Часть 4. Хижина на скале, лесник и деньрожденный торт

Гвен искренне казалось, что дядя Вернон сошел с ума. Они ехали сутки, останавливаясь в задрипанных гостиницах, и даже там их ждали письма, которые Дурсль с остервенением разрывал на глазах племянников, ругаясь на чем свет стоит и брызжа слюной. Даже тетя Петуния пыталась пару раз вразумить мужа, но попытки провалились — они ехали и ехали, пока не добрались до побережья, где их убежищем стала покосившаяся хижина на какой-то скале. Гвен впервые поняла, как сильно ее пугает океан, пока они плыли до этой чертовой скалы на небольшой хлипкой лодке, качавшейся на волнах так сильно, что ее пару раз по дороге стошнило за борт под недовольное ворчание Петунии и визг Дадли. Девочка вцепилась в Гарри, поклялась, что ноги ее больше не будет в этой пучине смерти, и смогла открыть глаза только когда нос лодки уткнулся в берег. Теперь, сидя перед потрескивающим огнем в камине, она куталась в тонкий плед и с тоской наблюдала за бушующим за окном штормом, спрятав ступни под теплым боком брата и ежась от звуков грома. Дадли, отвоевавший себе диван, храпел и видел десятый сон. Гвен перевела взгляд на Гарри, который тоже не спал, молча залипая на пламя и потрескивание дров, и наконец решила рассказать ему, что было в письме. Все время в дороге у них не было ни единой возможности остаться наедине и поговорить. Паранойя дяди Вернона дошла до того, что даже в туалетные комнаты они ходили поодиночке под конвоем либо тети Петунии, либо самого Вернона. — Эй, — Гвен легонько подтолкнула брата ногой, привлекая внимание, — поговорим? Гарри обернулся, сонно моргнул и придвинулся ближе, пальцем подтягивая соскользнувшие очки повыше на переносицу. — Что было в письме? — тихо спросил он, оглядываясь на лестницу, ведущую на второй этаж, где спали Дурсли. Гвен закусила губу и наклонилась ближе к брату. — Там было сказано, что мы зачислены в школу чародейства и волшебства, Гарри, — с придыханием прошептала она, и брови Гарри взметнулись вверх. Он открыл и закрыл рот, затем повторил движение и наконец коротко выдохнул. — Я не понимаю, — его голос слегка звенел, густые брови хмурились и Гарри с сомнением выискивал на лице сестры любой намек на шутку, только Гвен была серьезна, в зеленых глазах не было и искорки привычного веселья. — Школа чего? Я не понимаю, Гвенни. Это шутка? Гвен намотала на палец прядь и задумалась. Она сама до конца не верила в то, что говорит и в содержимое письма. Волшебство? Но как такое возможно? Ей вдруг показалось, что воздух стал гуще, дышать получалось урывками и сердце заледенело. Если это правда, то всю жизнь она и Гарри жили во лжи, которую скармливали им Дурсли? О чем еще им врали? Что их родители на самом деле не погибли, а живы и ждут где-то? Вопросы возникали в голове вспышками, давили и девочка неуютно поежилась, придвигаясь ближе к брату. — Я не до конца уверена, — замялась Гвен, перекатывая слова на языке и с трудом выталкивая их в стылый, пахнущий сыростью воздух, — но может быть мы волшебники? Гарри замер, открыв рот. Он доверял сестре, всегда ей верил, но это казалось бредом. Гвен словно прочитала его мысли и обиженно насупилась. — Я не сумасшедшая! — воскликнула она и тут же ойкнула, оборачиваясь на громко всхрапнувшего Дадли. Гарри шикнул на нее, утягивая подальше от дивана и ближе к камину. — Прости, — уже тише сказала она, — но я тебе не вру! Ну подумай сам, какое еще объяснение может быть тому, что письма вылетали из камина? Или ждали нас во всех гостиницах и кафе где мы останавливались? А совы? Все крыши домов были в совах! Да и вспомни, что происходило с нами в последнее время, Гарри. Все очень странно, и ни у тебя, ни у меня нет логичного объяснения тому, как, например, этот тупоголовый индюк, — Гвен ткнула пальцем в сторону дивана, — оказался за стеклом в террариуме, ты болтал со змеей, а я подожгла чертов сарай! Гарри открыл было рот, но тут же закрыл, не придумав весомого аргумента. Он сам не понимал, что происходит и почему они вообще оказались в этой убогой хижине посреди океана, отчего именно бежали и что так напугало Дурслей? Это же всего лишь письма. Выражение лица Гвен смягчилось и она сжала ладонь Гарри. — Хорошо, это действительно звучит как бред сумасшедшего, — девочка блеснула щербатой улыбкой и у Гарри в груди потеплело, — но там правда было так написано. Что я и ты приняты в школу волшебства и занятия начинаются первого сентября. Я тебе никогда не вру, — в ее голосе скользнула мольба и Гарри тут же подался вперед, заключая сестру в объятия. — Я тебе верю, — решительно заявил он, взглянув ей в глаза, — но никак не могу понять, как такое возможно. Хотя, только магия бы объяснила все, что с нами происходило. Гвен облегченно выдохнула и снова вздрогнула от раската