8. Безработный

      Бомгю давненько так не бегал.       Сегодня проснуться пришлось экстремально рано, а если так подумать, то сон его так и не посетил. Хотя Чхве сам хорош, предпочел рассматривать умиротворенное лицо спящего Ёнджуна рядом, до победного борясь со сном. Старший к ночным разговорам готов не был и после нескольких заходов завалился в объятия мягких подушек и Бомгю.       Написав Тэхёну колоссальное количество умоляющих сообщений, которые Кан так и не удосужился прочесть, Бомгю вынырнул из цепкой хватки лиса и тихо покинул его нору.       Солнце еще не успело нормально взойти над горизонтом, поэтому на пути Бомгю обнаружил чудесное зрелище рассвета над морем. Капли росы на траве переливались, словно жемчуг, а на улицах городка еще не заметно было никого. Быстрым шагом Бомгю перемещался между небольшими домиками, встречая только парочку рыбаков, которые неизменно отправлялись на утреннюю рыбалку. Пробежав мимо набережной, Бомгю разрешил своим глазам насладиться красотой водной глади. Море привлекало его неизменно. И через пятнадцать минут он стоял рядом с автомобилем своего лучшего друга, припаркованным у ресторанчика госпожи Пак.       Мама всегда говорила ему, что без четко выстроенного и продуманного плана, которому непременно нужно по пунктикам следовать и выполнять даже малейшие пометки, жизнь твоя успешно не сложится. «Можешь и не мечтать даже!» Как ни странно, но отчасти женщина все-таки оказалась близка к истине.       Сегодня все его близкие будто сговорились и массово не отвечали на звонки Бомгю. Он конечно же без особых проблем смог открыть машину Тэхёна, ключи от которой были у того на тумбочке в номере, а сам Кан спал крепче младенца. Кровати не отличались особой мягкостью, а подушки у того в номере были старыми перьевыми из-за чего содержимое ее за многие годы превратилось в твердую и негнущуюся субстанцию, а назвать это перьями язык не поворачивался. Видимо вернулся он поздно ночью, может и с Субином прогулялся кто его знает.       Так же бесшумно выскочил из его покоев и с легким лестничным скрипом удалился на первый этаж. Госпожа Пак бодрствовала в такую рань, ожидая ранних пташек клиентов, подготавливая овощи и морские деликатесы. Женщина собиралась было предложить ему завтрак, а еще расспросить о том, где Бомгю ночевал, но парень лишь мотнул головой, ссылаясь на собственные планы. Напоследок попросил ее сказать Тэхёну короткое, но вполне ясное: «Машина будет к вечеру».       Ёнджун по прежнему не брал трубку, а сообщения читать даже не пытался. Бомгю сначала посещала очевидная и логичная в данной ситуации мысль — спит. Правда отмел он ее быстро, вспомнив, что старший — тот еще жаворонок, который даже после нещадно короткого и мизерного сна вставал ни свет ни заря и начинал свою привычную рутину.       Во дворе того тоже не оказалось, поэтому Бомгю решил не медлить и направился сразу в дом. По-утреннему тихо и беспечно. Хотел бы он просыпаться и засыпать именно в этом месте и именно с Ёнджуном. Вот так нагло вторгается в чужое жилье, никаких манер Чхве Бомгю, никаких манер.       Никакой рутинной возни слышно не было и кухня пустовала как и коридор. Вся эта тишина начинала уже настораживать, заставляя Бомгю шевелить ногами быстрее, подбираясь к сердцу лисьей норы. Он прекрасно помнит вчерашний путь, правда в момент эйфории ощущался тот немного иначе. Черепушка была занята совершенно другим, хотя содержимое мозга скорее попросту на время атрофировалось, давая волю другим частям тела.       — Эй, Ёнджун?       Комната, несмотря на уже вставшее солнце, была погружена в кромешную темноту, из-за темных штор из плотного материала, которые наглухо закрывали окно, не давая ни одному лучу просочиться в помещение.       