7. Апокалипсис

      Когда самый младший в их компании клялся и божился, что даже смотреть не будет в сторону алкоголя, то Бомгю и Тэхён, которые не знали его истинных коварных намерений, совершенно не сомневались в послушании и честности Кая.       Однако, пытаясь отнять у малолетнего пьянчуги бутылочку соджу, под обреченные взгляды Субина и Ёнджуна, сопровождавшие их несчастные попытки коронным: «А мы говорили!».       К великому счастью, Кай быстро выдохся, и Тэхён с Субином взяли на себя перенос его тушки домой к Чхве, потому что появляться в таком виде у себя дома Хюнин никак не мог, иначе матушка обеспокоится, что сын связался с плохой компанией, а у отчима появятся новый повод поиздеваться над ним.       А когда дверь за ними закрылась, Бомгю вздохнул с облегчением, но вспомнив с кем наедине посреди ночи он остался, резко протрезвел и тут же нервно начал перебирать в голове всевозможные варианты своей быстрой кончины, ведь разговаривать с Ёнджуном было до боли страшно. Одна ошибка может стоить ему всего.       Он думал достаточно, времени у него было до невозможного много — сам организовал эту пропасть-паузу в годы.       Бомгю невольно вспоминает день, ничем не примечательный, как могло показаться на первый взгляд. Обычный пасмурный осенний день, когда интенсивные тренировки закончились и тексты песен были вызубрены наизусть, а тело уже на мышечном уровне помнит все движения хореографии. Ёнджун в своей небольшой съемной квартирке коротал часы, сгорбившись над конспектами истории искусства. Сроки у старшего горели всегда, дедлайн кажется был вечером. Позавчера вечером. Бомгю заставал эту пчелку-труженицу уже спящей поверх тетрадей и учебников, а тусклый свет настольной лампы никак не сбивал того ото сна. Даже пушечный выстрел не разбудил бы. Правда Бомгю всегда обладал глубоким познанием во всем, что касалось Чхве Ёнджуна. Он сбрасывал вещи в прихожей, плелся в маленькую и единственную комнату, где от старшего можно было услышать лишь невесомое, совсем легкое дыхание. Осторожно, словно пытается шагать по воде, словно хочет сорвать одуванчик, не сдув при этом его семена, Бомгю прикасался своими вечно пересохшими губами, которые не спасал даже огромный слой гигиенической помады, к мягкой бледной щеку старшего. Ёнджун тогда глазами слипшимися забавно хлопал, пытаясь понять спросонья где он вообще находится. Но одно он знал всегда — Бомгю всегда будет рядом. Они никогда не связывали свой контакт обязательствами и не вешали на свои взаимоотношения ярлыки, так было легче обоим. Или легче было только Бомгю, а Ёнджун просто по умолчанию соглашался на все его заморочки.       На кухне гремела посуда, которую хозяин дома успел убрать со стола и теперь принялся мыть грязные тарелки и стаканы. Бомгю мялся в проходе, не зная куда податься. Стояло уже привычное неловкое молчание, которое было таковым, пожалуй, только для младшего. Ёнджун все эти дни держался так стойко и независимо, что Бомгю уже начинал думать, что старшему и вовсе безразлично все происходящее.       Мысли кружились подобно вихрю и голова начинала трещать по швам, когда Бомгю снова и снова начинал проворачивать всевозможные исходы вечера. — Долго еще стоять там будешь?       Он даже не заметил как поток воды остановился и Ёнджун взял с полки полотенце, чтобы вытереть руки. Старший снова выглядел расслабленно и непринужденно, как рыба в воде. Хотя, они находятся на его территории, поэтому родные стены вероятно действительно успокаивали. — Поговорим?       Ёнджун усмехнулся на предложение. Его понять можно, кажется они исчерпали уже все свои попытки на нормальный разговор. — А ты хочешь этого? — он складывает полотенце и кладет его на место, а затем направляется к дивану около столика.       Бомгю спустя пару секунд отрывается наконец от пола, к которому он, казалось, уже прирос и садится рядом обхватывая колени руками.              