Забытое исподнее

Ладно, подумал Вэй Миньха. Ладно. Ситуацию уже не спасти, гуляем на все деньги. Решил, в общем, что, пока братан не знает ничего, можно вести себя типа как раньше. Типа. Он привык постоянно трогать Цзян Андэле, но сейчас это становилось невыносимым. Ну, вроде вот он, совсем близко, прям буквально в твоих руках, и в ответ обнимает, и по голове треплет, — а тебе хочется больше, и хуй там. С другой стороны, не трогать было куда хуже. Он молча обнимал Цзян Андэле и утыкался ему носом в шею. Рядом с ним было спокойно, хорошо — и в то же время больно пиздец. — Сяо Минь, — тихо звал его Цзян Андэле, гладя по спине и зарываясь пальцами в собранные в растрепанный хвост волосы Вэй Миньха. — Устал? Вэй Миньха кивал. Потому что пиздец устал от своих болезненных инсайтов. Вау, подумал Вэй Миньха, когда они к вечеру дотопали до деревни. Никогда бы не подумал. Снова ночевать на постоялом дворе и наебениваться. — Не, нормально все, господа заклинатели, — заверил трактирщик. — Ничего необычного, все спокойно. Ну нет так нет, подумали господа заклинатели и продолжили бухать. Лань Лосы больше не пил, а они не настаивали. Нахуй надо. Вэй Миньха этим вечером несколько приуныл — опять весь день в пути инсайтился. Положил голову на плечо Цзян Андэле и тупил в свой стакан с винцом, выпадая из общего разговора. Даже Лань Лосы насторожился. — Вэй-сюн, — спросил он. — Ты чего такой грустный? Вэй Миньха не успел ничего ответить — вклинился Не Балу, проорал “Хуй сосал невкусный!” и захихикал, прикрывшись веером. Самые тупые и всратые шутки в их компании всегда заходили на ура, поэтому Цзян Андэле тоже заржал. Даже Лань Лосы хохотнул — кажется, от постоянного общения с ними он наконец-то начал деградировать. Вэй Миньха устало вздохнул и посмотрел на Не Балу. Сука, подумал он, великий наставник хуев, вот залезу к тебе на гору и как дам пизды. От интеллектуальных разговоров отвлекла подошедшая дочка трактирщика, которая принесла им еще пару кувшинов вина. Огляделась по сторонам, а потом наклонилась и шепнула: — Странные дела тут творятся, господа заклинатели. Помощь нужна. Заклинатели были озадачены — трактирщик только что утверждал, что все заебца. — Мужчины об этом не знают, — пояснила девушка, увидев их недоумение. — Проблема только женщин касается, а поделиться с отцами да мужьями никто не может. При трактирщике девушке пиздеть с молодыми неженатыми поддатыми мужчинами (пусть даже и заклинателями) было не очень прилично, поэтому пришлось подождать, пока тот отлучится куда-нибудь. Девушка мигом подсела к ним и быстро расписала замес: — Странное происходит. Каждое утро кто-то из деревенских женщин просыпается — и обнаруживает у кровати мужское исподнее. Если женщина с мужем или с кем-то в одной комнате спит, все нормально, но если у девушки незамужней, например, отдельные покои, или жена с мужем порознь спят, то встает она с утра, и опаньки. — А мужикам почему не скажете? — недоуменно спросил Не Балу. — А как скажешь-то? — фыркнула девушка. — Как девице отцу объяснить, откуда в ее комнате мужское исподнее? Кто ж поверит, что само появилось. А жена мужу так и подавно говорить побоится. — Может, кто-то из своих так развлекается? — предположил Цзян Андэле. — Помогите найти его тогда, — попросила девушка. — А мы с девчонками вам заплатим сколько сможем. И, завидев трактирщика, отбежала за соседний столик, убрать грязные тарелки. Как всегда, глаза Лань Лосы загорелись жаждой бурной деятельности, что сулило ранний, сука, подъем, но, как всегда, все недальновидно выбрали сиюминутные радости и предстоящие утренние страдания. Потом расползлись по комнатам. Цзян Андэле, как обычно, нырнул под одеяло, ласково шепнул “Спибля” и вырубился, а у Вэй Миньха настало время, блядь, приключений. Итак, подумал Вэй Миньха. Сосать хуй. Вэй Миньха хуи, разумеется, никогда не сосал. И не планировал. Но сейчас что-то, сука, пошло не так. Его опыт с девушками конечно давал некое представление, но исключительно с позиции того, кому, э, сосут. С этой точки зрения, подумал он, в теории не должно быть особой разницы, кто сосет, мужчина или женщина. Рты-то у всех одинаковые. А вот в обратную сторону… Хотел было подумать, каково это, если вместо сферических женщин и мужчин в