Что-то зашуршало на краю кровати. Кажется это был тот сверток из одеяла, который походил на окуклившуюся гусеницу.       — Хён?       Старший молчит и Бомгю начинает казаться, что тот вовсе и не слышит его, пребывая в каком-то вакуумном пузыре, блокирующим доступ к внешнему миру. Закутался в своем одеяле в разгар лета и пыхтит.       Бомгю делает осторожные шаги навстречу, готовясь к любым итогам этой безмолвной стычки. Ёнджун думал, что он бросит его после вчерашнего? Обидно до скрежета зубов, но заслужено. В прошлый раз на кон было поставлено все, но Бомгю настолько заигрался и испугался последствий, что сделал свой выбор в пользу расцветшей карьеры молодого артиста, который подавал большие надежды. Не этого он жаждал, совсем не этого.       — Зачем вернулся? — хриплый, подрагивающий голос Ёнджуна выводит из транса, заставляя остановиться в нескольких шагах от кровати. — Совесть замучила?       — Я не собирался уходить, глупый хён, — выдыхает Бомгю, ощущая на себе чужое недоверие и обиду. — Я взял у Тэхёна машину, у тебя ведь сегодня выходной, я помню что ты говорил вчера об этом за ужином.       — А зачем тебе понадобилась машина?       Ёнджун по-прежнему из своей одеяльной брони не выползает, но тон его смягчается, а легкая тряска улетучивается. На смену ей приходит неподдельный интерес.       — Хочу закончить начатое, но для этого нужно лично обсудить пару вопросиков в агентстве. — кратко говорит Бомгю, отчего-то не желавший полностью открывать свои умыслы парню. — А еще надо в квартиру заехать. Хочу вещей взять каких-нибудь, а то мне совершенно нечего надеть!       Когда из-под груды одеял доносится легкий смешок, то Бомгю понимает — лед тронулся. Одним шагом приближается к Ёнджуну и присаживается на корточки напротив. Глаза в глаза.       — Ты же поедешь?       Ответ старшего он знает заранее, с лисом он знаком не первый год и даже если опустить время, когда их общение сошло на нет, то Бомгю все равно уверен в его согласии.       Этот дурак ради меня на многое готов. Хотя, дурак тут только я, ведь так облажаться нужно еще уметь.       — Куда я денусь.

***

      В Сеуле пробки. Казалось бы, что явление для столицы вполне обыденное и привычное, но за эти дни Бомгю совершенно позабыл о них, да и за руль садился редко. Своей машины у него отродясь не было никогда, потому что смысла в приобретении груды металла не видел. Из-за плотного графика и ездить было бы некогда. И некуда.       Они с Ёнджуном сменили друг друга на середине пути, потому что Бомгю по городу ориентировался все же лучше. Старший все еще не отошел от своей утренней истерики и после миллиона извинений, которые они друг другу наговорили, тот притих, наверное о чем-то задумался. Изредка, его рука находила себе место на бедре Бомгю, но тот из-за излишней чувствительности и «от дороги отвлекаешь, хён!», был не особо-то и рад тактильному контакту, думалось Ёнджуну. Рад. Даже слишком. Только вот чрезмерная радость и наплывший жар действительно отвлекали от дороги.       На мосту через реку Хан красиво. Ночью картинка была бы иной: включаются фонари и свет от них отражается на поверхности реки, сливаясь с лунным; парочки это место очень любили и некоторые отчаянные влюбленные даже вешали замочки на железную ограду, выбрасывая ключ их «вечности» в воду. Когда-то и они тут гуляли. Назвать их давнишние прогулки свиданиями можно с потугой, но тем не менее Ёнджун забавно старался выдавить из себя джентельменские зачатки и накормил Бомгю мороженным, клубничным кажется, спасибо, что не своим со вкусом зубной пасты. На следующий день тренировку по вокалу пришлось пропустить. Оказывается, что мороженое зимой пагубно влияет на горло, когда ешь его на улице в ветреную погоду без шапки. Потому что модно.       — Ты хочешь пойти со мной? В холле посидишь, кофеек попьешь, а я быстренько улажу кое-какие дела.       — Не очень хочу туда на самом деле.       — А куда хочешь?       В последний раз в этих коридорах он был около восьми месяцев назад, перейти на онлайн консультации было лучшим решением — экономия времени и нервов, которых и без того недостаточно.       Бомгю с подозрением косился на свежепостроенное здание, которое казалось очень даже приличным со стороны. Ёнджун сказал, что заскочит к знакомому, а потом спустится в кофейню на первом этаже и будет ждать парня уже там.       На фоне тут как всегда тихо играла успокаивающая мелодия из плейлиста со звуками природы, а морской освежитель воздуха возвращал домой. Трижды постучавшись в белую дверь и дождавшись «войдите», тянет резную ручку на себя и заходит в кабинет.       Ничего не изменилось с его последнего визита. Мистер Ли всегда придерживался некого минимализма на рабочем месте, поэтому его кабинет похвастаться обилием цветов и красок не мог. Светлые, с легким оттенком зеленого стены, на которых висит парочка картин современных художников. Ёнджун подобное искусство не всегда понимает, ведь если не вдумываться и не копать глубже, то мазня мазней, хотя выглядит довольно-таки эффектно. Панорамные окна в пол, стеллаж с какими-то психологическими книгами и буклетами, белый стол с ноутбуком, принтер и блокнот с ручкой. Колыбельная Ньютона и фигурка Будды.       — Добрый день, мистер Ли. — на вопросительный и слегка удивленный взгляд мужчины, Ёнджун старается быстро ответить. — Я не на прием.       — Это понятно, записи ведь нет. Здравствуй, Ёнджун, рад тебя видеть.       Ли улыбается уголками губ и кивает на мягкое кресло напротив, садись, мол.       Если бы не консультации и тяжелые беседы, после которых в первое время Ёнджун покидал стены клиники каким-то опустошенным и неполноценным, то они могли бы стать хорошими знакомыми или друзьями. Помнится, что психолог вскользь упоминал о своей страсти к рыбалке. Чхве тогда как раз рассказывал о том, как после бессонных ночей шел на пристань ранним утром и на ржавой лодке ловил с деревенскими мужиками рыбу на продажу.       — Я пришел попрощаться, думаю, что теперь все и вправду хорошо.       Это так тяжело признать. Он собирал себя по крупицам так долго и кропотливо, кусочек к кусочку. Много воды утекло. И вот, когда жизнь снова приобрела смысл, о котором Ёнджун так долго грезил и гнался за этим счастьем. Он наконец-то вздыхает и сбрасывает свой кокон, раскрывая крылья.       — Это же чудесно, рад что ты преодолел этот этап. — мужчина в кресле прямо сверкает. Улыбается гордо, потому что путь Ёнджуна знает от начала до конца. Наконец-то этот самый конец настал, теперь его новое начало будет светлым, он уверен в этом. — Ты больше не придёшь навестить приятеля? Знаешь, Ёнджун, Я так привык к нашим звонкам и редким встречам, что отпустить такого друга как ты будешь проблематично.       — Друга? Если вы так считаете, то я не в праве так жестоко с вами поступать.       — Вот и чудесно. — у мужчины улыбка заразительная и Ёнджун подхватывает быстро. — Можешь тогда прекратить обращаться ко мне так официально? Простого хён будет достаточно.       — Да, мне тоже будет легче от этого, Сокмин-хён.       — Раз уж ты пришел, а до встречи с клиентом у меня ещё около часа, Я могу рассчитывать на дружескую беседу?       — Спустимся в кофейню?       