9. Дела семейные

      «Чхве Бомгю покинул компанию и выложил в сеть фото с потенциальным парнем, кажется, это бывший трейни того же агентства — Чхве Ёнджун, о дебюте которого мечтали многие, но парень быстро исчез и о нем забыли…»       — Вот дурни, кто-то действительно помнит времена, когда я был на подтанцовке у популярных групп?       Два дня пролетели слишком быстро, чтобы можно было составить из имеющегося складную историю. Дни для Бомгю казались очень смазанными, но весьма приятными. На ушах стоял весь интернет, из-за чего телефон он забросил куда-то еще в первый день, предварительно сообщив Тэхёну, чтобы тот потерпел еще парочку дней, но у друга видимо и без него жизнь складывалась неплохо и за машину он ничего не говорил. Вот и хорошо.       Ёнджун вел себя слишком чутко и нежно, не давая мыслям уходить в привычный разгул самобичевания и навязчивость. С происходящего в сети они просто посмеялись и забыли, погрузившись в друг друга, чтобы остыть от суеты и наконец восполнить долгое расставание новыми прожитыми рука об руку моментами. Просыпались, спутавшись конечностями, готовили друг другу (готовил только Ёнджун, ведь Бомгю подпускать к плите дело гиблое), смотрели фильмы на ноутбуке, завалившись на мягкую не заправленную с утра постель, а вечером выбирались на тихие прогулки.       Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Когда Ёнджуну звонят из автомастерской, цветочного, ресторана с морепродуктами и рыболовной лодки, то Бомгю понимает, что пора возвращаться.       — Они без тебя совершенно ничего не могут, ты когда в последний раз в отпуске был?       Вопрос замечательный, ответ на него, к сожалению, очевиден. Трудоголизм штука паршивая, зато денег скопилось действительно много, ведь и тратить их тоже было некуда. Также уважение и расположение жителей Ёнджун заработал быстро. Все знали его как инициативного и ответственного человека, который в беде не бросит, даже если очень занят или устал. А такие как Ёнджун вообще устают? Еще как устают, с виду он свеж как огурчик, но темнеющие круги под глазами и вымученная порой улыбка выдают его с потрохами. Бомгю предложил задержаться в Сеуле еще на неделю, чтобы старший выспался как следует, ведь по возвращению в родную обитель, тот сразу возьмется за работу, он не сомневается. Но Ёнджун был не преклонен.       — Могут, но я правда хочу помочь, да и надо навестить госпожу Ким, она не звонит в последнее время, а я привык выслушивать от нее последние сплетни и жалобы на счет ее дочери, которая вот уже несколько лет кормит ее обещаниями, что навестит старушку. Вот же неблагодарная девка!       — Ты о Ким Ёнхи, которая рыбой торгует на рыночке у пристани?       — Да, моя милая старушка слишком чудесна для этого прогнившего мира, — опечалено вздыхает Ёнджун, помогая укладывать вещи в коробки. — Она мне как бабушка, после того, как моей не стало, госпожа Ким заменила мне ее, за что я ей очень благодарен.       Поначалу хотелось остаться тут еще на пару недель, разобраться с судебными делами, сэкономить немного, все-таки безработный теперь, даже забавно от этого факта становилось. Работал, работал, работал… А в один миг все прекратилось. Тут не хватает только родительских упреков о том, что нормального образования он не получил и работа очень ненадежная.       Адвокат посоветовал оставить все дела на него, а самому ехать обратно вместе с Ёнджуном. Собственно так он и решил поступить. Бросать старшего сейчас, когда все только наладилось, было бы ужасно глупо, да и расставаться с ним ни на минуту не хотелось.       Как хорошо, что мы живем в такое замечательное время, когда лично на разного рода мероприятиях можно не присутствовать. Интернет лучшее изобретение человечества, думается Бомгю.       