Тишина давила до невозможности и хотелось заткнуть уши от внезапного звона в них. Бомгю прикрыл веки и мычание рядом заставило сердце испуганно кольнуть. Уши горели, дыхание участилось и он перебарывает себя, открывая глаза, устремляя свой взор на Ёнджуна.       Он сейчас открыт перед Бомгю. Происходящее в гостиной, которую освещала лишь приглушенная желтая лампочка прямо над диваном, было интимнее любой физической близости.       Ёнджун продолжает свой мотив, будто без слов отвечая на все вопросы. Он разорвал все мысли младшего в клочья. Ответ был так близко. — Ты слушал… — пораженно выдыхает он всю грудную клетку, а одинокая слеза, словно растаявший в груди лед, стекала по щеке. — Я не мог не слушать, — кроткая улыбка расцветает на лице, а глаза Ёнджун отводит куда-то в сторону смущаясь. — Это моя любимая. — Она для тебя, знаешь. — Бомгю хочется порхать, но пока получается лишь срастись с мягкой поверхностью и затопить комнату соленой влагой. — Кай включил ее пару лет назад. Сказал, что мне понравится. — он осторожно тянется рукой к Бомгю, который уже не сдерживается в хаусе своих эмоций. — Малой был прав, эти строки играют в голове каждое мгновение, не замолкая.       От аккуратного, почти невесомого прикосновения родной чужой ладони к своей зарёванной щеке, Бомгю вздрагивает вместе с восставшими из долгой спячки бабочками где-то в животе.       Ёнджун не торопится: большим пальцем убирает слезы, подвигается ближе, свободной рукой сталкиваясь с ледяными пальцами Бомгю. Они всегда были холодными, сколько старший помнит. — И почему ты плачешь, дурак? — Потому что дурак.       Ёнджун хмыкает, переплетая наконец их пальцы, создавая великолепный контраст температур. — Рад, что ты это наконец осознал, поэтому, — старший подвигается еще ближе, хотя казалось бы места между ними и так уже нет, своей ладонью подбородок Бомгю трепетно придерживает, говоря этим жестом очевидное и после секундной паузы продолжает. — ты больше так не делай, себе же вред причиняешь. Я собираюсь поцеловать тебя, можешь больше не лить слезы, а то щеки соленые будут. — ласковое предупреждение слетает с губ Ёнджуна и надобность в продолжении диалога отпадает.       Расстояние между губами сокращает уже сам Бомгю, который истосковался по ним за такой срок, но все те ощущения всегда хранились в его памяти и мелькали в строках песен.       Слишком долго они были в ожидании. Этим ожиданием Бомгю писал лиричные грустные любовные строки, а Ёнджуну оно помогало не сойти с ума. Оба знали, что протянут порознь недолго. Правда вот месяцы переросли в годы, а мир вокруг не стоял на месте, накидывая дополнительных забот и проблем, оттягивая их встречу.       Сложно страстные эмоции захлестывали обоих парней, когда они нежно сошлись в поцелуе. В груди у каждого разыгрались такие сильные толчки, словно тысячи бабочек пытались вырваться наружу, стремясь почувствовать свободу и неистовую радость, заполонившую их сердца.       Руки Ёнджуна, словно волшебные детективы, бессовестно исследовали теплое тело Бомгю прямо под его легкой футболкой. Нежные прикосновения таяли на губах младшего, пробуждая в нем тихие постанывания наслаждения и раскаленные ощущения желанных контактов. — Ты не думаешь, что все происходит слишком быстро? — набирает воздух Бомгю, после марафона передачи слюней. — Я думаю, что мы знакомы достаточно, чтобы продолжить.       На том и решили.       Пальцы Бомгю нагло вплетаются в угольные волосы Ёнджуна, углубляя поцелуй, делая его развратнее и грязнее. Руки Ёнджуна опускаются с лица младшего ниже, слабо сжимая шею, но этого действия с лихвой хватило для бурной реакции младшего. Нравится, значит можно продолжать.       Бомгю закрыл глаза, ощущая, как его эмоции переполняют сознание. Поцелуи стали интенсивнее, спускаясь ниже, оставляя мокрую дорожку на его шее, и Ёнджун решил задержаться на этом очаровательном, белоснежном месте. Он аккуратно целовал каждый миллиметр на шее, чтобы оставить свои метки, вызывая у Бомгю табун мурашек.       