Предлагать дважды не нужно. Через десять минут они сидели на мягких диванчиках в кофейне. Ёнджун заказал себе излюбленный карамельный латте, усмехнувшись про себя. Вспомнил, что Бомгю просто ненавидит это сахарное безумство. Сокмин рассказывает о том, что давно не ездил на отдых, хочется на природу, ведь бетонные небоскребы давят и утомляют. Ёнджун вскользь упоминает о городке у моря, в котором он живёт, и предлагает Сокмину приехать в гости, когда у того будет свободное время.       — Ты такой радостный сегодня, прямо сверкаешь. — Сокмин знает Ёнджуна уже не первый год, поэтому читает парня легко. — Колись, кто он?       — Ты главное в обморок не падай.       — Уж постараюсь.       — Мы с Бомгю вроде как уладили все…? Знаешь, все это до сих пор кажется таким нереальным, последние недели я будто околдованный. Если это сон, то просыпаться я точно не желаю.       Действительность в последние дни воспринимается очень невероятно красочно, будто он снял темные очки и наконец увидел истинные цвета мира. Может он преувеличивает и зря решил все вернуть, ведь неизвестно что будет дальше и будет ли это дальше вообще? Может не зря он решил все вернуть, ведь завтра может и не наступить, а жить хочется прямо сейчас и желательно с Бомгю под боком.       Бабушка, когда он приехал на каникулы и взял с собой Бомгю, была наслышана и милом товарище внука. Ёнджун в свободные минуты старался позвонить старушке и поведать о проведенном дне, о людях, которых повстречал в большом городе, о взлетах и падениях на тренировках и конечно же о своем любимом донсене. О великолепности и очаровании мальчишки он мог слагать оды и поэмы. «Сегодня были совместные танцы, бабуль, он такой талантливый, мне так повезло заниматься с ним!». Сам Ёнджун никогда не понимал почему он был удостоен того недосягаемого и всеми желанного статуса «номер один». Вокруг столько старательных и одаренных трейни, но каждый месяц его имя неизменно красовалось на первой строчке рейтинга, к которому парень относился очень скептически и сомнительно, ведь это же не показатель, верно? Он же не дебютировал. Смешно даже. Столько сил потратил и времени убил, а потом жизнь решила, что слишком уж у Чхве Ёнджуна все гладко идет. Сначала ушла бабушка, следом за ней Бомгю. Но он все равно не жалеет, что успел их познакомить. Бабушка выбор его одобрила и сама успела к ангелочку привязаться.       Сейчас, когда бабушки уже нет хочется выговориться хоть кому-то. Ли Сокмин оказался отличным специалистом, да, возились они долго, но Ёнджун ведь сам не хотел ничего менять. «Я это заслужил» повторял как мантру и снова вставал с первыми лучами, а то фальстартил, чтобы побыстрее от кошмаров убежать. Убегал от навязчивых мыслей, работал, работал, работал.       — Эй, Ёнджун.       Голос собеседника вырывает из мысленного потока, который вновь утянул целиком и полностью, отрывая от реальности и происходящего вокруг.       — Извини, задумался. — легонько хлопает себя по щекам, пытаясь отвлечься. — Ты что-то говорил?       — Ты уверен?       — В чём?       — В своем решении.              Хороший вопрос. Занимательный очень.       Хотелось бы ответить привычной неопределенностью и неуверенностью, но сейчас все иначе. Он слишком долго ждал и больше не намерен все отпускать и прощаться с мокрыми глазами, вновь прыгая в тот апатичный рутинный водоворот сожалений и самоистязаний.       — Целиком и полностью. — самодовольная улыбка сама появляется на лице, победа — всегда хорошо, а победа над собой — высшая форма счастья и гордости. Больше он не будет увлажнять футболки Субина слезами и искать себя везде. Ёнджун точно знает что хочет.       — Тогда мне не о чем переживать, могу лишь пожелать вам всего хорошего.       — Спасибо, хён, нам это действительно понадобится.