грома. Затем перевела взгляд на наручные часы Дадли, которые коротко пискнули, оповещая о смене часа, и улыбнулась еще шире. — Эй, — она ткнулась лбом в его лоб, не обращая внимания на очки, — с днем рождения, Гарри. Гарри прикрыл глаза и улыбнулся. Сегодня их день рождения, им исполнилось одиннадцать лет. И не важно, что они оба мерзли на холодном полу, пытаясь согреться неуверенным огнем камина, что застряли посреди океана с ненавистными людьми. Они есть друг у друга. — С днем рождения, Гвенни, — прошептал он, с робкой надеждой загадывая желание за себя и за сестру. Жить вместе с ней счастливо и подальше от Дурслей. В тот момент, когда очередной раскат грома расколол небо, хлипкая дверь хижины сотряслась от оглушительного удара. Гвен испуганно вскрикнула и вскочила на ноги. — Что за черт? — Гарри последовал за сестрой, инстинктивно задвигая ее за спину и пятясь подальше от входа. Дадли проснулся и заверещал, сверху раздался топот и крики Дурслей, которые кубарем скатились с лестницы на первый этаж, и все вокруг слилось в какофонию паники и визгов. Гвен вцепилась в руку Гарри и оттащила его к стене, потому что дверь с треском сорвалась с петель и на пороге возникла огромная фигура, настолько большая, что Гвен с трудом могла разглядеть за ней небо. — Чего встали? — басом прогрохотала фигура, делая шаг внутрь и Дурсли синхронно отступили на шаг. Гвен и сама бы так сделала, но ее спина уже была вжата в холодную стену. Она пискнула и толкнула Гарри за выступ стены, подальше от внушающего ужас незнакомца. Тот с легкостью поднял выбитую двери и установил ее на петли. — Нам надо бежать! — прошептала Гвен, не выпуская руки брата из своей. Гарри сглотнул, но несмотря на страх понимал, что никуда они не побегут — вокруг беснующийся океан, а единственный выход загородил великан. Тот тем временем захозяйничал по хижине, попросил чаю, согнал побледневшего Дадли в объятия не менее бледной тети Петунии и заозирался, выискивая что-то. Гвен с ужасом смотрела на его длинные лохматые волосы и бороду, скрывающую практически все лицо. — А где детвора? — громыхнул великан и Гарри неожиданно для себя уловил нотки веселья в его голосе. Он с недоумением посмотрел на Гвен, которая тут же замотала головой, стараясь слиться со стеной и отчаянно пытаясь мысленно убедить брата не высовываться. Как незнакомец вообще нашел их посреди океана?! — Гвен, — зашептал Гарри, успокаивающе поглаживая ее большим пальцем по ладони, — может это связано с письмом? Гвен вскинула голову и закусила губу, пытаясь угомонить колотящееся сердце. Ей все еще хотелось сбежать, но слова Гарри все же пробили пелену страха и добрались до разума. В последнее время все итак было слишком странно, поэтому появление огромного незнакомца в их убежище не должно было ее удивлять. Но удивило и жутко напугало. Гарри неловко улыбнулся и шагнул из их укрытия, буксируя Гвен за руку. Великан, заметив детей, довольно сверкнул темными глазами и широко улыбнулся в кустистую бороду, хлопнув себя по бокам. — Ох, вы ж посмотрите на них! — великан раскинул руки и с неожиданной для своих габаритов скоростью вмиг оказался рядом с Гвен и Гарри, сгребая их в объятия. Двойняшки синхронно пискнули, утопая в огромных руках и зарываясь лицами в жесткую мокрую ткань кожаного плаща, такого огромного, что в него могли укутаться четверо взрослых. Гвен едва не задохнулась, когда ее ноги оторвались от земли, и после приземления с опаской отодвинулась от великана, снова утаскивая за собой Гарри. — Как же время пролетело-то! Вы ж совсем маленькие были, когда я видел вас в последний раз! Вот сюда помещались! — великан вытянул ладони, покрытые мозолями и царапинами, и Гвен подозрительно нахмурилась. Он знал их? — Гарри, ну вылитый батя! Такие же лохмы, только глазенки мамины, — великан потрепал мальчика по голове, так что того зашатало из стороны в сторону, а очки опасно повисли на кончике носа, затем перевел взгляд на Гвен и темные глаза затопила нежность. — Ох, словно Лили перед собой вижу. Какой ты красавицей выросла, девочка. Ох, ох. Он внезапно прослезился, утирая глаза огромным носовым платком, больше похожим на одеяло, и протянул руку к Гвен, которая волчонком наблюдала за каждым движением и готовилась в случае чего бежать, отбиваться и царапаться. Но в грубоватом голосе великана было столько тоски и теплоты, что Гвен стало немного неудобно и она вложила свою крохотную ладошку в его. Он со всей осторожностью, на которую был способен, пожал ее, затем погладил девочку по голове и снова расплылся в улыбке. — Немедленно покиньте дом! — заорал дядя Вернон, про которого двойняшки совсем забыли. Гарри ощутимо вздрогнул и вернулся в реальность, оборачиваясь на Дурслей. Петуния и Дадли тряслись за спиной всклокоченного дяди Вернона, который