[ 43 ] : Kapitulation

            — В городе замело несколько основных кварталов, — скрестив руки на груди и внимательно глядя на человека напротив, говорил Грэй, — И я не люблю тебя. Больше новостей нет.       Шатен, сидя на темно-бордовом кожаном диване, на котором оказался в самую первую ночь в этой квартире, молча слушал своеобразный отчет и лишь иногда поднимал взгляд на Мерфи, а после касался карандашом бумаги с блокнота в своих руках. Но, к сожалению, брюнет на листе бумаги получался сосредоточенно-суровым, почти уставшим. И серые глаза, холодно оценивая чужое тело, произносили короткое:             — Расслабься. Ты портишь мой рисунок.             — Никто не заставляет тебя рисовать меня, — невольно хмурился в ответ на это Грэй.             — Но мне хочется? Хочется понять, что же он в тебе нашел, кроме подтянутого тела и красивой мордашки.       Чейз, приподнимая уголок губ в ухмылке, заставлял брюнета злиться.             — Тебе не идет эта улыбка.             — Правда? — словно искренне озадаченно, уточнял «Тейлор», — А так?       Наклонив голову в бок, шатен обнажал в широком оскале все свои острые зубы, словно издевался. И Мерфи знал, почему.             — Перестань издеваться над его лицом, ты все равно не сможешь стать похожим на Итана. К тому же, я люблю его. Но не тебя. И я вас различаю.             — Врешь, — сосредоточенно вглядываясь в чужое лицо, снова тихо смеялся Чейз, — Я тоже тебе нравлюсь, потому что у меня его лицо. А если хочешь доказать мне обратное, то распакуй свою грудную клетку и покажи мне, что внутри.       Кажется, с самого утра это была их сотая попытка за сегодня не ссориться. Мерфи старался вести себя спокойно, «Тейлор» — провоцировал, намеренно, отвечая на вопросы Грэя, был лжецом. А брюнет не хотел бить посуду о плитку, он хотел разбить ее о чужое лицо.             — Я связан с этим мрачным городом смерти намного сильнее, чем ты можешь себе представить, — отложив свои рисунки в сторону, продолжал Чейз, — Я живу в нем как вымышленная история, днем скрываюсь от простуженного неба, а ночью прячусь среди станций метро. А ты живешь со мной всего лишь как часть моих переживаний. И кое-кто внутри меня действительно по тебе скучает, но не больше. Вот и все.             — У меня нет времени, поэтому сегодня тебе придется ответить на все мои вопросы.             — Но ведь ангелы наблюдают, ты помнишь?..       По старой привычке, шатен пошарил рукой по карманам, но в тех вместо упаковки сигарет лежал только бронхолитик.             — Это нелепо… — криво усмехаясь, ругнулся Чейз.             — Если тебе не нравится кличка «Шахматист», то я мог бы звать тебя «Каспер»? — попытался Грэй, — «Каспер Хилл»?             — Слушай, я не Каспер Хилл, а Чейз. Каспер Хилл мертв и лежит под землей, а я здесь. Так разве мы можем быть одним человеком?             — Но он тебе нужен, — продолжал угадывать Мерфи.             — Он мне интересен. А нужен этому городу я. Ты ведь знаешь, что если у жертвы долгое время все хорошо и рядом отсутствует хищник, то она начинает лениться и умирать из-за болезней? Даже если она живет долго, то ее становится слишком много. Я тот хищник, который нужен этой среде, чтобы развиваться, чтобы не загнивать.       Чейз, заглядывая в чужие глаза с искусственной усмешкой, был похож на проповедника. Сидя рядом с ним, Грэй чувствовал себя на скамейке в костеле, и слушая эту проповедь, не мог понять, почему где-то в глубине сознания соглашается.       Цели шатена были ясны, выполнялись безэмоционально, слегка манипулятивно и с четкой уверенностью в своей правоте. «Тейлор» верил в то, что он прав. И эта уверенность, словно опиум распространялась на всех остальных, переворачивая мировоззрения.             — Знаешь, Грэй, я уже давно определяю человека по лицу, — продолжал он, — Проще говоря, мне понравилось твое лицо. Как оно меняется. Очень понравилось. Но… как ты нас различаешь? Меня и Итана.       А брюнет усмехался, потому что ответ был очевиден.             — У тебя глаза пустые, — объяснял Мерфи, — Я бы даже сказал «стеклянные». Глаза — одна из тех вещей, которые ты никогда не сможешь подделать.             — И что ты дашь мне за то, чтобы снова увидеть его глаза?             — Мне нужна информация по делу. Итан вернется в любом случае, поэтому лучше скажи мне, почему ты убил всех тех людей?             — Одно убийство за один важный факт про Каспера Хилла, док. Таковы условия нашей сделки.       