Было очевидно, что Бомгю наслаждался этим вниманием, так же сильно, как и Ёнджун наслаждался дарить ему это внимание.       Бомгю перестал пытаться подавить свои стоны. Он понял, что Ёнджун всегда любовался этим и в сущности, Бомгю никогда не был человеком, которого можно было бы назвать тихим. Ёнджун сжимает ладонью ягодицы младшего, заставляя его умолять о еще большем.       Их чувственное притяжение было настолько сильным, что Бомгю с трудом мог сдерживать стоны наслаждения, которые хотели вырваться из его уст. Ёнджун проникал в каждую клеточку его тела, растворяя все резервы разума в буре чувств. Их губы танцевали между поцелуями, словно нарисованные кистью художника, оставляя нежные следы пламени на их горящих душах. Каждое прикосновение Ёнджуна к Бомгю было жгучим и одновременно нежным, словно воплощение их взаимной страсти и желания. В это мгновение были только они двое, сливающиеся в унисоне, в одной волне неистового возбуждения. И пусть весь мир оказался внизу, а они — на высоте.       Но это было только начало. Ёнджун улыбнулся заводяще, словно знал, что это еще далеко не предел. Он приступил к обнажению все новых граней Бомгю, и тот не мог устоять перед его прикосновениями. Все в Бомгю горело огненной страстью, и он не мог сдерживаться дольше. Тихие стоны вырывались из его губ, и он забыл о стеснении. Он просил, умолял Ёнджуна продолжать, вопрошая ясно своими глазами: «дай мне больше».       Если бы месяц назад кто-нибудь сказал Чхве Бомгю, что он будет сгорать от нетерпения в кровати своей упущенной первой и наверное поледней любви, музы и в целом самого теплого в его воспоминаниях человека, то не поверил бы.       Ёнджун слишком желанный, словно запретный плод. Бомгю сам отрекся от него в свое время и прекрасно понимает его значимость. Старший сейчас выглядит так неописуемо правильно, с покрасневшими от поднявшейся в воздухе температуры щеками и сосредоточенным взглядом, который скользил по изгибам утонченного тела музыканта, проходясь по каждому выпирающему ребрышку.       Бомгю устает бездействовать, желая одарить любимого ответными прикосновениями. Рука тянется к ширинке джинс парня, накрывая чужое возбуждение ладонью. Ёнджун несдержанно скулит, ловя губы Бомгю своими. — Это точка невозврата, ты уверен, что хочешь продолжить? — Не останавливайся. Хотелось большего. Бомгю слишком долго ждал воссоединения, и судя по оживленной реакции и действиям Ёнджуна, он был того же мнения. Бомгю уже избавился от ненужной футболки, и на его шее можно было увидеть краснеющие пятнышки от засосов. Ёнджун полностью погрузился в происходящее, и это безумно привлекало младшего.

Я слышу в тебе музыку, Скажи мне почему.

      Кажется, что никто из них не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Слабый лунный свет сквозь незашторенное окно проникал в комнату, освещая их обнаженные тела. Воздух был пропитан жаром, а ненужная одежда все еще лежала где-то на полу, несмотря на принятый вместе душ.       Выбросив все маски и защитные слои, Бомгю и Ёнджун открыли свои души перед друг другом. Их сердца стучали сильнее, словно участвуя в симфонии любви. Взгляды, проникшие в самое глубокое существо, отражали взрыв чувств, наполняющих каждую клеточку их существа.       Нежность, страсть, уязвимость, все это и многое другое переплеталось в их объятиях. Любовь стала искусством, и они были художниками, создающими самую исключительную картину. Такие моменты запечатлевались в их сердцах, собранными в альбом незабываемых воспоминаний. — Что думаешь делать? — голос Ёнджуна кажется таким четким оглушающим в этой ночной тишине.       Бомгю открывает глаза, осознавая значимость вопроса.       Точно. Они ведь не обещали друг другу ничего, просто поддались порыву и.       Бомгю должен взять ответственность.       