Глава 6. ...а совесть жрёт

— Где ты живёшь? — спросил Антон, оторвав взгляд от машинного окна и повернувшись к Лёхе. — В смысле, пока ты в посёлке — не в машине же ночуешь? Мужчина пристально посмотрел на него. — А что, доконало дрочить на холоде? — усмехнулся он, заводя машину. — Или просто на чай зайти хочешь? Антон, почти на постоянке общающийся с Тарасовым, привык к остротам, поэтому не удивился и даже не смутился. — Просто домой не хочу, — серьёзно заявил Антон. Не то чтобы ему было неприятно находиться в этом доме — там было вполне сносно и уютно, когда с первого этажа или из-за двери родительской комнаты не слышалась ругань. Только сейчас в доме абсолютно всё, включая лесной пейзаж за окном, напоминало о том, что скоро нужно будет привести, а может и убить следующую жертву. — Понятно, — пробормотал Лёха. — А мне вот всё пусто в этом доме, который мне выделили, пока я здесь. Он на краю посёлка, может видел, небольшой такой, с голубыми ставнями. У меня иногда есть ощущение, что лес за окном смотрит, ну а там потом кажется, что и в доме кто-то есть. Но, конечно, я никогда никого не видел. На секунду возникло ощущение, что рядом сидит не взрослый мужчина, прошедший войну, а его ровесник, такой же подросток, которому в пустом доме слышатся странные звуки и который прячется под одеяло с головой, чтобы чудовища темноты его не сцапали. Через несколько минут они доехали до нужного дома. «Волга» остановилась у покосившегося забора, и они вылезли из неё. От дороги до крыльца через место, где должна быть калитка, пролегала вычищенная дорожка. Дом действительно был небольшой — всего два окна на фасаде. Доски обшивки почернели от времени, а вот голубая краска на ставнях едва потрескалась, как бы показывая: дом не совсем заброшен. По одну сторону от дома простирался лес, по другую — был по-настоящему заброшенный участок с развалинами вместо дома. Лёха прошёл к крыльцу по дорожке и открыл не слишком надёжную дверь. На узком крыльце стоял небольшой столик со всяким хламом, с верёвочки под потолком свисали жухлые букеты каких-то трав. Мужчина отпер массивную дверь, ведущую в сени, и бросил на столик замок. — Прошу в мою скромную обитель, — он улыбнулся, пропуская Антона вперёд. В самом доме, в отличие от холодного коридора, было тепло. Сразу по центру стояла сравнительно небольшая русская печь, у которой имелся выступ с чугунной плитой на три конфорки. Где-то в двух метрах от входа напротив продолговатой тумбочки с телевизором, стоял диван. Дальше было нечто вроде кухни — несколько кухонных тумб, маленький навесной шкафчик, электрическая плита, умывальник, холодильник и небольшой обеденный стол с тремя табуретками. Между основной комнатой и какой-то другой, должно быть, спальней, была тонкая стенка, а проход в эту вторую комнату был закрыт тканевой занавеской, которую сверху стягивал ровный ряд прищепок, насаженных на кольца и продетых на нечто, вроде карниза. Слева от двери был проход в закуток, видимо, ведущий к очагу. — Это дом какой-то местной бабки. Она сейчас перебралась к своему новому мужику, и в доме никто не жил уже года три, так что пришлось основательно прибраться, когда я только приехал, — Лёха первым делом снял шапку и куртку, а потом уселся на порог и принялся развязывать шнурки на ботинках. Антон тоже снял верхнюю одежду и куда быстрее управился с обувью, так что теперь неловко стоял возле печи, излучающей тепло, и не знал, куда себя деть. — Ну-с, чай, кофе, потанцуем? — отставив ботинки в сторону, Лёха поднялся и выпрямился. — Пиво, водка, полежим? — А что, у тебя есть выпить? Лёха усмехнулся и качнул головой. — Хорошо, если хотя бы чай найдётся. Мужчина прошёл в дом и достиг холодильника. Антон сделал пару несмелых шажков и остался возле дивана, разглядывая Лёху. Если так подумать, он ни разу не видел его тела… Сейчас Лёха был в просторной тельняшке, заправленной в джинсы. Назвать Тарасова хилым язык бы не повернулся — он был хорошо сложен, но из-под ворота выпирали ключицы, а на его плечах ткань висела, будто на вешалке. Джинсы тоже явно были великоваты — сильно затянуты ремнём из грубой кожи. — Есть молоко, могу погреть, — Лёха вопросительно посмотрел на Антона поверх дверцы холодильника. — На плите жареная картошка, если ты голодный. — Да я в школе ел, — Антон неловко опёрся спиной