Глава 4. Ненужный тормоз

Выходя из кабинета, Антон увидел Катю в сопровождении Лилии Павловны. Заметив его, девушка надменно хмыкнула и, махнув косой, отвернулась. Парень только усмехнулся и покачал головой. Катька была до невозможного противной, но даже она не могла испортить резко поднявшееся настроение… он ведь действительно помог милиции! кто знает, может, не последний раз? может быть, получится, может бы …она — нет, а вот одиннадцатиклассники, кучкующиеся у крыльца, — вполне. — Слышь, пацан, огонька не найдётся? — один из парней отделился от компании и в два шага догнал Антона. Тот пошурудил в кармане и молча протянул спичечный коробок, в котором осталось всего с десяток спичек. — Мерси, — одиннадцатиклассник чиркнул о коробок и прикурил сигарету. — А это не ты Антон Петров случайно? Старшеклассник был примерно одного роста с Антоном, но из-за хулиганистой осанки казался чуть ниже — и всё равно крепче и внушительнее него. Брови вызывающе сдвинуты, глаза — почти как у Ромки, разве что без той тяжести и серьёзности, которые придавали Пятифанову хоть немного зрелости. Под чёрной шапкой, завёрнутой над ушами, наверняка был короткий ёжик волос, а в одном из карманов — складной ножик. — Ну, точно не специально, — попытался пошутить Антон. Ноги отчаянно тянули поскорее уйти. — Слышал, ты знакомого нашего обидел… Началось… Антон надеялся, что с исчезновением Бабурина проблемы такого характера оставят его, наивно полагал, что Семён ни с кем, кроме Пятифанова да Бяши, не корешился. — …а сегодня он в школу не пришёл, представляешь? — Ничего не знаю, я вчера домой пошёл, боялся «Спокойной ночи, малыши!» пропустить, — сказал Антон предельно серьёзно и театрально сплюнул в снег. Парень осклабился и покивал головой, глядя куда-то в сторону. — А ты, я погляжу, шутник, — одиннадцатиклассник приблизился вплотную и схватил Антона за грудки. — За такие шутки в зубах бывают промежутки, Гандошка. Человек пропал — не смешно нихуя, и если я узнаю, что ты каким-то боком к этому причастен… — То что? — за спиной раздался знакомый мужской голос. — А ты ещё кто такой? — парень прищурился, оттолкнул Антона, и тот, ойкнув, впечатался в чужую грудь. — Батя что ли? — Для тебя могу быть кем угодно, родной, — проговорил Лёха с тихой угрозой, без намёка на какие-либо яркие эмоции. — Не трогайте мелкого, по-хорошему предупреждаю. Парень зашёлся смехом. Его товарищи наконец обратили внимание на происходящее и, тревожно переговариваясь, сделали несколько шагов в его сторону. — Ой, напугал! Ты откуда вообще вылез, дядь? Тебя ментам заложить — как два пальца об асфальт: неместный, к школьникам пристаёшь. Лёха тоже хохотнул. — О как мы заговорили, — он смотрел на пацана исподлобья, оскалив зубы. — А что твои кенты скажут, если мусарнёшься? Не по-пацански это. Одиннадцатиклассник глянул через плечо, шмыгнул носом и смачно сплюнул. — Хуй с вами, золотые рыбки, плывите, — выплюнув это, он развернулся и направился к своим. — Пойдём, Тош, — тихо сказал Лёха, едва ощутимо проведя ладонью по спине и сжав его плечо. Когда они покинули территорию школы и отошли по освещённой тёплым светом фонарей улочке на приличное расстояние, Лёха хмыкнул: — Только переехал, а уже нарасхват, а? — Да иди ты, — беззлобно фыркнул Антон, выудив из кармана пачку сигарет. — Да блять, этот придурок у меня спички подрезал. — За такие слова тебе бы по губам дать, — Лёха запустил руку в карман и в следующее мгновение протянул потёртую металлическую зажигалку. Антон угукнул, зажав в губах сигарету. — Кто бы говорил, — смазано из-за мешающего фильтра пробубнил Антон, прикуривая. Парень хотел было вернуть зажигалку законному владельцу, но Лёха только отмахнулся. — Да оставь себе, только огонька дай. Антон растерянно