Часть 6. Полуночные сэндвичи, письма и первая любовь

Гостиная Слизерина встретила Гвен гробовой тишиной и полутьмой. Большие мраморные часы в виде изогнутого змея показывали три часа ночи. Девочка плотнее запахнула пушистый халат безбожного, по мнению Малфоя, розового цвета и воровато огляделась. Гостиная утопала в тусклом, зеленоватом свете, льющемся из огромного в пол окна, за которым мрачнели воды Черное озеро. Гвен прищурилась и заметила, как в глубине мелькнула стайка гриндилоу, и в очередной раз фыркнула — надо же было додуматься запихнуть гостиную факультета в подземелье! Но все же благородная, хоть и мрачноватая обстановка в темно-зеленом цвете, прекрасно сочетающемся с дубовой мебелью и вкраплениями золота, ей нравилась тем, что ничего общего со всеми забытым подвалом не имела. Зачарованные свечи вспыхнули, как только Гвен шагнула в гостиную, но девочка взмахом руки погасила их, шаркая тапочками в сторону диванчика перед зажженным камином. С каждым днем беспалочковая магия давалась ей все лучше, пусть и получалось пока всего лишь зажечь или потушить огонек свечи, но Гвен жутко гордилась своими успехами. За три года в школе она стала увереннее в магии и практически перестала чувствовать себя аутсайдером, заняв прочное положение на пьедестале умников школы. После зачисления на Слизерин ей пришлось нелегко. Сплетни и даже осуждение — как сестра самого Гарри Поттера могла оказаться в компании чистокровных расистов, чьи родители были на стороне Волдеморта — больно ранили, заставляя ее плакать в подушку и защищаться единственным знакомым способом. Она заработала себе репутацию хмурой и резкой на язык слизеринки, и эта роль ее устраивала. Лучше когда на тебя не смотрят вообще, чем смотрят с необоснованной и неприкрытой неприязнью. За эти дурацкие стереотипы, Гвен ненавидела систему факультетов еще больше. Ей безумно нравилось учиться, нравилась магия и ощущение собственной силы, курсирующей по венам, но ненависть к ней за принадлежность к Слизерину? Абсолютная узколобость, глупость и невежество. Не то чтобы она отрицала, что все слизеринцы безгрешные, но им не прощались даже малейшие ошибки. Оскорбление, выплюнутое гриффиндорцем, и такое же оскорбление, сказанное слизеринцем не считалось для остальных равнозначными, и это бесило Гвен до белого каления. На ее факультете были в том числе совершенно безобидные и хорошие ребята, такие как тихоня Тео Нотт, ходивший за Гвен по пятам, как собачонка, потому что видел в ней защиту и понимание, или Блейз Забини, который был просто пофигистом и мастером сарказма, нежели злым гением. А еще был Драко. Гвен понимала, почему его так сильно ненавидят, в том числе ее брат, но за время, что она провела в Хогвартсе, Драко действительно очень помог ей адаптироваться. Именно он объяснил, пусть и в покровительственной манере, как устроен мир волшебников, как устроена школа и их факультет, и пусть делал он это, надеясь внушить ей идеи, в которых сам вырос и считал единственно правильными, Гвен быстро усвоила урок. Она все еще не могла понять, как относиться к этим знаниям, в глубине души скучая по некой простоте магловского мира, но вводные лекции Малфоя по курсу «Как быть волшебницей-полукровкой в несовершенном мире магии» пригодились и давали свои плоды: Гвен наметила для себя призрачную цель. Но то, что начиналось как взаимовыгодное сотрудничество, переросло в нечто большее. В дружбу. Она увидела другую, тайную сторону Драко. Веселую, совсем мальчишескую, и невероятно преданную. Он подпускал к себе крайне редко, но если принимал человека как своего, то готов был сжечь мир ради близкого человека. И Гвен было чертовски приятно признавать, что именно за нее он стоял горой, защищал от нападок невероятно консервативных и откровенно злых задир, таких как Пэнси Паркинсон или ненавистный Гвен Маркус Флинт, и не давал ей упасть в яму отчаяния и самокопания после стычек с ними. Пусть он и цапался постоянно с Гарри, Роном и Гермионой. Гвен подошла к окну, задумчиво наблюдая как вода за ним идет мелкой рябью, а лунный свет, пробившийся из-за туч, превращает тьму озера в серебристую ртуть. Она вновь перевела взгляд на часы и тоскливо вздохнула. Три двадцать утра. Бессонница мучила Гвен с лета, и этот маленький ритуал прогулки до гостиной она проделывала каждую ночь с начала нового учебного года. События прошедших лет сказались на ее психике тяжелее, чем она предполагала. Страх за Гарри, едва не погибшего на первом курсе от рук психованного профессора Квирелла, оказавшегося марионеткой Волдеморта, довел ее до истерики и выброса интуитивной магии такой силы, что посреди мая пошел снег, который профессору Макгонагалл и профессору Флитвику удалось остановить с трудом. Тогда же она впервые и поговорила с Альбусом Дамблдором наедине, и разговор оставил неприятный осадок. Гвен не доверяла взрослым. В ее жизни они всегда лгали и бросали, пытались избавиться и разлучить с Гарри. Их никто никогда не защищал, а обещаниям Дамблдора помочь ей справиться с огромной силой, которая текла в ее жилах, оне не верила. Ей обещали, что Хогвартс будет самым безопасным местом во всей Англии, и в первый же год она едва не потеряла брата. Брата, который на втором курсе снова нашел приключения на свой тощий зад, едва не погибнув от рук Волдеморта в той чертовой комнате. Гвен лишь тогда поняла, что недооценила опасность, которую он собой представлял. Будучи мертвым, он умудрялся устраивать ее брату ловушку за ловушкой, в которую Гарри несся сломя голову. Из-за этого у них начались ссоры. Гвен в принципе с трудом могла контролировать свои эмоции и жесткие слова, но Гарри не облегчал ей жизнь — он слишком поверил в свои силы и был уверен, что сможет со всем справиться самостоятельно, принимая дурацкие решения и попадая из-за этого в передряги. Ее жутко бесило, что он хотел держать ее как можно дальше от этих приключения, и с одной стороны она его понимала: ее брата окутал параноидальный страх, что с ней что-то может случиться и она погибнет. Уровень его тревожности и гиперопеки вознесся в стратосферу, он буквально душил ее своей заботой. Подарил зачарованный пергамент, который купил в Лютном переулке, из-за чего Гвен едва не откусила ему голову — ходить по столь злачным местам одному было верхом глупости в ее понимании. Но теперь он строчил ей каждый день, наплевав на то, что они итак практически все дни проводили либо вместе, либо в непосредственной близости друг от друга. А как только Гвен рассказала ему, что Драко научил ее летать на метле, у Гарри сорвало крышку, и они с Малфоем подрались. Кулаками, без палочек. Гвен не разговаривала с обоими неделю. Весь стресс в итоге вылился в приступы тревоги, а после в бессонницу, из-за чего под глазами Гвен залегли глубокие и ставшие перманентными тени, лицо осунулось, лишившись детской припухлости, скулы стали более очерченными, что придавало ей более взрослый вид. Ко всему прочему, у нее начались первые месячные, которые настолько подкосили ее нежную психику, что новый всплеск интуитивной магии вскипятил Черное озеро. Хагриду пришлось очень долго успокаивать русалок. Она стала дико раздражительной, огрызалась чаще, чем обычно, и даже Драко старался лишний раз ее не подкалывать. Особенно после того, как из-за неудачной и откровенной плохой шутки Маркуса Флинта про Гарри, она вспылила и бросила в придурка таким мощным летучемышинным сглазом, что он уже неделю лежал в больничном крыле. Досталось ей, правда, по первое число — минус пятьдесят очков факультету, косые, слегка напуганные взгляды однокурсников и выматывающая лекция от Снейпа на тему «Почему она несдержанная тупица», и дополнительные занятия по ненавистному зельеварению в компании комментариев профессора о ее бестолковости. Профессор Снейп вообще откровенно недолюбливал обоих Поттеров, но если на Гарри он отрывался с чувством и удовольствием, то Гвен, к ее счастью, дарил лишь мрачные взгляды и короткие, хлесткие комментарии касательно