о диван и улыбнулся. — Но от молока не откажусь. Вспомнилось, как в детстве мама или бабушка делала молоко с мёдом, когда он простывал. Лёха понятливо кивнул и вытащил из холодильника стеклянную бутылку с белой жидкостью. Затем он нырнул за тумбу — видимо, нагнулся к нижнему шкафчику — и поставил на столешницу небольшую турку с деревянной ручкой. Он крутанул колёсико электрической плиты — та глухо щёлкнула и загорелась красной лампочкой, спираль начала нагреваться — и налил молоко в турку. Вся эта картина навевала ощущение спокойствия и уюта. Наверное, было бы здорово жить вместе с Лёхой, подумалось Антону. Каждодневные ссоры сменились бы на тихий звон посуды по вечерам, а напряжённое молчание за обеденным столом — на приятную и совсем не тяготящую тишину. Вдруг Антон подумал об Оле: ведь если он сбежит — кто тогда защитит её? Парень негромко вздохнул. Он без колебаний согласился бы променять родительский дом даже на эту старую хибару, если бы знал, что сестра будет в безопасности — жива, здорова и счастлива. За размышлениями он не заметил, как к нему подошёл Лёха с гранёным стаканом молока в руке. — Приятного, — передав сосуд Антону, он обошёл его и плюхнулся на диван. — Антош, ты чего, как бедный родственник? Антон отлип от созерцания белой глади и немного потерянно повернул голову. Сообразив, что имел в виду мужчина, он тоже опустился на мягкую обивку. — Что, в семье совсем пиздец? — помолчав, спросил Лёха, сочувственно глядя на парня. — Да там… — Антон осёкся: он ни разу не жаловался Лёхе на родителей. — А как ты догадался? — Антош, не надо иметь семь пядей во лбу: ты ж не просто так домой не захотел сегодня ехать, да и вечно тускнеешь, когда мы с тобой возле твоего дома, — Лёха криво усмехнулся, а потом заботливым тоном добавил: — Пей, а то остынет. Парень немного грустно улыбнулся в ответ и поднёс стакан к губам. Молоко пахло деревней, и на вкус было такое же. Вспомнились далёкие туманные летние каникулы, одни из первых в жизни Антона, в голове снова возник расплывчатый образ бабушки, которая иногда приносила молоко от соседей, державших скот. Как давно это было… — Козье что ли? — хмыкнул Антон через пару глотков, задумчиво посмотрев в стакан. — Да, похоже на то. Меня соседи угостили. Я отнекивался, а вот — пригодилось, — проговорил Лёха с мягкой улыбкой. — А у тебя что, аллергия? — парень вскинул брови, почти допив молоко. — Да не, просто не особо люблю… Лёха вдруг как-то хитро уставился на край стакана, который Антон приложил к губам для финального глотка, а затем быстро переметнул взгляд на его губы и резко подался вперёд. Прежде, чем Антон успел проглотить жидкость и вообще хоть что-то сообразить, он был прижат к подлокотнику дивана. Лёха подмял его под себя, одновременно впился в его губы, слизнув из-под нижней капельку. Парень почувствовал, что часть молока из его рта перетекла в рот мужчины. Когда поцелуй прекратился, Антон, сам не зная отчего, покраснел. Лёха с довольной лыбой всё ещё нависал над ним. Произошедшее казалось одновременно милым и странным. — Знаешь, а так молоко очень даже ничего, — он наклонился ближе, почти лёг на Антона и куда-то в ключицу выдохнул: — Вкусно. Антон только теперь понял, что ещё в момент падения ощутил прилив возбуждения, а теперь, с горячим дыханием на шее пришла и ожидаемая теснота в штанах. Что-что, а вызывать стояк Лёха умел мастерски. — Лёх, — хрипло проговорил Антон, хлопнув мужчину по плечу в немой просьбе. Но тот и не думал слезать или отстраняться — он только немного приподнялся, заглядывая парню в глаза. По смеющемуся взгляду стало понятно: Лёха сразу всё понял. Может, даже раньше него самого. До сих пор они не спешили в плане близости, поэтому Антон действительно ожидал, что всё будет, как обычно — каждый сам разбирается со своей проблемой, но при этом они вместе. Так что, почувствовав, как чужая рука смело, по-хозяйски поглаживает пах через ткань штанов, Антон вздрогнул от неожиданности. Лёха на секунду замер и с долей беспокойства взглянул на него, но, убедившись, что всё в порядке, продолжил. Он методично, как недавно грел молоко, расстегнул штаны Антона и неспешно стянул их вместе с трусами. Парень чувствовал, как щёки наливаются жаром. Хватало и того, что это был первый раз, когда Лёха видел его без штанов. Если так разобраться, он