замер с протянутой рукой, ожидая, когда Лёха достанет сигарету и возьмёт зажигалку, но тот только приблизился к его руке. Парень машинально чиркнул колёсиком. Почему-то такое обычное действие сейчас показалось интимным. Лёха сделал первую тяжку и, выдыхая сизый дым, улыбнулся. — Спасибо. — Н-на здоровье, — всё ещё не отойдя от ступора, пробормотал Антон и сунул руку с подарком в карман. Мужчина прыснул, и до парня только теперь дошло, как этот ответ прозвучал в контексте курения — Антон тоже неловко улыбнулся. — Ну что, Антош, рассказывай. Как день? — Да херня какая-то, Лёх, — Антон мотнул головой и стряхнул пепел. — Семён пропал. Ну, это тот, из-за которого ты вчера меня хрен пойми где нашёл. Лёха нахмурил брови, слушая его, а потом немного обеспокоенно предположил: — Может, сбежал просто? Антон неопределённо свёл плечи. — Может. Ты, кстати, где мои очки нашёл? Лёха отзеркалил движение плечами и усмехнулся. — Да всё там же. Возле тропинки валялись. Странно, подумалось Антону. — Странно, — вслух сказал он. — Наша потасовка произошла довольно далеко от того места, где ты меня подобрал. Лёха снова нахмурился и недобро покосился на верхушки сосен. — В этом лесу чего только не происходит. Антон встрепенулся и повернул голову к мужчине. — Ты знаешь местные легенды? Про считалочку, например? — Какую считалочку? — Лёха поморщился, делая очередную затяжку. — Ну… — Антон смутился, не горя особым желанием декламировать детский стишок, особенно теперь, зная его предысторию. — «Раз, два — прилети, сова, три, четыре, пять — время поиграть, шесть да шесть — дыбом волчья шерсть, семь, восемь — бьём копытом оземь! Для медведя, для лисы, зайчик, кушать принеси». Лёха поджал губы, опустив уголки вниз, и покачал головой. — Не. Я уже говорил, у меня квартира в райцентре, там раньше бабка моя жила — я на лето к ней из другого города приезжал, когда шкетом был — сначала надо на поезде почти целый день, потом ещё на автобусе, ну, или если кто подвезёт… Так вот она рассказывала всякие местные легенды, но я позабыл уже всё. Помню только, что большая часть чертовщины всегда в этом лесу, между посёлком и райцентром, происходила. — А про Хозяина леса слышал что? — без особой надежды поинтересовался Антон. Лёха громко хохотнул. — О! Кто ж про него не слышал-то? Это вообще стандартная тема для любой деревни, где лес рядом есть. Ты, кстати, знал, что в старину медведя называли по-другому? Просто в какой-то момент его имени стали настолько бояться, что заменили на менее устрашающее «поедающий мёд», но охотники до сих пор иногда называют его «дедушка», «старик», «дядя», «бабушка», «старуха» — короче, как угодно, лишь бы не накликать беду. Это я к чему? Ты про Хозяина леса вспомнил, так вот, это тоже одно из имен медведя. «Нет… — грустно подумал Антон. — У Хозяина леса рога и копыта, больше на козла походит, чем на медведя…» И тут же ему вспомнился первый раз, когда он увидел его живьём. Он ведь тогда и правда в первую очередь подумал на медведя… — Жуть какая, — сказал парень, просто чтобы что-то сказать. — А ты сегодня без «Волги»? На лице Лёхи появилась шебутная улыбка. — Да, знаешь, сегодня советских детей не похищаю — выходной. Они в один голос засмеялись. А потом Лёха пояснил: — Салон сегодня чистил просто. А что, покататься хотел? Антон смутился и потупил взгляд. — Да я так… чтобы разговор поддержать. На самом деле покататься хотелось. Да даже просто в салоне посидеть и поговорить о чём угодно — уже было бы хорошо. Антону нравилось, как пахло в машине Лёхи — кожей, бензином и чем-то ещё, из-за чего возникало ощущение дома. — Пошли, герой, до дома тебя провожу, — Лёха усмехнулся и провёл по его шапке, немного сдвинув её на лоб. — Темно уже, нечего тебе одному через лес переть.