А в каких они теперь отношениях вообще?       Бомгю любил Ёнджуна сильно и навсегда. Он был его музой, и просто лучшим парнем на свете, которого ему посчастливилось встретить много лет назад, когда они были еще подростками. Долгие годы разлуки и жизненные повороты могли бы разрушить их связь, но судьба занесла их снова, и они получили шанс пережить все заново. Бомгю знал, что это редкий подарок судьбы, и теперь перед ним стоял решающий выбор — сказать эти три заветных слова и сохранить свою любовь, или оставить их непроизнесенными и потерять Ёнджуна навсегда.       Бомгю стоял на краю пропасти, ощущая, как время ускользает из рук. Ему было страшно, потому что он знал, что если потеряет Ёнджуна снова, больше никогда не найдет такую же любовь. Он хотел избежать ошибок прошлого и больше не жить с сожалениями. Но чувствовал ли он, что Ёнджун был готов услышать три заветных слова, которые могли изменить их обоих жизни? Сам факт, что они здесь снова, в одном пространстве и времени, говорил о том, что у них была еще одна подаренная судьбой (не без помощи самого Бомгю, который устал ждать знаков судьбы) встреча.       Он закрыл глаза и притянул воздух в груди. Сколько раз он задавал себе вопрос: «Что я жду? Что мешает мне произнести эти слова?»       Дурацкие мысли о работе и контракте так не вовремя всплыли в голове. Он сжимает ладонь старшего сильнее, на что Ёнджун вопросительно изгибает бровь и дует губы. — Что такое?       Так не хочется говорить все это ему, но Бомгю просто не хочет наступать на старые грабли, поэтому понимает, что предупредить старшего будет лучшим решением. — Ты сможешь подождать еще немного?       Ёнджун хмыкает и полностью разворачивается к нему всем телом. — Почему ты всегда все усложняешь, Чхве Бомгю. — не вопрос — утверждение. В голосе Ёнджуна нет и капли упрека, только констатация фактов. — Это да? — Конечно, да! Я по твоему зря столько лет ждал тебя, как верный песик. — закатывает он глаза под легкий смешок Бомгю, который уже тянется за своим заветным поцелуем. — Молодой человек, я до свадьбы ни-ни! — Ты правда ждал?       В голосе Бомгю столько отчаяния и нескрываемой радости, которую выдает умиротворённая счастливая улыбка. Ёнджун эту улыбку сцеловывает, выбивая из младшего остатки переживаний и сомнений насчет уже принятого в голове решения. Остается лишь осуществить все на деле и не умереть от рук лучшего друга, ака менеджера, у которого явно будут проблемы после бездумных (на деле он думал об этом достаточно, чтобы окончательно принять решение без каких-либо сомнений) поступков. Бомгю лишь надеется, что у Тэхёна сейчас все сложится хорошо и отвлекаться на подобные мелочи он не будет, найдя себе занятие по душе в виде Субина.       Проходясь по уже выученным наизусть участкам кожи, все начинается заново. Хочется остаться в этой темной комнате с легкими отблесками лунного света навечно, переплетаясь конечности, сливаясь воедино. Позабыть о мирской суете.       Наутро никто не пожалеет и теперь они оба в этом уверены абсолютно и точно. Ёнджун знает Бомгю как облупленного и прекрасно помнит, как после ошибок на тренировках корил себя, но через какое-то время поднимался и упорно начинал все сначала, пока на коленях не оставалось множество сине-фиолетовых пятнышек-синяков, грудная клетка вздымалась в бешенном ритме — вот-вот взорвется, а непослушная мокрая челка прилипало намертво ко лбу от старательного пота. Зато эта его вымученная, но такая радостная улыбка говорила всегда об одном — победа. Бомгю добивается своего всегда, каким бы разгильдяем не выглядел в глазах других, но оставаясь наедине с собой, Чхве погружался в работу с головой, оттачивая навыки и налаживая беспорядок в голове.       Ёнджун снова вжимает его в матрас, а парень между несдержанными стонами наслаждения и бесконечными признаниями в вечном умудряется жаловаться на больную на утро поясницу. Вот такой он Чхве Бомгю.