Расставаться с квартирой в элитном жилом комплексе в Каннаме пришлось со скрежетом в зубах и на сердце. Какой бы она не была красивой и в меру уютной, надобность в ней теперь отсутствует, а платить такие деньги каждый месяц теперь совершенно не хотелось. Почему-то вспомнился первый месяц аренды. Очень импульсивный поступок на самом деле, но зато нервишки сэкономил. Жизнь в небольшой комнате в общаге была не радужной, из-за того, что по соседству постоянно шатались и шумели другие артисты, которым также приходилась наслаждаться дарами компании, отдохнуть никак не удавалось.       Пару лет назад, когда на Чхве обрушился пик популярности после «удачного» нового альбома, позволить можно было много. Тэхён окрестил этот жизненный этап новым уровнем и рекомендовал не ловить звездную болезнь, как у некоторых индивидуумов.       Живи так же как и раньше, работа у тебя такая, что в любой момент у незнакомой тебе птицы перья окажутся краше и больше, а ты, птенчик мой ненаглядный уйдешь обратно в свое гнездо, поэтому работай и делай то, что считаешь нужным. Не всем же эта слава пользу приносит, верно?       Философ из друга так себе, но избавление от вечных рамок в виде работы мечты действительно пошел на пользу, причем очень быстро. Может он накручивает себя и ничего сверхъестественного не произошло, но теперь, просыпаясь, Бомгю больше не ощущает тех стен, будто то, что выстраивалось и возводилось кирпичик по кирпичику вокруг него годами, разрушилось в миг.       Покончив с продолжительными и не очень приятными для обоих сборами (Ёнджун не понимал для чего брать с собой столько одежды, а Бомгю все никак не унимался и продолжал впихивать бесконечные «тряпки» в два чемодана и три коробки, потому что на большее старшего уговорить не удалось), они наконец выехали обратно в городишко, где без Ёнджуна все вокруг уже грозилось превратиться в руины и уйти под воду.       Со вздохом, Бомгю захлопывает крышку багажника, куда удалось уместить половину вещей и даже закрыть его. Оставшийся груз пришлось оставить в салоне на задних сидениях, которые все равно заняты не были. Ёнджун снова вызвался на роль водителя, а Бомгю и не против, предпочтение младшего было отдано сну, который никогда лишним не будет.       Спать в транспорте, абсолютно любом — от метро до самолета, выработалось у него, как и многие другие привычки, во времена трейни в университетские годы. Совмещать учебу и вечные тренировки было трудно, но возможно, если исключить из своего режима пару тройку часов, отведенных на сон. Тогда и оценки сильно не ухудшались и в зал для практики он всегда успевал. Ночевать он мог остаться где угодно, но обычно выбор падал на общежитие, любезно предоставленное агентством. Причина простая — близко к компании, а значит сэкономить времени получится больше. Иногда, когда смотреть на темные, не сходящие с глаз возлюбленного круги было невозможно, Ёнджун чуть ли не силком тащил Бомгю в свою маленькую съемную квартиру, откармливал того через не хочу и укладывал спать себе под бок.       Самое смешное, что танцевать Бомгю и не любил особо. Желание показать свое искусство публике было сильнее, поэтому пришлось мириться с постоянными изнурительными танцевальными практиками, от которых ныли все кости, на ногах появлялись все новые и новые синяки и мозоли, а коленки краснели, из-за чего некоторые знакомые любили неприлично и малоприятно шутить. Через какое-то время он даже втянулся и танцы перестали быть просто необходимостью для дебюта. Он стал понимать Ёнджуна, который любил использовать язык тела для выражения эмоций, танцы старшего всегда вызывали в нем внутренний хаос и бурю восхищения.       Жизнь под вечным прицелом камер вообще знатно изменила Бомгю. Та же его модная сторона, которая Ёнджуну была не особо понятна, хотя признаться честно он любил это его пристрастие к нестандартным, но симпатичным вещичкам, которые только и придавали Бомгю некую изюминку, отделяя его от остальной массы. Раскрылась в нем уже после дебюта, когда Чхве был вынужден бегать с одной фотосессии на другую, меняя образы и макияж. Смотря на получившиеся фото на мониторе у фотографа, Бомгю неверяще хлопал густыми ресницами всматриваясь в каждым миллиметр собственного идеального личика на фотографии. Визажисты и фотограф постарались на славу, а вечный уход за собой тоже не прошел стороной.       