Глава 2

Каждой минутой с тобою Я заполняю все болью

Неделя тянулась, как жвачка. Ребята не вылезали из «Клуба Гиен», так что Макс оставалось целыми днями выучивать новые трюки на скейте и играть в Аркаде. Из-за этого на коленях уже не осталось живого места, а голова гудела, как автомат с «Dig Dug». Еще Макс так и не встретилась с Оди, потому что Оуэнс задержал ее после похода к Билли у себя в кабинете. Он был уверен, что, если Макс отчего-то плевать на Билли чуть меньше, чем всем остальным, ее временем можно пользоваться, когда вздумается. Оуэнс выдал ей целый список. «Ограничения в период реабилитации», — гласили большие красные буквы в заголовке. Ниже были прописаны более двадцати пунктов, от строгих правил, вроде приема каких-то таблеток, до общих рекомендаций. — Исключить курение? Вы серьезно? — хмыкнула тогда Макс. — Да он застрелится без сигареты. — Не хотелось бы. Ну, при таком случае снова привезете его сюда. Хирурги у нас, как вы заметили, отличные. Оуэнс говорил на полном серьезе, сцепив руки в замок. Макс решила больше не пытаться шутить, и быстро пробежалась глазами по всему листу. Она понимала, что у этого «не хотелось бы» были свои причины. Проведение тестов, экспериментов, сбор важных данных на основе дальнейшей жизнедеятельности Билли. Научный прогресс, одним словом. В перспективе весь этот ужас должен был спасти мир от нечисти Изнанки, так что какой-то придурок с сигаретой в зубах не должен все испортить. — Мистер Харгроув очень слаб, и выполнение всех этих пунктов необходимо в первую очередь для него. Макс закатила глаза. На вопрос «Зачем это мне?» Оуэнс отмахнулся словами про «безответственность мистера Харгроува». О том, что у Билли есть отец, которому по родительскому долгу положено следить за состоянием сына и получать подобные списки, речь даже не зашла. Согласился отвезти домой после выписки — и на том спасибо. Макс тоже не собиралась быть нянькой. Билли, кажется, умел читать и был способен справиться самостоятельно. Сегодняшний день жители Хоукинса могли отметить в календаре не только потому, что впервые за месяц обещали дождь. Главный дебошир этого города возвращался домой, и бог знает, чем это обернется для них всех. Сегодня утром Макс специально встала пораньше и оставила список на письменном столе в его комнате. Захочет — прочтет. Потом начала расставлять по местам те вещи Билли, которые таскала из его комнаты все эти две недели. Плеер, несколько кассет, перочинный нож, журналы... Макс прикусила губу, вспоминая, как в венах при этом снова появилась знакомая щепотка адреналина. Она специально положила кассеты не на ту полку, где те были прежде, и загнула кончик страницы журнала, как закладку. А то, что это был «Playboy», должно было привести Билли в двойной ужас. Пусть знает, что Макс насрать. Что она не боялась заходить в его комнату, делая из нее чертов музей посреди дома. Комната была лишь складом стремных бесхозных вещей, и ничем больше. — Ну и где он? — проворчал Нил, выдергивая Макс из мыслей. Старший Харгроув нервно расхаживал по парковке и не отрывал взгляд от дверей лаборатории, будто от такого гипноза те быстрее распахнутся. — С минуты на минуту, — отозвалась Макс. Она облокачивалась на капот его драгоценного пикапа, подставив веснушки солнцу и прикрыв глаза. Всем видом показывая, как же ей похер. Пальцы вертели в кармане шорт зажигалку. Черную, с крохотным черепом сбоку, купленную на одной из заправок Калифорнии. Макс не станет ее отдавать. Просто не хочет, и все тут. В машине сидела Сьюзан, молча разглядывая через окно аккуратно стриженные кусты сирени. Макс не удивилась, когда та проявила желание поехать с ними. Конечно, в семьях же обычно так и поступают: печально качают головой, когда кто-то загремел в больницу, и терпеливо ждут выписки, чтобы потом привычно избегать дома. Макс не винила Сьюзан. Она сама не навещала Билли всю неделю. Не потому, что он послал ее в тот раз или приказал охране больше не пускать всех обладательниц рыжих волос. Просто было намного приятнее находиться рядом с Билли, когда тот был без сознания. Когда не ломал тонометр, не выплевывал здешний отвратный пудинг обратно в тарелку, не кадрил медсестер и не глазел на Макс нахальным взглядом, когда та приземлилась на стул. Все это она протерпела ровно двадцать три минуты перед