вакууме сосать ему будет кое-кто конкретный, но решил эту мысль не развивать. Итак, агрессивно подумал Вэй Миньха. В обратную сторону. В тех самых книжках Не Балу мужики, конечно, такими вещами баловались. Вэй Миньха и Цзян Андэле тогда иллюстративный материал изучили, но сошлись на том, что нахуй надо. Да и просто бред какой-то, другому мужику сосать. Стремно как-то. Вэй Миньха опять попытался было примерить идею на кого-нибудь из знакомых (первым под руку вновь подвернулся Лань Лосы), но мгновенно словил кринжа. Идея даже просто трогать чужой хуй казалась бредовой, чего уж говорить про то, чтобы в рот брать. Но, стоило подумать про Сяо Дэ, все волшебным образом менялось. Вэй Миньха у него, конечно, сто раз все видел, но не в таком контексте. И за хуй не трогал (было бы странно, если бы они с братаном друг друга за хуи хватали). Но мысль потрогать не вызывала отторжения. Даже некий интерес. Даже прям захотелось. Вэй Миньха хотел было тормознуть поток мыслей, но не стал — и осмыслил перспективу отсосать Цзян Андэле. Перспектива почему-то тоже не вызвала отторжения. Ну, типа, Сяо Дэ и Сяо Дэ, свой, родной до боли и любимый во всех видах и состояниях. Ладно, подумал Вэй Миньха. Ладно. Раз кринж не ловится, давай представим. Представляю я. Вот стоит Сяо Дэ. Вот Вэй Миньха стоит напротив. Вот он опускается на колени. Вот он смотрит на Сяо Дэ снизу вверх. Вот он проводит руками по его бокам, опускает ладони ниже, на бедра, чуть притягивает его к себе. Вот тянется к завязкам его штанов… …вот, блядь, останавливает мысль волевым усилием, резко подрывается с кровати, спешно натягивает одежды и вываливается в коридор с мыслью о том, что ебучий ледяной источник в Облачных Глубинах, который они некогда осквернили своими пыльными жопами, сейчас бы дохуя пригодился. В коридоре он столкнулся с Лань Лосы, который как раз шел искать какой-нибудь пригорочек за окраиной деревни, чтобы там пару часов поиграть на гуцине и предаться медитации. — Схожу с тобой? — буркнул Вэй Миньха. Лань Лосы как-то слишком понимающе кивнул. Цзян Андэле и Не Балу, видимо, обнаружив пропажу, встали в ебаную рань и пошли их искать. Нашли на невысоком холмике под вековой сосной: Лань Лосы играл на гуцине, Вэй Миньха сидел рядом с закрытыми глазами и преисполнялся. — Шиди, — недоверчиво позвал Цзян Андэле. — Ебанулся? Вэй Миньха поерзал на жопе. — Надо, этсамое, золотое ядро прокачивать. Чтоб регенерировать быстрее, а то зубы никак не отрастают. — Тебе ж всю жизнь на них похуй было? — недоуменно спросил Цзян Андэле. Вэй Миньха слегка покраснел. — Идите, мы сейчас закончим и догоним, — спас ситуацию Лань Лосы. Золотой мой, подумал Вэй Миньха. Бриллиантовый. Золотой и бриллиантовый даже в это утро лучей поноса не словил, потому что все и без него с первыми, блядь, петушарами встали. Позавтракали, ебнули чайку, пошли в розвидку. Тихонько переговаривались со встреченными на улице женщинами. Те подтверждали факт подбрасывания трусов в ночи, но деталей особых не рассказывали. Схема всегда одна: дама проснулась, нашла исподнее, выкинула куда-нибудь по тихой, пока не спалили, и сделала вид, что ничего не было. Некоторым повторно подбрасывали. Кто-то в итоге направил их за деталями к домику молодой вдовы, которая жила одна и, разумеется, тоже пострадала. — Вот, — вдова пошуршала где-то в ящике, выудила оттуда мужское исподнее и на двух пальцах протянула им. — Сохранила как раз на случай расследования. А то остальным опасно, сами понимаете. Лань Лосы аккуратненько двумя пальцами принял вещдок из рук вдовы и задумчиво на него посмотрел. — Новое вроде, — констатировал он. — Неношеное... наверное. Переглянулись. Лань Лосы уже был занят тем, что держал объект, поэтому втроем разыграли на камень-ножницы-бумага. Проиграл Не Балу. Отступать было некуда, поэтому он отвел от лица веер, недовольно скривился, наклонился и понюхал. Все еще скривившись, выпрямился и констатировал: — Ну, разок, может, надевали. Вдову поблагодарили, от чая и ужина отказались, вышли на улицу и затупили. — Вообще, получается, — заметил Цзян Андэле, — если это один и тот же человек, то он каждый день себе новое исподнее должен покупать. Разоришься же нахуй. — Ага, тупо как-то, е-мое, — почесал голову Вэй Миньха. — Обычно