***

Дни понеслись, как оголтелые. Ощущение вечной ночи не покидало: Антон шёл в школу по темени, возвращался тоже в сумерках. Отношения с однокласниками, казалось, пошли на улучшение — Ромка и Бяша иногда выцепляли его на переменах, в столовой всегда звали сесть с ними. Но после этого общения оставался какой-то противный осадок, как когда обмакиваешь печенье в чай или тёплое молоко — тесто оседает на дно и по консистенции становится похожим на пушистые поры плесени. Единственным лучиком света в этом тёмном царстве, как выразилась бы Лилия Павловна, был Лёха Тарасов. Они почти каждый день пересекались по дороге из школы — вернее, когда Антон шёл домой. Иногда Лёха перехватывал его и по утрам. Антон не смог бы точно сказать, случайно ли это происходит, есть ли у Тарасова какие-то мотивы — но он был безусловно благодарен мужчине. Как бы Антон ни пытался храбриться — ходить одному по лесу было страшно. Его лесные знакомые — девочка-лиса и косматое рогатое чудовище — как-то попритихли и не давали о себе знать. До определённого момента. Антон быстрым шагом пересёк участок и, достигнув бани, с облегчением закрыл дверь на щеколду. Вряд ли бы это сдержало кого-то вроде Хозяина леса, но на душе всё равно стало спокойнее. Тёплый свет лампочки в предбаннике разрезал непроглядный мрак, и Антон с неохотой принялся раздеваться. Отец хорошо натопил баню, даже предлагал попарить, но Антон отказался. Ему просто хотелось погреться. Он порой очень сильно скучал по городскому водопроводу, горячей ванне и струям душа — главное, что для этого не надо было тратить несколько часов, в ванной можно было закрыться в любой момент. Раздевшись до трусов и футболки, Антон почувствовал, как ноги покрываются гусиной кожей, а стопы леденеют даже через ткань, и, плюнув на всё и схватив полотенце и чистую одежду, зашёл в баню в оставшихся носках, трусах и футболке. Уже в тепле он разделся полностью. В самой бане был приглушённый свет, который окутывал помещение приятным полумраком. Слева от входа стояла покрытая копотью и заржавевшая от времени печка из листового железа, справа в стене было небольшое окошко, вдоль этой же стены тянулась лавка, на которой стояло два огромных чана с холодной водой, а впереди, у дальней стены, располагалась лежанка. Когда Антон был маленький и приезжал к бабушке, в жарко натопленной бане он был едва выше этих самых лавок и всегда приседал на корточки, почти прижимался к полу, чтобы охладиться. Теперь, стоя в полный рост, он чуть ли не упирался головой в потолок, а приседать совсем не хотелось — хотелось лечь на жаркий полок и как следует отогреться. Собственно, это он и сделал. Горячий воздух под потолком приятно обволакивал тело, словно невидимый банный дух ласково поглаживал кожу спины, уставших плечей, ног. Антона разморило и он уже почувствовал, что вот-вот провалится в сон, как вдруг остро ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Сонливость как рукой сняло. Он чуть наклонил