тем, как уйти в кабинет Оуэнса и вновь отправиться практиковать трюки на скейте. Что бы Оуэнс не говорил, Билли больше не нуждался в ней. В ее внимании и, уж тем более, заботе. — Наконец-то, — вздохнул Нил. Макс открыла глаза. Билли размеренным шагом пересекал лужайку мимо знака «По газонам не ходить». Такое впечатление, что неделя исследований и анализов на наличие потусторонней херни пошла ему на пользу. Цвет лица стал более здоровым, а волосы больше не походили на перекати-поле. Кожаная куртка теперь была чуть великовата, но смотрелась не менее эффектно. Солнечные очки сверкали стеклами. В конце концов, Билли был на ногах. Немного хромал, но шел с таким уверенным видом, будто так и было задумано. Билли, мать его, Харгроув вернулся. За ним плелся все тот же охранник, уже без наигранной улыбки, но зато с огромной спортивной сумкой в руке. — Опоздал на двадцать минут, — процедил Нил, когда Билли подошел достаточно близко. — Что мы говорили о пунктуальности? Напомнить? Сьюзан мгновенно передумала вылезать из машины. Макс не могла понять, шутит ли Нил или и правда решил устроить выговор прямо сейчас, так что тоже не спешила двигаться с капота. Казалось, Билли думал о том же самом, и, судя по напрягшимся челюстям, больше склонялся ко второму варианту. — Прости, пап. Охранник подошел очень вовремя. Небрежно кинул сумку на газон рядом, отчего Билли сразу повеселел и дважды хлопнул того по плечу, наслаждаясь злобной гримасой. После фразы «Свободен, Тедди» охранник и вовсе сжал кулаки, но все-таки удалился по заданной траектории. Нил прошелся по Билли взглядом, сделал никому неизвестные выводы и махнул рукой на заднее сиденье. — Поехали. Макс наблюдала, как Нил садится за руль и бормочет что-то Сьюзан, а та согласно кивает. Им, в отличии от Макс, не пришлось подписывать никаких документов о неразглашении. Они продолжали свято верить в то, что в газетах пишут правду, лаборатория Хоукинса — всего лишь больница для особых случаев, а Билли при пожаре крайне неудачно продырявило обломком трубы или вроде того. Макс редко кому-то завидовала, но сейчас это чувство обжигало кожу не хуже палящего солнца. Ей вспомнилась подсобка в Аркаде и машущий руками Лукас, который, наверное, пару часов убеждал ее в существовании каких-то зубастых монстров и девочки с суперспособностями. Убедил, так убедил. Макс вздрогнула — перед глазами дважды щелкнули пальцами. — Эй, уснула? Засунь сумку в багажник, — велел Билли. Он уже открывал дверь, когда Макс отмерла, соскользнула с капота и прошептала максимально тихо и беспощадно: — Ты охренел? — Мне нельзя, швы разойдутся, — он невинно развел руками, после чего добавил: — Давай же, Макс, будь умницей.

***

Вечером тучи сгустились над городом, обещая дождь. К слову, обещали его не только тучи, но и все радиостанции штата. Хоукинс засыхал от жары. Миссис Боринг, пожилая соседка слева, полностью оправдывала свою фамилию, ежедневно стараясь завести разговор с Макс о своих бедных гладиолусах. «Нет, ну ты только посмотри! Это ведь уже сухоцветы!». Завтра миссис Боринг непременно попытается обсудить те молнии, которые в данный момент сверкали где-то у горизонта, и которые Макс совершенно не замечала. По гостиной скользили голубые блики от телевизора, пока она упрямо пыталась понять, почему люди, включая ее мать, вообще смотрят такую муть. На экране низкий мужчина с жидкими усами рассказывал судье о бесчисленных любовниках жены. Женщина в синем платье пару раз замахнулась на него сумкой и в слезах выбежала из зала. Макс подогнула под себя ноги, устроившись на диване поудобнее. Должно быть, у Сьюзан появилось какое-то важное дело, раз она пропустила новую серию. Они с Нилом смылись почти сразу после поездки к лаборатории, чему Макс, в принципе, была рада. Билли уже больше часа не показывался из своей комнаты, что тоже было плюсом. Оттуда периодически доносились звуки захлопывающихся ящиков и ругательств. Наверно, искал зажигалку. Если бы по телевизору показывали что-то другое, вроде фильмов с Томом Крузом, а в холодильнике имелось что-то существеннее сыра и вчерашнего салата, Макс вполне бы могла назвать вечер идеальным. Женщина в синем платье кинулась в объятья любовника, который и оказался тем судьей. — Боже, какой бред, — протянула Макс, откидывая голову к потолку. — Согласен. Она мигом