раздулся и дышал злостью, его усы воинственно топорщились. В руках он держал ружье, дуло которого было нацелено прямо на их незваного гостя. Великан тут же потерял добродушный вид и медленно повернулся к дяде Вернону. — Да заткнись ты, Дурсль! — он в один шаг оказался рядом с ним, выдернул ружье из рук и завязал оружие в узел на глазах ошарашенных Поттеров. Дадли в голос заплакал, пытаясь спрятаться за тощей фигурой тети Петунии, а дядя Вернон тонко пискнул и грузно осел на ступеньку. — Офигеть, — восхищенно выдохнул Гарри, не сдерживая широкой улыбки. Гвен напряглась еще сильнее, отступая на шаг и пытаясь одернуть воодушевившегося брата. — Кстати, ребятки, — великан потерял к Дурслям интерес и потянулся в карман, выуживая из него смятую коробку, — с днем рождения же! Вы не обижайтесь, что один на двоих, но я сам его испек! Он, правда, помялся малька, но это ничего, ээээ, должно быть вкусно. Наверное. Гарри с Гвен переглянулись и одновременно потянулись к коробке, которую великан с гордой улыбкой вручил им. Внутри оказался помятый торт залитый ядовито-розовой глазурью, на котором едва уместилась надпись, сделанная зеленым кремом «С днем ражденья, Гарри и Гвен!». Гвен таращилась на торт и не могла понять, снится ей все или нет. Она ткнула пальцем в липкий крем, поднесла к носу, подозрительно принюхиваясь, и слизнула приторную сладость. И вправду вкусно. — Ээээ, — Гарри замялся, переводя взгляд от торта на великана, — спасибо? Но… а вы кто? Великан вдруг расхохотался так же громко, как бахнувший снаружи гром, и Гвен, подносившая вторую порцию крема ко рту, вздрогнула, перепачкав нос. — Вот дурень, забыл представиться! Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. К вашим услугам. Гвен забыла про крем на носу и с открытым ртом уставилась на Хагрида. Затем хлопнула Гарри по плечу, победно улыбаясь. Гарри закатил глаза и покачал головой. — Не врала! Видишь? — девочка бесцеремонно ткнула пальцем в Хагрида, который вновь заходил по хижине. — Хогвартс! Письма! — Да вижу, вижу! — прошипел Гарри, потирая ушибленное плечо. — Чего бить-то? — Мда, с едой у вас тут негусто, — недовольно проворчал Хагрид, осматривая сморщенные пакетики из-под чипсов в камине, затем нагнулся ближе к почти потухшему огню и Поттеры ахнули — великан поджег поленья не с помощью зажигалки или спичек, а … своим зонтиком. Гвен дернула Гарри за рукав, приподняла брови и выпучила глаза — нет, я же говорила! Магия! Гарри с открытым ртом кивнул — теперь точно верю. — Ну чего застыли там? — через пару мгновений по хижине разлился аппетитный аромат жарящихся сосисок, и желудки Гвен и Гарри в унисон заворчали. Второй раз повторять не нужно, они одновременно бросились к Хагриду, хватая сосиски с невесть откуда взявшейся сковороды и с наслаждением вгрызлись в сочную мякоть зубами. Дадли, который тоже попытался рвануть к соблазнительной еде, был остановлен крепкой отцовской рукой. — А ну стоять! Я запрещаю тебе брать что-либо из его рук! — прогрохотал дядя Вернон заскулившему сыну, затем с яростью зыркнул на племянников, которые активно жевали и не обращали на него внимания и снова затряс кулаками на Хагрида. — Немедленно покиньте дом! Вы вторглись в частные владения! Великан недовольно скосил глаза на дядю Вернона, фыркнул и молча подложил двойняшкам вторую порцию сосисок, разливая чай по огромным жестяным кружкам. Откуда он их взял вообще? — Ижвините, — с набитым ртом протараторил Гарри, отпивая чай и проглатывая еду, — а все же что вы здесь делаете? — Да что ж это, — Хагрид всплеснул руками, — вся смышленость сестренке твоей досталась? Гвен захихикала под сердитым взглядом Гарри. — Я ж в Хогвартс вас сопроводить должен, ну. Вам еще столько нужно прикупить к началу учебы! Список-то видели? Длиннющий, — продолжал Хагрид, не видя смущенного выражения на лицах двойняшек. — Ээээ, сэр, — кашлянул Гарри, — простите, но список мы не видели. И я не очень понимаю, что это за школа такая. Как интернат? Кустистые брови Хагрида взметнулись вверх, он выглядел настолько ошарашенным, что Гарри неуютно завозился, переглянулся с сестрой и виновато прикусил щеку. Лицо великана приобрело угрожающе пунцовый цвет, следом практически серый, а губы задрожали. — Извините, — пролепетала Гвен, отставляя кружку и с беспокойством смотря на Хагрида, — вам же не плохо? Инфаркта не будет? Перспектива потерять единственный шанс свалить от сумасшедшей семейки пугала Гвен похлеще океана. Хагрид помрачнел, встал во весь свой могучий рост и медленно повернулся к притихшим Дурслям. — Ты, — он ткнул дрожащим от гнева пальцем в дядю Вернона, — ты мерзавец, Дурсль! Так ты что, червяк, не рассказал детишкам кто они есть? КТО. ОНИ. ЕСТЬ. НА САМОМ ДЕЛЕ?! СПИСОК ОНИ НЕ ВИДЕЛИ?! Дядя Вернон вздрогнул и попятился от наступающего