VI: Сигму буллят

Сигма — самый обычный человек и никогда не хотел чего-то большего. Ему нравится его самая обычная работа барменом и почти нравится его зарплата ниже средней. Ну, её хотя бы хватает на аренду квартиры (10 квадратных метров) и иногда даже еду, так что это терпимо. (Конечно, Сигма хотел бы однажды открыть своё казино, но не здесь и не сейчас). Ну да, он приходит на работу с мрачным лицом и головной болью, чувствуя, что вот-вот расплачется в течение первых пяти секунд, и выпивает не меньше семи чашек чая с мелиссой в час — но по крайней мере, не каждый день. К сожалению, эту субботу нельзя назвать удачной. Обычно его нервные срывы происходят из-за грубых или шумных клиентов, огромной загруженности, липких пятен на барной стойке, которые невозможно отмыть и всего такого. Хотел бы Сигма, чтобы это был обычный субботний вечер. Но то, с чем он сегодня столкнëтся на работе, гораздо хуже, чем кучка старых пердунов, недовольных своим пивом. Он со страхом смотрит на свой телефон. Сообщение, знаменующее его скорую гибель, пришло пять минут назад и всë ещё отображается на экране блокировки: НЕ БРАТЬ ТРУБКУ: ♪┏(・o･)┛♪ (・__・) ✄(O_O;)♀ ლლ Николай (также известный как НЕ БРАТЬ ТРУБКУ, потому что Сигма всегда жалеет, если отвечает на его звонки) вообще-то его экстравагантный школьный друг. В подростковом возрасте они оба ходили в театральный кружок (Сигма не хочет говорить об этом), и по какой-то непостижимой причине он стал компаньоном Николая в его чрезвычайно странных ухаживаниях за его ещё более странным парнем, умеющим играть на виолончели. Вернее, Николай заставил Сигму слушать его нытьë о проблемах с привязанностью и о том, как миленько Федор выглядит в своей шубе в тридцатиградусную жару. И кстати, большинство школьных воспоминаний Сигмы заперты в воображаемом шкафу с огромной надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ». Тем не менее, они с Николаем по-прежнему дружат, и иногда Сигме даже нравится общество старого знакомого, хотя тот и обожает его мучить, особенно когда Сигма находится на работе. Некоторые вещи никогда не меняются. По какой-то причине Николай общается с Сигмой исключительно смайликами. Потрясающе, но Сигма с лëгкостью может расшифровать, что значит ♪┏(・o･)┛♪ (・__・) ✄(O_O;)♀ ლლ Николай и его парень приедут повидать его (Сигма всё ещё без понятия, почему Николай называет его ✄(O_O;)♀). Очень странно, что Николай собирается притащить с собой своего «дорогого Федю» ((・_・)). Федор — величайший затворник, которого когда-либо видел Сигма (а уж если так считает сам Сигма, то это о чём-то говорит). И ещё Сигма почти уверен, что читос находятся в основании пищевой пирамиды русских. Он вздрагивает, вспомнив последний раз, когда эти двое приехали к нему в бар. Сигму чуть было не уволили, а Федору и Николаю предъявили пять обвинений в публичной непристойности, из которых только два были связаны с их откровенными обжиманиями на глазах у всех (Сигма больше никогда, ни за что не дотронется до ушанки Федора или до любого предмета одежды Николая). На следующий день в бар приехала санэпидемстанция. Облачившись в полную экипировку, санитары уничтожили (или тщательно продезинфицировали) все поверхности и всю мебель, контактировавшую с Федором. В какой-то момент один из работников даже сказал: — Ребят, кажется, я открыл новый химический элемент. (И он действительно открыл новый химический элемент. Вечером Сигма прочитал в газете о вонючкии. Кажется, сотрудник санэпидемстанции номинирован за это на Нобелевскую премию). — Мы прибыли возвестить вам слово свободы! Восстаньте, узники человеческого существования! — раздаëтся в тускло освещëнном баре пронзительный, драматичный голос, и Сигма готов умереть от кринжа. Как минимум двадцать из тридцати посетителей (ну, тех, кто ещё не напился до беспамятства) поворачивают головы к дверям, где Николай в своём отличительном клоунском прикиде (потому что почему бы и нет, правда?) элегантным пируэтом входит в бар, держа своего закутанного в шубу парня за талию (хотел бы Сигма знать, какая диета поможет ему добиться