вообще его без одежды не видел — не то чтобы у кого-то их них возникало желание раздеться в холодной, пускай и отапливаемой машине. Но это было и не нужно — казалось, за это время лёхины ладони исследовали верхнюю часть его тела вдоль и поперёк. А вот Антон не мог похвастаться той же смелостью и бесстыжестью, поэтому сейчас он с упоением держался за плечо, покрытое тонкой тканью тельняшки. Сторонние мысли выбило из головы нехитрое движение — пальцы сомкнулись кольцом на его члене, и Антон сдавленно выдохнул. Лёха не спешил, взял медленный темп и следил за реакцией Антона. Он играл с ним. Дразнил. Опаляя дыханием кожу, проникал языком в податливый рот, осторожно оттягивал назад волосы — так, чтобы приятная боль не превратилась в настоящую и не перекрыла все остальные ощущения. — Лёх, Лёх… а как же ты? — выпалил он, снова пристукнув его по плечу. Низ живота всё сильнее стягивало возбуждением, хотя Антону казалось, что он и так уже на пределе. Парень, как в бреду, потянулся руками к ремню на штанах Лёхи, но их тут же перехватила свободная рука мужчины. Он завёл его запястья за голову. Лёха держал мягко, почти нежно — Антон был уверен: мужчина может гораздо сильнее. На секунду ладонь, ласкавшая его член, исчезла — Лёха ловким движением руки ослабил ремень и приспустил штаны. А потом обхватил оба члена, и Антону показалось, что дом куда-то уплывает. Стремительно набрав темп, Лёха выбил из него несколько стонов и задержал руку вверху, когда Антон дёрнулся и кончил. Затем он убрал хватку с рук парня, взял его за одно запястье, потянул вниз и, устроив его ладошку на своём члене, накрыл его пальцы своими, задавая темп. Антон поддался бы сейчас на любое движение, разморенный недавним оргазмом. В голове пронеслась смутная мысль и Антон неловко опустил взгляд. Их члены были примерно одного размера, но у Лёхи — толще, крепче. Мужчина ткнулся носом в его шею, перекрывая обзор. Прежде чем излиться, он прикусил нежную кожу, заставив Антона вскрикнуть. — Наверное, в следующий раз нам следует заниматься этим без одежды, — пробормотал Антон, заметив несколько пятен на нижней части лёхиной тельняшки, когда они сидели уже полностью одетые и с чистыми руками. Тот проследил за его взглядом и хмыкнул: — Всё может быть.

***

Вечером дома на Антона обрушилась тревога. Прошло три дня с той ночи в лесу, а он так и не придумал, что ему делать. Ещё через три дня с него спросят, если он не приведёт кого-то, и тогда Хозяин леса заберёт… — Братишка, ты не спишь? — за дверью раздался голос сестры. — Нет, Оль, заходи. Дверь приоткрылась, и девочка заглянула в комнату. Она смотрела на него взволнованными, загнанными глазами и покусывала нижнюю губу. — Что случилось? — тут же обеспокоенно спросил Антон, нахмурив брови. — Опять сова? Если из уст родителей этот вопрос всегда звучал устало или скептически, иногда иронично, то Антон был предельно серьёзен. Он знал, что олина Сова существует на самом деле, он даже был с ней знаком. Парень успел подумать, что если она снова прилетала пугать его сестру, то при следующей встрече он вывернет ей крылья, но Оля тихонько покачала головой и, оглянувшись в тёмный коридор, на комнату родителей, сделала шаг вперёд и прикрыла за собой дверь. — Там была не сова… — почти шёпотом проговорила девочка. — Он огромный и очень страшный, Тош, он пошёл в сторону твоего окна… Антон на долю секунды прикрыл глаза и попытался успокоить в один миг бешено заколотившееся сердце. Он отодвинул стул и поднялся, направляясь к окну. — Тош, что ты делаешь? — громко зашептала Оля. — Не надо, он же там… Антон не ответил и коснулся рукой занавески. Чтобы не пугать сестру, он не стал раздвигать шторы, а только просунул голову в щель между ними. Из-за стекла немигающим взглядом на него глядел Хозяин леса. Антон сглотнул. Через полминуты молчаливых гляделок, монстр приблизился к стеклу и сильно дыхнул на него. На запотевшем участке он с едва слышимым скрипом вывел цифру «3», а затем, облизнувшись, прошёл в сторону и исчез. — Тош… — Оля пугливо окликнула его. — Он там? Антон повернулся к ней, поплотнее сдвинув шторы. — Он ушёл, — проговорил парень, чувствуя, как всё внутри трепещет от страха; снова сглотнув, он предложил: — Пойдём, может, что-нибудь посмотрим? Оля согласно закивала, и они вместе вышли из комнаты Антона.