обернулась. Билли стоял посередине комнаты, засунув одну руку в карман джинс, а в другой держа кружку с надписью «LA». Как он ни старался выглядеть расслабленно, ходящие желваки выдавали его с потрохами. Билли подошел, взял пульт с коленей Макс, уселся на дальний край дивана и переключил программу на бейсбол. Макс с приоткрытым ртом уставилась на его равнодушное лицо. Просто охренеть. Будто она была прозрачной. Конечно, Макс ведь уже дотащила до кровати сумку с его барахлом, которая весила, как сам Билли, так что можно сделать вид, что ее тут нет. Надо было все-таки придушить его подушкой, пока была возможность. — Чего пялишься? Никогда не поверю, что соскучилась. Ох, слова «соскучилась» и «Билли» вообще не могут стоять в одном предложении. — Верни пульт. Макс в ожидании протянула ладонь. Как мамаша, требующая у сынка вернуть украденную со стола конфету. Она вряд ли смогла бы припомнить и половину из своего часового киносеанса, но уступать Билли не собиралась даже в этот великий день. Он шумно отпил что-то из кружки, по-прежнему не отрывая взгляда от экрана. — Чей это велик во дворе? Ладонь Макс рухнула на диван под радостный вопль комментатора об отбитом мяче. — Ну мой, и что? — закатила она глаза. — Мне ведь надо было на чем-то ездить все это время. Нил согласился купить, так что возить меня больше не надо, радуйся. Билли протяжно выдохнул, царапая пальцами обивку дивана. — Камаро разбита, если ты забыла. Макс поджала губы. Блять. Она и правда не вспоминала об огромной вмятине сбоку Камаро, оставленной другой машиной на полной скорости. Вынужденно. К счастью, Билли вряд ли мог вспомнить, кто был за рулем. Харрингтон даже предлагал оплатить половину ремонта, но тогда Макс была уверена, что Билли не выживет, а потому отмахнулась от предложения. Смотреть на сверкающую машину, пока ее хозяин гниет в гробу, она бы точно не смогла. Сейчас же Макс понятия не имела, где Камаро. Наверное, давно на свалке. Макс молчала, наблюдая как Билли стал напряженно стучать ногой по полу. Бейсбол, так бейсбол. Они около получаса смотрели, как пузатый судья сперва одной рукой указал на бегущего, а затем резко вскинул другую руку, сжатую в кулак, и громко выкрикнул: «Аут!». Вряд ли у этого судьи есть любовница в синем платье, подумала Макс. После того, как игрок под номером девять поплелся к скамейке, началась реклама средств от боли в горле. Слова вылетели как-то сами собой: — Пил сегодня таблетки? Билли поднял одну бровь, но все же ответил: — С пивом нельзя смешивать. В следующую секунду в голове Макс что-то замкнуло. Она мгновенно выхватила кружку из его рук, принюхалась, сразу скривившись от запаха алкоголя, вскочила с места и вылила остатки содержимого в цветочный горшок. В комнате сразу стало душно. Дыхание участилось, будто путь от дивана до окна был в десятки раз длиннее. Молнии теперь метались не только за окном. Макс могли убить сразу два человека. Сьюзан, любившая эту герань едва ли не больше, чем ее, и Билли, застывший на диване с окаменевшим лицом. — Какого хера, Макс? По коже пробежали мурашки от хорошо знакомой интонации, которую она так давно не слышала. Такой, будто от неправильного ответа тебе непременно свернут шею. Макс и сама не знала, какого хера. Злость по непонятной причине искрилась в груди, заставляя сжать челюсти и кружку в правой руке. Пиво уже перелилось за края горшка и теперь капало на пол, что даст Сьюзан уже второй повод для убийства, но Макс не обращала на это никакого внимания. Она пристально смотрела на Билли. Глаза в глаза. Ограничения в период реабилитации, пункт второй: исключение алкоголя. Он просто не мог не прочитать список. На фоне общего хлама тот выделялся белым альбомным пятном. Да он, блять, занимал половину стола! «От одной бутылки ведь ничего не будет, — повторяла про себя Макс. — Это просто тупо» Но слова снова подступили к горлу едким комком: — Если так хочешь сдохнуть, зачем столько времени валялся в больнице? Билли тоже поднялся. Он за два шага пересек расстояние между ними и встал так близко, что Макс вновь почувствовала запах пива. Видимо, бутылок было больше, чем одна. — Чего ты добиваешься, Макс? Он нависал над ней, как огромная глыба, подходя все ближе, но Макс и не думала пятиться. Ведь так всегда. Стоит Билли посчитать, что сестра как-то провинилась