на него разъяренного великана. Он что-то пропищал под нос, а у Гвен перед глазами все поплыло. Не рассказал. Так значит, Дурсли действительно все знали и ни разу даже словом не обмолвились ни о родителях, ни о самих двойняшках. Скормили им ложь, таскали по ужасным интернатам, где ее то били, то издевались, украли у нее брата! Девочке всегда казалось, что ее не волновали обидные слова тети и дяди, что она приняла свою судьбу, пытаясь выжить так, как умела, но что-то внутри все равно с надрывом треснуло. Дурсли были единственными взрослыми в их жизни, нитью, ведущей к маме и папе. Сломанная, ужасная, но семья. Девочку пробила мелкая дрожь, она вышла из-за спины Хагрида и впилась взглядом в тетю Петунию. — Вы все это время врали, — прошипела Гвен, едва сдерживая слезы. Ей было ужасно горько и больно от того, что с мамой ее связывала мерзкая и злая тетка. Гарри испуганно заморгал, чувствуя как воздух наполняется электричеством. — Вы разлучили меня с братом, запихнули в интернат, скрывали правду. Почему? Почему вы так сильно нас ненавидите? Мы же единственное, что осталось от вашей сестры. Почему вы никогда не рассказывали о наших родителях? Хагрид едва не подавился воздухом и взбесился еще больше. Гарри предусмотрительно отступил на шаг. — ЧЕГО? — проревел Хагрид, сжав свой зонтик в руке, — вы не знаете, кем были ваши родители?! Да они же герои! Гвен никогда в жизни не была в такой ярости. Ей хотелось рвать и метать, сломать что-нибудь и кричать, пока голос не пропадет, но она стояла, сверля взглядом тетю Петунию, сжимала кулаки и контролировала выражение лица, лишь дышала чаще. — Герои? — выдохнул Гарри, оседая на подлокотник дивана и устало потирая глаза. Его голова взрывалась от потока информации и странного привкуса на языке, терпкого и вязкого. Он был готов поставить свои очки на то, что источник — Гвен. Что-то темное и опасное считывалось от сестры, и мальчик неуютно поежился. — Да что ж это такое, — всплеснул руками Хагрид и обернулся к Гарри, — вы что, не знаете даже то, что они были волше… — НЕ СМЕЙТЕ! — заорал дядя Вернон, кидаясь вперед и потрясая кулаками, — Я ЗАПРЕЩАЮ ВАМ ГОВОРИТЬ ИМ ЧТО-ЛИБО! Гвен едва сдержалась, чтобы не запустить в дядю Вернона кочергой, но быстро поняла по бледному, словно каменному лицу тети, что спрашивать нужно именно ее. — Закрой пасть, Дурсль! — в низком голосе Хагрида скользнула вполне ощутимая угроза, и дядя Вернон снова попятился. — Короче так, ребята, — он перевел взгляд на Гвен и Гарри, — ваши родители были великим волшебниками. И вы оба — волшебники. Ясно вам? Тетя Петуния с шумом втянула воздух сквозь зубы и прижала руку ко рту. Гвен не была удивлена — додумывать и предполагать больше не нужно. Она приняла и обработала новость быстро, мысленно закрыла книгу, в которую записывала все странное и нелогичное, и спрятала на полку. Но сердце все равно ухнуло вниз. — Тетя Петуния, — Гвен впервые за очень долгое время назвала ее по имени, и женщина вздрогнула, возвращаясь из плена своих мыслей, бросила на девочку быстрый взгляд и замотала головой. Гвен готова была умолять, лишь бы она сказала правду, ей необходимо сложить этот чертов паззл! — Вы говорили, что родители погибли в автокатастрофе. Это так? — АВТОКАТАСТРОФЕ? — заорал Хагрид, но Гвен не обратила на него внимания, приближаясь к Петунии. Она должна добиться своей цели. — Вы знали, кем мы являемся? Пожалуйста, скажите правду хотя бы сейчас. Это же наши мама и папа. Прошу вас…прошу. Что-то в голосе Гвен заставило тетю Петунию дрогнуть, на ее лице мимолетно отразилась жалость, тут же сменившаяся гневом. — Знали ли мы? — взвизгнула она так громко, что Гарри поморщился. — О, конечно же мы знали! Как я могла не знать, кем была моя чокнутая сестра? Кулаки Гвен сжались сильнее. — Что ты хочешь знать, мелкая поганка? Что моя сестрица получила такое же письмо и исчезла? А потом возвращалась каждые каникулы и творила свою дурацкую, магическую лабуду? — тетя Петуния выплевывала каждое слово с невероятным презрением, но Гвен мимолетно показалось, что в глазах женщины блеснули слезы. — О, наши родители так гордились тем, что Лили оказалась ведьмой! Боготворили ее, постоянно ставили в пример и чуть ли не на руках носили! Лили то, Лили это, Лили, Лили, Лили. Только я знала, кто она на самом деле — уродка! Чудовище, вот кем она была! Тетя Петуния перевела дух, ее пальцы побелели от того, с какой силой она стиснула край халата. Гвен почувствовала, как по щекам бегут слезы, а вся злость тает, сменяясь жгучей обидой. Ей захотелось спрятаться в объятиях Гарри, и рыдать у него на плече долго, горько. — А потом она встретила вашего папашу, этого Поттера, — тетя Петуния скривилась, тряхнула головой, словно пыталась вытравить воспоминания об их отце, — он-то и стал причиной