***

Узнать имена обидчиков из одиннадцатого класса не составило большого труда. По его описаниям Дмитрий Алексеевич без труда узнал компашку хулиганов и поделился, как их зовут. Без подозрений. Будто это была самая естественная вещь в мире. Антону даже стало не по себе, когда он выходил из кабинета английского — будто он только что обманул классрука. Главаря этой недоделанной ОПГ звали Стас. Не Станислав, как думали многие, а Анастасий. Но полную форму своего имени Стас не любил — оно казалось ему девчачьим, боялся, что засмеют, поэтому в школе он был известен как «Стас», а его «братишки» не брезговали и комично-ласковой формой «Стасик». Оставалась одна проблема — просто так хулиган с ним никуда не пойдёт, особенно после знакомства с лёхиным пистолетом. Антон не спрашивал, но подозревал, что после того случая Лёха ещё разок выловил одиннадцатиклассника, чтобы «закрепить пройденный материал». Посему выходило, что Стасика надо как-то выманить. Решение пришло само собой на следующий день после выяснения имени. Катька на одной из перемен делилась со всеми тремя одноклассницами сплетнями — те не особо заинтересованно слушали её, Полина вообще время от времени показательно закатывала глаза, подперев ладошкой щёку. А вот Антон внимательно прислушался, едва в словесном потоке проскользнуло знакомое имя. — …Стас, ну, который из одиннадцатого, ко мне вчера подошёл, когда я домой шла. Представляете, этот придурок и правда думает, что я поведусь на его «фильм посмотрим», — Катя театрально-презрительно фыркнула. — Знаем-знаем, для чего они девушек домой приглашают… Она говорила что-то ещё, но Антон уже переключился на свои мысли — услышанной информации хватило сполна. Как же удачно всё складывалось… Если, конечно, к планированию вынужденного жертвоприношения применимо слово «удача». На то, чтобы перебороть себя и принять непростое решение, ушли оставшиеся три урока. Время на его часах уже поджимало, пульсирующей тяжестью давило на грудь. Именно поэтому Антон решил всё сделать сегодня, чтобы наконец избавиться от этого груза. Это не отменяло душевных терзаний, которые непременно последуют за сегодняшним днём и, скорее всего, будут мучить его ночами всю оставшуюся жизнь, но всё же… Разве жизнь таких мудаков, как Стас или тот же Бабурин, была сопоставима с непрожитыми жизнями чистых и невинных Вовы, Сенечки, Фаризы? Кощунственно было думать так, но Антон пришёл к выводу, что это меньшая из зол. Дети будут пропадать в любом случае, но раз выпал шанс решить, кто именно — лучше варианта не найти. Антон перехватил Стаса в холле школы после уроков. Перехватил буквально — парень хотел проскочить мимо него как можно скорее, поэтому пришлось схватить Стаса за рукав куртки. — Стой… — Да отцепись ты от меня! — прошипел Стас. — Решил спровоцировать, а потом настучать этому своему, чтобы он меня в ближайшем перелеске закопал? Парень говорил негромко, почти шептал, словно боялся, что его кто-то услышит, но шёпот его был довольно агрессивный. — Я уже извинился, что тебе ещё надо? До сих пор обиду держишь? — Да нет… — Антон даже как-то растерялся. — Я к тебе вообще-то по делу. Стас с сомнением покосился на него, всё-таки выдернув свой рукав из его хватки. — Чё за тема? — Ты же знаешь Катю из моего класса, да? — Антон тоже понизил голос, понимая, что, скорее всего, хулиган не хотел бы лишней огласки о его делах сердечных. — Она тебе нравится? Стас огляделся по сторонам и шагнул ближе. — Ну, допустим. — Она просила передать тебе, чтобы ты пришёл в одно место, — Антон пристально смотрел на лицо Стасика, следя за реакцией. — Типа свидание. — Да? А чего сама не подошла? — Стас не выглядел подозрительным, скорее озадаченным. Антон только пожал плечами и непринуждённо отмахнулся. — Да чёрт разберёт этих девчонок, — он застегнул молнию куртки и вопросительно кивнул одиннадцатикласснику. — Так