голову к груди, покосившись на окошко, а затем медленно перевернулся с живота на бок. Очки за ненадобностью были оставлены в предбаннике, но даже без них, даже через запотевшее стекло он увидел два горящих во мраке бельма. Антон медленно сел на лежанке, свесив ноги на лавку, и так же медленно спустился на пол, встав в метре от окошка. Сердце громко бухало в груди, спину и лоб щекотали капельки пота — парень не мог сказать точно, пропотел ли он от температуры в бане, или же это от страха на коже выступила испарина. Сглотнув, он сделал неуверенный шаг вперёд, уже сомневаясь, так ли сильно он хочет узнать, что скрывается за стеклом под слоем конденсата. Парень сделал ещё один шаг и медленно наклонился к окошку, опираясь на почерневшую бревенчатую стену. Он снова сглотнул, перед тем как провести ладонью по запотевшему стеклу… и едва сдержал вскрик, невольно отпрянув. За мутным квадратом с узорами по краям вырисовывались чёткие контуры лохматой звериной морды. Чёрный нос утыкался в заледеневшее стекло, вокруг него растёкся талый круг приличного диаметра — должно быть, зверь стоял здесь довольно долго. Глаза чудовища напоминали два фонаря на заснеженной улице. Антон ещё при первой личной встрече запомнил их — зловещие, холодные и словно пустые — но рассмотреть их вблизи до сих пор не было шанса. Вдруг его веки дрогнули и немного опустились, словно… словно существо рассматривало его и было довольно видом. Антон только теперь заметил оскал — это была не просто звериная пасть, его челюсти больше напоминали паучьи хелицеры. К животному страху примешалось нечто вроде стыда, но парень не мог найти в себе силы не то что сдвинуться с места, но даже банально пошевелиться. Вдруг, приглушённый крепко посаженным в брёвна стеклом, послышался глубокий басовитый голос, тот, что Антон уже слышал в лесу: — А ты красивый, — казалось, что слова звучат не с улицы, а из глубин сознания. В следующую секунду по окошку медленно прошёлся огромный склизкий язык — казалось, он непременно должен прилипнуть к ледяной поверхности, но этого не произошло. Антон сглотнул, подумав о том, что именно этот язык касался тогда его шеи, как сейчас — стекла. А потом язык исчез вместе с его обладателем. По спине побежали мурашки, и Антон ещё несколько минут пялился в тёмный квадрат окна, боясь шелохнутся. Казалось, стоит ему обернуться — за спиной непременно окажется монстр. Сцапает его косматыми ручищами и утащит в темноту. Втянув носом горячий воздух, Антон обернулся. За спиной никого не было. Парень выдохнул и опёрся ладонями о край полока, чувствуя, как горячая поверхность передаёт тепло онемевшим пальцам. Что-то в ощущениях было не так, и только опустив взгляд, Антон понял, что именно. От пульсирующего члена по низу живота растекалось неправильное и очень болезненное возбуждение. И самым отвратительным было то, что Антон точно знал: у него встало в тот момент, когда Хозяин леса облизывал холодное стекло своим длинным языком.