ее умственных способностях. Гарри раздражался и плевался ругательствами, возвращая Снейпу ненависть, но Гвен молча тлела, превращая ярость в груди в мотивацию, отчего училась как безумная, лишь бы доказать мерзкому профессору, что она не тупица. Именно ночные посиделки в библиотеке и совместные проекты сблизили ее с Гермионой, которая плевать хотела на ее принадлежность к Слизерину и от души ругалась с Роном, ляпни тот что-то в ее адрес. Гвен хихикнула, вспомнив очередную перепалку Уизли и Грейнджер, и отошла наконец от окна, юркнула на диван и уютнее укуталась в пушистый халат, поджимая ноги под себя. В общем и целом, жизнь в Хогвартсе была намного лучше чем в маггловских интернатах. Приключений уж точно было больше, пусть они иногда граничили со смертью. Среди жутких воспоминаний было много приятных и веселых. Чего стоит одно путешествие в Нору, когда Рон с близнецами прилетели за ней и Гарри на потрепанной машине мистера Уизли, когда двойняшек изолировали от внешнего мира Дурсли! Или их полет на той же несчастной машине до школы, когда Добби заблокировал вход на платформу в начале второго курса. Правда, Гвен до сих пор не понимала, в чем была проблема подождать мистера и миссис Уизли и решить вопрос с проходом по-другому, но отпускать Гарри с Роном одних она бы не стала ни за какие печенья в мире. Потому и ворчала всю дорогу до Хогвартса, едва не доведя Рона до панической атаки своими укорами. Гвен заворочалась, прижав руку к заурчавшему животу. Хотелось есть, но тащиться на кухню в одиночку было слишком опасно — поймай ее староста или, не дай Мерлин, Филч, и до конца учебы придется перебирать лапки жуков в каком-нибудь подвале. Или ловить этих самых жуков на грядках у Стебль. — Ты чего тут? — вдруг раздалось сзади, и Гвен вскрикнула, резко оборачиваясь. В дверях в гостиную стоял и подтягивал пояс шелкового халата, заспанный Драко, зевая широко и совсем не аристократично. Его обычно идеально зализанные волосы были всклокочены, и Гвен пожалела, что у нее нет фотоаппарата. Запечатлеть бы такое зрелище и дразнить Малфоя до конца его дней. — А ты чего? — вопросом на вопрос уточнила она, на что Малфой потянулся, хрустнул шеей и неспешно подошел к дивану, плюхнувшись рядом с ней. Гвен вскинула бровь на его ноги, которые он бесцеремонно закинул на лакированный столик перед диваном, заострив внимание на домашних бархатных слиперах с вышитой монограммой «М». Вот ведь выпендрежник! — Не спится, — признался он, смущенно приглаживая взрыв на голове, и Гвен с завистью вздохнула — ее буйные кудри можно уложить лишь магией. Малфой пригляделся к хмурой Гвен и ухмыльнулся. — Совесть замучала? Девочка недоуменно повернулась к нему, склонив голову на бок. — Что замучила? — Если кратко и просто, то, согласно исследованиям философов, совесть это нечто, определяющее способность личности к анализу собственных поступков, различению добра и зла и определению нравственных обязанностей, — монотонно пояснил он, сделав игривое движение пальцем, словно поправляя очки на переносице. Гвен слушала с каменным лицом, не впечатленная его потугами быть смешным. — Малфой, если ты сейчас не заткнешься, я наведу на тебя порчу икоты такой силы, что твои правнуки будут икать и проклинать деда за длинный язык, — спокойно сказала Гвен, поочередно хрустя пальцами. Драко закинул голову назад и засмеялся, на что Гвен шлепнула его по плечу и с возмущением прошипела «тише, идиот!». — Я бы проигнорировал твои угрозы, но ты уже доказала, что они не пустые, — наконец успокоился Драко, весело сверкая ртутными глазами, — Флинт до сих пор очухаться не может. Не стыдно тебе, благородная Поттер? — Да плевала я на Флинта! Жаль посильнее не жахнула, — прорычала благородная Поттер, вздернув подбородок. — Нечего было скалить на моего брата свои жуткие зубы. Хотя, ты прав. Можно было и по-другому. Швырнула бы в него Данитисимусом, глядишь и брекеты не понадобились бы. Драко хихикнул, ткнул её в бок пальцем и Гвен не сдержала улыбку. За три года они действительно неплохо сблизились, и Малфой уже понимал, когда стоит оставить Гвен в покое, а когда нужно отвлечь подругу от вороха мыслей в ее хаотичной головушке, чтобы девочка окончательно не отлетела кукухой и не разнесла школу. В первый год учебы Драко действительно собирался использовать Гвен ради знаменитого имени, но с течением времени слишком сильно привязался к ней. У них оказалось намного больше общего, чем он предполагал, и к тому же Гвен не была такой тухлой праведницей, как ее братец, и прекрасно вписалась в факультет. И в его жизнь. Не все слизеринцы ее любили, но авторитет Драко пресекал любые попытки язвить в ее сторону. Хотя после Флинта он сомневался, что его защита была так уж ей нужна. — Нервная ты в последнее время, — лениво заметил Драко, смотря на танцующее в камине пламя. Гвен пнула его в бедро, проворчав под нос новое ругательство в его адрес. Малфой уже хотел съязвить, как в темноте позади девочки вспыхнули два желтых огонька, и ее кошка в пару изящных прыжков оказалась на диване между ними, пристально смотря на Драко. — Жуткая она у тебя, — пробормотал Малфой, отодвигаясь от животного подальше, — и вымахала как лошадь. — Не обижай Моргану, — проворковала Гвен, сграбастав кошку в сокрушительные объятия и любовно чмокая пушистую макушку, — она еще совсем крошка. — Эта крошка размером с пуму, ты в своем уме? — всплеснул руками Драко. Моргана с явным намеком выпустила и втянула огромные когти. — Очень сомневаюсь, что это жмыр. Они не такие крупные, Гвен. Этот тупица Хагрид явно что-то перепутал, когда дарил ее тебе. Она же ростом практически с тебя! — Не доводи нас, — предупредила Гвен, щуря зеленые глаза на Драко на манер собственной кошки, — мы не любим, когда нас обижают. И про Хагрида не говори так, он хороший. — Ты сумасшедшая, — кивнул сам себе Малфой, закинув ногу на ногу. Моргана развалилась на коленях Гвен, потянулась и уложила крупную голову на ее грудь. Гвен с досадой фыркнула, пропуская пальцы сквозь густую шерсть. Драко был прав, ее кошка действительно слишком крупная, и девочка готова была поставить на кон очки Гарри, что это не предел. В последний раз когда она измеряла Моргану, та в высоту была практически семьдесят сантиметров, а в длину все сто пятьдесят. И кисточки на ее ушах стали намного отчетливее, со стороны кошка и впрямь была похожа на пуму, нежели на мейн-куна, как изначально предполагал Хагрид. Но кем бы она не была, Гвен обожала свою малышку и сюсюкала с ней как с котенком. Пусть этот котенок стоя на задних лапах мог спокойно заглянуть Гвен в глаза. Моргана тенью следовала за хозяйкой и оберегала ото всех и вся, включая Гарри и Драко. Мальчишки ей вообще мало нравились, чаще она на них шипела, а если кто-то незнакомый пытался подойти к Гвен, так вообще выгибала спину и обнажала длинные клыки, готовая вцепиться в неосторожно протянутую конечность. Единственные из чужаков, к кому она ластилась, были Невилл и Тео. Гвен предполагала, что такое расположение они заслужили взятками в виде мышей и разных мясных вкусностей. — Какао хочешь? — вдруг предложил Драко, хитро улыбнувшись. Гвен с интересом вскинула голову, прищурившись на друга. — Снова проберемся на кухню? — она подалась вперед и на ее лице отразился азарт. Драко самодовольно хмыкнул и кивнул. Девочка тут же вскочила на ноги, на что потревоженная Моргана недовольно мяукнула, и схватила Малфоя за руку. — Крошечка моя, оставайся здесь, все хорошо! — пропела Гвен недовольной кошке, на что та лишь сощурила глаза и дернула огромным хвостом, но послушно легла на диван, свернувшись в клубок. — В последний раз когда она попала на кухню, чуть не сожрала эльфа, — шепнула Гвен Драко, и тот едва удержался от язвительного комментария. Моргана была слишком умна и на удивление злопамятна. Гвен потащила его за собой к выходу из гостиной, и они с опаской выглянули в коридор, проверяя нет ли поблизости старост. Вдвоем слоняться по коридорам Хогвартса