Глава 17

Пока Фаттира-старший продолжал лечиться, в особняке семьи случился полный абсолютный переворот. Во-первых, из Европы вернулась воодушевлённая и полная оптимизма Фан. Которую тут же пришлось вводить в суть происходящего. К счастью, характер у сестрёнки Прапая оказался покрепче, а уж появление нового брата и вовсе привело её в восторг. «Девчонок в школе просто порвёт! У меня уже ДВА самых красивых в большом Бангкоке брата!» — с этим воплем она минут десять носилась по дому, приставая к няньке, персоналу, а потом ещё и в сториз загрузилась. Во-вторых, была проведена процедура введения в семью Фаера, как официального второго наследника. После чего он тут же переехал в особняк, заняв комнаты в противоположном от Прапая крыле. Переехал Фаер вместе с мамой, тихой, но очень внимательной и строгой женщиной по имени Мэй. Она проработала сиделкой и медсестрой почти всю свою жизнь, поэтому наводить порядок и заботиться умела как никто. Прапай знакомился с нею, по сути, заново, так как почти не помнил. И опасался, что может не принять ту, которая встала между его мамой и отцом, но… Мэй восхитила и привела его примерно в такой же восторг, как и новенький брат — Фан. Она не напоминала маму ничем, это были совершенно разные люди, и внешне, и по характеру. Но она была МАМОЙ по своей сути. И когда при первой же встрече обняла взрослого двадцативосьмилетнего мужика, будучи ему едва ли по плечо, он чуть не умер от облегчения и радости. Именно этого тепла и защиты ему не хватало все годы, прожитые без мамы, именно сейчас, в тяжёлые для него времена, Мэй пришла, чтобы поддержать детей семьи Фаттира, которые тут же стали её собственными детьми. По крайней мере, именно так всё выглядело, когда на следующее же утро за общим завтраком она раздавала всем распоряжения. — Прапай, ты сегодня поедешь к отцу и отвезёшь ему домашней еды, я приготовлю сама. Фаер, ты занимаешься делами концерна, как я понимаю, тебя уже вводят в курс. Фан, детка, ты поможешь мне с готовкой. — Но… — Ты взрослая девочка, и пора уже осваивать домашнее хозяйство, я вчера была в твоей комнате, это удручающее зрелище, даже чемоданы до сих пор не разобраны. И твоя нянька. Ты уверена, что она тебе всё ещё необходима? — Но Пи Прэу моя лучшая подруга! — Да, дорогая, но я немного не про это. Я не хочу, чтобы ты лишилась родного человека, я всего лишь предлагаю вам подумать и изменить её статус в семье. Может быть, репетитор? Фан восторженно подпрыгнула на стуле и опрокинула на белую блузку сок гибискуса. — Пожалуй, нет. Воспитатель тут нужнее, — улыбнулась Мэй. Прапай жевал молча, не собираясь вмешиваться. Сама атмосфера того, что сейчас они все вместе сидят за одним столом, доставляла массу положительных эмоций. Хотелось, чтобы так было всегда. А уж Фан, и правда, все эти годы не доставало твёрдой женской руки и воспитания. Что ж, посмотрим, как Пи Прэу справится со своими новыми обязанностями. Перевоспитать пятнадцатилетку едва ли проще, чем построить бизнес с нуля. К вечеру Пай получил письмо от Пхаю и ответил, что будет ждать результатов столько, сколько потребуется, но по очевидным обстоятельствам сейчас найти время на личную встречу не сможет. Он бы бросил всё и сам помчался разыскивать своего художника, но вбитая отцом и воспитанием в интернате дисциплина сдерживала его порывы. Впрочем, совершенно не мешала продолжать пересматривать ролики, присланные ему Фаером. Стыд и возбуждение, любопытство и желание опробовать всё это на Скае выливались чаще всего в череду горячих и мокрых снов. А воспоминания о тех двух ночах… Нет, всё же трёх, если считать и ту, которую они провели в комнатке над баром, где Прапай впервые осознал свой интерес к Скаю как к тому, кто очень нравится. Хотелось побыстрее отыскать его и обнять. Не отпускать, чтобы не сбежал, привести домой и познакомить с кхун Мэй, с Фаером, с Фан… С отцом… Мысль об отце обычно отрезвляла не хуже ведра холодной воды на голову. Как бы там ни было, но Прапай пока оставался наследником семьи Фаттира. И генеральным директором концерна. А это накладывало определённые обязательства. В том числе — и появление наследников. Прапай хотел поговорить с отцом, но боялся, видя, как бледный и измученный постельным режимом, старший Фаттира набирается сил в клинике. Впрочем, палата всё больше походила на рабочий кабинет, всё время входили новые и новые лица — секретарь, юристы, консультанты, члены правления, инвесторы. Как-то в дверях Пай столкнулся даже с отцом Плой, вытиравшим испарину с побледневшего лица и спешившим на выход. Впрочем, к конце недели отца пообещали выписать домой с условием соблюдать все рекомендации, которые врач распечатал в виде нехуденькой такой брошюры, которую Фаер тут же назвал Инструкцией пользователя. Дома о выздоравливающем взялась заботиться Мэй. Поэтому инструкцию к старшему Фаттира так никто и не читал. Добрая женщина и без того имела достаточно опыта по уходу за больными. И разговор о своих предпочтениях и интересе к Скаю Прапай снова отложил. Думал, что на неопределённый срок, но Фаер несколько ускорил процесс, безо всякого смущения и пиетета поставив отца в известность о своей ориентации. — Здравствуй, отец, вчера завершилась процедура передачи прав наследования, теперь официально я буду генеральным директором концерна и твоим наследником. Я прекрасно понимаю, насколько это