***

      Добрался до компании он на удивление быстро и без назойливых пробок. Бомгю не был тут несколько недель и если честно, то не соскучился совершенно. Заходить не хотелось и первые минут пять он сидел в машине на парковке для работников и привилегированных лиц, сканируя стеклянные двери, которые то и дело отворялись, впуская и выпуская оттуда сотрудников стаффа и даже некоторых артистов, облаченных в типичную уличную экипировку — маски, панамки, которые спасали бедолаг от назойливых фанатов и папарацци, которым все неймется увидеть своих кумиров или наоборот сфотографировать их, приплетая в очередной скандал.       Переборов себя, Бомгю наконец выходит из машины и идет ко входу. Внутри его узнают сразу, не приходится даже показывать пропуск, который он и не брал, карточка от входа валяется где-то в квартире, где в последний раз он был перед отъездом. Люди начинают суетиться и одна девушка, кажется это секретарша директора, которая пришла на перерыв выпить стаканчик кофе, отчаянно начинает кому-то звонить.       — Не уж-то я такая важная шишка…? — шепчет себе под нос Бомгю, прячась в лифте.       — А ты сам посуди. Уехал, никому ничего не сказал, концерт свой же пропустил. Бан Шихёк рвет и мечет вторую неделю.       Бомгю все это время смотрел в пол, избегая взглядов вокруг и Хисына совершенно не заметил. Тот стоял позади него и приветливо растягивал губы в улыбке.       С Ли он всегда общался на уровне «хорошо» и в целом мог назвать его приятелем. Хисын дебютировал на год позже него, Бомгю тогда искренне за парня расстроился, потому что шли рука об руку от начала до конца по этому тернистому пути. Сейчас же у Хисына все вполне себе отлично: дебютировал в группе как самый старший участник, партии в песнях выделяют самые большие, ведь стабильность его конек, а голос у Ли ну просто ангельский.       Хисын не спрашивает куда тот спешит, ответ и так лежит на поверхности.       — Я же могу рассчитывать на сообщения и катки в лол в свободное время?       Кто Бомгю такой, чтобы отказывать?       — Разумеется.       Хисын выходит на восьмом этаже. Наверное идет в студию звукозаписи. Бомгю же остается в закрытой коробочке лифта совсем один со своими тараканами, которые уже не знают куда себя деть, метаясь в голове Чхве как бильярдные шары по зеленой доске.       На тринадцатом этаже царит рабочая тишина. Слышен шелест бумаг, щелканье клавиш ноутбуков, жужжание принтера и скрежет ручки о бумагу. Отдел кадров внимания на него особого не обращают. Сами наверняка ждут его ухода из компании, слишком уж проблем от Бомгю много.       Самый проблемный тем временем мялся у двери кабинета директора и все никак не мог собраться с силами и постучать по дереву. А вел себя так уверенно весь день. Весь его пыл утих сразу же после того, как он переступил порог здания компании, ловя на себе все эти презрительные и осуждающие взгляды работников, той секретарши, парочки артистов, отношения с которыми у Бомгю всегда были натянутыми. Даже трейни в школьной форме смотрели на него с неодобрением. Стал айдолом и теперь может вести себя вот так, подводя всех и себя в том числе. Ставя на кон свою карьеру и доход агентства.       Двигаться вперед заставил внезапно всплывший образ Ёнджуна. Тот самый четырехлетней давности, когда прощание прошло очень смазано и слезно. Плакал тогда тоже только старший, а Бомгю смотрел тогда жалостливо так и виновато. Смотрел на свои потрепанные красные кеды, которые еще и промокли под дождем, придавая пареньку более трагичный и плачевный вид.       Бомгю не плакал, когда фигура Ёнджуна уже скрылась из виду, небо взяло эту часть на себя.       