после отбоя не так тревожно, а прятаться от Филча по углам и в арках коридоров было даже волнительно и весело. Вот и сейчас сердце Гвен гулко забилось о ребра, а адреналин бросил в жар. Драко перехватил инициативу и зашагал впереди, не обращая внимание на закатившую глаза подругу. Гвен вдруг с удивление отметила, что Драко за лето нехило вымахал, и теперь высился над ней на полголовы, чему сама мальчик был ужасно рад. Еще в конце второго курса она смотрела на него сверху вниз! — Ты похож на циркуль, — проворчала Гвен, на что Драко обернулся и кинул ей через плечо довольную улыбочку. — Завидуй молча, метр пятьдесят. Они добрались до кухни без приключений, лишь раз спрятавшись под лестницей от Пивза, со свистом пронесшегося где-то под самым потолком, и чудом не заметившего их. Юркнув за большие двустворчатые двери, Гвен с Драко осторожно осмотрелись. В самом конце огромной кухни послышался отдаленный звон и голоса, и они оба вздрогнули. — Где Пинки? — выдохнула Гвен, ступая к огромной печи и выискивая чайник. Если она нарушит идеальный порядок, то ее точно проклянут или телепорнут прямо в кабинет Снейпа, но ей ужасно хотелось есть. Голодная Гвен становилась еще более невыносимой. — Какао там, мне тоже сделай, — властно приказал Малфой, махнув рукой вглубь кухни, и тут же получил в лоб пушистым тапком. Гвен хмуро сняла второй, готовая добить его, но Драко фыркнул, поднял тапок и сунул его в карман халата. — Это теперь компенсация за ущерб. Кинешь второй и обратно потопаешь босиком. Гвен пожалела, что оставила палочку в спальне, но злиться на голодный желудок долго не смогла, поэтому вздохнула и с шумом плюхнулась на лавку. Из-за огромного стеллажа со множеством кастрюль и горшков всех форм, цветов и размеров, тут же выскочила маленькая взволнованная эльфийка с огромными темными глазами. Она вытерла руки о свое серое платьице, подозрительно смахивающее на мешок, и, заметив, что на кухне не одна, испуганно пискнула. — О! О! — она всплеснула руками, но узнав Гвен тут же улыбнулась и быстрой походкой направилась к ней. — Мисс Поттер! Так рада вас видеть! Вы проголодались? — Пинки, привет! — Гвен сжала засмущавшуюся эльфийку в объятиях и та неловко кашлянула, похлопав девочку по плечу. Гвен до сих пор не могла понять, почему все в этой школе такие не тактильные. — Юной мисс не положено в такое время ходить по школе! — прошептала Пинки. — Юная мисс может попасть в неприятности! — Все будет хорошо, Пинки, со мной же Драко! Попадем в неприятности вместе, — усмехнулась Гвен, кинув на хмурого Драко хитрый взгляд. — Угу, — коротко ответила эльфийка, неоднозначно скользнув по Малфою взглядом. — Что желаете? — Можешь сделать мой любимый сэндвич? Пожаааалуйста. — Конечно, мисс! — радостно запищала Пинки. — Все сделаю! И маршмеллоу как раз есть, добавлю вам в какао. Вы же любите какао. — Я тоже хочу маршмеллоу и сэндвич, — заканючил Малфой. Услышав его голос, эльфийка тут же потеряла дружелюбный вид, ее сморщенное личико приобрело официальное и строгое выражение. — Такой же, как юной мисс? Сэндвич с горгонзолой, грушей и кедровыми орехами? — деловито уточнила Пинки, и Драко с отвращением поморщился. — Как ты можешь это есть? — фыркнул он на Гвен, сел рядом на лавку и закинула ногу на ногу. Гвен едва удержалась, чтобы не стукнуть его по лбу. — Хочу с хамоном. И какао с маршмэллоу. Пинки кивнула, обернулась на Гвен и снова засияла улыбкой. — Буквально десять минут, мисс! Драко проводил эльфийку взглядом и уязвленно скривился. — Какая-то она…суровая ко мне, — проворчал он, присаживаясь на лавку рядом с Гвен, — домашним эльфам не положено быть грубыми. — Она и не грубит, — Гвен шлепнула Малфоя по плечу и хитро прищурилась, — я думала ты усвоил свой урок по эльфам в прошлом году? Желваки на челюсти Драко яростно задвигались, он смерил ее испепеляющим взглядом, затем резко нагнулся и сорвал второй тапок с ее ноги. — Эй! — возмущенно вскрикнула Гвен, пытаясь вырвать у него из рук свою обувь, но Малфой отправил его в карман к первому отвоеванному трофею и надменно вскинул бровь. Лезть в карман его халата Гвен не рискнула. — Это вторая компенсация. За украденного эльфа, — сказал Драко, перекинув длинные ноги через лавку и усевшись лицом к столу, — поблагодари своего Задроттера. — Поуважительнее о моем брате, — прорычала Гвен, — и к моей фамилии. Прокляну и передашь привет Флинту лично. Драко недолго держал недовольную мину и широко улыбнулся, на этот раз искренне и тепло. У Гвен сразу потеплело в груди и она перестала атаковать его, скрестила руки на столе и уронила сверху голову, глубоко и умиротворенно вздыхая. Ей нравилось, когда Драко снимал маску заносчивого придурка, но происходило это, к ее сожалению, крайне редко. Например, в подобные, когда они шугались по углам ночью, вламывались на кухню и объедались вкуснющей стряпней Пинки. Вечно голодные, растущие подростки, едва ступившие на путь взросления. Драко повторил позу Гвен и теперь они смотрели друг на друга, корча глупые рожицы. — Мне нравится, когда ты такой, — мягко сказала Гвен и с удовольствием отметила румянец на бледных щеках друга. — Какой? — слегка нахмурился он, уткнувшись носом в локоть и посматривая на Гвен из-под упавшей на лоб челки. — Свободный. Дурачишься и беззлобно кусаешься. Не скрываешься за маской, — тихо ответила девочка, протянув руку и убрав прядь с лица Драко. Тот смущенно кашлянул, но от прикосновения не отшатнулся. Ему самому нравилось быть таким, оставляя все ненужное за дверями кухни. Ребенком с близкой подругой под боком. Драко вдруг сглотнул и в его горле пересохло. Он стиснул зубы и вновь посмотрел в сияющие изумрудные глаза напротив. — Когда ты уезжаешь? — спросил он, и теплота вокруг сменилась неуютным холодом. Гвен нахмурилась и расстроенно выдохнула. Она совсем забыла, что скоро ее ждет первое самостоятельное приключение, которое она одновременно ждала с предвкушением и откровенно боялась. — Через неделю, — тоскливо ответила девочка, слыша как Пинки гремит чайником в самом конце кухни, скрытая от них огромным стеллажом. До ноздрей донесся аппетитный аромат поджаренного хлеба, и Драко с Гвен одновременно облизнулись. — Гарри все еще сам не свой. Малфой фыркнул и отвернулся, изучая свои ногти. Его дико бесило любое упоминание о чертовом Поттере, но избежать этого он мог только прекратив общение с Гвен, чего тайно страшился, но не признался бы даже под Империусом. Поэтому он лишь вздохнул и приготовился слушать. — Весь нервный, дерганный. Он мне пишет по этому зачарованному пергаменту КАЖДЫЕ полчаса. Я, конечно, люблю его, но он меня достал, — продолжила жаловаться Гвен. — После новостей о Сириусе Блэке у Гарри словно крышу сорвало, ему постоянно кажется, что за нами кто-то следит. Я уж молчу, что он отчебучил в конце каникул. Ну не выскочит же этот Блэк из камина, ей-богу! Драко хмыкнул от вида раскрасневшейся от возмущения, активно жестикулирующей Гвен, поглядывая на нее снизу вверх. Его дурацкое сердце зашлось в бешеном темпе. Оно в последнее время частенько так себя вело, стоило Драко взглянуть на эту рыжую, непричесанную пройдоху. Он повел плечами, отгоняя от себя ненужные мысли. — И я искренне не понимаю, зачем этому Блэку убивать нас, — фыркнула Гвен, нетерпеливо заерзав на лавке и бросая жадные взгляды поверх Драко, — если бы я сбежала из столь адского места, как Азкабан, то рванула бы на тропические острова, подальше отсюда. Объедалась бы фруктами, плавала в океане и загорала. И забыла все как страшный сон. — А на какой именно остров рванула? — неожиданно для самого себя спросил Драко и попытался скрыть смущение за покашливанием. Гвен прищурилась, задумчиво накручивая длинную прядь на палец, и расплылась в мечтательной улыбке. — На Гавайи хочу. Я помню по телевизору, — Гвен прервалась взглянув на нахмурившегося Драко, — это такой маггловский волшебный ящик с меняющимися картинками. Типа волшебных газет, но изображение двигается дольше и, ээээ, там