Часть 4

Когда нечем заняться, Света заранее делает домашние задания, поэтому и сейчас списывает с учебника заданный конспект. Разумеется, скидывать Поцелуевой она не собирается, не обязана. То есть, она будет работать, искать ответы по параграфам, мучаясь от усталости, а эта выскочка будет списывать готовые решения? Может, Дарья вообще по приколу сказанула скинуть ей домашку, а если нет, то что она сделает? Снова зубрилой назовёт? Пускай, её это даже не задевает от малообразованного человека. Как говорится, вспомнишь плохое, вот и оно. Вот и сейчас приходит новое сообщение, где говорится, когда она собирается отправлять. Заходит в профиль, аккаунт открыт, смотрит фотки, их свыше шестидесяти, поэтому и не смотрит дальше, останавливаясь на третьем, и не мешкаясь кидает в чёрный список. Всё, теперь её никто не побеспокоит. К вечеру все дела почти сделаны, остаётся только мусор выкинуть. Облокачиваясь локтем о подоконник, вглядывается в окно, в вечерние сумерки. Окна выходят на замусоренную улицу. Довольно быстро стемнело, Света и глазом моргнуть не успела. В такую темень выходить особо не хочется. Надеется, что мусорное ведро, находящееся в кухне, не наполнено до краёв. Зря надеется. Оно почти вылазивает, образовавшись в небольшую горку. Тепло одевается — куртка и шапка как положено, перед тем как очутиться на холодо дующем ветре. Как только она уже во дворе, укутанная в тёплые вещи, понимает, что воздух не особо холодный. Ругает себя, что сначала надо было открыть форточку и проверить, какова температура воздуха внешне, но идти обратно и подниматься по лестницам вдоль до четвёртого этажа лень. Направляется к зелёным бакам, крепко держа толстый чёрный пакет в правой руке. Пока идёт, натыкается на пару мятых фантиков и пустых бутылок в коричневой пожухлой траве, потерявшей первоначальную салатовую палитру. Осторожно беря разбросанный по округе мусор пальцами, чтобы не слишком испачкать руки, запихивает к другим собратьям в полиэтиленку. Пакет от бутылок становится на несколько килограммов тяжелее, ставит её на край тротуара возле громоздких мусорных баков. По возвращении облегчённого выдыхает, что дело сделано, и любуется бескрайним дымчатым горизонтом, вдыхая выхлопные газы автомобилей. Хоть они и вредные, но ей нравился их запах. Пожалуй, один из любимых после малярных красок. Наматывает круги вокруг двора, любуясь уличным пейзажем, высокими многоэтажками и ночной атмосферой. Можно было позвать брата, но он на футбольном кружке, и не факт, что вышел бы погулять с сестрой, да и после недавней ссоры. Непослушные ноги прямиком ведут в маленькую выцветшую детскую площадку около дома, построенную очень давно, со времён Иосифа Виссарионовича Сталина (настоящая фамилия которого — Джугашвили). Садится на скрипучие качели, ощущая холод от соприкосновения джинс с поверхностью дерева. Бессмысленно качается, отталкиваясь потёртыми замшевыми ботинками от земли. Держится за цепную подвеску качелей, охлодящую нежную кожу рук, и Света убирает их, пряча в карман. Там хотя бы тепло. Проветренные красные фаланги рук ощущают твёрдую вещичку. Беспроводные наушники. Подключает к Bluetooth и надевает сначала на одно ухо, потом на другое, ставит звук на среднюю громкость и включает грустные депрессивные мелодии. Поднимает голову на тёмное небо и закрывает глаза отяжелевшими ресницами, стуча пальцем в такт музыке. Забывается во времени, сквозь шум в ушах слышит громкий хлопок двери. Распахивая очи, мутно пытается разглядеть движущую фигуру, только темнота и не очень хорошее зрение не дают рассмотреть лицо. Видно, что девушка, легко одета для такой погоды, волосы собраны в хвост под кепкой. Свете кажется её походка знакомой. Выходящая с другой стороны подъезда садится на скамейку, достаёт из кармана толстовки курево и поджигает одну из сигарет колёсиком зажигалки. Света привычно морщит нос, она всегда морщится, когда видит курящих людей, будь они далеко или близко. Кажется, девушка тоже замечает Свету. Скользит по ней взглядом, пока не узнаёт и неожиданно встаёт со своего места. Света думает, что лучше бы она дальше себе сидела, покуривая свою вонючую сигарету. Но ей походу не сидится на месте, направляется прямо к ней. А вот теперь Токарова разглядывает, кто к ней направляется. Поцелуева собственной персоной, только этого не хватало. Взгляд, направленный на Свету, горящий, властный, полный ненависти. Света рефлекторно сжимается и смотрит на соседнее