ответственно, и обещаю не подвести тебя в деловых и финансовых вопросах, но что касается личной жизни, — всё же Фаер немного волновался и сделал невольную паузу. Он сидел рядом с постелью отца, Прапай стоял у окна, тоже приглашённый на этот семейный мини-совет. — Что касается личной жизни, тут увы. Я давно и бесповоротно гей. И у меня нет желания жениться на женщине. Даже фиктивно. Даже ради дела. Даже ради наследника. — Что ж, мне нравится твоя честность и твёрдость в этом вопросе, сын. — к огромному удивлению Пая, на лице отца он не обнаружил ни капли отвращения или неприятия. Получается, всё совсем не так, как он до этого думал, и у него тоже есть свой шанс? — Думаю, этот вопрос мы когда-нибудь и как-нибудь решим, верно? — Верно, — улыбнулся отцу сияющей улыбкой Фаер и вскочив с места, тут же повис на руке Прапая. — Мне позарез нужна твоя помощь, братишка, просто очень нужна. Поболтаем? Озадаченно кивнув, всё ещё под впечатлением от нежданного каминг-аута, Пай безропотно пошёл вслед за братом в его комнату. Он недоумевал, что, собственно, может понадобиться от него тому, кто в разы лучше него самого владел информацией по концерну, да и в других сферах жизни, похоже, был тоже более осведомлён. — Ты удивлён? Тем, что я гей? — улыбнулся Фаер, глядя в его растерянное лицо. Прапай отрицательно помотал головой. — Тем, что мне нужна твоя помощь? — Да, это звучит как-то странно. Обычно это мне была нужна помощь от тебя. — Не в этот раз, Пи. К сожалению, хоть я фаерически хорош во всём, но здесь я, кажется, упёрся в стену. И без твоей поддержки не справлюсь. А между тем, мне через неделю уже придётся занять твой бывший кабинет. — Это касается работы? — И да, и нет. Это случилось с полгода назад на одном корпоративе для топ-менеджеров. Помнишь, когда все просто безбожно надрались? Кроме тебя, потому что ты не пил, и меня, потому что мне не хватило? — Ну, да, такое сложно забыть. Хорошо, что всё происходило в нашем конференц-зале, а не в каком-нибудь ресторане. Иначе наутро Бангкок бы лопнул от новостей. — Так вот… На этой вакханалии я повстречал свою судьбу. Буду честным — я ещё со старшей школы не отличался разборчивостью в связях, разве что никогда не испытывал сексуального интереса к противоположному полу. Наверное, это из-за мамы, которая, родив меня вне брака, похоронила все свои надежды на семейную жизнь. Ну или просто так вышло. Не суть. На том корпоративе я получил свой самый потрясающий секс в жизни. А выборка у меня для сравнения — ого-го, уж поверь. И до недавнего времени я искал того, кто мне сделал такой щедрый подарок. — Эмм, только не говори мне, что ты даже не знал, с кем… — Ой, не будь занудой, Пи. Мы были пьяны, пусть я и недостаточно, чтобы такое забыть. В кабинете было абсолютно темно, а лёжа лицом в стол, я мало что мог рассмотреть. А потом, знаешь, процесс так затянул, что остановиться и присмотреться было уже некогда. Короче, всё, что я вспомнил наутро, проснувшись там же без штанов — это его парфюм и размер. — Пай отчего-то очень близко к сердцу принял описание Фаером своего лучшего секса. Звучало в его изложении горячо, смущающе, и пока было непонятно, чем он-то мог помочь брату. — Я нашёл его, Пи. Совсем недавно. И понял, что не смогу к нему подкатить. — Почему? — Пай даже не мог представить себе, кто из его сотрудников бы вызвал такие затруднения у Фаера, который, похоже, был напрочь лишён каких-либо рамок. А теперь, получив статус и должность, вообще не имел каких-либо преград перед собой. — Это Святой Грех, начальник юридического отдела. Теперь всё встало на свои места. Син, начальник юридического отдела, человек-кодекс, непогрешимый и абсолютно профессиональный сухарь, у которого, по мнению большинства, напрочь отсутствовали эмпатия и человечность, — не лучшая партия живому и эмоциональному Фаеру. Прямо сказать — вообще не партия. Что греха таить, Прапай и сам в присутствии Сина не раз чувствовал леденящие мурашки. Непогрешимый. Ледяной. Святой Грех, как прозвали его сотрудники его же отдела. Впрочем, была у Сина одна слабость. Теперь, после рассказа Фаера, — уже две. Прапай знал, что Святой Грех обожал животных. В частности — кошек. Узнал об этом совершенно случайно, когда Син забыл в его кабинете свой телефон. А на него пришло сообщение из приюта для брошенных животных о том, как они благодарны господину Сину за пожертвования и волонтёрство. Забирая телефон, он просил Прапая не говорить об этом никому, чтобы не разрушить сложившийся имидж. И Пай обещал. Но глядя на младшего брата, решил, что, наверное, можно нарушить своё слово ради счастья ближнего. К тому же, Фаер поддерживал его в ситуации со Скаем. — Думаю, если ты пригласишь его в котокафе, он тебе не сможет отказать, — сказал Пай и похлопал брата по плечу, глаза Фаера сверкнули, он тут же начал строить планы покорения своего будущего подчинённого, а Пай пошёл к себе, пытаясь мысленно составить пару из Фаера и Сина. Более неподходящих друг другу людей он и представить не мог. От размышлений его отвлекло оповещение о письме. Писал Пхаю. Про Ская, который сейчас жил в Чианграе. Прапай мгновенно почувствовал, как пол перестаёт его держать — он должен оказаться там как можно быстрее. Мир вокруг него уже почти восстановил своё равновесие, а значит — можно было теперь позаботиться и о своём собственном сердце. И о своём собственном Небе.