Оглядываясь назад, Бомгю лишь вымученно улыбался. Какой бы его жизнь до этого не казалась сказочной и желанной каждым, но есть у этой медали и обратная сторона. Семьи нет, друзей тоже особо никогда не водилось, лишь Тэхён и парочка приятелей из компании, с которыми он иногда сталкивался в зоне отдыха и болтали они лишь о работе и очередных съемках и записях. Отношения? Сколько раз ему их приписывали сосчитать трудно, желтая пресса портила репутацию как и ему, так и ничем не виновным девушкам-айдолам. Бомгю же себе не изменял — писал песни о неудавшейся любви, извинениях и раскаяние. Авось и Ёнджун послушает, просветится и поглумится над дураком.       — Зачем ты взял с собой пачку моих альбомов с последнего камбэка? — скептично осматривает пакет, который Ёнджун притулил рядом с коробками на заднем сидении.       — Каю обещал презентик, не пропадать же добру, — поясняет старший, поправляя зеркало заднего вида, аккуратно поворачивая то длинными пальцами, настраивая нужное положение. — Да и вообще, я себе парочку заберу, любоваться буду. — посмеиваясь, тянется за ремнем парня, чтобы пристегнуть его, Бомгю обреченно вздыхает, понимая, что придется снова душить себя на протяжении нескольких часов дороги.       — Можно любоваться мной, не отфотошопленными фотками, — наигранно гневается, забавно надувая губы, получая за это легкий поцелуй-бабочку в качестве извинения. — И это все? — глаза походят на те кошачьи из шрека, а бальзам на мягких губах все еще сверкающе переливается, так и манит.       Енджун не мог сопротивляться этому взгляду младшего, и через мгновение их губы снова столкнулись, но уже в более серьезном поцелуе. Дурацкий ремень, который Ёнджун любезно застегнул, как самый заботливый парень, мешал и сковывал их движения. В машине было жарко, и никто не подумал включить кондиционер. Ёнджун целовал его настойчивее, проходясь языком по нижней губе Бомгю, а затем встречался с его языком, проникая в его рот и пересчитывая ровный ряд зубов.       Ремень сдавливал его легкие, но Бомгю сейчас все это не заботило. Он ерошит темные, как смоль, волосы Ёнджуна одной рукой, а другая рука уже нашла руку парня, переплетаясь в замок.       Долгая разлука давала о себе знать. Хотелось больше, дольше и сильнее.

***

      Море оставалось по-прежнему синим, прекрасным и завораживающим. После пяти часов долгой дороги, четыре из которых Бомгю проспал, ничто не могло быть лучше, чем отправиться на пляж. Ёнджун не желал оставаться дома и решил присоединиться к нему, после того, как парни расставили вещи. Рынок на пристани до сих пор работал, и запах морских гадов и рыбы вызывал у Бомгю тошноту. В то время как Ёнджун, смеясь над его неудачей, повел его мимо прилавков, приветствуя госпожу Ким и интересуясь, как она себя чувствует. Затем, наконец, они достигли воды и усаживаясь на песок в своих шортах, нежный прибой обмывал их ноги, принося ощущение прохлады.       Море казалось невероятно спокойным, словно оно знало, что сегодня они вдвоем, и решило показать свою безмятежность. Огонек солнца играл на его поверхности, вызывая блики и искорки, словно море хотело подарить им свою магию. Ёнджун и Бомгю наблюдали, как волны плавно подплывали к берегу и обнимали их ноги, словно призывая их окунуться в эту безграничную гармонию.       — Почему Тэхён ничего не сказал? — Ёнджун своим внезапным вопросом не нарушает тихую и спокойную атмосферу, говорил легко, почти шепотом, Бомгю все равно услышит.       — Он знал, что я рано или поздно сорвусь, сам ведь уже как неделю не мой менеджер. — как-то несерьезно отвечает, не отрывая взгляд от немного помутневшей из-за сезона цветения водорослей воды.       — Ты имеешь в виду…       — Мы оба типа безработные теперь, забавно вышло. У Тэхёна правда есть еще и онлайн заработок в виде рекламы и он что-то про новый проект говорил, так что Тэ не пропадет, не волнуйся за него. Я не такой злодей, чтобы лишать его работы из-за свих хотелок, скорее он сам меня подтолкнул сделать это. — пальцы зарываются в теплый песок, который забивается под ногти, он привык ковырять что-то пока думает. — Я так ему благодарен на самом деле. Тэхён-и терпел меня несколько лет и не осуждал ни за что. Без него я бы так и сидел сейчас в каком-нибудь душном помещении и давал бы интервью перед десятком камер.       Ёнджун так боялся. Трус, какой же он трус. Вопрос, который гложет его уже который день, все никак не может вылиться на свет из-за банального страха и гребанной неуверенности. Он просто не хочет быть поводом для разрушения мечты Бомгю. Это так неправильно и грязно. По себе знает, ведь отдал столько же лет на тренировки и подготовку к так и неосуществившемуся дебюту. Блистать на сцене он не смог, а раз этот шанс выпал Бомгю, то он действительно не в праве мешать и стоять на пути его успешного будущего. Уходить тогда так не хотелось, но в глубине души принял этот камень с достоинством. Так казалось лучше и правильней, пусть на сцене стоит хотя бы один из них.       Когда Бомгю вернулся после расторжения своего контракта, о заключении которого когда-то мог лишь мечтать, Ёнджун правда старался выглядеть счастливым.       И на такую жертву он пошел ради меня?       — Эй Ёнджун-и? Что-то случилось? — нотки беспокойства в голосе Бомгю отрезвляют, Ёнджун молча качает головой, поворачиваясь к парю с натянутой улыбкой.       — Да, призадумался просто, голову напекло наверное.       — А я ведь говорил чтобы ты панамку взял, придурок-хён! — принялся причитать Чхве, подрываясь на ноги, утягивая Ёнджуна за собой. — Пошли поедим чего-нибудь и охладимся, а то помрешь и я один тут останусь.       — Хорошая идея, я плачу!       До ресторанчика госпожи Пак добираются быстро, сегодня людей там практически не было, Хюнин Бахи с подружкой и женщина, работающая в местной больнице судя по ее медсестринской форме, которая после ужина пойдет на ночную смену.              Хозяйка стряпает что-то за барной стойкой, заметив вошедших радостно вскакивает подходя к парням и стискивает Ёнджуна в объятиях. Бомгю, неловко наблюдающий за развернувшейся картиной рядом, совершенно не ожидает, что отпустив Ёнджуна, женщина переключится на него самого.       — Мальчики, вы задержались!       — Нужно было уладить кое-какие дела, но теперь все точно хорошо, уверяю вас. — Бомгю выпутывается из неожиданно крепкой хватки и принимается поверхностно описывать их с Ёнджуном небольшое путешествие, опуская некоторые детали. — Я кстати переехал, представляете!       — В эту «деревушку»? — передразнивает парня его же словечками госпожа Пак.       — Подумал, что морской воздух и отличные люди вселяют в меня куда больше вдохновения, нежели бетонные леса.       Сделав заказ, парни разместились на соседний от двух девочек столик и не успел Бомгю сказать и слова, как его окликает блондинка со знакомым лицом.       Бахи была копией своего старшего брата. Бомгю видел ее всего один раз, только издалека, но сейчас, смотря на нее, он осознал — она точная копия Кая. У нее был такой же нос с небольшой горбинкой, медовые глаза, широкая улыбка и невинный взгляд. Кажется, она была на пару лет младше, если Бомгю правильно помнил, но это не мешало ей выглядеть так похожей на своего брата.       У самого Бомгю никогда не было братьев и сестер. Он был единственным и всегда чувствовал себя не особо счастливым ребенком в своей семье. Когда его лучший друг рассказывал о старшей сестре и их детских ссорах, а сейчас о прекрасных отношениях и частых звонках друг другу, Бомгю чувствовал зависть. Он мечтал о том, чтобы у него были братья и сестры, такие же, как у других людей.       