ж, этсамое, извращенцы женские трусики крадут, а не наоборот. Может, демон какой? Или проклятие? Лань Лосы поправил воображаемые очки и задумался вслух: — Если подозреваемый действует не со зла или по чужой воле, то должен и сам страдать в этой ситуации и самостоятельно попытаться решить возникшую проблему. Однако, если решение представляется невозможным и новое исподнее действительно приходится покупать каждый день, вряд ли он об этом распространяется во избежание позора, так что сам не сознается, — снова поправил воображаемые очки, выходя из образа, и подвел итог: — так что хуй знает, либо происки нечисти, либо подозреваемый долбоеб. По фактам разложил. Добавить было нечего. Расспросили женщин, вызнали про местных мужиков. Подозревали молодого парня из обеспеченной семьи — уж больно исподнее было стильное, не какая-нибудь проперженная тряпка, унаследованная еще от деда. Выявили штук десять потенциальных преступников. Раз трусоподбрасыватель вершил свои грязные дела по ночам, было решено с наступлением темноты пойти в дозор. Наебенились перед этим, конечно. Икая, но держась на ногах, пошли. Всю ночь проторчали у дома первого подозреваемого. Не высмотрели нихуя — окна темные, на всю улицу богатырский храп. С утра женщины донесли, что кому-то опять подбросили исподнее. Вариант отпадал. На следующую ночь история повторилась: дежурили до рассвета, нихуя не надежурили. И снова кому-то исподнее в ночи подкинули. А на третью ночь Не Балу Соколиный Глаз заметил: — Нас ведь четверо. Мы могли бы разделиться и следить за четырьмя сразу. Стукнули себя по лбам, потом друг другу по темечку постучали, потом закрыли лицо ладонями от невыносимого стыда за свою тупость. Выпили, поели, дождались темноты, пошли. Злоумышленника словил Не Балу, о чем сигнализировал, проорав на полдеревни болотной птицей. Прокрались, высмотрели преступника, поползли следом, прячась за объекты окружающей среды. Парню, судя по всему, было похуй — и на крик болотной птицы, и на адский грохот, который поднял Вэй Миньха, врезавшись в какую-то пустую бочку, и на инфернальную отрыжку Цзян Андэле. Шел и шел. Без штанов, правда, в одном исподнем. Проследили до дома, где незамужняя девица из богатой семьи жила. Парень залез в окно, а через несколько минут вылез обратно, уже без исподнего. Так и пошел до дома, залез в окно к себе и до утра больше не показывался. — Че? — хором подумали господа заклинатели, но решили, что утро вечера мудренее. С утра рванули к парню с угрожающими ебалами. Ну, у троих из них они были угрожающие — ебало Не Балу (вероятнее всего, хитренькое) было сокрыто веером. — Сука, — вылупил глаза юноша. — То-то я и думаю, куда трусы каждую ночь пропадают. Заебался покупать. И расстроился. Сделали вывод, что парень в бессознательном состоянии исподнее женщинам подбрасывает (и как только выбирает, к кому приходить). Проверили — проклятья на нем никакого нет. Ни следа магии. — Может, этсамое, болезнь такая странная? — предположил Вэй Миньха. Лань Лосы достал свою энциклопедию для самых маленьких и принялся искать там что-то подобное. Не нашел. — А че делать-то? — страдальчески спросил парень. Пока обсуждали трусы и листали справочник, уже ночь подкралась. Задумались, а потом посовещались и решили: пусть ложится спать без исподнего. А сами сели перед кроватью и уставились на него. — И как я перед вами тут без трусов спать должен? — с сомнением спросил парень, но господа заклинатели были непреклонны. От такого повышенного внимания юноша, естественно, заснуть нихуя не мог — пришлось немного отварчиком помочь. А потом в самый темный час настал момент истины — он поднялся с постели, встал, не открывая глаз, и потянулся пощупать себя за причинное место. Нащупал. Во сне, видимо, понял, что исподнего уже нет, гыгыкнул и лег спать дальше. С утра проснулся все еще без трусов, конечно, зато ничего никому не подбросил. Задержались на пару дней — парень радовался тому, что расходы на исподнее резко сократились, и привыкал спать без трусов, чтобы кожа, так сказать, дышала. Женщины радовались, что трусы-подкидыши больше не появлялись. Господа заклинатели получили свою долю благодарностей и немного денег, порадовались тому, какие они веселые и находчивые, и пошли дальше людям помогать.