***

Почти целая неделя минула с того инцидента с хулиганами, и, признаться, Антон потерял бдительность. Понял он это, когда одиннадцатиклассники, имена которых парень так и не узнал, перехватили его после уроков недалеко от школы. В этот раз их было всего четверо: попросивший спички — во главе; остальных Антон, кажется видел в числе компании, которая стояла в тот вечер у крыльца. Когда первый удар пришёлся под дых, Антон пожалел, что не согласился на очередную ромкину авантюру и не остался с ребятами караулить какого-то девятиклассника, задолжавшего Пятифанову — отмазался тем, что башка с самого утра трещит. Теперь «долги» вытряхивали с него — только вот, что и кому он торчал, оставалось неясным. На него сыпались удары и оскорбления, и ему бы хотелось дать сдачи, да только за руки его держали, как распятого Христа. Куртка, в какой-то момент сорванная с него одним из хулиганов, валялась немного поодаль, а свитер поверх рубашки слабо спасал от холода — парень чувствовал, как его начинает потряхивать. — …ну, и где сейчас твой дружок-педик? Оскорбление, направленное не на него царапнуло слух. Антон исподлобья уставился на обидчика, яростно дыша. — О-о-о, — многозначительно протянул главарь. — Глядите-ка, как завёлся! Одиннадцатиклассник наклонился, немного согнув ноги в коленях. — Чё, трахает он тебя, да? Антон молчал. — И ведь ниче не сделает, если я трону тебя. Хоть десять раз, бля… Антон запоздало уловил смысл произнесённых хулиганом слов, и пришёл в настоящий ужас. Он действительно собирается?.. Додумать не успел — послышался шелест шин, а затем резкий хлопок дверью. От чёрной «Волги» быстрой твёрдой походкой к ним подошёл Лёха. На нём не было ни шапки, ни верхней одежды — видимо, находился в машине настолько долго, что в куртке стало жарко. На ходу он по-родительский разочарованным тоном окликнул хулиганов: — Пацаны, ну, я ж по-хорошему предупреждал. Ещё и вчетвером на одного — нехорошо… — остановившись в двух шагах от инсталляции «избиение Петрова», он выждал небольшую пауза, а потом вдруг вскинул вперёд руку с пистолетом. — От мелкого отошли. Сейчас, в этом сером свитере с массивным воротом и армейских берцах, без дурацкой шапки, обычно скрывающей бритую голову, со стволом, зажатым в ладони, он был как никогда похож на тех папиных знакомых с грубыми руками и будто высеченными из камня лицами. Он был как никогда похож на человека, который гораздо ближе к криминальной изнанке мира, чем вся дворово-городская или, как эти, сельская шпана в спортивках, пытающаяся только создать такое впечатление. Одиннадцатиклассники в четыре пары глаз таращились на него, замерев. — Дядь, — нервно усмехнулся парень. — Ты муляжом нас решил напугать? Лёха наклонил голову. — А ты проверить хочешь? Ты смотри, я после войны нервный — жуть! — но рука у меня не дрогнет. Шестёрки недоделанного главаря, видимо, осознав серьёзность происходящего, выпустили Антона и попятились. Он отполз, а затем поднялся на ноги и, подняв куртку, отряхнулся. — Ну, извинись хоть для приличия, — предложил Лёха пацану, кивнув на Антона. — И-извини, Петров, херня вышла… — промямлил хулиган и пугливо глянул на Тарасова. — Съебали с глаз моих долой, — спокойно отчеканил Лёха, но по шевельнувшимся желвакам, Антон уловил, что тот был в шаге от того, чтобы взорваться. — Чтоб я больше вас не видел. Особенно рядом с ним. Главный попятился к остальным пацанам, а после развернулся и дал дёру — остальные припустили следом. Лёха опустил пистолет и раздражённо выдохнул. — Ты как, порядок? — привычно, почти ласково, спросил Лёха. Антон оторопело смотрел на него, тупо моргая. — Не знаю… — наконец выпалил он, не в силах оторвать взгляд от оружия. Лёха устало вздохнул и проговорил: — Садись в машину. Антон послушно направился к «Волге», чувствуя, как с каждым шагом становятся всё более ватными. Наконец он открыл дверь и плюхнулся