Он не плакал, перебирая медленными шагами в сторону нового общежития. Это был перекресток, где старое осталось позади, а новое неожиданно открыто. Бомгю смотрел вперед, не давал себе возможности осмотреться и потеряться среди забытых лиц.       Он так и не прослезился, источая ласковое тепло горячего душа, который обдавал его тело. За стенами рассерженные голоса соседей с этажа общежития сразу же просочились сквозь тонкие стены. Они тоже хотели поскорее смыть с себя остатки дня и отправиться в уют своих постелей, пытаясь украсть себе хотя бы пару минут дополнительного сна. Бомгю слушал, но не отвечал гневу и суете вне своих дверей.       Он был тихим, как вечер, проходящий мимо окон и оставляющий своё послание в виде сияющих звёзд на небе. Бомгю позволил себе остаться спокойным в этом шумном океане.       Долгое время сон ускользал от него, и когда Бомгю, наконец-то, смог забрать себе пару часов для ночного сна, ситуация не стала лучше. Чувство потери охватило его на следующее утро, когда уведомление с пожеланиями доброго утра и удачи на тренировке от Ёнджуна в мессенджере так и не появилось — впервые за много лет.       С уходом Ёнджуна из его жизни какая-то часть Бомгю исчезла навсегда. Но он не имел права жаловаться — сам ведь попросил его уйти и заявил, что не нуждается в отношениях сейчас. О каком идиоте можно что-то сказать? Слезы, о которых Бомгю уже забыл вчера, во время ночи и в этом утре внезапно потекли, когда он остался совсем один в зале для тренировок.       Тут, тук, тук…       — Войдите!       Кабинет продюсера Бан Шихёка оставался неизменным на протяжении нескольких недель. Хозяин этого кабинета, всегда стремящийся выглядеть экстравагантно, был одет в свой типичный нелепый, но невероятно дорогой и элитный костюм с принтами мировых брендов. В прямоугольных очках, он занимал свое привычное место в кресле, погрузившись в бесконечное чтение скучных Бомгю бумаг. Внезапно, Бомгю решает войти в кабинет, и глаза мужчины выражают такую ярость, что кажется, что они одного момента вылетят из орбит. Хисын говорил правду — директор действительно сердит на него.       — Я жду объяснений, паршивец, ты одним штрафом не отделаешься, — грубо начинает он, указывая на кресло напротив. — садись и молись за свой бессовестный зад.       — Добрый день, — вежливости ему не занимать.       Садиться Бомгю не спешит, копается в своей сумке, а через мгновение вынимает папку.       — Не хочу задерживаться тут надолго, поэтому начну с козырей — я решил разорвать контракт, — вздыхает он, протягивая стопку документов начальнику, у которого, кажется, дергается глаз от всей ситуации. — И да, прежде чем вы начнете кричать про условия договора и прочие тонкости, то читать я умею, в школе учился. Деньги тоже есть и адвоката себе уже найти я тоже успел, поэтому будьте добры, ознакомьтесь с бумажным вариантом, а на вашей электронной почте будет еще пару важных вещей, которые обсуждать я буду только через адвоката.       После короткого молчания, мужчина наконец осмыслил все, что было сказано Бомгю, и его негодование стало подобно закипающему чайнику. Еще немного, и он засвистит от ярости. Директор, очевидно, выразил свое неудовольствие, но в данной ситуации было невозможно возразить — парень собрал все необходимые документы и даже нашел адвоката.       — С глаз моих долой. — все на что был способен сейчас продюсер Бан, так это в одиночку переварить потерю успешного артиста, который приносил хороший доход в компании и в целом проблем никогда особых не доставлял. Что же с этим Чхве Бомгю произошло? Бомгю не особо понимал катится ли он в недра, заодно подцепив всех окружающих неравнодушных, или наоборот - это его пьедестал. Теперь он руководит процессом, присваивая власть, решает собственную судьбу сам. Разве не этого он жаждал?