такой же талии, но, скорее всего, Федор тратит калории, планируя покорение мира и тролля Илона Маска в твиттере). — Глоток свободы для меня, мой друг, а моему Федечке — мультивитамины Ренцо с добавлением железа для маленьких приверед! Глаз Сигмы нервно дëргается. Когда он учился в старшей школе, то боялся, что однажды веко просто заклинит, и эти опасения оживают каждый раз, когда Николай навещает его. — Мы не подаëм глотки свободы и уж тем более мультивитамины Ренцо с железом для детей, Николай. Это бар, — терпеливо объясняет Сигма, вытирая бокалы, которые оставили предыдущие посетители. Раз уж он обречëн сойти сегодня с ума, то хотя бы успеет выполнить часть своей работы. — Федор, не хочешь снять шубу? Тут +25, — обращается он ко второй половинке Николая. Федор успел молча устроиться за барной стойкой, но зимняя одежда всё ещё окутывает его измождëнное тело. — Хочу, — отвечает Федор, но даже не пытается снять хотя бы свою ушанку. — Тогда не стесняйся, — подбадривает его Сигма, но Федор так и остаëтся неподвижным, его застывший взгляд прикован к Сигме- и почему, просто почему Федор вообще не моргает?! — Так что… может, снимешь шубу? — Сигма неуверенно обращается к Федору. — Хватит пытаться раздеть Федю, извращенец! — верещит Николай и тянется своими цепкими руками с острыми ногтями к Сигме который лишь чудом избегает потери правого глаза. — Я не это имел в виду! — Сигму ни в коем случае не интересуют эти два психа. Они заслужили друг друга. В общем, Федор так и остаëтся в своей шубе, а Николай садится рядом с ним, искра безумия сверкает в его прикованном к Федору взгляде. Затем он достаëт стеклянную баночку с детским пюре Gerber и пластиковую ложку для малышей. Сигма приподнимает бровь, но благоразумно воздерживается от комментариев, вместо этого сосредоточенно протирая стеклянный бокал. Тем временем Николай зачëрпывает ложкой полбанки химозной жижи и гордо демонстрирует её своему парню. — Открой ротик, летит самолëтик! — с этими словами он опрокидывает пюре в открытый рот Федора. Сигма останавливается и пристально смотрит на них. — А… Чт… Я не… Сигма глубоко вздыхает, считает до пяти, прикидывает свои еженедельные расходы на чай с мелиссой и задаётся вопросом, сможет ли он заставить Николая возместить их (видимо, нет). Затем продолжает: — Ты, взрослый человек в клоунском костюме, кормишь детским пюре своего одетого в шубу и ушанку парня, пока вы сидите в душном баре? — Это пюре со вкусом свёклы! Его любимое! — Да, — подтверждает Федор таким замогильным тоном, словно объявляет, что станет императором всего мира. Николай наклоняется над барной стойкой и шепчет Сигме, который с отвращением вздрагивает от его близости: — Я измельчил и добавил в пюре витамины и железо. Доктор упала в обморок, увидев Федин анализ крови. Ему нужно больше питательных веществ! — Знаешь… это правда очень заботливо с твоей стороны, — отвечает Сигма, поражëнный, что Николаю хватило на такое нейронных связей. — Ага! Надеюсь, французы не слишком сердится на меня за то, что я украл парочку металлических прутьев из их железного парижского члена! Железный парижский член?.. Эйфелева башня, что ли?.. ЭЙФЕЛЕВА БАШНЯ? — Прости, что?.. Железный парижский член? Ты про Эйфелеву башню?! — Где, по-твоему, я достал Феде железо? — хихикает Николай, потому что он, конечно, считает Сигму самым глупеньким из них троих, и запихивает Федору в рот очередную ложечку пюре. — В аптеке, как любой нормальный человек? — Хахаха, Сигма, ты тако-ой смешной! Кажется, Сигма совсем скоро начнëт посещать курсы медитации. Он слышал, что они творят чудеса для тела и души. Сигме бы не помешало открыть свою седьмую чакру, и он как раз достаточно отчаялся, чтобы вытерпеть общество страдающих от кризиса среднего возраста яжматерей, симпящих по инструктору с дредами, который почему-то всегда оказывается американцем, называющим себя типа Кунигунда Отворитель Духа Проводник Душ Освободитель Останков или Нарик Стив, если коротко. (Возможно, Сигма выбрал неправильный путь и присоединиться к монахам-синтоистам было бы куда лучшим решением).