***

— А тебе не кажется, что мы торопим события и слишком рано оставляем их наедине в такой атмосфере? — Субин сидит свесив ноги с пирса и без интереса смотрит на спокойную воду, в которой отражается луна, оставляя за собой манящую светлую дорожку блеска. — Ёнджун вел себя слишком очевидно. — Это нужно им обоим, тем более я устал слушать круглогодичное нытье Бомгю о том, какой он придурок, пусть уже случиться что-нибудь. — Кан устало опрокидывает голову к звездам, бегая глазами от бенетнаша до духбе. Перед ним стоял выбор — пойти в номер и выспаться или прогуляться с Чхве. Тэхён в отличие от друга медлить и тянуть до последнего не любил и мучать себя ожиданиями не хотел, когда можно все здесь и сейчас. — Пожалуй ты прав. — В глазах Субина Тэхён не перестает светиться с самой первой их встречи пару дней назад. Кан выглядит как волшебный сказочный принц. Гордый, нравственный и очень правильный. Хотелось окунуться и погрязнуть в нем полностью, досконально изучить каждый миллиметр души и оставить свой след тоже.       Кая они передали прямо в хрупкие руки не спавшей еще Бахи. Девчонка, зная куда направляется брат, привычно решила зависнуть в интернете, залипая на видео с очисткой ковров под интересные рассказы. Субин написал ей, когда они с Тэхёном уже подходили к цветочному и та, тихонечко прошмыгнула на улицу и забрала Кая, одаривая братца нелестными словечками. — Если Бомгю вновь учудит, то я самолично придушу этого идиота. — Тэхён сосчитал уже каждую звезду в радиусе допустимого взору и переключается на лицо Чхве, считая родинки — сородичи ночных светил. Субин пойман с поличным, когда огромные Тэхёновы очи ловят его изучающий взгляд, но Кан будто не придает этому никакого внимания и продолжает вещать, параллельно сканируя каждый миллиметр на пунцовом лице Субина. — Думаю, что мне придется уволиться в ближайшее время, если конечно Бомгю не подкачает и сделает уже выбор. Правильный выбор. — Не слишком ли радикально? — Нет, я бы не задерживался в этой конторке, если бы там не было Бомгю. — в глазах Субина теперь тоже миллионы небесных мерцающих огоньков и не смотреть в них сродни преступлению. Хочется утонуть где-то между тельцом и орионом, затерявшись в ярком клубке созвездий. — Он единственный человек, который не задает лишних вопросов и принимает все мои заскоки за должное. На самом деле Бомгю очень хороший человек, но как и все хорошие люди он имеет огромную черную дыру внутри. Она все поглощает и поглощает его. Думаю, Ёнджун в его жизни был невозможным явлением по типу белой дыры. Он забирался под кожу и селился где-то в самых глубоких закромах души. — Но он бросил его. — Субин нервно дергает ногами, ощущая напряжение плотно охватывающее его тело. Он чувствует, что его сердце начинает биться быстрее, а в голове возникают смутные мысли и сомнения.       Замечая его беспокойство, Тэхён решил помочь успокоиться. Он не говорит ни слова, но тихо кладет свою ладонь поверх бедра Субина и начинает поглаживать его, словно бережно гладя усталую душу. Это простое, но нежное прикосновение дарит Субину ощущение спокойствия и понимания. Его нервы постепенно успокаиваются, а дыхание становится более ровным.       Луна продолжает наблюдать за ними своим томным взглядом. Ее свет, словно невидимые руки, окутывает их обоих и создает особую атмосферу, полную тайны и интимности. Вокруг них тысячи звезд переливаются своими маленькими огненными искрами, словно магическим облаком, которое полностью поглощает Тэхёна. — Он не бросал, знаешь, я много думал об этом, когда только узнал. Не хочу никого оправдывать и выгораживать, но Ёнджуна он не бросал никогда, Бомгю просто на просто не смог бы поступить так жестоко. Ты слушал песни? Его песни. — Субин кивает, задумавшись, перебирая в голове смутно знакомые строки. — Да, Бомгю струсил, но я бы назвал это трусостью во благо? Они все еще чувствуют друг друга на том самом уровне, по глазам видно. Теперь у Бомгю есть что ему дать. — В плане? — Он жутко принципиальный, а еще, я думаю, что воспитание все-таки сказалось на нем сильнее, чем Бомгю представлял. Теперь у него есть все, чтобы сказать эти дурацкие слова. — Почему это дурацкие? Ёнджун натура хрупкая и сентиментальная. Ему это было необходимо тогда. — вздыхает, накрывая ладонь Тэхёна своей, переплетая пальцы. — У тебя такая рука маленькая. Ёнджун тогда вернулся с дождем, будто брошенная собака. Мы столько с ним просидели, но этот партизан и слова не сказал. — Но ты же откуда-то знаешь о Бомгю. — Я не слепой, в отличие от нашего мелкого цветочника.       