Непринятие родителями, смерть матери, расставание с Ёнджуном и вечные мучения в его голове… Если бы у Бомгю был кто-то рядом, он мог бы лучше справляться с этими трудностями. Было бы место, куда он мог вернуться после ссоры с отцом. В жизни был бы кто-то, кто всегда был рядом и поддерживал его.       Сейчас у Бомгю снова есть Ёнджун, человек, который вернулся в его жизнь после долгой разлуки. А его лучший друг Тэхён был рядом уже несколько лет и всегда был готов поддержать Бомгю даже в самых безрассудных решениях. Эти люди стали его опорой и дали ему ощущение принадлежности к кому-то, о чем Бомгю мечтал всю свою жизнь.       — Добрый день, оппа! — вежливая особа, голосок такой же звонкий как и у брата, Бомгю смотрит на нее не скрывая любопытства, а в глазах девушки кажется преобладают нотки восхищения. Ёнджун рядом отчего-то посмеивается. — Так значит это правда?       — Здравствуй, Бахи…? А о чём собственно речь? — он озадаченно склоняет голову на бок, постукивая пальцами по деревянному столу.       — Кай недавно так разбушевался, а потом ушел на пляж и сидел там до самой темноты, дурак конечно. — рассказывает Хюнин. — Потом сказал, что вы со сцены ушли, я особо за поп-музыкой не слежу, в этой сфере Каю равных нет, но от него приходится выслушивать многое.       — А он не знает, что я обратно вернулся и теперь мою физиономию школота будет видеть ежедневно, боюсь надоесть несчастному, — смахивает невидимые слезы и притворно дует губы. — Я зайду в цветочный сегодня, проведаю своего самого преданного.       — Разве не я самый преданный? — влезает Ёнджун под всеобщий смех.       После логичного вопроса о последнем записанном к детективной дораме осте, следовавшем после заявления Ёнджуна, тот заметно затих и уткнулся носом в свой суп из морепродуктов.       — Приятного аппетита!       Девчонки вскоре ушли, а Бомгю настоял на том, что отдохнуть Ёнджуну все-таки стоит, ведь ночью на сон времени не было (хотя тут даже к счастью), а добрую половину дня Чхве провел за рулем.       Дом Ёнджуна ощущался как дом. Самый настоящий.       Вечно пустующая квартирка в Каннаме, отчий дом, который после смерти матери стал невыносим, а если уж говорить честно, то невыносим он был всегда. Тут напрашивается совершенно логичный вывод, о котором Бомгю вероятнее всего напишет песню и не одну, да и в его арсенале подобного рода строки уже были. О Ёнджуне хотелось кричать, поделиться со всем миром и одновременно не показывать парня никому, чтобы он был только его и не чей больше.       Дом — не место, а человек. В его случае таким пристанищем стал Ёнджун.       Может все звучит слишком напыщенно и сентиментально, но никто романтиком быть не запрещал. Получаешь удовольствие и излучаешь что-то хорошее в ответ? Чудесно ведь.       Бомгю помнит их первую встречу, когда Ёнджун вел себя как тот еще зазнавшийся индюк на первом месте рейтинга, но стоит только окунуться поглубже, погрузиться в его мир, так Чхве Ёнджун превращается в зависимость похуже наркотической. Тот переплюнул даже крепкий кофе из автомата на первом этаже компании, а этими чашками Бомгю заправлялся долго.       Ёнджун открылся так легко, будто Бомгю являлся сывороткой правды, которую старший поглощал наравне с тем автоматным кофе младшего. Познакомил с бабушкой, коя была для Чхве всем, на нее Ёнджун, кстати, похож неимоверно сильно. Ворчливый, щедрый и открытый, а чувство юмора у него такое же старческое, а все из-за тех анекдотов, что у госпожи Чхве были в журнальчиках с судоку. Она эти незамысловатые и совершенно не смешные строки внуку всегда зачитывала с дергающимся от несдержанного хохота голосом, а Ёнджун подхватывал.       Ёнджун отдавал ему всего себя, не прося взамен ничего.       Я ведь люблю просто за существование, знаешь… Мне так повезло встретить тебя.       Ёнджун ждал так долго, ждал его — Бомгю, придурка с комплексом неполноценности и не умеющего делать выбор в правильную сторону. Ёнджун, который притворился незнакомцем, чтобы не загонять Бомгю в ту яму, в которую Чхве залез сам в свое время. Он не ругался и не осуждал, хотя поводов выпадало множество.       