Грэй, не желая садиться рядом с шатеном, продолжал стоять возле дивана, заодно перекрывая пусть к двери, к выходу из этой квартиры. А Чейз улыбался уголками губ, умело подражал тому, что видел в кино у слегка поехавших злодеев, и ему эта ухмылка шла намного больше, чем им. Потому что он знал, что Мерфи не допустит пыток, пока у шатена его лицо.             — На момент смерти Касперу Хиллу было двадцать три года. Он работал…             — Мне не нужно досье, — перебил его Чейз, — Расскажи мне что-нибудь, что я ни от кого, кроме тебя, не узнаю. Что-нибудь, что ты знаешь от Майкла.       Брюнет, колеблясь, молчал, поджав губы и хмурясь, прекрасно понимая, что к чему. И, отвечая правду, он просто надеялся избавиться от Чейза раньше, чем он доберется до Майкла. Если Итан выберет правильную сторону, то все сработает, ведь у него есть план.             — Каспер тайно курил электронные сигареты и, когда нервничал, раздирал до крови собственные руки ногтями, — заметив чужой заинтересованный взгляд, Грэй предупредил, — Не смей калечить его тело.             — Посмотрим, — спокойно кивнув, отозвался Чейз, — Начнем, пожалуй, с де Брока?             — Как угодно. Так почему ты его убил?             — Понимаешь… будь то люди или подаренные мне, через акции, компании, я специализируюсь на эвтаназии. Арчи Де Брок был болен. Он рисовал тела в морге в качестве хобби и держал музей, который больше напоминал мотель. Такой человек как ты, скорее всего, никогда о нем даже не слышал? — забавы ради уточнил шатен.             — Ты убил его только потому, что он был болен? — не понимал Грэй.             — Я убил его, потому что он в этом нуждался. Несмотря на то, что он умолял меня прекратить и кричал, когда я пришивал ему лица трупов, я знал, что он благодарен мне за то, что я ему дарил. Потому что этой смертью я давал ему «успокоение».             — Он мучительно умирал два дня, потому что ты вдавил ему воздух мешком через рот, и жидкость, находящаяся в желудке де Брока, поднялась в пищевод и выше, распространившись даже в легкие, — теперь, злясь, продолжал брюнет, — Ты просто психопат, Чейз. Такой же психопат, как и все остальные психопаты, способные идти напролом, забыв об эмпатии.       Внимательно вслушиваясь в чужие слова, шатен поднялся с дивана и приблизился к Грэю, останавливаясь напротив и с интересом разглядывая чужой черный, словно нефть, цвет волос. Мерфи, не отвечая на провокацию, стоял спокойно, не отходя ни на шаг, несмотря на то, что Чейз уже перешел все границы. А Хилл, поднявшись на носочки, все с тем же нескрываемым безумием прошептал в чужое ухо:             — Ты приятно пахнешь. Но знаешь ли ты, в какой именно момент люди во время пыток теряют сознание и умирают? Так вот намного позже, чем им хотелось бы.             — Ты чертов…       Злясь, Грэй схватил шатена за грудки, опасно скалясь и теперь даже немного напоминая Майкла. Он знал, что велся, знал, что позволял себя вести, но делал это намеренно: он должен был удерживать чужой интерес, должен был не сдерживаться, заставляя Чейза думать, что единственный, кто контролирует ситуацию, это он.             — Тело Де Брока перекладывало на носилки пять человек. Как кто-то вроде тебя смог посадить его на тот пьедестал?             — Я не сажал его туда, — чувствуя чужую хватку, с удовольствием признался Хилл, — Он сам туда сел, чтобы попозировать для меня. Я сказал ему, что хочу уйти из полиции и стать художником, а он был только рад таким связям.             — Но те буквы из кожи его лица под его телом…             — «Приподнять» его было не сложно, если ты об этом. Но «усадить» — да, еще легче.       Чейз, по-прежнему находясь слишком близко, молчал, и Мерфи догадывался, почему.             — Ты мне врешь.             — С чего бы? — почти безразлично поинтересовался шатен.             — Арчи де Брок снял в банке огромную сумму денег… для встречи с тобой, я прав? Но эти деньги он не принес, потратил на себя, потому что хотел обмануть тебя. И когда он принес тебе фальшивые купюры, то приказал выключить камеры, именно поэтому они не работали в день его убийства, и ты сам включил только одну из них… Но за что он пытался откупиться? Ты его чем-то шантажировал?             — Я уже говорил сегодня про акции. Они были у де Брока, и иногда он спекулировал ими на рынке. Вот и все.             — А что по поводу тех тел, у которых ты украл лица?             — А по поводу тех тел… — отозвался шатен, аккуратно выпутываясь из чужой ослабшей хватки, — Я просто взял то мясо, что было посвежее. Как в магазине.       Чейз, расслабленно стоя в чужом ее до конца отпустившем воротник толстовки захвате, смотрел на Мерфи прямо и спокойно. А у Грэя начинали слегка дрожать руки. Он не знал, как потом объяснит Итану вот это вот все, как поможет ему оправдаться не столько перед другими, а сколько перед самим собой.       