можно всякое смотреть. Покажу тебе как-нибудь, офигеешь. Так вот, по телевизору как-то показывали документальный фильм про природу Гавайев, и там так красочно! Столько животных, природа великолепная, а люди! А танцы! Может, получится туда съездить, пока буду в Америке, — она вытянула руку и коснулась предплечья Драко, — а ты бы куда уехал? Драко на миг завис и с тоской понял, что никогда об этом не думал. Его настолько устраивала сытая и богатая жизнь, что он не видела смысла мечтать о чем-то. Все итак было подано на блюдечке с голубой каемочкой. А действительно, куда бы он отправился? Малфой вдруг с огорчением понял, что вообще не интересовался остальным миром. — Не знаю, — признался он, — на ум приходит только Франция, где у нас… — … семейное поместье, да-да, — закончила за него Гвен, усмехнулась и легонько стукнула его по лбу, — не хвастайся. Прикосновение Гвен запылало на его коже, Драко ощутимо вздрогнул и помолился всем богам, чтобы девочка не заметила. Но Гвен снова наблюдала за дверью в конце кухни и голодно сверкала глазами, не замечая как меняется выражение его лица. — Не будь скучным, подумай еще, — продолжила Гвен, болтая ногами, — в мире столько чудесных мест! Я хочу везде побывать. И в Австралии, и в Японии, и в Бразилии. Везде-везде! — Тогда тоже на Гавайи, — улыбнулся Малфой, поддев ее голую ступню своей, — повеселились бы там вместе. И так уж и быть, посмотрели бы на твоих животных, юный протеже Хагрида. Ты даже чем-то похожа на него. Хмммм, чем же именно? Точно, своей непричесанной гривой. Гвен засмеялась, ее личико просияло и она снова уложила голову на скрещенные руки, смотря Драко в глаза. — Малфой, а кто родился раньше, ты или твой сарказм? Кстати, тебе бы не помешало загореть, а то похож на Кровавого Барона, — хихикнула она и получила от Драко более ощутимый тычок в бок. — Ай! Я правду говорю! Но учитывая твою аристократическую бледность, еще сгоришь на солнце. Мажь тебя потом кремами и слушай нытье целый день. Слишком живое воображение Драко тут же нарисовало картинку, как Гвен обмазывает его обгоревшее лицо и плечи, и он покраснел до корней волос. Драко выпрямился, откашлялся и отвернулся от нее, чувствуя как кончики пальцев холодеют от странного и слишком сильного чувства, которое он никак не мог идентифицировать, но явно ощущал опасность, исходящую от таких фантазий. Он демонстративно повертел головой и цыкнул. — Где носит эту эльфийку? — в его голос вернулись высокомерие и холод, и Гвен вздохнула. Такой Драко нравился ей чуть меньше. Наконец, Пинки вынырнула из закутка с дровяными печами и вразвалочку зашагала в их сторону, левитируя перед собой большое поднос с двумя тарелками сэндвичей и дымящимися кружками. Гвен чуть ли не в ладоши захлопала от радости, хватая свой сэндвич и впиваясь в него зубами. Драко брезгливо фыркнул на чавкающую подругу, заглянул в свою кружку и перевел хмурый взгляд на невозмутимую эльфийку. — А мне маршмэллоу? — обиженно спросил он, на что Пинки вежливо растянула тонкие губы в улыбке. — Извините, мистер Малфой, он закончился. Поставка будет только утром, — деловито ответила она, затем тепло улыбнулась Гвен и скрылась в кладовке, загремев кастрюлями и переговариваясь с другими эльфами. — Я думал, это все решается магией, а не банальными поставками, — Драко разочарованно фыркнул и покосился на кружку Гвен. — Даже не думай! — заворчала Гвен, быстро отпивая и разжевывая маршмэллоу. — Это мое! — Она специально, мелкая злыдня, — прошипел Драко, в печали откусывая от сэндвича внушительный кусок и с раздражением подмечая, что хамон суховат. — Почему для тебя все всегда есть, а мне то хлеба не хватит, то пирожные закончатся, то молоко прокиснет! Гвен задорно ухмыльнулась и щелкнула надувшегося друга по носу. — Все дело в связях, Малфой, — довольно сказала она с набитым ртом, — тут явно не твоя территория. — Да у меня этих связей! — возмущенно проворчал Драко, раскидывая руки в стороны. — До фига! И дожуй сначала! Ты плюнула на стол! — Ешь давай, — отмахнулась Гвен и сэндвичи они прикончили в тишине. Попрощавшись с Пинки, ребята выскользнули в коридор, пробираясь к гостиной тем же маршрутом. Драко посматривал на сытую Гвен, на чьих веснушчатых щеках разлился румянец, и вел с собой борьбу. Ему очень хотелось взять ее за руку, притянуть к себе и крепко обнять, убедить никуда не ехать. Но он знал, что не может этого сделать. Единственное его оружие — слова. Наконец он не выдержал, вздохнул и остановился. — Ты чего? — удивилась Гвен, на автомате пройдя еще пару шагов вперед. Малфой покраснел как помидор и поблагодарил Мерлина за то, что в коридоре достаточно темно, чтобы не сиять красными щеками на всю школу. — Кхм. Ты это… ээээ… будешь мне писать? — слабо спросил он, разглядывая свои слиперы и яро ненавидя себя за бубнеж. Драко заметил, что Гвен подошла к нему слишком близко, только когда в ноздри ударил цветочный аромат шампуня. Он глубоко вдохнул, запечатывая аромат внутри, вздрогнул и приложил титаническое усилие, чтобы не отшатнуться от девочки, с жадностью разглядывая каждую черточку ее лица, что при свете дня сделать бы не удалось, и сжимал кулаки, словно уговаривая себя не дотронуться до ее чудесных волос. «Вот черт», — затравленно подумал он, переминаясь с ноги на ногу. — Конечно буду, — тихо ответила Гвен, нарушив всю его выдержку и нежно сжав его пальцы, отчего по позвоночнику пробежали мурашки, — ты же мой друг, Драко, хоть большую часть времени и ведешь себя как придурок. А ты будешь отвечать? Драко пропустил мимо ушей обзывательство и слишком быстро кивнул, но теплая улыбка Гвен отпечаталась на подкорке, скользнула вниз и плотно засела в мальчишеской груди, прямо в районе сердца, слегка кольнувшего от уточнения «ты же мой друг». — Идем, пока нас Филч не поймал, — Гвен слегка наклонилась к нему, подмигнула и потащила за собой к гостиной, совершенно не замечая дурацкую, счастливую улыбку, расплывшуюся на узком бледном лице. *** Гвен захлопнула чемодан и тяжело вздохнула. Сегодня она направляется по программе обмена на целый семестр в американскую школу волшебства Ильверморни, и не понимает, какую эмоцию испытать первой. Предвкушение? Страх? Дикую грусть от расставания с братом, с которым в последнее время у них случались постоянные стычки? Или это разочарование от того, что Драко не едет с ней? На программу обмена было запланировано четыре места, которые после отбора по критерию лучших оценок за второй курс, внушительного эссе по защите от темных искусств, зачета по трансфигурации и экзамена по зельеварению, достались ей, Драко, Гермионе и Седрику Диггори из Пуффендуя, но в итоге паковала чемоданы Гвен одна. Родители Малфоя не дали разрешения на поездку, Гермиона внезапно отказалась, сославшись на огромное количество учебы, чем очень удивила Гвен, а Седрик свалился с драконьей лихорадкой прямо накануне поездки и жутко страдал от упущенной возможности. Самой Гвен пришлось побороться с Дурслями за разрешение на поездку, которое мог дать только родитель или опекун. Наплевав на этичность своего поступка, она в письме подкупила дядю с тетей тем, что если они подпишут запрос от школы и дадут согласие, то она целый июнь проведет не дома. К тому же заверила, что поездка не оплачивается из их кармана, что действительно было правдой. Где она проведет целый месяц, Гвен еще не знала, но на дворе все еще октябрь, можно не заморачиваться хотя бы до мая. Только вот Гарри, узнав о ее хитрой схеме, взбеленился и они крупно поссорились, бросая друг в друга глупые обвинения, пока Гвен не выдержала и не заверила брата, что обещание Дурслям было манипуляцией ради подписи, и конечно же она останется на все летние каникулы с ним. Но зная своих родственничков, она не удивится, захлопни те перед ней дверь. Скорее всего, ей и вправду надо придумать, где жить целый месяц, но Гарри об этом знать необязательно. Может, напроситься в гости к Гермионе? Съедаемая сомнениями, Гвен потащила свой маггловский