В гостиной много полок с книгами, а еще фотографии на стенах. На стареньких пожелтевших снимках можно разглядеть улыбающуюся даму в возрасте, но морщин у той куда меньше, чем пару лет назад, когда Бомгю встретил ее в первый и последний раз. На другом женщина уже с пятилетним Ёнджуном, который держит в своих детских ладошках резиновый мячик, напоминающий арбуз. С десяток фотографий, сделанных на городских праздниках все с той же бабушкой, которая улыбается ярче солнца, так же, как и Ёнджун. Фото с Субином и Каем, который выглядит еще совсем ребенком в дурацкой футболке с оптимусом праймом.       На полке рядом с записными книжками, Бомгю заприметил небольшой полароид, который он видел каждый день. Фотография совершенно не пыльная в отличии от книжек и остальных вещей на полке. Значит смотрит время от времени. Ёнджун слишком милый. У Бомгю этот полароид в кошельке хранится, в качестве талисмана на удачу. В тот субботний день пойти в торговый центр была отличная идея, а наткнувшись на фото будку устоять они не смогли.       Бомгю позволил себе поизучать новое для себя жилище еще какое-то время, вчитываясь в корешок каждой книги, нюхая свечи в милых баночках и, разглядывая остальные фотографии с запечатлённым счастьем.       Добравшись наконец к спальне, натыкается на Ёнджуна, который наверняка видит уже десятый сон, пуская слюнку в подушку и чему-то улыбаясь. Не запечатлеть такое мгновение — кощунство!       Без зазрения совести Бомгю вынимает телефон из кармана, делая пару фотографий своего ненаглядного и собирается было убирать гаджет обратно, но взгляд мельком пробегает по строке уведомлений, останавливаясь на несуразном «миссис Квон».       Мачеха фигура-загадка для Бомгю. Нет, она не была корыстной змеей, с плохими намерениями, которая накормит его отравленными яблоками. Просто парень никогда и не интересовался ее персоной. Тренировки, учеба, личная жизнь. Ему было некогда. Да и отец не распространялся о личной жизни после ухода матери. Поэтому с потенциальной новой «мамой» познакомиться нормально так и не вышло.       Сам отец после его дебюта перестал играть какую-либо роль в жизни Бомгю. Словно снял с себя некую ответственность. А ждал ли сам парень что-нибудь с его стороны? Если не похвалу, то хотя бы признание.       Мужчина позволял себе говорить о бессмысленной трате времени и силы на тренировки, все ещё слепо верил, что сын одумается и встанет на «верный» путь. Какой такой верный, Бомгю так и не понял до сих пор. Парень делал то, что делал и старания дали свои плоды.       Так не хочется сейчас открывать контакт с мачехой.       Боится. Боится, что человечности в них не осталось. Не хочет окончательно разочароваться в них. Работал, работал, работал! А потом резко бросил все, когда дела пошли в гору. А из-за чего?       Из-за более важных и значимых дел. Ёнджун — дело всей его жизни. Музыка бы умерла без его образа, тогда бы смысла тренировок действительно не было.       С замиранием сердца, открывает контакт без фотографии, вместо которой проглядывал системный серый человечек-обыватель. _миссис Квон_ Бомгю, здравствуй. Извини, что беспокою Твой телефон несколько дней был недоступен, поэтому дозвониться я не смогла. Твоему отцу сильно нездоровится Операцию назначили на следующую неделю. С сердцем проблемы. Если ты хочешь увидеться, думаю сейчас самое время.       Чёрт! И о чем он только думал?       Когда он видел отца в последний раз, тот выглядел вполне себе неплохо. Улыбался даже, хоть и делал это привычно в своей манере строго. Помогал жене встретить остальных родственников для памятного ужина в честь очередной годовщины смерти матери Бомгю.       Не хотелось бы устраивать подобный ужин, но уже в честь самого мужчины.       Бомгю ведь просил не лезть в его жизнь столько лет. Отец сопротивлялся конечно, но в итоге попытки свои прекратил и рукой махнул на заморочки сына. Только вот редкие сообщения о самочувствии сошли на нет, а звонки и вовсе с его стороны прекратились. Работа, работа, работа.       