ее кончины. Отравил ее своими идеями, а моя сестрица оказалась настолько глупой, что поверила! Выскочила за него замуж, родила вас, а потом они оба погибли. И из-за чего? Из-за вашей чертовой магии! А ты и твой братец упали на наши головы! Мы предоставили вам крышу, еду, дом! И так вы нас благодарите? Гарри что-то говорил, кричал и злился, наверняка обвиняя дядю с тетей во лжи, но Гвен не слышала. Не слышала яростно ревущего Хагрид. Последние крупицы надежды на улучшение отношений с единственной родней вспыхнули, сгорели и осели на языке пеплом. Она смотрела на тетю Петунию и больше не видела связи со своей мамой. Эта женщина была ей чужой. Ее семья — Гарри. Девочке отчаянно хотелось уйти из этой хижины, от этих людей, отравивших ей и брату детство. Шум голосов и споров довел ее уставшее и перегруженное информацией сознание до крайней точки кипения. Она зажмурилась, прижала ладони к ушам и закричала, выпуская свои боль, смятение и страх. В хижине лопнули лампочки, огонь взвился столбом и погас, а тщедушного Гарри отшвырнуло к дивану. Когда Гвен распахнула глаза и затрясла головой, пытаясь скинуть наваждение, вокруг царила тишина. Дурсли беспомощно жались к стене, пялясь на нее полными ужаса глазами, а Хагрид вскинул руки, словно пытался укротить дикое животное, приговаривая «ох, ооох». Гвен облизнула губы и уставилась на собственные пальцы, перебрала ими воздух и посмотрела на напуганную тетю Петунию. И черт возьми, ей понравилось ощущение силы, звенящей в ее крови. — Гвенни, — Гарри перескочил через спинку дивана и ринулся к сестре, — все хорошо, все в порядке, только дыши. Гвен с облегчением поняла, что в голове наконец стало пусто. Она обняла Гарри, уткнувшись носом в его плечо, затем умоляюще прошептала Хагриду: — Пожалуйста, заберите нас.

*** — Поверить не могу, — в пятый раз повторил Гарри, разглядывая Косой Переулок с открытым ртом. Его зеленые глаза сияли и он несвойственно много болтал, доставая Хагрида кучей вопросов, на которые великан с энтузиазмом отвечал. Гвен усмехнулась, болтая ногами и доедая свое мороженое. Ей тоже казалось, что она спит и видит чудесный сон, но холод креманки на пальцах, звуки и запахи магической части Лондона, так ловко скрывающейся за стеной обычного старого паба, клекот сов, веселые голоса, волшебники и волшебницы в странных, немного нелепых одеяниях, говорили об обратном — она не спит. Хагрид на пути обратно в Лондон все уши протрещал про Хогвартс и как Гвен и Гарри там понравится, ведь это лучшее и самое безопасное место во всей Британии, это их новый дом. Но Гвен скептически относилась к любым школам-интернатам, и Хогвартс пока не стал исключением. Страх и подозрение того, что все может оказаться обманом никак не отпускали ее, но рядом с Гарри она успокаивалась. Гвен наконец узнала правду — они с братом волшебники, их родители были героями, защищая своих детей до самого конца, а Гарри оказался тем, кто смог победить убийцу их мамы и папы — темного волшебника Волдеморта, настолько могущественного, что одно его имя наводило ужас и после смерти, отчего в волшебном мире его звали Тот-Кого-Нельзя-Называть. Двойняшкам казалось это абсурдом — бояться имени мертвого человека. — А где похоронены наши родители? — внезапно спросила Гвен. Хагрид подавился своим напитком и закашлялся. Гарри неуверенно похлопал его по спине и с осуждением посмотрел на Гвен. Та лишь пожала плечами, сунув очередную ложку мороженого в рот и невозмутимо захлопала глазами в ожидании ответа. — Эээ, — промямлил Хагрид, вытирая салфеткой бороду, — в Годриковой Впадине. Там был ваш отчий дом. Гвен кивнула, словно понимала о чем идет речь. — Я хочу туда сходить. Или съездить, — тихо попросила она, — если можно. — Уверен, что можно, но для начала нужно попасть в Хогвартс, — в голосе Хагрида скользнула нежность и Гвен тепло ему улыбнулась. — А пока, нам предстоит зайти в Гринготтс и взять вам немного денег. Вы же не думали, что ваши родители оставили вас без наследства? Гарри и Гвен переглянулись и хитро прищурились. Это уже интересно. И стало еще интереснее, когда после увлекательной поездки в подземелья Гринготтса с гоблинами (Гвен во все глаза рассматривала маленьких носатых существ, не обращая внимания на их недовольство столь пристальным и беззастенчивым вниманием), они стояли у своей ячейки и смотрели на горы золотых монет. Гвен, не отрываясь от созерцания сокровищ, хлопнула Гарри по плечу, который слегка прогнулся от силы, с которой его приложила сестра, и вдохновленно прошептала «мы богаты!» Следующий этап был самым важным, по словам Хагрида — приобретение палочек. — У нас тут лучший мастер, мистер Оливандер, — великан довольно улыбнулся в бороду, стоя перед магазином волшебных палочек, — вы пока идите, а я сбегаю по одному