чемодан на колесиках из спальни по коридору, на выходе столкнувшись с Пэнси Паркинсон. Та с неприязнью посмотрела на чемодан, затем бросила на Гвен еще более презрительный взгляд, осматривая ее с носков потрепанных конверсов до неряшливого хвоста на голове, в который Гвен бесцеремонно воткнула волшебную палочку. Гвен тут же вскинулась. — Проблемы? — холодно уточнила она, останавливаясь и пристально смотря на Пэнси. — Ты просто оскорбление для волшебников, — прошипела та, сложив руки на груди. В сердце Гвен больно кольнуло, но она не подала вида, ядовито ухмыляясь. — Оскорбляйся в другом месте и свали с дороги, Паркинсон, пока я не поправила форму твоего носа с картошки на блин, — проворковала Гвен. Воздух вокруг наэлектризовался и Пэнси испуганно вдохнула, вжавшись в стенку. — Ты ненормальная, — взвизгнула она, доставая палочку. Гвен несколько раз глубоко вздохнула, мысленно собрала образ Пэнси в мусорный пакет и выбросила его на задворки сознания. Драться с ней за несколько часов до отъезда она не собиралась, хоть и очень хотелось швырнуть в эту неприятную особо сглазом. Гвен начали побаиваться еще на втором курсе, когда она едва не спалила лазарет, куда ее не сразу пустили к Гарри, пострадавшему в Тайной комнате. Гвен плохо помнит момент, когда ей сообщили, что именно случилось с ее братом, но по словам профессора Снейпа, от всплеска ее ярости антиапарационный купол Хогвартса дал трещину. Об этом инциденте знали только она, Снейп и Дамблдор, который просил ничего никому не говорить, а Снейп с того момента по просьбе директора постоянно терроризировал ее уроками окклюменции, которые Гвен ненавидела всей душой и с особой жестокостью прогоняла профессора из своей головы, но плоды эти мучительные занятия приносили — ей стало лучше удаваться контролировать всплески магии. Которые, откровенно говоря, дико ее пугали. — Паркинсон, — голос Малфоя разрезал напряженную атмосферу, Гвен перевела взгляд с испуганной Пэнси и улыбнулась. Драко высился в проходе, сунув руки в карманы и сурово смотрел на Пэнси. — Драко! — взвизгнула она, метнувшись к нему и подхватив под локоть. Гвен скривилась от того, с каким обожанием и торжеством девчонка пялилась на Малфоя. — Она мне угрожает! Драко устало вздохнул и отошел от Пэнси, высвобождаясь из цепких ручонок. — Пэнси, возьми себя в руки, — ледяным тоном сказал он, — я прекрасно видел и слышал, что произошло. Не хочешь конфронтации — не лезь в конфликт. Разговор окончен. Паркинсон рвано вдохнула, отшатнулась от него и бросила яростный взгляд на ухмыльнувшуюся Гвен, затем развернулась и убежала в спальню, громко хлопнув дверью. Драко обернулся на Гвен, осторожную улыбнулся и с сомнением скосил глаза на ее ядрено-розовый чемодан. — Что это за монстр? И почему розовый? Это же совершенно не твой цвет. — А какой мой? — хмыкнула Гвен, загремев колесиками по направлению к Малфою. — Зеленый, — не раздумывая ответил Драко, затем воровато обернулся, словно проверяя коридор на наличие лишних глаз или ушей, и быстро вытянул из кармана брюк небольшую бархатную коробочку. — Вот. Тебе. Гвен с сомнением уставилась на нетерпеливого Малфоя, который сунул коробочку ей в руки и стоял теперь, притопывая ногой в ожидании. — Я сейчас открою это и у меня на неделю пропадет рот? — сузив глаза уточнила Гвен, получив от Драко недовольный взгляд. — Ты за кого меня принимаешь? Я же не ты, — вздернув подбородок ответил он и Гвен не сдержала улыбки. Щелкнув изящной кнопкой, девочка с шумом втянула в себя воздух. — Ты с ума сошел? — зашипела она, хватая Драко за руку и отводя его в сторону. — Это же стоит целое состояние! — Пф, — пожал плечами Драко, невероятно довольный собой, — капля в море. — Я говорила тебе не хвастаться, — пожурила Гвен, но в груди затрепетало от радости. На темной подушечке сияла изящная цепочка с кулоном в виде небольшой змейки из белого золота с изумрудами вместо глаз. — Подойдет к твоей любимой мантии. И глазам, — пробормотал под нос Драко и осторожно коснулся длинными пальцами кулона, переведя взгляд на ошарашенную Гвен. Его сердце сжалось от тоски и ему жутко захотелось сцапать ее и упрятать куда-нибудь подальше, лишь бы она не уезжала и не оставляла его одного. — А еще я буду знать, что ты не померла. Гвен нахмурилась, подхватывая кулон и надевая на шею. Почувствовав легкую вибрацию на коже, она вскинула бровь и взглянула на друга. — Ты заколдовал его? Малфой кивнул на свое запястье, на котором красовался тонкий браслет в виде кусающей свой хвост змеи с таким же изумрудным глазом. — Если глаз засветится красным, то ты в беде. А если изумруд почернеет, то… — Я умерла, — хмыкнула Гвен и закатила глаза, — ты такой драматичный, Драко. Меня не будет всего-то четыре месяца, да и жить я буду в школе. Не на войну же ухожу. — Зная тебя, я не удивлюсь, если браслет раскалится и прожжет мне руку до кости, — заворчал он, — потому что ты постоянно будешь попадать в передряги. — Тогда радуйся, меня быстрее вытурят и я вернусь, — хитро усмехнулась Гвен, и не успел Малфой съязвить в ответ, как она встала на носочки и обняла его за шею. Подскочивший пульс едва не отправил мальчика в нокаут. Он никак не мог привыкнуть к тактильности Гвен, так несвойственной его высокомерному аристократическому обществу чистокровных волшебников, где все было вылизано до идеальности, вплоть до проявления толики эмоций. — Я буду скучать, Дурья Башка, — выдохнула Гвен, едва сдерживая слезы. Девочка отпустила Малфоя, так и не обнявшего ее в ответ, и лучезарно улыбнулась. — Если не ответишь хоть на одно письмо, пришлю громовещатель и опозорю тебя на весь Хогвартс. — Идем, — Драко едва выдавил из себя улыбку, подхватив ужасный чемодан Гвен, — проведу тебя до Задроттера. А то по дороге решишь еще с Пивзом посоревноваться во вредности, опоздаешь, никуда не поедешь и будешь нервировать меня дольше положенного. — Не обзывай Гарри! — Гвен ожидаемо шлепнула его по плечу, и Драко снова захотелось схватить ее и спрятать где-нибудь, но он лишь сунул горящие пальцы в карман брюк и гордо зашагал вперед, таща за собой нелепый чемодан. Гвен погладила змейку на своей шее, с теплотой улыбаясь непривычному зрелищу Малфоя с розовым чемоданом, и зашагала следом. Они дошли до Большого зала, когда Драко остановился и глубоко вздохнул. — Не думаю, что Поттер обрадуется моему обществу, — заметил он и Гвен тяжело вздохнула, — дотопаешь сама? — Да, — она мягко улыбнулась, забирая чемодан, задевая пальцами его холодные. Драко сглотнул, но сдержался, чтобы не броситься на Гвен с объятиями. — Палочку не забыла? — назидательно уточнил Драко, на что девочка фыркнула и указала на свою голову. Малфой закатил глаза. — Ну конечно. Свой маггловский паспорт? — Откуда ты вообще знаешь про маггловский паспорт? — поразилась Гвен. — Так ты ж рассказывала как-то про эту маггловскую бюрократическую чепуху, — фыркнул Малфой, но внезапно нахмурился и посмотрел поверх ее плеча так грозно и холодно, что в груди у Гвен неприятно потянуло. Двое первокурсников с писком исчезли обратно в Большом Зале. — Не распугивай мелюзгу, — вздохнула она, хотя реакция детей ее слегка позабавила. Все же Малфой невыносимый придурок. — Я пойду. Веди себя хорошо пока меня не будет! Драко ухмыльнулся и пожал плечами. — Не обещаю. Береги себя, ладно? Искренность в его голосе задела что-то в Гвен, она не выдержала и снова заключила его в объятия, глубоко вдыхая прохладный запах одеколона. — У меня же змейка, это оберег, — прошептала она ему под шею и быстро отпустила, надеясь что всплеск ее чувств не видели посторонние глаза. Малфой окаменел, не найдя в себе сказать что-то членораздельное, лишь вытянул руку и коснулся ее плеча. — Пока, Драко. — Пока, Гвен, — шепнул он в ответ, резко развернулся и ушел, оставив Гвен стоять посреди холла и смотреть ему вслед. Девочка опустила глаза на змейку, провела по ней пальцем и снова сморгнула слезы. Расклеиваться сейчас было бы ошибкой, ей еще с Гарри нужно попрощаться. От