Кажется он забыл голос отца. _me_ Я приеду завтра Можете адрес сбросить, пожалуйста       Спящий Ёнджун теперь не только в мягких простынях, но и на заставке экрана в смартфоне. Бомгю стягивает с себя лишнюю одежду и ложится рядом. Жмется к тёплому телу, носом зарываясь в смоляные волосы.       Как же несправедливо. И ведь с ним всегда было все не в порядке.       «Все хорошо» — самая невозможная глупость, о которой даже мечтать не следует, все равно не сбудется.       Сам не замечает, как его начинает лихорадочно потряхивать. В глазах мутно из-за непрекращающихся слез, которые непроизвольно начинают бежать ручьями из глаз. А Ёнджун рядом все ещё теплый.       Осторожное касание на спине вызывает табун мурашек. Ёнджун, промаргиваясь, обеспокоенно скользит глазами по телу младшего, не находя никаких ран. Растерзана лишь душа, зато как глубоко. Останавливается на покрасневшие солёном лице с подрагивающими длинными ресницами и поджатыми покусанными губами.       Без лишних слов, старший стискивает его в объятия светлые и крепкие. Шепчет какие-то милости на ухо, лишь бы успокоить и привести в чувства своего ангела.       — Все хорошо, милый, — глупости из его уст по непонятным причинам всегда звучат убедительно, а Бомгю вновь понимает почему выбрал именно Ёнджуна. А может это Ёнджун выбрал его. — Что бы не произошло, все будет хорошо.       В приятно пахнущих одеялах они пролежали практически до середины ночи, тихо переговариваясь, решая как поступить и нужно ли предпринимать что-либо вообще. Бомгю, сказать честно, однажды задумывался о подобном исходе и рассуждал о своих дальнейших действиях по отношению к родителю. Они ведь друг другу не чужие. Наверное. Когда-то по крайней мере сидели вечерами на семейных ужинах и ели мамину стряпню, если конечно ни у кого из родителей не было внеплановой операции в больнице, или если Бомгю в очередной раз не запирался в комнате с гитарой после привычных скандалах о его никчемности.       Что ж. Если так подумать, то отец ведь только на словах был груб, а действий никаких особо не предпринимал. Без карманных оставлял иногда, но это проблем у парня не вызывало. Только вот слов от близких Бомгю как раз и не хватало. Ждал год, второй, третий. Дебютировал — ждал встречи с теплыми объятиями. Первая награда — ждал звонка с радостью в грубоватом мужском голосе. Новый альбом — ждал хотя бы сообщение с парочкой ласковых. А потом и вовсе перестал ждать. На ожидания тратилось много времени, нервов и сил, а у Бомгю лишних, увы, нет.       — Надо съездить, милый. — настаивает Ёнджун, но в голосе кроме беспокойства и бесконечной любви ничего нет. — Вдруг не увидитесь больше.       — А вдруг последняя встреча совершенно очернит его образ и мои воспоминания о нем будут лишь как о ком-то чужом и ужасном.       Мама как бы не поддерживала отца в свое время, всегда собирала сыну еду в школу после ночных смен, жертвуя лишним получасом на сон, совала в карманы куртки пару купюр, чтобы сын после тренировки перекусил или купил себе всякую мелочевку, а еще долго не злилась на выкрутасы Бомгю. Таких выкрутасов было много, но парню если честно до сих пор особо не стыдно. Материнский образ остался в памяти как что-то светлое, ее голос иногда всплывал в голове, а иногда парень ловил себя на мысли, что скучает невыносимо. Дыра в груди ноет с такой силой, что свист в ушах кажется ветром боли, проходящим насквозь.       — Уж лучше так, чем потом сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       Бомгю с Ёнджуном спорить не собирается. Нельзя. Тому тяжело понять его чувства в этом плане. У Ёнджуна ведь родителей не было и вовсе. А уход бабушки оставил его совершенно одного против целого мира.       — Ёнджун, я все равно написал ей, что приеду, поэтому хочу я того или нет, мне придется перебороть это.       — Ты же знаешь, что будешь не один?       — Я тоже тебя люблю.