горящее окно среди тёмных, где ещё горит маленький поблёскивающий свет от алюмининвой лампы. Капюшоном прикрыться желает, да его нет. Думает спокойно встать и зайти в свой подъезд, но туша врага в трёх метрах от неё рушит все планы. — Эй, Товарова, — взгляд у неё очень злой, даже более злой, чем обычно, — нахуя меня в чс кинула? — Токарова, — поправляет, начиная и сама злиться, когда она сначала останавливается, а потом опять направляется к ней. — Неважно, — плюёт в сторону, переходя на более повышенные тона, — вздумала шутки со мной шутить? Пизды давно не получала? А вот здесь Света выпадает. Думает, что она шутит так, чтобы напугать её. Но это её мало волнует, у неё только один вопрос. Что-то она не припоминает, чтобы Поцелуева жила в этом районе. — Ты здесь живёшь что ли? — Тебя это не касается, у дяди живу, — и всё равно называет, — не выполнишь условия, навещу в следующий раз вместе с Грац и Фёдоренко. Знаешь их? — и получая недоумённый взгляд, продолжает нести начатую речь, — лучше не знать. Так что будь паинькой и делай, как велят. — А интернет на что? — Лень искать по сайтам, — разворачивается и уходит. Что за цирк? Списывать с фотки, где пытаешься понять, что там написано, не лень, да? У Светы довольно красивый, аккуратный и понятный глазу почерк, не жалуется, но делиться ею, кроме преподаватей, не особо хочется. Смотря на уходящую спину, забывает половину, о чём она вообще сказала. Помнит только, как в конце Поцелуева даже не просит, а будто приказывает. Будь чуточку повежливей, может Света помогла бы, что она не понимала, но, вспомнив слова дяди Мити из советского фильма "Любовь и голуби": «Врагу не сдаётся наш гордый варяг», шлёт куда подальше сожаление и доброту. *** Индивидуалка по игре на фортепиано. Не будь её, Света час бы ещё поспала. Однако, пересилив себя, свою волю, явилась, и теперь смотрит на деревянную дверь под номером 12. Легонько стучится и окрывает её, видит преподавателя и незнакомую девушку с корявыми пальцами, что поднимаются, когда она нажимает на одну из белых клавиш. Радует, что не одна такая. Девушку отпускают, и Света садится на её место, ожидая чего угодно. Женщина, что собирается учить её, не такая злая, как она думала. Ну хоть на том спасибо. Представляется, узнаёт и имя ученицы, с которой ей предстоит работать. Добродушно спрашивает, училась ли Света в музыкальной школе, имеет ли слух и голос, различает ли ноты, получая на все вопросы отрицательные кивки головой. Нина Васильевна охает, протяжно вздыхает, что нелегко им придётся. Проверяет слух Светы, стуча ручкой по столе, и спрашивает, сколько раз она постучала. Растерявшаяся Токарова насчитала всего пять, поэтому так и отвечает. — Раз, два. Раз, два, три. Правильно, — Нина Васильевна берёт нотную тетрадь и ставит её на подставку инструмента, — Свет, ты так не пугайся от количества клавиш. Их 85, а нот всего 7 — до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Они разделяются по октавам. Вот эта си, разделяющая двумя клавишами — субконтроктава, затем с до идёт контроктава, потом большая, малая, 1-ая, 2-ая, 3-я и 4-ая. На первой добавочной линейке до, все они начинаются с этой же ноты и заканчиваются на си, начиная по новой с ноты до. От количества новой полученной информации Света непонимающе хлопает глазами, но надеется в дальнейшем разобраться. *** Как только первая группа выходит за несколько минут после звонка, несколько человек заходит из второй. Кабинет маленький, всего шесть парт и стульев, от окна три и от стены три. Как раз половина, даже на два больше. Света решает сесть у окна, будет смотреть на творившийся хаос за стеклом. Заходит запыхавшаяся преподаватель, Света так и не запомнила её имени, и говорит сесть вдвоём, так как учебников не хватает. Токарова уже знает, что будет сидеть одна, и встаёт взять учебник, как вдруг впереди сидящая Маша Романова поворачивается к ней и дружелюбно улыбается. — Привет, можно я сяду с тобой? Это точно к ней обращаются? Зрачки вроде на неё направлены. — Конечно, — голос выходит хриплым, Света пытается улыбнуться, чтобы тоже показаться дружелюбной. От стука учебника по сольфеджио о поверхность стола Света невольно вздрагивает. На обложке чуть ниже центра большими буквами написано Одноголосие, часть 1. Им ещё вторую часть изучать. Нервно выдыхает тяжёлый скопившийся воздух из лёгких, изучая листы и авторов, что составили сборник — Калмыкина и Фридкина. Переводит глаза на соседку, что