что, пойдёшь? — Спрашиваешь ещё, — Стас просиял — кажется, Антон выбрал правильную тактику, потому что он его не заподозрил. — Куда пригонять? — Опушка леса, за гаражами, — уверенно проговорил Антон. — Через час примерно. — Спасибо, Петров. В долгу не останусь, — бросил Стас и ринулся к выходу — должно быть, хотел успеть заскочить домой перед бутафорским свиданием. Антон ухмыльнулся краем рта. Выходило как-то не слишком весело. Стас поверил и был так счастлив, когда услышал про выпавший второй шанс, его даже не смутил выбор места — и это после того, как девушка, насколько понял Антон, отшила его вчера.

***

Антон затаился за стволом дерева на обозначенной опушке. Время клонилось к четырём; обманчиво постепенно начинало темнеть, но любому, живущему в посёлке, было доподлинно известно, что между четырьмя и пятью часами дня посёлок резко окутает мрак. Вскоре на опушку вышел Стасик. В одной руке он нервно сжимал плитку шоколада, а другую держал в кармане за неимением перчаток. Он взволнованно озирался по сторонам, видно, предвкушая появление дамы своего сердца. Выждав момент, когда Стас не будет смотреть в его сторону, Антон вынырнул из своего укрытия на тропинку и медленно подошёл к одиннадцатикласснику. — Тох, бля, напугал, — обернувшись, хулиган дёрнулся и поднёс руку к груди. — А Катя где? — А Катя не придёт, — поразившись хладнокровности своего тона, ответил парень. Стас поник и раздражённо бросил плитку в снег. — Вот сука! Так и знал, что снова наебёт. Динамщица ёбаная… Антон едва сдержал горькую усмешку, выслушивая ругань парня. Нигде поблизости не было видно даже намёка на присутствие Хозяина леса — все деревья были просто деревьями, а тени — просто тенями. От осознания, что ему сейчас придется сделать, подкашивались ноги, но он готовился к такому исходу. Когда Стас, проругавшись вдоволь, присел, чтобы подобрать несчастную шоколадку, Антон быстро стащил с себя шарф, предусмотрительно выправленный наружу. Накинув шерстяную удавку на его шею, Антон ударил коленом в спину парня и каким-то чудом повалил на снег. Шоколадка снова выпала из его рук и отлетела в сторону. Антон придавил его к земле своим весом, сев на его спину и прижав коленями руки. Намотав один конец шарфа на ладонь, он окунул лицо Стаса в снег и попытался зафиксировать положение. Стас извивался под ним в попытках выбраться, но то ли он и гроша выеденного не стоил без своих шестёрок, то ли сам лес подпитывал Антона силой, прежде ему неизвестной — хулиган так и не смог сбросить его с себя. А через несколько минут и вовсе перестал шевелиться. Посидев так ещё немного, Антон осторожно проверил пульс на запястье, затем сдержанно выдохнул и сполз с, бездыханного тела. Так и не сняв с чужой шеи шарф, Антон отполз на пару метров и обессиленно рухнул спиной в снег, раскинув руки — словно он снова был ребёнком и делал «снежного ангела». Только сейчас он не двигался — разве что грудь вздымалась и опускалась. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Пока он возился со Стасом, опушку окутал сумрак. Почти как ночью. Небо тёмное. Снежинки падают. Антон судорожно втягивал носом воздух и пытался концентрироваться на чём угодно — лишь бы не на мыслях о том, что он только что совершил. Но чернота вечернего неба навевала размышления о том, что похожую видел Стас в последние минуты своей жизни. А снежинки падали, и Антону чудилось, будто в полёте они посмеиваются над ним: «Антошка! Антошка! Гляди! Вот так же Стас упал в снег, когда ты его толкнул!». Зачерпнув в ладони горсти снега, Антон прижал их к щекам, пытаясь привести себя в чувство. Капельки стекли к ушам и вниз по шее. Глубоко вздохнув, парень поднялся на ноги и, пошатнувшись, окинул взглядом опушку. При взгляде на лежащее ничком тело с его шарфом на шее хотелось проблеваться. Антон поспешил перевести взгляд на тёмные силуэты