на переднее пассажирское, закинув куртку назад. Лёха сел со своей стороны и, нагнувшись к нему, открыл бардачок, куда не слишком бережно швырнул пистолет. — Откуда у тебя это? — сглотнув, решился спросить Антон. — По долгу службы, — фыркнул Лёха, заводя машину. — Прокатимся, ладно? Антон молча кивнул и натянул ремень безопасности. Наличие у Лёхи огнестрельного разве что немного напрягало, но совсем не удивляло и не пугало, поэтому парень решил не задавать лишних вопросов и просто забыть о том, что лежит в бардачке. Они пересекли посёлок и выехали на дорогу, ведущую в райцентр. — Не пугайся, меня просто эта глушь душит уже, — Лёха неловко усмехнулся. — Да, меня тоже, — согласился Антон. Они ещё какое-то время ехали в молчании. Потом Лёха глянул на часы на руке и неожиданно выкрутил руль на повороте — машина съехала на какую-то колею, ведущую в лес. — Время вроде пока есть, ща такое место тебе покажу — просто сказка какая-то! Ещё через пару минут они оказались на приличных размеров лесной поляне, которая как-то по-особенному серебрилась. И только потом до Антона дошло: это озеро! Огромное, покрытое льдом, оно искрилось в дальнем свете фар. — Ну как? — Лёха остановил машину и повернулся к нему. — И правда как в сказке… — восхищённо проговорил парень. — Знаешь, будто в Неверленд пришли морозы. Лёха рассмеялся, покачав головой. — И всё-таки мы из разных поколений. Мне совсем другие мультики в голову приходят. Антон потупился и опустил глаза. — Да у меня сестра просто любит диснеевские мультфильмы… — зачем-то начал оправдываться Антон, словно пытаясь доказать, что ему эти мультики совсем-совсем не нравятся. — А у тебя какие? Лёха загримасничал и протянул: — Я снежи-и-инка, — а потом подался в сторону Антона, рассматривая — делая вид, что только заметил его. — Ты красивый… Я тебя съем, и ты будешь у меня в животе! Сразу после последнего слова они одновременно рассмеялись. — Кошмар, я совсем забыл про этот мультфильм… — сквозь смех проговорил Антон. Когда смех сошёл на нет, повисла приятная, естественная тишина, но на парня тут же навалились гнетущие мысли. — Лёх, а у тебя проблем не будет? Ну, из-за… пацанов?.. Мужчина непонимающе нахмурился и пожал плечами. — С чего бы это? Антон сглотнул. — Я просто переживаю за тебя. Этот придурок думает… — Антон покраснел, но всё-таки договорил вполголоса: — Он думает, что мы трахаемся. Лёха как-то странно хмыкнул и сурово посмотрел в лобовое стекло. — Передумает, — а потом взглянул на Антона и повеселел: — Не забивай этим голову, Антош. В ментовку он точно не пойдёт. Эти школяры только и умеют, что языком чесать да кулаками махать. На что-то серьёзное мало кто из них способен. Тебя если эти снова прижмут, ты мне скажи, я с ними побазарю так, чтобы точно поняли. — Хорошо… Антон неловко улыбнулся. Ему льстило то, как Лёха готов за него впрягаться везде и всюду. А ещё он чувствовал смущение всякий раз, когда он называл его «Антоша». Это было сродни фигуральным объятиям… или поцелую. — Лёх, можно я кое-что сделаю? — Антон решительно посмотрел на старшего товарища; удалось сказать это ровно, без заиканий, хотя внутри бушевало тянущий назад стыд. — Только пообещай, что в моменте ничего делать не станешь. Лёха привычно дёрнул плечами. — Хорошо, обещаю, — его явно заинтриговала внезапная просьба парня. Антон пару секунд смотрел на лёхино лицо, на его рот, растянутый в непринуждённой, но заинтересованной улыбке, а потом выдохнул и резко подался вперёд, коснувшись его губ своими. Всё это длилось не более минуты и было скорее сухим касанием, чем настоящим поцелуем. Антон осел обратно в кресло, уперев взгляд в колени. — Всё. Прости. Я пойму, если ты захочешь мне врезать или… Но договорить Антон не успел — сильная рука легла на затылок и притянула его обратно, чуть сжимая короткие волосы. Теперь всё было по-взрослому. Лёха бесцеремонно терзал