вытаскивает тетрадь и ручку с простым карандашом из сумки. Хлопает глазами, не мираж ли перед ней сидит. Внутри неё творится безумие, с ней заговорили, ещё и сели, правда на один урок. Прикольно было бы продолжить беседу, но Света отбрасывает эту мысль, не зная, что сказать. — Тебя же Светой звать? — обращается к ней, когда она переводит взгляд на проходящих мимо студентов за окном. — Да, — неудачно поворачивается, задевая локтевым суставом батарею, ощущает резкую боль в районе локтя и шипит сквозь зубы, — а тебя Машей? — Можно просто Мага, — она кажется сдерживает смех, видя неуклюжие действия Светы, — да ладно, расслабься, я не укушу тебя. Света не обижается, она поражается её общительности. Только что она общалась с ней, а уже знакомится с позади сидящими Оеланой и Кариной. Вот бы всегда так сидеть. Думает, что жизнь потихоньку начинает налаживаться. Потом заходят кое-кто, и мир снова тускнеет. Она то думала Поцелуева в первой группе. Отворачивается к доске, дабы не встретиться со злыми глазами, ведь она так и не удалила её с чс. Если бы её фамилия начиналась на "А" и до середины алфавита, была бы в первой группе. А так приходится терпеть целый год. За Макаровой и Поцелуевой заходит запыхавшаяся преподаватель и начинает урок. На этот раз они изучают диезы и бемоли. Света узнаёт полезный факт, о котором не знала: чёрными клавишами, оказывается, тоже играют. Она то думала, чтобы не запутаться вокруг белых клавиш их добавили. Ну и для красоты. Но нет, их названия диезы и бемоли. — Диезы пишутся как решётка. Они находятся справа от головки ноты и повышают её на пол тона. Например, фа-диез, — и играет на фортепиано чёрную клавишу от ноты фа, — а бемоли выглядят как печатная латинская буква б. Они расположены слева, понижают ноту на пол тона. К примеру, си-бемоль, — пальцы быстро находят ноту си, нажимая только на чёрную, — помимо них, существуют бекар, дубль-диез и дубль-бемоль. Бекар отменяет действие диеза или бемоля. Дубль-диез пишется как х, повышает на целый тон. Это получается 2 полутона. Полутон + полутон = тон. В свою очередь дубль-бемоль (двойной бемоль), наоборот, понижает на тон. Увлечённая процессом Света слышит тихие разговоры, исходящие сзади. Голова поворачивается на шум. Опять эта Даша болтает, мешая слушать. Похоже, ощущает взгляд на себе и ответно смотрит, испытующе сверля взглядом. Света цокает, отворачивается и списывает неуслышанные предложения с тетрадки Маши, слушая попутно, что говорит учитель. *** Этот день не перестаёт удивлять. Но что ошарашивает её куда больше, когда Романова садится рядом с ней и на следующем уроке. Она также спрашивает, можно ли сесть рядом, Света отвечает, что и без спроса может садиться. Маша радуется и говорит, что теперь будет сидеть с ней, ведь на первой парте не так хорошо, как ей думалось, даже списать нельзя. Токарова надеется, что она не только из-за этого с ней садится, надеется, что скоро они подружатся. Ведь ей так хочется наконец обрести друга, хотя бы одного, но настоящего. Таким и кажется ей Маша Романова. По пути домой Маша предлагает пойти вместе. Им практически по одной дороге идти, только Маше чуть дальше, так почему бы не вместе ходить? Вместе всегда веселее. Света рада, что она с ней начинает контактировать. Всю дорогу Маша болтает, а Света старается внимать её словам, иногда переходя в разговор. Надеется, что Маше с ней не скучно. Ведь если бы было так, она бы отстала от неё, верно? Она говорит обращаться к ней как Мага, но язык ещё не поворачивается называть её так, может, спустя время, когда она привыкнет к ней, так и будет звать. Потом они прощаются, грустными глазами Света провожает её, пока она не исчезает за поворотом. И теперь она сомневается, не сон ли это, точно ли с ней данные события происходят. Больно щиплет себя за бедро, удостоверяясь в действительности. Кажется, Бог её услышал. Отправил с небес подругу с ангельскими глазами. Остаётся только верить, чтобы эта хрупкая связь не исчезла. Тяжко вздыхает, выпуская тёплый воздух из лёгких, намеревается зайти в подъезд, как кто-то порядочно сильно обхватывает за плечо. Света спонтанно дёргается, испуганно наклоняет голову вправо, встречаясь с непроницательным взглядом Поцелуевой, направленный в сторону подъёмных вышек, работающих в другом конце улицы. — Пойдём, поговорим, — спокойным голосом произносит, больнее сжимая руку на плече. Свету ненароком начинает трясти, когда она видит ещё троих человек сзади.