***

Редко Сигме не везëт так сильно (хотя обычно ему действительно не везёт), чтобы страдать на работе два дня подряд. Но, судя по всему, в Йокогаме весьма впечатляющая популяция ненормальных. — А потом она убивает его, вспоров ему живот и засунув внутрь божьих коровок. Божьи коровки указывают на личность убийцы, но читатели скорее всего решат, что убийца — энтомолог, из-за его профессии. Однако на самом деле энтомолога пытается подставить его невестка! — восклицает парень с длинной чëлкой, оживлëнно объясняя всë это своему спутнику в кепке, как у детектива. — Нет, По! Будет слишком очевидно, если это сделала его невестка! — протестует тот, и плечи его собеседника опускаются, а щеки краснеют с ужасающей скоростью. — В твоей рукописи на сто двадцатой странице в третьем абзаце она тянется за туалетной бумагой, чтобы вытереть жопу, и замечает божью коровку. Ясно же, что именно в этот момент она вдохновляется на убийство, потому что лучшие идеи приходят в голову людям, когда они сидят в толчке! Интересная теория. — Ранпо, я не знаю, что делать. Всё кажется мне банальным и очевидным, — ну, для Сигмы такой сюжетный поворот был бы не очевидным. Но три дня назад один пьяный посетитель любезно — и неоднократно — сообщил Сигме, что он совершенно тупой. И нет, при этом воспоминании слеза совершенно точно не катится по щеке Сигмы. — Не волнуйся! Давай я отведу тебя в самые страшные, самые ужасные, отвратительные, пугающие, опасные, покрытые кровью и кишками… Пожалуйста, хватит! Сигма получил общее представление об их отношениях. Он не хочет слышать ни слова больше. На самом деле он не хочет ничего — сейчас самым предпочтительным исходом для Сигмы было бы положить быстрый конец его существованию. Или хотя бы найти другую работу с медицинской страховкой, покрывающей постоянные психические травмы. — …вонючие, склизкие, мерзкие, грязные, странные, безумные, восхитительные места преступлений, усеянные трупами, чтобы вернуть тебе вдохновение! — заканчивает парень, которого, кажется, зовут Ранпо, всем своим видом излучая восторг. Спутник Ранпо мгновенно заражается его энтузиазмом. Покраснев ещё сильнее, он выпрямляется и бормочет: — Ты правда сделаешь это для меня? — Конечно! Ты — единственный, кто может сравниться с таким гением, как я. — Спасибо! Это самое романтичное, что я когда-либо слышал. Ты лучший парень! — шепчет По, но, к несчастью для Сигмы, они сидят слишком близко, чтобы он слышал это вселяющее страх признание. Это он называет романтичным? Сигма не хочет знать, как будет выглядеть свадьба этих двоих. Вообще-то, раз уж он стал свидетелем подобного… Сигма решительно ставит бокал, который протирал последние сорок восемь часов (это его способ борьбы со стрессом, ясно?), роняет тряпку на барную стойку и достаëт телефон, чтобы записаться к инструктору по медитации. Яжмамки, горите в аду!