Один я - в этом мире. Глава 2.

Меня встречает холодное сиденье автомобиля и равнодушное приветствие таксиста. В голове вспыхивает воспоминание: Яся, прижавшаяся ко мне, всхлипывает, пока мы несёмся по ночному городу. Гул машин смешивается с её тихими рыданиями, растворяя их в ночи. Свет фонарей проносится мимо, отбрасывая на её лицо мягкие отблески. Этот момент казался вечным — я ощущал себя непобедимым, окутывая её своей заботой. Она была такой маленькой, беззащитной, и в ту ночь я осознал, какую ценность имеет возможность быть для неё опорой. В тот миг казалось, что нет в жизни ничего важнее, чем просто быть рядом. Всё внутри неё разламывалось, эмоции накатывали волнами, но, зная, что я здесь, она позволяла себе быть уязвимой. Она плакала, но в моих объятиях дыхание становилось ровнее, слёзы медленнее, а паника в глазах угасала. Я видел, как её плечи постепенно расслабляются, как усталость сменяет тревогу. В тот миг я хотел только одного — чтобы она всегда знала: ей есть на кого опереться. Я знал, что рядом со мной она чувствовала себя в безопасности. Этот мир жесток, он судит, давит, ломает, но рядом со мной она могла быть собой. Её доверие ко мне было самым ценным даром, и я поклялся, что в любой момент, когда она обернётся — я буду там. Прохладная кожа сиденья автомобиля коснулась моих пальцев, и этот холод пробежал по телу, будто короткий разряд, заставляя собраться. Я распрямился, глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение тянет каждую мышцу, словно туго натянутую струну. Такси набирало скорость, унося меня вперёд. В её сторону. Я сжал пальцы на коленях и почувствовал, как напрягаются мышцы рук. Челюсти стиснуты, в груди пульсирует знакомая смесь гнева и решимости. Теперь не время для сомнений. Не время для вопросов. Машина рванула через перекрёсток, и я подался вперёд, будто тело само откликнулось на рывок. Быстрее. Чёрт возьми, быстрее! Я наклонился вперёд, взгляд метнулся на навигатор. Десять минут. Глаза обожгло, будто кто-то высыпал в них песок, но я не мог даже моргнуть. Пальцы нехотя разжались, но напряжение не уходило — оно продолжало циркулировать по венам, словно электрический ток. Сейчас она там. Одна. Может, сидит, сжавшись на кровати, спрятав лицо в ладонях, пытаясь собрать мысли воедино. Или ходит по комнате, отчаянно ища точку опоры, за которую можно зацепиться, чтобы не утонуть в этом дне. Я дотянусь до неё. Я коснусь её руки, и она поймёт, что всё в порядке. Я скажу ей ровно столько, сколько нужно. Яся всегда умела прятаться за словами, но только не от меня. Машину дёрнуло вперёд, когда таксист резко затормозил перед светофором. Я сжал челюсти. Я знал, что её выбор был правильным, но внутри всё равно царила пустота. В голове не осталось ни мыслей, ни слов, которыми я мог бы выразить то, что чувствовал. Мой взгляд зацепился за оранжевый свет фонаря, мелькнувший в окне автомобиля. На секунду он наполнил салон мягким свечением, но тут же растворился, уступая место следующему. Мерцающий свет, сменяющийся мглой. Надежда, которая то появляется, то гаснет. Я моргнул. Мир перед глазами дрогнул и рассыпался в туман, словно границы реальности размылись. Свет мигнул, вырвав меня из оцепенения. В этот момент что-то щёлкнуло в сознании, как вспышка озарения. Все эти размышления, самокопание — пустая трата времени. Я ненавидел бездействие. Сейчас я знал: надо было двигаться. Мои пальцы сжимали телефон так крепко, что костяшки побелели. В этот момент, когда я понял, что пора действовать, телефон стал связующей нитью между мной и Ясей. Пальцы дрогнули, хватка ослабла, и я разблокировал экран. Почти автоматически нажал на значок звонка — передо мной