дельцу. Гарри потоптался на месте, а Гвен уверенно шагнула внутрь, оповещая о посетителях звоном дверного колокольчика. Лавка на первый взгляд была совсем небольшой, заставленной стеллажами от пола до потолка, на полках которых покоились удлиненные коробки. Мистер Оливандер оказался весьма бодрым старичком, который с таинственным видом захлопотал над детьми, приговаривая «похожи, очень похожи на родителей. Как будто вчера они сами сюда приходили, ох время, время». Первым свою палочку нашел Гарри, предварительно едва не взорвав лавку. Гвен недовольно косилась на смущенного брата, который жадно рассматривал приобретение — остролист и перо феникса. Девочка с подозрением прищурилась, когда Оливандер поведал, что палочка ее брата и палочка того самого темного волшебника были сестрами, с сердцевиной из перьев одного и того же феникса, занесла в мысленные заметки, решив разобраться с этой информацией позже, и сосредоточилась на поиске своей. Первые три палочки совершенно не слушались, обжигали искрами и недовольно вибрировали, но четвертая оказалось той самой — Гвен почувствовала тепло от изящного древка и довольно улыбнулась. — Это одна из самых моих необычных палочек, — любовно проворковал Оливандер, — белая акация, сердцевина из жилы дракона, двадцать пять дюймов, гибкая. Прекрасный экземпляр. Непростая палочка, ох не простая, темпераментная, ревнивая и крайне верная. Выбрав вас, она больше не будет слушаться никого. Палочки из акации достаются только очень одаренным волшебникам, юная мисс, филонить с магией у вас не выйдет. Так что старайтесь соответствовать ей. Гвен с благоговением рассматривает свою палочку, замечая на рукоятке резьбу в виде соцветий акации, и тихо смеется, взмахивая ею в воздухе и наблюдая за россыпью белых, теплых искр. Палочка в ее руках снова довольно вибрирует и девочку прошибает неописуемый восторг, словно бурлящая в ее венах силах концентрируется и сливает ее пальцы и древко воедино. На выходе из лавки Оливандера, двойняшек встречает Хагрид, который держит в одной руке большую клетку с полярной совой, а в другой сжимает огромную, недовольно шипящую черную кошку с длинной густой шерстью и кисточками на ушах. — Подарки вам на день рождения, — великан вручает сову Гарри, а кошку с большой осторожностью подносит к Гвен. Девочка как завороженная смотрит в желтые раскосые глаза, дает кошке принюхаться к своей руке, а затем сгребает ее в объятия. Кошка довольно мурчит и удобнее устраивается в детских руках, но как только Гарри тянет к ней руку, чтобы погладить, предостерегающе шипит и прижимает уши к голове. — Ну-ну, малышка, — сюскает Гвен, целуя кошку в мордочку, — это Гарри, он хороший! Не ругайся на него. — Что это за зверь такой? — уязвленно ворчит Гарри, отставляя клетку со своей совой подальше. Хагрид расплывается в улыбке. — Жмыр, волшебный котяра. Эта, правда, полукровка, мамка у нее мейн-кун маггловский, поэтому такая громадная, хоть и котенок еще, семь месяцев только. Гвенни, жмыры очень умные и своенравные животные, так что придется тебе ее хорошенько воспитывать. Но ты не переживай, я всегда буду на подхвате! Гарри с сомнением смотрит на шестикилограммового котенка и закатывает глаза от умилений и воркований сестры.

***

Пока Хагрид вместе с Гарри заканчивали забег по скучным делам вроде приобретения котлов, весов, пергамента и перьев, Гвен решила посетить лавку мантий Мадам Малкин, и теперь стояла посреди магазина совершенно растерянная. Она и в обычных магазинах одежды никогда не бывала, не то что в магических. На ее счастье, мадам Малкин сама ее быстро обнаружила, нежно объяснила, какие мантии нужны первогодкам в Хогвартсе, и уже через полчаса Гвен крутилась перед зеркалом, рассматривая подогнанную под нее школьную форму. Она была немного похожа на ту, что девочка как-то видела на ученицах частного пансионата, который славился своей вычурностью и количеством богатых учениц. Темная юбка из мягкой и тонкой шерсти, белая блузка и джемпер, но отличие от обычной формы было в черной мантии с капюшоном. Официальную одежду Гвен не любила в принципе, поэтому серая школьная форма Хогвартса энтузиазма у нее не вызвала, но когда в отражении зеркала девочка заметила мантию насыщенного изумрудного цвета, сияющую в лучах пробивающегося сквозь мозаичные окна солнца, в ее груди кольнуло от восторга. -О, — мадам Малкин, поймав ее взгляд, тут же подцепила мантию волшебной палочкой и та по воздуху подплыла к ней, — это прекрасная мантия, выполнена из лучшего бархата с подкладкой из атласа, расшита вручную эльфами из Франции. Волшебница указала пухлым пальцем на вьющиеся по подолу мантии серебристые ветви и цветы, некоторые из которых были инкрустированы сияющими камнями. — Она великолепно подойдет к твоим чудесным волосам, — взмах