Лунные блики на воде смотрятся очень гармонично. Вокруг все еще тихо — даже надоедливые крикливые чайки уснули. Субин и Тэхён все еще перебирали пальцы друг друга, осторожно поглаживая. Разговор об общих друзьях и их проблемах любовных казался таким неуместным. Тэхён хотел бы переключиться на что-то более спокойное, например, на их с Субином странную дружбу. Они, между прочим, знакомы несколько дней, и Тэхён, похоже, испытал на себе понятие «влюбиться с первого взгляда», которое раньше считал глупым и бредовым. Но смотря на Субина в окружении звезд, хотелось перестать моргать, чтобы не упустить ни единого мгновения. — Кто ты по знаку зодиака? Тэхён мастер внезапных вопросов и большой любитель астрономии. — К чему это вообще? — Так кто? — не унимается. — Стрелец. — Субин все еще не улавливает его мысли. — А ты хочешь совместимость проверить? — Бред это все.       Его углубленные знания о звездах и планетах поражали всех, кто обращался к нему за советом или просто для обмена идеями. Ночное небо всегда оставалось для него открытым бескрайним простором, где он находил вдохновение и умиротворение.       Тэхён мечтал поделиться своей страстью с другими и стать своего рода гидом в мире астрономии. Он мечтал о том, чтобы люди восхищались ночным небом так же, как и он сам.       Тэхён поднимает в небо свободную руку и указывает куда-то куда ему только самому и известно.        — Это созвездие стрельца.       Скопление звезд, сложенных в форму архера, создаёт завораживающий образ, который сложно понять с первого взгляда, но Тэхён всегда готов помочь Субину разобраться в этом небесном сплетении.       Созвездие Стрельца простирается на ночном небе с изящностью и мощью одновременно. Звезды, будто стрелы, выстреливают из сердца небесного лука, создавая необычную картину. Интригующие кривые и острые углы замешаны в тайную сеть этого созвездия, создавая ощущение движения и живости.       Но в этом запутанном лабиринте небесных арок Тэхён выступает в роли надежного проводника. Он разжевывает каждую деталь этого прекрасного зрелища для Чхве. Изящные тела звёзд под его руководством раскрывают свои тайны, одна за другой. Благодаря ему, Субин начинает видеть не только красоту, но и истории за каждым сиянием. — Ты как вообще стал работать менеджером горе музыканта, когда буквально обладаешь такими невероятными познаниями, черт, Тэхён, я могу и влюбиться! — слова льются рекой, а Субин даже не пытается осмысливать, чтобы совсем стыдно не стало. — Это так, просто хобби, — легонько улыбается он и сжимает чужую ладонь сильнее, не отрывает взгляд от стрельца на небе. — я уже, поэтому ты в принципе вполне можешь?       Мобильник еле слышно звенит в кармане, но Тэхёна это не особо колышет. Он продолжает небесную экскурсию меж звезд для Субина, когда они идут с пристани. Чхве настолько увлекся, что руки их не расцепил и вызвался проводить младшего аж до его ночлега, желая послушать хотя бы еще чуть-чуть. Бомгю Я завтра в Сеул по делам смотаюсь На твоей машине Пожалуйста? Зачем тебе телефон? Окей, я сам себе разрешаю Люблю целую!

***

      Раннее утро обрушилось на Ёнджуна так неожиданно резко. Привыкший к обидам и разочарованиям, его сердце сжалось, приветствуя холодную пустоту постели. Вроде бы разгар лета на улице, а внутри Ёнджун ощущал холод и одиночество.       Он медленно открывает глаза, надеясь увидеть знакомый, улыбающийся лик Бомгю. Но его место оказывается пустым, лишь запах его присутствия витает в воздухе. Этот запах словно глубоко проник в подушку, утопая в ткани и напоминая о недавнем счастье, которое оказалось мимолетным.       Ёнджун понимает, что это произошло снова. Снова он позволил себе завязать эмоциональные узы, довериться и полюбить. Но почему каждый раз они рассыпаются, как прах в воздухе? Ночь, которая казалась столь волшебной, обернулась утренним смерчем, унося его с собой в пучину разочарования.       Мощная тревога вырывается из груди Ёнджуна, сотрясая его до самых оснований. Он падает на колени, сознание застилается пеленой слез, которые накопились за долгие годы изматывающей борьбы с собственными эмоциями.       Боль уже знакома, но каждый раз она поражает его своей неукротимой силой. Он ощущает, как с его души срывается последний крошечный кусочек надежды, рассыпаясь под его ладонями.