высветилось имя: «Ясечка». Я нажал вызов. И начал ждать. Сердце колотилось, нервы натянулись, как струны. Каждый гудок тянулся мучительно долго. Я лихорадочно перебирал в голове слова, пытался представить, как скажу ей, что всё ещё можно изменить. Гудок. Потом второй. Она ответит. Она должна ответить. Я пытался убедить себя, что просто не услышал, что вот-вот раздастся её голос. Что, может быть, она тянется к телефону, видит мой номер, колеблется, но всё же решит ответить. Но кроме одинокого гудка — ничего. Пустота, заполняющая тишину, тянущаяся между нами, как пропасть, которую я не могу пересечь. Я сбился со счёта. Десять раз? Двадцать? Пальцы автоматически нажимали на вызов снова и снова, будто пытались пробиться сквозь молчание. Но в ответ — только гудки, растягивающиеся в бесконечность. Тишина казалась невыносимо долгой. Сердце стучало в ожидании ответа, который так и не пришёл. Внезапно тишину разрезал хриплый голос таксиста:       — Нам сюда поворачивать? Он смотрел прямо на меня, в ожидании ответа. На его реснице мелькнула крошечная пылинка, и, когда он повернул голову, её сдуло.       — Да, сейчас налево и во дворы, — сказал я, и в этот момент мой взгляд выхватил знакомую дорогу. Тот самый поворот, с которого я утром уезжал. Таксист крепче взялся за руль и уверенно свернул, минуя проспект, где машины проносились в нескончаемом потоке. Я увидел старый дуб у детской площадки, его ветви чуть покачивались на ветру, и с них неспешно падали листья. В голове вспыхнула надежда: а вдруг Яся стоит там, возле подъезда, ждёт меня? Вдруг я успею? Вдруг мы сможем всё исправить? Машину дёрнуло, и я вернулся в реальность. Таксист плавно остановился у тротуара, слегка задев маленький камень. Яси там не было. Надежда рассыпалась, как листья, сорванные ветром.       — Спасибо, до свидания, — голос прозвучал чужим. Я удивился, что вообще смог выдавить из себя эти слова. Ладонь скользнула по шершавому дешёвому пластику двери. Я нащупал рычаг, открыл дверь и вышел. Ноги дрожали, эмоции всё ещё бурлили внутри. Я запрокинул голову, вглядываясь в окна. Хоть бы свет. Хоть бы знак, что она там. Резкий спазм пробежал по телу, заставляя меня встряхнуться, будто вытряхивая оцепенение из костей. В следующее мгновение я увидел свет в окне. В груди что-то щёлкнуло — и пустота внутри дала трещину. Ноги сами понесли меня к каменным ступеням, которые выглядели так, будто пережили не одно поколение. Возле них я заметил знакомую бабушку — она всегда здесь сидела, словно её присутствие было частью двора, обязательным, как стены подъезда. Она подняла взгляд, встретилась со мной глазами, и в её лице мелькнула тень узнавания. А потом — тёплая, понимающая улыбка.       — Добрый вечер, дорогой, — сказала она мягко, с той интонацией, которую можно было услышать только от людей, переживших в жизни всё.       — Добрый вечер, — голос прозвучал тише, чем я ожидал. Но я вдруг осознал, что улыбаюсь. Впервые за весь этот день.       — Пропустите? — спросил я, зная, что она сделает это так же, как сотни раз до этого. Она кивнула, её морщинистые пальцы неторопливо извлекли из кармана ключ от домофона. Дверь щёлкнула, открываясь, и в этот момент бабушка чуть склонила голову, будто позволяя мне пройти.       — Спасибо, — выдохнул я, и эти простые слова почему-то показались важнее, чем все мои мысли до этого момента. Я вошёл в подъезд и машинально поднял взгляд на тусклую лампу накаливания над дверью. Её слабый свет дрожал в стекле, словно не решался окончательно погаснуть. Вокруг лампы кружились мелкие мушки, упрямо рвущиеся к её теплу. Их крохотные тени метались по стенам, и я вдруг поймал себя на мысли, что тоже двигаюсь вслепую. Но меня тянуло не к свету и мушкам, а к Ясе. Ожидание лифта показалось бесконечным. Время растянулось, сделав секунды вязкими, как тёплый воск. Тишина подъезда заполнилась тревогой, и каждый миг тянулся, словно отсчитываемый тикнувшей стрелкой таймера. Лифт, наконец, начал своё движение вниз, этаж за этажом приближаясь ко мне. Раздался глухой металлический грохот, и двери с визгом раскрылись. Я шагнул внутрь, и в ту же секунду мой палец машинально нажал на затёртую кнопку восьмого этажа. И вновь — ожидание. Лифт поднимался, и с каждым этажом в груди нарастало чувство вакуума. Уши заложило, давя изнутри, но этот дискомфорт был ничем по сравнению с тем, что творилось в голове. Время снова замедлилось. Если раньше оно растягивалось во время моих попыток дозвониться до Яси, то теперь просто замерло — будто мир поставили на паузу. И вдруг, на середине пути, в голову закралась мрачная мысль: а что, если она не откроет? Сердце сжалось, но я отрезал этот страх прежде, чем он успел разрастись. Нет. Я иду до конца. Двери с шорохом разъехались в стороны. Передо мной раскинулся знакомый коридор — ярко освещённый, ведущий к той самой двери. Я шагнул вперёд — туда, где за дверью хранились сотни воспоминаний. Они всё ещё были здесь. А Яся? Я пытался прогнать тёмные мысли, словно навязчивую тень. Я и подумать не мог, что радость и оптимизм исчезнут так внезапно. Я замер, вцепившись пальцами в ремень сумки, словно это могло удержать меня в реальности. В этот момент коридор стал для меня самым важным местом на свете. Он вёл туда, где было прошлое. И, возможно, будущее. В голове всплыли яркие образы: уютные вечера на кухне, весёлые игры с Васей, моменты, когда я начинал чувствовать, что этот дом — уже часть меня. Я осторожно приблизился к двери, затаив дыхание и прислушиваясь. Дверь была холодной. Я прижал ухо к её поверхности, надеясь услышать хоть что-то, что подскажет, что происходит внутри. Тишина. И вдруг — звук. Голос, которого я ждал. Хриплый, но родной. Яся. Сердце толкнуло рёбра. На секунду я замер, словно боясь спугнуть её голос, но затем, не раздумывая, постучал. Глухой звук разнёсся в пустом коридоре, эхом ударившись о стены. Второй стук. Третий. Громко. Звонко. Как будто этим звуком можно пробиться к ней. Я сжал кулаки, подавляя желание стучать сильнее. Напряжение росло, словно гулкая волна, готовая захлестнуть меня. И вдруг тишина. Как будто весь мир замер за этой дверью. Ни шагов. Ни дыхания. Я задержал дыхание. Был ли голос? Или это игра воображения? Дверь оставалась закрытой, а я стоял здесь, один, брошенный, никому не нужный. Я медленно прижал ладонь к деревянной поверхности, будто пытался передать через неё свою мольбу. Минута текла мучительно медленно, но ничего не менялось. Ни шороха, ни признака жизни. В голове снова начали копошиться сомнения. А что, если она не откроет? А если уже не хочет? Я оттолкнул эти мысли. Я не мог сдаться. Из глубины квартиры донёсся приглушённый голос — тихий, дрожащий, наполненный болью.       — Елисей… уходи. В её голосе слышалась дрожь. Она плакала? Сердце сжалось. Как будто что-то внутри меня треснуло.       — Я никуда не уйду, — сказал я твёрдо. Тишина. Тяжёлая, удушающая. Казалось, что сама квартира затаила дыхание.       — Ясь, дай мне поговорить с тобой. Пожалуйста. Время тянулось мучительно долго. И вдруг — щелчок замка. Дверь дрогнула и медленно приоткрылась. Сердце стучало так сильно, что, казалось, его гул отдаётся в стенах. Я смотрел в тёмный проём, не зная, что будет дальше. Надежда и страх смешались во мне, сливаясь в комок под самым горлом. Я был готов вывернуть душу наизнанку, сказать ей всё. Только бы она не закрыла эту дверь.