одной мысли легкие Гвен едва не схлопнулись и она затравленно пискнула, растирая грудь кулаком. — Вот ты где, — всклокоченный Гарри выскочил из коридора, ведущего к холлу, подлетел к сестре, стискивая ее в объятиях и приподнимая над землей. Он сильно вытянулся и оброс мышцами, и Гвен до сих пор не могла привыкнуть к тому, что щенячья пухлость практически исчезла из его лица, превращая брата во взрослого парня. Гвен вцепилась в его шею и больше не могла сдерживать слезы. — Не плачь, — шепнул Гарри ей в волосы, слегка покачиваясь, — хорошо, что ты уезжаешь. Я буду ужасно скучать, но ты будешь в безопасности. — А ты нет, — просипела Гвен, с трудом сглатывая, — ты будешь здесь, пока Блэк на свободе. Гарри, мне страшно, я… может мне не ехать? — Даже думать не смей, — пробасил Гарри, и Гвен снова поразилась изменениям в брате, — ты так усердно училась и работала над тем, чтобы выиграть эту стажировку! Ночами в библиотеке засиживалась, стала похожей на призрак, и сейчас думаешь сдаться? — Но ты… — Не думай обо мне хотя бы раз в жизни, Гвенни, — тяжело вздохнул Гарри, не выпуская сестру из объятий, — подумай о себе. Это же прекрасная возможность! Сама говорила, что хочешь стать аврором, а потом и в международный отдел попасть. Ты должна поехать. Сердце Гвен затопила абсолютная любовь и она сжала брата в объятиях так сильно, что он пискнул. — Я люблю тебя, — сказала она, и в глазах Гарри блеснули слезы, — мы и раньше были вдали друг от друга, но я так привыкла, что ты в последние два года всегда был рядом. И сейчас… я так боюсь оставлять тебя одного. — Я не один, — покачал головой Гарри, — у меня есть Рон и Гермиона. И профессор Люпин. Гвен стерла слезы с щек и хитро улыбнулась. — Вы с Роном держитесь ближе к Гермионе, а то точно не выживете, — хихикнула она и легонько шлепнула брата по лбу, — и я тебя прошу, не попадай в передряги, пока меня нет. А то ту умеешь найти приключения на задницу. Гарри рассмеялся и снова притянул сестру в объятия. — Постараюсь, но не обещаю. Идем, нас ждут ребята, они тоже хотят попрощаться. И Гвенни, — Гарри взглянул ей в глаза. Гвен нахмурилась, слегка удивившись серьезному выражению лица брата. — Я очень тобой горжусь. *** 8 октября 1993 год. Зачарованный пергамент. «Привет, Гарри! Я так соскучилась, хоть и прошла всего неделя. У меня не было времени даже строчки написать, учеба оказалась интенсивнее, чем я думала. Меня тут прикрепили к факультету Вампус. Наверное, он схож с Гриффиндором, потому что ребята здесь ужасные выпендрежники. Но упор тут на ЗоТИ и они не просто изучают учебники, а тренируются! Это так круто! Все, что мы изучаем применяем на практике два раза в неделю. Профессор Дженкинс говорит, что у меня талант к темной магии. Даже не знаю, это был комплимент или укор, по его лицу никогда не поймешь, что он имеет ввиду. А видел бы ты его нос! Длиннее, чем у Снейпа. Ой, факультеты тут называются странно — Вампус, Пакваджи, Птица-Гром и Рогатый Змей. Я думала, что меня точно направят в Рогатый Змей, а там сидят ученые, как у нас в Когтевране, так что ходить мне с синяками до конца семестра с этими тренировками. Но ты не переживай! Я ни с кем не дерусь, честно! Только в разрешенных для этого местах. Однокурсники у меня тоже неплохие, не такие снобы, как в родном Слизерине :) Особенно Джексон Айвори классный, он мне очень помогает адаптироваться тут, подсказывает какие учебники лучше брать в библиотеке, а еще на выходных возьмет меня в Бостон на экскурсию! Тут, оказывается, не нужно согласие родителей на выход в город, так как учеников всегда сопровождает куратор. Видел бы ты Джексона — он таааакой милый, я не могу. А ямочки, когда он улыбается! А зеленые глаза! Короче, я в восторге! От всего и всех. Очень не хватает тебя, но я уверена, что мы сможем путешествовать вдвоем сколько душе угодно и совсем скоро! Жду в ответ ВСЕ подробности твоей жизни без меня. Надеюсь, ты в безопасности и не творишь глупости. Ты ПОНЯЛ о чем я. И присылай мне все выпуски «Ежедневного Пророка», тут его не достать, а в американских газетах ничего про Блэка не пишут. Люблю тебя! Твоя Гвенни». 8 октября 1993 год. «Здорова, Дурья Башка! Как ты там? Терроризируешь всех вокруг? Помни, веди себя хорошо! У меня везде глаза и уши. Я даже не ожидала, что мне настолько понравится Массачусетс. Здесь ТАК красиво! Ильверморни, конечно, не настолько впечатлительный, как Хогвартс, но хотя бы навигация по школе легче — ни тебе подвижных лестниц, ни жутких этажей. Даже призраки более дружелюбные. Хотя есть здесь одна, Мрачная Герцогиня, очень своеобразная дама. В траурном платье, с вуалью — Джексон рассказывал, что при жизни она была Банши, которая приехала из Ирландии вместе с основательницей школы Изольдой Сейр, но ее казнили в Салеме во времена охоты на ведьм. Вот бы парочка получилась с нашим Кровавым Бароном! Ой, а Джексон — это парень с моего курса. Он мне очень помогает, все рассказывает и показывает, терпит мои непрекращающиеся вопросы. Кажется, я надоумила его приехать к нам в Хогвартс по обмену в следующем году. Будет классно, если вы познакомитесь! Он тоже обожает квиддич, думаю, у вас будет о чем поговорить. А так все замечательно. Столько тренировок и учебы, что я света белого не вижу. Иногда даже забываю поесть, но Джексон меня подкармливает. Еда здесь, конечно, сильно отличается от Хогвартса. Скучаю по нашим с тобой ночным посиделкам на кухне с какао. Как приеду — наверстаем все. Щелкаю по лбу, Гвен. P.S. Перестань задирать Гарри!» 15 октября 1993 год. «Привет, Драко, Гарри мне написал, что произошло с Клювокрылом и Хагридом. Не хочешь рассказать, что именно стряслось? А то по словам Гарри ты верещал так, будто тебе руку оторвало. Все на месте? : D А вообще, я правда надеюсь, что ты поступишь правильно и не будешь раздувать, хорошо? Конечно, если гиппогриф не оставил тебя без конечности. И почему ты не ответил мне на прошлое письмо? Ты обещал писать. Или мне стоит прислать тебе «кричалку»? А я могу. И пришлю, если не ответишь на это письмо! Мы вместе с курсом на прошлых выходных ездили в Бостон. Там так много ирландцев, чувствовала себя как дома:) Джексон, я и Изабель Смит, девочка с моего курса, сходили на Кладбище Гранари, в Бостон Паблик Гарден в маггловской части, а в магической накупили столько вкусностей в Волшебной Лавке миссис Кейк! Жаль, что я не могу прислать тебе ее замечательные воздушные пирожные! И когда я говорю воздушные, я не про бисквит — они действительно могут летать. У Джексона одна улетела и закапала заварным кремом ему всю мантию. Было очень смешно! Но я ничего вкуснее не ела. Жаль, что тебя здесь нет. Вот приехал бы, и рука была бы цела >:) На следующей неделе у нас будет промежуточный зачет по ЗоТИ, на дуэли будем биться. Я лучшая в своем классе! Но я уверена, что ты не сомневался. С Гермионой мне пока не сравниться, но это пока. Только с зельеварением пока не очень складывается. Представляю, какую головомойку мне устроит Снейп: «Вы опозорили вашу школу, ваш факультет и меня, мисс Поттер! Будете отмывать котлы до конца жизни». Но я правда стараюсь. Джексон неплохо разбирается в зельях, помогает мне подтянуться. Он вообще очень хороший, столько для меня делает, хотя у меня лично терпения бы не хватило. Жду обратного письма! Не игнорируй меня! И искренне надеюсь, что ты и твои конечности в порядке. Скучаю, Гвен». 