***

      Оставив позади здание компании, он быстро устремился вниз по лифту, даже не заметив, как пролетели тринадцать этажей. Вновь проходя через холл, он заметил множество людей, чьи негативные взгляды были нацелены только на него. Сесть в машину и покинуть это место — его единственное желание. Неожиданно его ноша, которая тянула его на дно, казалось, исчезла. Подождите, разве он теперь безработный? Это такая ерунда, черт побери. Но Бомгю был счастлив. Недокуренная сигарета вылетела из окна — в Корее такое считалось ужасным проступком, но в данный момент, эта мелочь была ему не важна. Он просто хотел обнять Ёнджуна и скорее попасть в кафе, которое находилось всего в двадцати минутах отсюда.       Ёнджуна в данный момент хотелось целиком и полностью и желательно безвозвратно. Старший бы привычно тепло фыркал на его прилипчивость, но все равно обнимал в ответ, перебирая отросшие пряди темных волос пальцами, накручивая кончика и указательный. Покормил бы его, вечно увлеченного гитарой и музыкой, ведь у Бомгю внутри живет какой-то профессиональный перфекционизм из-за чего за любимый делом он может сидеть часами, оттачивая навыки и стирая и без того мозолистые подушечки пальцев в кровь.       Незаметно для себя уже подъезжает к нужному месту, паркуется прямо напротив входа, что удивительно, ведь обычно все козырные места занимают в первые минуты. Как в тумане отстегивает ремень, хватает телефон и покидает душный салон, вдыхая относительно свежий воздух, который сейчас так необходим, но не настолько сильно насколько необходим Ёнджун.       Дверь открывается с тихо звенящим колокольчиком, Бомгю ловит на себе взгляд официанта, мужчина лет двадцати пяти, смотрит подозрительно, будто узнал в нем кого-то. Точно, он же снял маску в машине, когда зажигал сигарету. Впрочем, теперь все это такие ненужные мелочи, которые больше не имеют значения, жалкие прятки закончились.       Осматривает небольшой зал с десятком посетителей. Две школьницы, смотрящие что-то в телефоне одной из девочек и тихо хихикают; Мужчина с ноутбуком и айс-американо, который агрессивно стучал пальцами по клавишам, видимо хочет управиться поскорей; Темноволосый молодой человек, на вид лет тридцать, смотрит прямо на Бомгю и отчего-то улыбается. Его спутник сидит напротив и Бомгю может видеть только его затылок, но не узнать Ёнджуна он не мог.       — Думаю, что мне пора. — произносит спутник Ёнджуна, похлопывая того по плечу, заставляя повернуть голову и наконец узнать, отчего же его друг так повеселел. — Рад встрече, Бомгю, надеюсь, что вы усвоили урок. — легкий кивок и человек уже ретировался к выходу, быстро юркая на улицу.       — Забавный какой, — Бомгю наконец может обвить тело старшего своими загребущими руками, утыкаясь носом в чужие мягкие волосы, вдыхая запах Ёнджуна. — Я соскучился очень.       — Мы виделись около часа назад. — фырчит старший, но в ответ все равно нежно по спине гладит, словно котенка.       — Теперь будем видеться постоянно.       — Все-таки сделал это?       Они обсуждали план Бомгю еще по дороге в Сеул, Ёнджун относился к разрыву контракта скептически, ведь Бомгю столько пахал безвылазно, отказался от любви и от самого себя. Поставил на кон все. И чтобы после стольких лет, когда успех уже пришел к нему за такой упорный труд, бросить все? Бомгю терять не хотелось сильнее, ведь повторно проходить все это Ёнджун бы точно не выдержал, поэтому просто кивнул после небольших споров. Его дело, пусть решает сам, не маленький уже все-таки. Они останавливались на заправке по пути, скупили пол мини-маркета, потому что Бомгю позавтракать не успел, а Ёнджун в гневе страшен, поэтому младший покорно впихнул в себя несколько батончиков, сэндвич и морс. А потом настоял на фото. Небольшая прихоть, только и всего. Сделал ряд снимков, на одном из которых разыгравшийся Ёнджун, не сдержавшись, чмокнул его в румяную щеку. Посмеялись и поехали дальше.       — Да, все прошло неплохо, директор поворчал конечно, но его понять можно, нервы я всем изрядно вымотал за последние недели.       — Главное, что теперь все хорошо, да?       Бомгю согласно мычит куда-то в шею, все еще не распуская объятия, в которых все это время нуждался пока ехал сюда.       — Тот бариста глаз с нас не спускает и, кажется, пытается незаметно сфотографировать.       — Ты теперь звезда, можешь попозировать даже. — прыснул музыкант, на что Ёнджун лишь слабо ударил его ладонью по спине, тем самым вынуждая разорвать их акт нежности.       — Вот же, мелкий!       — Хён, позволишь сделать одну шалость.       — Все что угодно, если мы наконец уйдем из этого места, пока я случайно не вмазал тому парню. — конец предложения Ёнджун произнес нарочно громко, из-за чего парень за стойкой четь не выронил свой мобильник из рук.       Бомгю только и делает, что продолжает по глупому влюбленно улыбаться и плетется вслед за насупившимся Ёнджуном к выходу, подталкивая того со спины, чтобы ни один работник кофейни не пострадал.       В машине играет легкая музыка, а включенный кондиционер спасает парней от снова поднявшейся невыносимой жары. Бомгю на правах уставшего усаживается на пассажирское сидение, а Ёнджун только и рад побыть в роли водителя, хорошо что права свои прихватил в случае чего.       — Кстати, а что ты сделать хотел?       — Новый пост в инсту выложил, я же так редко там появляюсь. Надо баловать аудиторию хотя бы иногда. — хитрая ухмылка ничего хорошего не предвещает и Ёнджун кажется догадывается, чем же таким интересным младший балует своих фанатов.       — Только не говори, что выставил утренние фото…       — Мы там такие очаровашки, я не сдержался!       — А компания уже выложила заявление насчет твоего ухода?       Бомгю пожимает плечами, потому что телефон в руки все это время не брал, предпочитая поболтать с Ёнджуном и не упускал возможности повыводить старшего из себя, уж слишком забавно тот злится.       — Приедем в квартиру, можем вместе почитать. Уверен, что теперь истинную причину все поймут без всяких глупых заявлений, где будет написан бред по типу «плохое самочувствие» или «артист решил оставить причину анонимной». А я хочу чтобы все знали, что я люблю Чхве Ёнджуна. — говорит младший, смотря на отражение машины в стеклянном здание, пытаясь безуспешно разглядеть там свое размытое отражение. — Ты чего молчишь, хён?       Ёнджун и правда притих, остановился на красный сигнал светофора. Щеки его отчего-то покраснели и теперь еще больше стали похожи на аппетитные песики. Интересно, а он сильно разозлиться, если я слабенько, ну так, слегка, укушу его за щеку?       — Что ты сказал? — наконец подает голос Ёнджун.       — Что компания сто процентов причину ухода из пальца высосет.       — Нет, что ты сказал потом.       — Сказал, что люблю тебя, придурок-хён, зеленый горит, сейчас водитель хёндая сзади нас сломает свой гудок.       — Сам ты придурок!       Машина резко трогается с места и несчастный водитель хёндая наконец-то успокаивается. Бомгю продолжает выжидающе смотреть на парня, который крепко сжал руль обеими руками, аж до белых костяшек.       — Чего смотришь?       — Жду пока ты в ответ что-нибудь скажешь.       — Например?       Кажется правила игры Ёнджун понял, поэтому теперь его очередь мстить и выводить собеседника из себя.       — Ёнджун!       — Ты такой нетерпеливый, я хотел зацеловать тебя, когда мы приедем к тебе в квартиру. — выкладывает свои козыри на стол еще до начала партии. — Я тоже тебя люблю.       — Почему мы так медленно едем?