палочки, и тяжелый бархат опустился ей на плечи, создавая яркий контраст с молочной кожей, веснушками и огненными кудрями. Гвен вздохнула и не смогла выдохнуть, глядя на свое отражение — она и не думала, что может выглядеть настолько красивой. — Беру, — наконец прошептала она, поглаживая нежнейшую мягкую ткань, любуясь собой и вертясь во все стороны. Мадам Малкин улыбнулась, но все же уточнила: — Ты уверена? Родители точно согласятся? Это достаточно дорогая вещь. Гвен, не слыша половины, сунула руку в рюкзачок, приютившийся у ее ног, и выудила из внутреннего кармашка горсть золотых галеонов. У нее никогда не было настолько красивых вещей, или даже вещей, принадлежавших только ей, а изумрудная мантия просто сокровище, и девочка готова была отдать все деньги, но стать ее хозяйкой. Что-то внутри заворочалось, защекотало, словно распустившийся цветок после долгой зимы — Гвен впервые поняла, как ей нравится отражение себя самой. Мадам Малкин отсчитала сумму за школьную форму — включая зимний комплект — и изумрудную мантию. Гвен не знала, как какой курс фунта к галеону, но предполагала, что сумма вышла огромная. Но как же ей было плевать. В их с Гарри ячейке в банке лежало достаточно золота. Она стояла, разглядывая переливающуюся вышивку и ее сердце пело. Это ее. Ее вещь, только ее, и не просто вещь, а невероятно красивая! Пока хозяйка магазина сортировала ее покупки, Гвен еще раз покрутилась у зеркала, и внезапно заметила зрителя. У дальних полок стоял мальчишка, его практически белые волосы были зализаны назад, что Гвен нашла довольно странным. Но сейчас все вокруг было непривычным, поэтому прическа мальчишки наименьшая из странностей в ее жизни. Девочка бесстрастно скользнула по нему взглядом, пожала плечами и вновь вернулась к любованию собой. — Ты магазином не ошиблась? — послышался надменный голос, и Гвен повернулась, вздернув бровь на шагнувшего ближе мальчишку. — Чего? — недружелюбно переспросила она, готовая в случае чего подбить ему глаз. Его тон, как и выражение лица, ей очень не понравились. Она не раз слышала и видела такое в свой адрес в интернатах, и научилась бить первой, чтобы не доставали. Мальчишка вальяжно обошел ее вокруг, окинул оценивающим взглядом и скривился, словно сделал вывод, что ей здесь не место. — Магазин подержанных мантий дальше по улице, — фыркнул он, смахивая со своей черной мантии несуществующие пылинки. — Как тебя сюда занесло, Уизли? Гвен моргнула пару раз и не сдержала ухмылки. — А ты не блещешь умом, я смотрю, — скучающе протянула она, шагнув к напрягшемуся мальчишке, — пытаешься лаять на тех, кого даже не знаешь. Не боишься внезапно получить в табло? Мальчишка раскрыл рот, но тут же взял себя в руки и нахмурился. — Да ты знаешь, кто я? — почти рявкнул он, на что Гвен сложила на груди руки и нехорошо прищурилась. — А ты знаешь, кто я? — в тон ответила она, напуская на себя самый грозный вид. Мальчишка явно был мажором, привыкшим унижать других. У Гвен с такими придурками разговор был короткий. — Да чего тут знать, — снова фыркнул мальчишка, пренебрежительно махнув в ее сторону рукой. — Рыжая щетка на голове, тощая и смотришь на все вокруг голодным взглядом. Ты — Уизли. Гвен расхохоталась. Она занесла мальчишку в свой мысленный каталог и пометила как идиота. — Ну а ты кто? — Гвен поискала взглядом мадам Малкин. Та разговаривала с высокой белокурой женщиной. — И почему я тебя должна знать? Мальчишка весь подобрался, выпрямил спину и выпятил тощую грудь колесом. Гвен стало ужасно весело. Ей всегда нравилось доводить напыщенных идиотов и идиоток до белого каления. — Я Драко Малфой! — гордо произнес он, вскинув голову и смерив Гвен более надменным взглядом. — Сын Люциуса Малфоя. — Мне это должно о чем-то говорить? Имечко у тебя странное, конечно, — хихикнула Гвен, пожав плечами. Лицо Драко Малфоя побагровело. — Я буду звать тебя Дурья Башка. Оно тебе подходит больше, белобрысый. Гвен подошла к мальчишке едва ли не вплотную, так что тот с опаской отодвинулся от нее подальше, и с удовольствием отметила, что выше пацана практически на полголовы. — Да как ты смее… — Я не Уизли, — холодно процедила Гвен, убирая из голоса веселые нотки, — я Гвендолин Поттер, дочь Джеймса и Лили Поттеров. Запомнил или запишешь, блондиночка? Рот мальчишки отвис, а в серых глазах мелькнуло недоверие. Он попытался что-то сказать, но Гвен уже утомилась от его общества, поэтому властно взмахнула рукой, перебивая очередной поток глупости: — И совет напоследок, Драко Малфой — не делай выводы, не узнав все детали. А то выставишь себя дураком. Снова. Чао-какао! Гвен повернулась на каблуках, заехав кудрями по его побледневшему от возмущения лицу, и вприпрыжку удалилась к кассе, оставив растерянного и злого мальчишку с дурацким именем стоять столбом.