Наконец, отпустив чужой воротник, брюнет сделал шаг назад, холодно уточняя:             — Что насчет Джека Уилсона?             — Правой руки Хантэра Ли? — не заинтересованно протянул «Тейлор», — Ничего особенного. Я убил его за то, что ему нравилось издеваться над своей девушкой. У меня, скажем так, были неплохие исходные данные в медицине, благодаря Итану… Поэтому я провел операцию в мотеле твоей подруги и приказал Уилсону убить себя. Остальное вы знаете.             — Ты убил его из-за девушки, с которой даже не был знаком? — неверяще усмехнувшись, уточнил Грэй.             — Я ненавижу таких людей, — с застывшей на лице кривой улыбкой процедил сквозь зубы шатен, — Можно сказать, Уилсону просто не повезло меня встретить. Поговорим теперь о Блэйке?             — Для начала, назови мне своего сообщника, — не успокаивался Мерфи, — Ты ведь работал не один?             — Это правда, — скучающе отвечал Чейз, — Я убил Билл Блэйка, но кто-то подчищал за мной. Я скинул в шахту лифта именно голову, а не тело, но потом очень удивился, когда вычитал в отчете совсем противоположное. Возможно, именно поэтому та старуха-Банши не узнала меня по голосу и запаху. Потому что приказал принести в отдел голову ей не я.             — То есть ты хочешь сказать, что не знаешь своего сообщника, и что он находит тебя, когда ты отправляешься на очередное убийство?             — Это вопрос? — слегка наклонив голову в бок, с искусственной, едва заметной улыбкой улыбкой уточнил «Тейлор».             — Это вызывает сомнение, — нехотя отзывался Грэй, — Так почему ты убил Билл Блэйка?             — Он курил, — пожал плечами Чейз, — Это меня взбесило.       Что-то во всем этом не вязалось. Мерфи, наблюдая за каждым жестом Чейза, чувствовал это предельно остро. Механизм, который не должен работать, механизм, который не может работать, только если ему, Грэю, сейчас не врут.             — А Алиса Янг?             — Грэй, а ты ничего не забыл? — издеваясь, протянул шатен, — Я и так рассказал тебе больше, чем должен был. Где факты про Каспера?       Словно опомнившись, брюнет нехотя произнес:             — Каспер любил горячий шоколад, слушать классическую музыку и шум воды. Ненавидел запах красок, холодные напитки и печенья.             — Алиса Янг погибла из-за неудачной шутки в баре, — довольный чужим ответом, признался «Тейлор», — Она спала с Крисом, хотя прекрасно знала о существовании Итана, и даже знала его в лицо.             — Ты убил ее из ревности?             — Я убил ее, потому что у нее не было ни мозгов, ни инстинкта самосохранения, ни чувства юмора.             — Ты сказал, что не знаешь, кто тебе помогает. Но откуда у тебя те фотографии Итана, которые нашли в желудке Алисы?             — Скажем так, в отделе, кроме тебя и Луиса, есть еще один его фанат. И так получилось, что он в бешенстве, потому что Итан не обращает на него внимания.             — Он угрожал Итану? — уточнял Мерфи.             — Нет. Он просто хотел, чтобы Итан помнил о его существовании, — отвечал «Тейлор», и Грэй знал, что это была очередная ложь.       Конечно, Чейзу не было никакого смысла раскрывать перед брюнетом все свои карты, и поэтому он, как и Грэй, врал, либо умалчивал самые главные моменты, он процеживал правду через выгоду, словно кофе через бумажный фильтр.             — А Хантэр Ли? Что тебе сделал он?             — Он просто не был достоин жить. Вы ведь тоже поэтому его выбрали, верно? Так получилось, что вы случайно угадали одну из моих жертв. Хантэр спал с Янг за то, что та помогала ему с наркотиками, и поэтому, когда Ли освободили по делу о наркотиках, Алиса должна была взять всю вину на себя и умереть. Проблема была в том, что Ли не знал, что Алиса умрет не «самостоятельно с помощью яда», как они и договаривались, а что ее этим способом убью я.             — А как были связаны все эти люди с Каспером Хиллом?             — Уверен, что между ними вообще была связь?             — Тогда кто твоя последняя жертва? — настаивал на своем Мерфи, — Их ведь будет шесть?       Но Чейз только усмехался, словно только что молчал, а не признавался в убийствах, и смотрел на брюнета даже внимательнее, чем раньше.             — Я как Бог, Грэй, может даже сильнее его. Когда-нибудь я и его заберу.       Грэй хотел спросить снова, но шатен не ответил. Он только направился обратно в сторону дивана и, обернувшись через плечо, оскалился. Острая улыбка шатена была синонимом к «Я не скажу больше ни слова», и Мерфи знал, что сейчас Чейз вернет Итана. Но почему-то сегодня он этого одновременно ждал и не хотел.