18 октября 1993 год. «Привет Гвен, Это животное напало на меня, ты же не думаешь, что я бы оставил это просто так?! Зачем вообще тащить такое опасное существо на урок к ДЕТЯМ? Мои родители были в ярости, и вообще-то, я действительно пострадал. Мне было очень больно! Но рука на месте. Только шрам останется. Наверное. Тут Поттер в Большом зале слишком громко обсуждал твою личную жизнь и как тебя покорили чьи-то «ямочки». Я не подстрекатель, конечно, но я бы не стерпел такого отношения. Еще брат родной называется. Тц, тц, тц. У меня все хорошо. В отличие от некоторых, с зельеварением проблем нет, потому что я умный >;) Снейп уже тебя вспоминал, школы же держат связь друг с другом. Подтяни предмет, если действительно не хочешь всю жизнь отмывать котлы или собирать слизь соплохвостов. Если нужна помощь — я подскажу. Я ж явно шарю лучше чем этот твой Джонсон. Или Джейкоб? Забыл его имя. Я ходил пару раз на кухню один, видела бы ты лицо Пинки! Как будто лимон сожрала, и такая вся официозная «пластити мистел Малфой, хамон законтсился». Не школа, а черная дыра. Но я просто из принципа согласился на твой этот богомерзкий сладко-соленый сэндвич, и признаюсь. Он неплох. Будь там осторожнее на экскурсиях с этим Джонатаном. И кулон не снимай! Драко». 18 октября 1993 год. Зачарованный пергамент. «ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ОБСУЖДАЕШЬ НАШУ С ТОБОЙ ПЕРЕПИСКУ ПРО ДЖЕКСОНА В БОЛЬШОМ ЗАЛЕ ПРИ ВСЕХ? ЕЩЕ РАЗ УСЛЫШУ ПОДОБНОЕ И НАПИШУ ПАРВАТИ, ЧТО ТЫ СЛЮНИ НА НЕЕ ПУСКАЕШЬ, ЯСНО ТЕБЕ? ГВЕН!» 18 октября 1993 год. Зачарованный пергамент. «Я убью этого Малфоя. Я уверен, что это он переиначил все и написал тебе ахинею! Зачем ты вообще общаешься с этим змеенышем?! И никакие слюни ни на кого я не пускаю!!! Если что, я тут в порядке. ЗоТИ с Люпином проходит очень классно, он крутой преподаватель. А еще, ты не поверишь, что мне подарили близнецы Уизли! На прошлых выходных же был поход в Хогсмид, на который Дурсли мне естественно не дали разрешения, и Фред с Джорджем показали мне ОБХОДНОЙ ПУТЬ! Оказывается, в Хогсмид из Хогвартса есть потайной путь прямо в «Сладкое Королевство»! И подарили Карту Мародеров! Это волшебная карта, которая показывает ВСЕХ обитателей Хогвартса. Нигде от нее не спрячешься. С учебой все хорошо. Ну, относительно. Профессор Макгонагалл очень недовольна моими результатами по трансфигурации, но зато в квиддиче все отлично. Сейчас начался чемпионат, мы будем играть с Пуффендуем, у них капитаном стал Седрик. Ты бы слышала визги девчонок на тренировках. Школу все еще «охраняют» дементоры. Дамблдор жутко злится из-за этого и пытается как-то решить вопрос, но Министерство непреклонно. Они реально думают, что Блэк притащится в школу? Такое ощущение, что мы в Азкабане, а не в Хогвартсе. Атмосфера сейчас мрачноватая, и мне тебя очень не хватает, но все же я рад, что ты в безопасности, Гвенни. Люблю тебя. Гарри». «Гарри, Я вот искренне стараюсь быть спокойной и доверять тебе и твоим умственным способностям, но с каждым разом ты удивляешь меня все больше. КАКОЙ К ЧЕРТУ ХОГСМИД, КОГДА СИРИУС БЛЭК НА СВОБОДЕ? Я напишу Гермионе и попрошу ее проклясть тебя так, чтобы каждый раз, как ты только ПОДУМАЕШЬ сбежать в Хогсмид, ты будешь засыпать. Как я могу спокойно находиться здесь, если ты там творишь такую дичь?! И передай Фреду с Джорджем, что их дни сочтены, пусть ходят и оглядываются! Я так зла на тебя! И на них тоже! P.S. Ты если в следующий раз захочешь обсудить нелегальное, например побег из школы в Хогсмид через какой-то туннель с помощью явно запрещенной карты, в письменном виде — подумай еще. P.P.S. И не оставляй наш пергамент где попало, я же тебя знаю! Гвен». «Прости! Не подумал. Не злись, со мной все хорошо и я буду осторожен, обещаю!» 24 октября 1993 год. «Привет, Гвен, Начну с хороших новостей — Гриффиндор продул Пуффендую со счетом 150:50. Это было феноменальное фиаско. Из плохих (хотя это как посмотреть) новостей — твой братец (как всегда) стал королевой драмы и навернулся с метлы. Но к моему сожалению и к твоему счастью, ничего не сломал, кроме самой метлы. Та в щепки. Погода в этот день была жуткая, и на поле за каким-то чертом влетели дементоры. А Задроттер-то их боится. Ну вот и получилось. Падал он, конечно, долго, но Дамблдор его подстраховал, отделался твой братец привычным обмороком. И нет, мне не совестно, потому что после твоего стукачества, Поттер мне предъявил за то, что я сдал его тебе. Как будто я ему что-то должен! Держу в курсе, потому что уверен, что Задроттер тебе ничего не скажет. А я на то и твой друг, а его враг, чтобы держать тебя в курсе актуальных новостей. Скучаю и злорадствую, Драко». 24 октября 1993 год. Зачарованный пергамент. «ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! Я СВОИМИ РУКАМИ ЗАДУШУ ТЕБЯ! ТЫ В ПОРЯДКЕ?! НИЧЕГО НЕ СЛОМАЛ? ТЫ МЕНЯ ЖУТКО НАПУГАЛ! ОТПИШИСЬ МНЕ СРАЗУ ЖЕ, КАК ВЫЙДЕШЬ ИЗ СВОЕГО ЛЮБИМОГО ЛАЗАРЕТА! ГВЕН!» 25 октября 1993 год. Зачарованный пергамент «Малфой точно труп. Это уже не угроза. Это обещание!!! Гвенни, со мной все в порядке, правда. Ничего не сломал, только пара синяков. Метлу жалко, ее не восстановить. И мы проиграли Пуффендую, за это очень обидно. Не переживай, хорошо? Все ПРАВДА в порядке. Дамблдор разобрался со всем и Министерство было вынуждено отозвать дементоров, так как они нарушили условия и вторглись на территорию школы. Клювокрыла, кстати, было решено казнить. Хагрид просто в ужасе, а я не знаю, как ему помочь. Это так обидно и жутко. И все из-за твоего Малфоя! Так что подумай, кому ты доверяешь. Он самовлюбленный и злой крысеныш. От Блэка пока нет никаких вестей, что очень радует. А еще, у нас начались Прорицания. Видела бы ты лицо Гермионы, когда профессор Трелони начинает ей гадать. Умора. Очень скучаю. Люблю, Гарри». 31 октября 1993 год. «Привет, Драко, С Хэллоуином! В Ильверморни его празднуют с таким размахом! А еще, вчера мы были в Салеме, и это непередаваемые ощущения. Было страшно и интересно одновременно. Сегодня будет костюмированный бал и мы с Джексоном выбрали парные костюмы. Он будет Суперменом, а я Чудо-Женщиной! Джексон полукровка, вырос в мире магглов, как и я, и когда предложил пойти вместе в костюмах супергероев мне стало так приятно! Будто я не одна здесь и рядом есть друг. А еще, он пригласил меня съездить на следующие выходные к его семье в Новый Орлеан, сказал, что город меня покорит. Там своя, особая магия, и мне теперь жутко интересно! Дождаться не могу. Гарри рассказал мне, что Клювокрыла казнят. Я очень тебя прошу, ты сможешь что-нибудь с этим сделать? Это же неправильно, Драко. Ты не такой, я знаю. Ради меня:) Очень очень скучаю, Гвен». 5 ноября 1993 год. «Драко, Почему ты не ответил мне на письмо? Ты в порядке? Что-то случилось? Бал, кстати, прошел очень круто. Мы с Джексоном натанцевались и наелись до отвала, а ночью, с 31 октября на 1 ноября, в лесу рядом со школой зажглись ритуальные костры. Как мне объяснил Джексон, огонь — это очищение и исцеление, они горели всю ночь и защищали свет от тьмы. Короче, было круто. Только жаль, тебя рядом не было. И надеюсь, что у тебя все хорошо. Жду ответ! Гвен». 8 ноября 1993 год. «Привет, Гвен, У меня браслет красным загорелся, надеюсь, ты там не угорела, прыгая через костры? Этот Джеремайя не уследил и у тебя брови сгорели? Что случилось? P.S. Я в порядке. Драко». 10 ноября 1993 год. «Привет, Драко! Я все еще злюсь на то, что ты не отвечал на предыдущие письма, если что! У меня тут завал с учебой, мы с Джексоном не вылезаем из библиотеки. Драко, я думала Гермиона умная, но Джексон — совершенно новый уровень. Я уверена, что он станет потрясающим учителем, он объясняет зельеварение ТАК, что я сразу все понимаю. Мне даже предмет начинает нравиться! Прости, если напугала, у меня все хорошо! А в тот день, когда у тебя змейка загорелась, был квиддич. И черт возьми, матчи между Гриффиндором и Слизерином не сравнятся с НАСТОЛЬКО грязной игрой в США. Никогда не видела такой жестокости на поле. Больше было похоже на матч по регби. Джексон играет на позиции загонщика и он пострадал, я перепугалась сильно, и пока бежала к нему на поле споткнулась и стукнулась локтем о трибуну. Элайза Митчелл из Рогатого Змея запустила в него бладжером, Джексон упал с метлы и вывихнул руку. Так что конспекты за него теперь пишу я:) Но я не жалуюсь, он большей частью сидит и слушает мою болтовню, улыбается и постоянно подкармливает пирожными. Это даже забавно и очень мило. О, мы с Джексоном вчера ходили на кухню вечером, совсем как с тобой! Правда, это не так волнительно, тут для учеников открытый буфет. Но Джексон познакомил меня с Ильви, местным домашним эльфом, и поставки пирожных с тех пор не заканчиваются! Мне достаточно просто позвать его по имени! Кажется, я вернусь в Хогвартс на несколько фунтов тяжелее. Лучше расскажи, как у тебя дела? Скучаю сильно! Гвен». 