перед ним, как он с радостью готовится вцепиться ей в горло зубами. Но сегодня все будет по-другому. Сегодня провинился Билли. В первый же, сука, день дома он решил, что может делать, что хочет. Делать вид, что ни Макс, ни всех тех ужасных событий вообще никогда не существовало. Но она не отступит. Билли достаточно контролировал ее все эти годы. Теперь контроль нужен ему, хочет он того, или нет. — Ты читал список? — прищурилась Макс. Билли выпрямился. Его лицо скривилось в усмешке, будто Макс сказала самую большую глупость в мире. — Так вот в чем дело, — протянул он. — Решила поиграть в мамочку? Я тронут, но эту бумажку вы с Оуэнсом можете засунуть себе в жопу. Его грудь прерывисто оседала на выдохе и Макс могла поспорить, что Билли было больно даже дышать. Рубашка с длинным рукавом впервые за последние лет пять была наглухо застегнута. Непривычно. Неестественно. Да просто ханжество! Билли Харгроув должен носить долбанные обтягивающие майки и рубашки с вырезом чуть ли не до ремня, а не прятать свое безумие за нормальной одеждой. Ее взгляд скользнул ниже. Правое запястье Билли делил надвое криво зарубцевавшийся шрам. Возможно, от осколка стекла в двери сауны. Возможно, от лобовухи Камаро или от части разбившейся в Стар-Корте плитки. Вариантов масса, и каждый из них доставал из подкорки воспоминания, проигрывая их в голове яркими картинками, одно хуже другого. Макс попыталась вспомнить, за эту ли руку держала его в лаборатории, но не смогла. Важно было другое. Билли заметил. Заметил, как злоба в глазах Макс сменилась тревогой. Как она сразу сжалась и пугливо отвела глаза. — Ты же понимаешь, кто виноват в этом? — прорычал Билли, показательно подняв запястье. Влезать в чужое пространство было для него обычным делом, так что он снова наклонился к Макс, оставив между их носами не больше сантиметра. — Тачка разбилась, Хизер и еще десятки человек превратились в фарш, а я, блять, провел пол месяца, как подопытный кролик, пытаясь убедить себя и других, что в моих мозгах есть только я... Рыжие волосы трепетали от чужого дыхания. Макс сжимала кружку так, что та вот-вот треснет. Тогда у нее, может, тоже появится шрам. Глаза Билли слегка покраснели. То ли от редкого моргания, то ли от чего-то еще. — Да моя жизнь превратилась в целый гребанный ад из-за тебя, а теперь мне еще и пива нельзя глотнуть? — Из-за меня? На секунду Билли подался вперед, будто хотел напасть и сожрать, но чудом остановился. Шаг назад. Второй, третий. Неплохое расстояние, безопасное, даже если Билли все также не сводит с Макс горящих глаз. Он резко развернулся и ушел в свою комнату, хлопнув дверью так, что фотографии на стенах зашатались. Макс осталась наедине с телевизором. Она не сразу обратила внимание, что по нему снова замелькал бейсбол. Игроки бегали по базам и отбивали мячи, болельщики махали флагами в камеру, а Макс, шмыгая носом, отправилась на кухню и конфисковала из холодильника оставшиеся бутылки. Спрятала их у себя под кроватью. Теперь у нее тоже будет тайник. Тучи за окном постепенно рассасывались, лишая Хоукинс всякой надежды окончательно не превратиться в песчаные руины. Макс помогала Сьюзан резать овощи, когда та вернулась с пакетами еды и твердым намерением сделать праздничный ужин. Когда все, включая жареную курицу, было готово, Нил буквально за шкирку притащил Билли к столу. — Я все понял, сэр, — прошипел Билли, вырвавшись. Он быстро подошел к рыжей части своей семьи и выдавил: — Спасибо за ужин, Сьюзан. — И..? Билли прикрыл глаза. Его немного трясло. — И Макс. За столом Макс сидела, как на иголках. Она не разговаривала с Билли, даже не смотрела на него, но знала, что он следил за ней. Чувствовала тяжелый взгляд, который безуспешно пыталась сбросить с себя, то и дело дергая плечами. «Из-за тебя» Макс с силой проткнула вилкой несчастный брокколи. Она понятия не имела, что надумал себе этот тупоголовый ублюдок, в данный момент жующий куриную ногу. Конечно, Макс Мейфилд позвонила Истязателю Разума с просьбой извести сводного брата со свету. Говорите погромче, пожалуйста, у вас плохо ловит. Как бы там ни было, Макс обязательно это выяснит. Из нежелания добавлять Билли еще один повод ненавидеть ее, чтобы снять обвинения, из простого любопытства... неважно. В этот раз она не станет делать вид, что ей похер. Просто не сможет.