деревьев, отчаянно игнорируя рвотные позывы. Было тихо. Слишком тихо. Настолько, что отсутствие звуков начинало сводить с ума. Антон ждал: вот-вот из чащи появится знакомый рогатый силуэт, а за ним выбегут зверята… но ничего не происходило. Парень ходил взад-вперёд, чтобы не окоченеть окончательно. Мерил десять шагов туда, поглядывал в лес; десять обратно — снова поворачивал голову к соснам. Минут через семь он даже задумался: а не почудилась ли ему вся эта история с детьми в масках, грозным Хозяином леса и ужасающим договором? Возможно, он просто сошёл с ума, и когда милиция обнаружит тело Стаса, лейтенант Тихонов арестует его? Ещё и наверняка пришьёт остальные пропажи… Перед глазами замелькали картинки: злорадствующее лицо Кати — а я говорила! Петров — маньяк! — растерянные лица родителей, глядящих на него с другой стороны решётки, плачущая Оля… а как бы на него посмотрел Лёха? Разочарованно или?.. Мысль резко оборвалась — за спиной послышались неспешные шаркающие шаги, и Антон незамедлительно обернулся. На опушку чинно вышел Хозяин леса, и это был первый раз, когда Антон был по-настоящему рад его видеть. Впервые тёмная фигура вызвала не страх, а облегчение. Хозяин леса повернул голову и, должно быть взглянул на тело, лежащее от них метрах в пятнадцати, тишину разрезал негромкий низкий голос: — А ты, я вижу, времени не терял. Молодец, Антоша, чистая работа. Похвала в контексте произошедшего звучала неуместно и как-то грязно. Но ещё более неуместным было совершенно детское чувство радости от того, что его похвалили за хорошую работу. Будто ему снова двенадцать: у него только-только начали получаться сносные рисунки, и родители улыбаются, глядя на результат, говорят, что гордятся им, что у него настоящий талант… Вытянув морду в сторону Антона, будто принюхиваясь к воздуху, монстр усмехнулся: — Надо же, а ты действительно боялся, что я не приду. Приятно знать, что меня ждут. Антон промолчал. Говорить было нечего, отрицать очевидное он не собирался — точно не перед тем, кто прекрасно улавливает эмоции и едва ли не читает мысли. — Как твой афганец? — спросил вдруг Хозяин леса, сделав пару медленных шагов навстречу. — Всё ещё стыдливо обжимаетесь в машине, или вы уже перешли к чему-то более интересному? На долю секунды Антону показалось, что он уловил в голосе монстра нотки зависти — или даже скорее ревности. Парень нахмурился и проговорил: — Вы правда думаете, что сейчас самое время поговорить об этом? — А, — осклабился Хозяин леса. — Значит, не перешли. И про пистолет он тебе так ничего и не рассказал… Ай-ай-ай, как нехорошо… — Вас это не касается, — холодно отрезал Антон. Монстр по-звериному наклонил голову. — Меня касается всё, что касается тебя, Антоша. — Тогда почему мне пришлось самостоятельно расправиться со… Антон повернул голову в сторону тела Стаса и запнулся на полуслове: в том месте, где прежде лежало тело, теперь стоял чёрный гараж с покачивающейся лампочкой. Стенки из листового железа, выкрашенные в чёрный вызывали цепочку не самых приятных ассоциаций, и Антон почувствовал, как в жилах стынет кровь. Не хотелось даже представлять, какой леденящий душу пиздец происходит за дверью железной коробки. Стоило ему повернуть голову обратно, как он почти столкнулся носом со звериной мордой. Антон машинально отшатнулся в испуге, но крепкая когтистая рука не позволила это сделать, зафиксировав его затылок. — Потому что у тебя очень вкусные эмоции, — утробно прорычал Хозяин леса, и Антон заметил, как звериная пасть наполняется слюной. Антон сглотнул, слабо улавливая смысл слов — его больше занимало нахождение звериной пасти в паре сантиметров от его лица. Монстр смачно облизнулся, заехав длиннющим языком по своему носу, и парень сильнее вжался в ладонь на затылке, которая сейчас была всё равно что стена. Ноги подкашивались от страха — было неясно, что