18 ноября 1993 г. «Малфой, это уже не смешно. Гарри сказал, что ты цел и здоров, только бледнее обычного и огрызаешься на всех пуще прежнего. Ты заболел? Я переживаю. Ответь мне, пожалуйста! Гвен». 20 ноября 1993 год. Зачарованный пергамент. «Гарри, Драко в порядке?» «Да в порядке он, каждый день спрашиваешь! Вы так и не разговариваете?» «Нет». «Ну и хорошо, на самом деле. Он здесь не скучает, кажется, они с Пэнси начали встречаться. Если верить сплетням, которые обсуждали вчера Парвати с Лавандой». «ясно». «Ты приедешь на Рождество?» «Нет. Не получается. Джексон пригласил отпраздновать к себе домой, чтобы я одна здесь не оставалась. Я согласилась.» «Черт. Очень жаль, Гвенни. Я дико соскучился». «Я тоже». «Сегодня с Роном и Гермионой пойдем в Хогсмид, посмотрим на Воющую Хижину. Втроем, один я не хожу, как и обещал. Как приедешь — сходим с тобой еще раз, да?» «Да». «Ты в порядке?» «Да, Гарри. Просто скучаю. Люблю тебя. Мне надо бежать, у меня трансфигурация начинается через пять минут». «Пока! Не забывай писать!» 3 декабря 1993 год. «Знаешь что, Драко, пошел ты к черту! Не хочешь отвечать — ну и фиг с тобой, ясно? Я знаю, что ты постоянно теперь ходишь с Пэнси Паркинсон! На нее время у тебя есть, а на меня нет?! Это так ты ценишь нашу дружбу? Да что с тобой вообще происходит? И вообще, чтоб ты знал, Джексон пригласил меня на свидание, и я скажу ДА! Гвен!» 24 декабря 1993 год. Зачарованный пергамент «Гвенни! С Рождеством! Я очень соскучился. И очень тебя люблю». «С Рождеством, Гарри! И я тебя люблю. Мне так жаль, что я не смогла приехать, но ты не переживай, я остаюсь у семьи Джексона. Они очень милые и веселые люди. У них такой красивый и уютный дом! А маленькая сестра Джексона, Оливия, просто чудо. Чем-то напоминает малышку Джинни. И его мама делает такую вкусную шарлотку! Пальчики оближешь. Как обстановка в Хогвартсе? На самом деле, я скучаю по школе. Представляю, как там сейчас красиво». «О, в Хогвартсе почти никого не осталось, все разъехались. Но поэтому во время рождественского ужина мы сидели за одним столом с преподавателями! Это было…странно и весело одновременно. Видела бы ты лицо Снейпа, когда из волшебной хлопушки вылетел его подарок! Огромная шляпа с чучелом грифона! Я едва не подавился соком, когда он сидел с ней в руках и старался улыбнуться. Жаль, у меня не было фотоаппарата. К нам даже профессор Трелони спустилась, хотя она обычно не покидает свою мансарду. Короче, было весело». «Чеееерт, какое зрелище пропустила! Снейп в шляпе с грифоном! Завтра тебе придет подарочек от меня. Отправила сову». «А ты получишь мою! Надеюсь, тебе понравится». «Гарри, а Драко… он в порядке?» «Пф, в полном. Свалил в первый же день каникул вместе с Пэнси». «Понятно. Ладно, меня Джексон зовет, они сейчас тут будут петь рождественские песни. Я тактично буду молчать, а то таланта петь у меня как у вашей Толстой Дамы. Люблю тебя, братишка, с Рождеством!» 24 декабря 1993 год. «С Рождеством, Драко. Надеюсь, у тебя все хорошо». 25 декабря 1993 год. Зачарованный пергамент. «Гарри, ТАКОЕ ПРОИЗОШЛО! Джексон поцеловал меня под омелой! Кажется, мы теперь встречаемся. Он сказал, что я ему безумно нравлюсь и подарил мне очень красивый серебряный браслет с солнышком из белого кварца. Сказал, что мое имя переводится с кельтского как «белая и лучезарная» и что увидев браслет сразу подумал обо мне. Я в шоке, но… кажется он мне тоже нравится». «ЧЕГО? Да как он смеет?!» «Ой, только не надо сейчас включать грозного старшего брата! Ты старше меня на две минуты, это не считается». «А ты рада? Он действительно хороший?» «Очень. И да, он отличный парень». «Тогда я тоже рад за тебя, Гвенни. Но если он тебя обидит, я его зарою». «Гарри. Не смеши меня, пожалуйста. Люблю тебя! Побежала объедаться». 31 декабря 1993 год. «Счастливого Нового года, Драко. Я скучаю. Гвен». 5 января 1994 год. «Так значит, ты и этот Джеремайя встречаетесь? Поттер снова не держал язык за зубами и обсуждал твою личную жизнь со своей свитой недоумков. Что ж. Поздравляю. Я и Пэнси тоже встречаемся, кстати. Она передает тебе привет. Д.М.» 7 января 1994 год. «То есть ты молчал почти два месяца и написал мне вот ЭТО? Знаешь что, ДЭ ЭМ, иди в жопу. Я так переживала, в порядке ли ты, и видимо зря. Ты прекрасно проводишь время, и не с кем-нибудь, а с чертовой Пэнси Паркинсон! Не хочу с тобой разговаривать. Можешь мне больше не писать. Пошел ты вместе с Пэнси, ясно?! ПОКА!» *** Гвен не думала, что ей будет настолько больно. Казалось, что в сердце что-то треснуло и оно перестало биться. Ей захотелось сломать что-нибудь, и она вихрем вылетела из своей комнаты, едва не сбив с ног Изабель, промчавшись в самый дальний угол огромного сада, раскинувшегося на заднем дворе Ильверморни. Как только она была надежно укрыта от посторонних глаз, она дала волю слезам и проплакала целый час, кутаясь в подбитую мехом бордовую мантию школы и хлюпая носом. — Предатель, — прошипела она, не сдержав всплеск магии, отчего соседний куст вспыхнул. Ахнув, девочка быстро потушила огонь и плюхнулась на лавку, вытирая слезы. Плевать. Если она настолько для него ничего не значит, то бегать и навязывать свою дружбу она не собирается. К черту. Через две недели она возвращается в Хогвартс, и этот факт одновременно радовал и наводил тоску. Джексон остается здесь, и ей совсем не хотелось с ним расставаться. Но они обязательно будут друг другу писать, а июнь она проведет с ним и его семьей! Вот и решение для Дурслей нашлось. — Вот ты где, — раздался бархатный голос позади, и Гвен вздрогнула, резко оборачиваясь. Из-за вечнозеленых елей вышел высокий мулат с копной каштановых кудрей и добрыми, светло-зелеными глазами. Он нежно улыбнулся, но заметив красные, опухшие глаза Гвен, нахмурился, в два шага оказавшись рядом с ней. — Что случилось? — с тревогой спросил он, взяв ее руки в свои и присаживаясь перед девочкой на корточки. — Твой друг так тебе и не ответил? Гвен, снова вспомнившая упрямое лицо Драко и его последнее письмо, скривилась и снова заплакала, тут же оказавшись в объятиях Джексона. — Ну, ну, — он сел рядом, успокаивающе поглаживая ее по голове, — все будет хорошо, вы обязательно помиритесь. Дай ему время, ты же сама говорила, что Драко сложный человек. Вы все разрулите, Гвенни. Ну же, не плачь. — А еще я уеду от тебяяааа, — провыла Гвен, тычась носом в его шею, и Джексон тяжело вздохнул. — До июня время пролетит незаметно, вот увидишь. Ты приедешь ко мне, я покажу тебе весь Новый Орлеан. Мама тоже в восторге, ты ей очень понравилась, малышка. Все будет хорошо. Гвен рвано вдохнула и подняла голову. Джексон мягко улыбнулся, стирая большими пальцами слезы с ее щек, и легонько чмокнул Гвен в губы. На сердце стало легче, и она кривовато улыбнулась в ответ, крепче сжимая его пальцы. Как же она будет скучать по нему! — Давай эти две недели проведем незабываемо? — хитро сощурив глаза предложил Джексон, и Гвен с тоской сморщила носик. — Зельеварение? — Зельеварение, — победно воскликнул Джексон, утягивая ее в объятия и хохоча в голос. Гвен умиротворенно выдохнула. Джексон за эти месяцы стал одним из самых важных людей в ее жизни, и то, как девичье сердце трепетало даже от звука его голоса, пугало до чертиков. Но он на удивление быстро мог успокоить Гвен и подобрать нужные слова, после чего любой страх или волнение казались призрачными и неважными отголосками. — Идем, — Джексон поцеловал ее в щеку и поднялся, — нас ждут увлекательные часы в библиотеке. Не могу же я позволить, чтобы этот Снейп с тебе шкуру содрал. Гвен рассмеялась, вложила свою руку в его ладонь и зашагала рядом с ним к школе, оставляя позади сгоревший куст и пролитые слезы.