***

— Платформы 9 ¾ не существует, — неуверенно сказала Гвен, переглядываясь с Гарри и в очередной раз сверяясь с картой на стене. Вокзал «Кингс-Кросс» был запружен людьми, которые спешили каждый по своим делам и не обращали внимания на их странную компашку. На тележке рядом с Гарри высилась гора сундуков, апогеем которой была клетка с полярной совой, а на руках у Гвен дремала огромная черная кошка. Увидев такое, Гвен явно бы удивилась. Девочка прикусила палец и коротко выдохнула. Она нервничала и косилась на беззаботного брата. От нового мира их отделяла одна поездка на поезде, а ему хоть бы хны! Гвен сильнее сжала недовольно мявкнувшую кошку, которая с укором сверкала на хозяйку желтыми глазами. Хагрид усмехнулся, проверил часы и внезапно засуетился. — Она существует, Гвенни, не переживай! Идите в сторону платформы девять, не ошибетесь. И не потеряйте билеты, детки, — пробасил он, — а мне нужно бежать. Идите, идите, поезд отходит через час. Встретимся в Хогвартсе! Не успели двойняшки и рта раскрыть, как великан неожиданно проворно скрылся, лавируя в толпе. Гвен нахмурилась. — Он действительно нас оставил здесь одних? — возмущенно проворчала она, удобнее устраивая тяжелую кошку на руках. — Мы же дети! А если контролер докопается, почему мы тут одни шастаем? И уедем мы не в Хогвартс, а в ближайшую кутузку, дожидаться опекунов. Гарри, мне это не нравится. Гарри вздохнул, снял очки, протер стекла полой клетчатой рубашки, и водрузив их на нос тряхнул головой. — Если будем стоять здесь дольше — точно докопаются. Идем, попробуем найти эту платформу, — сказал он, с трудом толкая тележку вперед. Гвен фыркнула, уткнувшись носом в пушистую макушку кошки и взглянула на пыхтящего брата. На предложение помочь, Гарри выпятил грудь и оскорбленно заявил, что сам справится и вообше это его дело, тяжести таскать. Судя по раскрасневшимся щекам и отдышке, сейчас мальчик был уже не рад своей браваде, но Гвен лишь пожала плечами и коварно ухмыльнулась — надо было принимать помощь, когда предлагали, а не строить из себя Геракла. Спустя двадцать минут и четыре недоверчивых взгляда от дежурных по станции, один из которых проявил излишнюю бдительность, докапываясь, куда делись их родители, двойняшки Поттер поняли, что самостоятельно найти платформу им не удастся. — Может, это какой-то обман? — раздраженно выдохнула Гвен, сев на сундук и устало потирая глаза руками. Она с досадой смотрела на таблички «Платформа № 9» и «Платформа № 10». — Такое ощущение, что нас развели. — Хагрид не мог обмануть, — слегка обиженно проворчал Гарри, и Гвен скептически скривилась. Она искренне любила брата, но его доверчивая и наивная натура порой раздражала. Девочка оглянулась и внезапно заметила толпу рыжеволосых людей, которые выделялись не только огненным цветом волос, но и аналогичным содержимым тележек, которые они в спешке толкали перед собой. Глаза Гвен расширились, она молча ткнула Гарри в бок, отчего тот возмущенно зашипел, тыкая пальцем в сторону рыжих. — Смотри! — воскликнула она, и не мешкая вскочила, бросившись в их сторону. Ее черная кошка тенью последовала за ней. — Извините! Эй! Постойте! Девочка подлетела к рыжей семейке, споткнувшись о колесо тележки, и упала в руки женщины в забавной шляпке. — О Мерлин, детка! Ты в порядке? — тут же заворковала та, поставив Гвен на ноги. — Фред! Едва не угробил малышку! — Извините, это я не заметила, — очаровательно улыбнулась Гвен, выбираясь из ее рук и пригляделась к ним внимательнее. Два коренастых и невысоких подростка-близнеца с сияющими озорством голубыми глазами, долговязый угловатый мальчишка, который во все глаза пялился на нее, девочка, явно сама младшая, жалась к ноге отца, что смотрел на Гвен с такой же теплотой, как и мать семейства, и старший парень с надменным, слегка уставшим выражением лица. Гвен улыбнулась еще шире. — Мы с братом пытаемся найти платформу 9 ¾, — затараторила она, сосредоточившись на женщине, — поможете, пожалуйста? Никак не можем понять, куда нам идти. — О, дорогая, конечно! Идемте с нами, мы сами направляемся туда, — она махнула рукой в сторону, затем раздала указания детям и кивнула в сторону неприметной кирпичной стены, которую Гвен заметила только сейчас. Сердце девочки забилось быстрее, когда она увидела, как старший парень усмехнулся, разбежался и исчез в стене. Хагрид не врал, это не сон, а реальность, ее и Гарри новая реальность. — О боже, — прошептала Гвен, оборачиваясь к Гарри, — он исчез! Ты видел? Гарри бросил на сестру восторженный взгляд, улыбаясь так широко, что глаза превратились в щелочки. В груди пело, звенело, искрилось и взрывалось фейерверками. — Поздравляю, Гвенни, — шепнул он, наблюдая как в стене исчезают близнецы, и крепче сжал руку сестры, — мы волшебники!