монстр сделает дальше. Сожрёт? Оближет? Заставит открыть рот и протолкнёт внутрь, разрывая мясистым языком глотку? Парень соскрёб крошки храбрости, разбросанные по уголкам нутра, и, зажмурившись, проговорил: — Я принёс мясо, можно я пойду? Хозяин леса тихо рыкнул и отстранился, убрав руку. — Торопишься куда-то? «Подальше отсюда,» — отступив на пару шагов назад, загнанно подумал Антон, но вслух сказал: — Домой. Прозвучало не слишком убедительно. Монстр как-то странно рассмеялся. — Ну если домой, то конечно — иди. Антон недоверчиво покосился на него, прежде чем развернуться и решительным шагом направиться к выходу из леса — к дороге через гаражи. В голове почему-то заел стишок, который ещё в начальной школе продекламировала им учительница для запоминания глаголов-исключений второго спряжения: «гнать, дышать, смотреть и видеть, держать, слышать, ненавидеть, и зависеть, и вертеть, и обидеть, и терпеть». Он будто не верил, что Хозяин леса может вот так просто отпустить, поэтому, приблизившись к границе леса, перешёл на бег. Гнать, дышать. Он не остановился, когда деревья сменились на железные коробки, такие же как та, чёрная и ужасная, по прихоти зла скитающаяся по лесу. Он ведь даже заглядывал внутрь, но до сих пор мог только предполагать, что происходит там, во мраке гаража. Смотреть и видеть. Антон не представлял, что будет делать, когда придётся снова свернуть в лес, ведь именно через него лежал путь домой. Домой ли? Он всё-таки остановился, когда гаражи вокруг сменились деревянными домами. Вдруг его кто-то схватил за плечи, и парень дёрнулся, ожидая снова увидеть звериный оскал. — Антош, ты чего? — Лёха повернул его лицом к себе. — Я тебя кричу-кричу, а ты, как… что случилось? — Ничего… — соврал Антон, концентрируясь на знакомых глазах и ощущениях крепких рук на его плечах; стало немного полегче, уже не так тревожно. — Просто день какой-то… не очень… — Этот долбаёб опять донимал? Было понятно, что Лёха имеет в виду Стаса. Антона замутило. В ушах до сих пор стояли звуки возни по снегу, сдавленное мычание и звериное рычание. Парень вдруг понял, что, помимо страха и тревоги есть ещё кое-что, нечто более сильное. Он злился. Злился и ненавидел лес, его обитателей, его Хозяина… Держать, слышать, ненавидеть. — Да не, — сглотнув ответил он. — Никто не донимал, просто… не с той ноги, наверное встал. Мужчина с сомнением посмотрел на него. — Уверен? На тебе лица нет. — Уверен, Лёх, — Антон старался придать себе как можно более убедительный вид. …и всё же, он теперь был намертво повязан с этим лесом, находился под покровительством его Хозяина. Взаимовыгодное сотрудничество: Хозяин леса сделает почти что угодно — стоит Антону только попросить, но и Антон не может ослушаться его приказов. Это чем-то походило на отношения с родителями, только в более жёсткой форме. У родителей всегда есть некоторое превосходство над ребёнком. У Хозяина леса — огромное преимущество. Он, точно кукловод, может вертеть и им, и другими зверятами, как только захочет. И зависеть, и вертеть. — Ладно, — Лёха вздохнул — не поверил, но докапывать не стал. — Темно уже, пойдём — провожу. Антон не возражал, просто позволил ему идти рядом. В голове снова и снова прокручивались кадры с опушки, и разговаривать сейчас не хотелось, а с Лёхой и молчать было ненапряжно. Скоро они ступили на лесную дорогу, и тревога Антона усилилась. Лёха, будто почувствовав это, надёжно взял его за ладонь. Действительно, это ведь лес: из лишних глаз — разве что самые любопытные его обитатели. Но они не осудят это, не назовут педиками и не изобьют. Не станут обижать, будут терпеть его до тех пор, пока он будет терпеть их. И самое паршивое, что и зверята, и Хозяин леса, и даже сам Антон — знают, что он будет. По крайней мере, пока не узнает, как победить их — если это, конечно, вообще возможно. И обидеть, и терпеть.