его губы, а после протолкнул внутрь язык. Антон, не ожидавший этого, сдавленно промычал. Лёха потянул его на себя, заставляя перелезть со своего кресла к нему на колени. Оседлав бёдра мужчины, Антон почувствовал, как жар охватывает щёки, а низ живота схватывается знакомым напряжением. Разорвав поцелуй, Лёха посмотрел на него, чуть откинув голову. — Ты серьёзно думал, что это что-то поменяет? — Думал… а ещё я подумал, что в принципе не против, чтобы ты меня убил, только перед этим трахнул, — слова вырвались сами собой, и Антон покраснел ещё сильнее, осознав, что он только что ляпнул. Лёха только негромко хохотнул. — И куда ты только торопишься, Антош?.. Антон грустно отвёл взгляд. — Просто уже середина января, зима скоро кончится, а потом… «…ты уедешь,» — хотел сказать Антон, но слова застряли в горле. — А потом наступит вечная зима, — закончил за него мужчина и снова утянул в поцелуй. Антон не любил зиму, но сейчас ему действительно хотелось, чтобы эта зима не закончилась никогда, как пообещал Лёха. В какой-то момент Антон заёрзал, пытаясь то ли усесться поудобнее, то ли потереться — физического контакта катастрофически не хватало — и случайно задел рукой пах Лёхи. Парень ойкнул про себя и замер, чуть отстранившись. — Ты же тоже хочешь меня. — Хочу, — не стал отрицать мужчина. — Тебя невозможно не хотеть, Антоша. Я уже понял, что ты считаешь тормоза совершенно ненужными, но всё же давай не будем торопиться. В конце концов, нет такого стояка, с которым нельзя разобраться вручную… и пока что каждый сам — а то ёбнешься у меня тут от избытка чувств, что я потом твоим родителям скажу? Антон немного разочарованно опустил глаза, но возражать не стал. Всё же отчасти Лёха был прав. Парень поднял взгляд и сцепился с серыми глазами напротив. Он медленно запустил руку в свои штаны — судя по возне внизу и глухому звуку ширинки, Лёха сделал то же самое. Дрочить при ком-то, сидя на ком-то, зная, что этот кто-то тоже удовлетворяет себя было не менее волнующе, чем если бы Лёха коснулся его там. Антон на пробу провёл по члену привычным движением ладони. В такой позе, ещё и в одежде, это было пиздец неудобно, но скованность движений только обостряла возбуждение. Уже через пару движений Антон почувствовал, как его дыхание сбивается. Взять быстрый темп сейчас не получилось бы, поэтому движения были медленными, ощущения — томительными. Как будто чёрная «Волга», припаркованная возле сказочного озера попала во временную аномалию — как у Стругацких — и теперь существовала вне времени. Лёха схватил его за волосы и немного оттянул, парень с готовностью подставил шею. По ней тут же прошёлся влажный язык — Антон невольно вспомнил другой, длинный, нечеловеческий, который уже пробовал его кожу на вкус. Вдруг Лёха несильно, но ощутимо куснул его за кадык, отвлекая от навязчивых мыслей, и из горла невольно вырвался сдавленный стон. Мужчина довольно усмехнулся и провёл языком от кадыка до уха по линии челюсти и залез кончиком в ушную раковину. Парень сдержанно вздохнул, когда губы мужчины обхватили мочку. — Хороший… — ухо обдало горячим дыханием. Антон упёрся лбом в районе лёхиной ключицы и, уже не стесняясь, часто задышал. Он толкнулся в кулак последний раз, бёдра под ним несильно дёрнулись — парень понял, что кончили они почти одновременно и обмяк в объятиях, так и не вынув руку из штанов. Перед глазами плясали звёздочки. Лёха снова его поцеловал, одновременно потянувшись к бардачку. На секунду Антон подумал, что мужчина решил всё-таки пристрелить его, но через мгновение увидел в его руке всего лишь небольшое вафельное полотенце, относительно чистое, протянутое, чтобы Антон смог вытереть руку. Вылезать из тёплых объятий не хотелось, но пришлось. Лёха довёз его до дома, время от времени что-то рассказывая и шутя, а Антон всю дорогу глупо улыбался. С этой же дурацкой улыбкой Антон засыпал в ту ночь.