Глава 3

Оно тебя пытает, оно все время снится Оно тебя сжирает и заставляет злиться И нежно убивает, ты, будто, подчинился Оно живет внутри, но ты уже смирился

Вода обжигала. Она стекала по коже приятной лавой, с шумом ударяясь о кафельный пол. Нил потом предъявит ему квитанцию с огромными цифрами, но Билли было насрать. Душ всегда успокаивал. Здесь можно было представить, что остального мира — с его идиотизмом и заморочками — просто не существует. Ни придирок отца, ни подхалимов из школы, ни даже долбанной Тени. Ничего, кроме кипятка, льющегося из крана, способного расплавить кожу до уродливых ожогов, чтобы внешняя оболочка хоть немного гармонировала с содержанием. Билли не вылезал, пока подушечки пальцев не стали морщиться от недовольства. Он провел руками по мокрым волосам, заправив их назад, выключил воду, нацепил полотенце на бедра и по привычке протер ладонью зеркало от пара. Зря. С недавних пор Билли перестал любить все отражающие поверхности, включая витрины магазинов и даже, блять, лужи. Он бы с удовольствием выкинул зеркало из своей комнаты, перед которым раньше крутился часами, если бы оно не было намертво вшито в дверцу шкафа. Отец бы сказал, что из «педика» он превращается в мужчину. Билли бы сказал, что ему просто противно на себя смотреть. Как и сейчас. Билли облокотился о раковину двумя руками и, немного помедлив, схватил расческу. Укладывать волосы приходилось в любом случае, иначе кудри пушились, и он становился похожим на чертов одуванчик. А Билли Харгроув, несомненно, был далеко не одуванчиком. Взгляд постоянно соскальзывал с волос ниже, на грудь. Кожа покраснела от горячего душа, но особенно красной она была вокруг шрамов. Уродливые рубцы с торчащими нитками выстраивались в почти полный круг прямо посередине грудной клетки. В форме щупальца. Помимо них была еще парочка поменьше, на руках, и совсем крохотный над правой скулой. Если шрамы украшают мужчину, то Билли Харгроув из симпатичного парня превратился в гребаный секс-символ. Высокая температура была противопоказана. Она чересчур разжижала кровь, и, видимо, запускала какой-то чудовищный механизм, из-за которого Билли мог отбросить копыта раньше положенного. Но ему было насрать и на это. К холоду он больше не вернется. Никогда. Сегодня Билли впервые приснилось это. Окровавленная ванна со льдом, в которой, как маячок, плавал свисток спасателя. Он проснулся посреди ночи, потный и с дрожащими руками, и смог заснуть только когда солнечные лучи стали пробиваться сквозь жалюзи, а потому утренние процедуры пришлось перенести аж на два часа дня. Билли положил расческу на место и сразу потянулся за бритвой. Кроме горячей воды, было много еще разных «нельзя». Курить, бухать, тягать тяжести, накуриваться, нервничать... Даже, блять, трахаться. Вот как можно не нервничать, когда не делаешь всего этого? Билли понятия не имел, поэтому сразу не стал придерживаться списка Оуэнса. Этот старый идиот и так без конца повторял правила, в перерывах между исследованиями. Когда Билли не был усыпан датчиками, не отвечал на вопросы о том, что произошло в День Независимости, и не страдал от головокружения. Но Оуэнсу этого показалось мало. Он распечатал долбанную памятку, чтобы Билли повесил ее куда-нибудь на холодильник, как люди делают со списком покупок. Хуже того, отдал ее Макс. Бритва плавно скользнула по щеке. Сегодня будет пятый день, как Билли не разговаривал с рыжей сучкой. Почти не разговаривал. На удивление, это оказалось сложнее, чем обычно. Макс постоянно торчала дома, будто все ее друзья-задроты одновременно образумились и свалили подальше. Вероятно, поэтому она переключилась на Билли. Он дома меньше недели, а Макс уже выклевала ему весь мозг, каждый раз проверяла, можно ли подойти к нему ближе, чем на три метра. Конечно, Макс и раньше бесила так, что хотелось переехать ее смазливую мордочку шинами, всегда умудрялась придумывать что-то новенькое: притащить домой лягушку, неделями выпрашивать старый скейт, обжиматься с черным пацаном... В этот раз Макс с какого-то хера начала требовать соблюдения списка «Нельзя». Будто лабораторные крысы загрызут ее в случае провала их главного эксперимента. Спрятала остатки пива и блок с сигаретами, возникала каждый раз, когда Билли едва успевал посмотреть в сторону штанги. На все угрозы фыркала, сложив руки на груди и не двигаясь с места, пока Билли сам не выталкивал ее за дверь. Макс нравилось это — бесить. Провоцировать. Доводить до нервных срывов, на которые потом можно было пообижаться, выставив средний палец. Другого варианта и быть не могло, потому что даже к той мерзотной лягушке Макс испытывала более теплые чувства, чем к Билли.

***

— Подойди, нужно поговорить, — проговорил Нил, едва Билли успел переодеться. Его интонацию Билли отнес к категории «Претензии». Это не самый худший вариант. «Жизненный урок» и «Издевки» были намного муторнее и могли длиться целую вечность, нарочно втягивая Билли в разговор, в котором его мнение всегда топтали солдатскими сапогами. Но даже они превосходили категорию «Береги лицо». Нил стоял на кухне, облокотившись рукой о столешницу и, казалось, чего-то ждал, осматривая все еще немного мокрого Билли. — Как ты себя чувствуешь? Билли помедлил перед тем, как ответить: — Неплохо. — Голова не кружится? — продолжал Нил. — Не тошнит, нет слабости? — Нет, — соврал Билли. — Тогда почему ты здесь? Билли наверняка стоял с не самым умным выражением лица, пока отец неспеша подошел ближе, к столу, якобы чтобы поправить скатерть. — Дай подумать... Я живу здесь. — Не дерзи. Ты ведь понимаешь, сколько мне стоило твое лечение? Во сколько обходится этот дом, ваше с Макс обучение, счета? — Нил на мгновение скомкал края скатерти и тут же аккуратно их разгладил. — К тому же, еще нужно скопить денег на твой колледж... — Я не пойду в колледж. — Пойдешь, — спокойно сказал Нил. — Не в этом году, раз уж у тебя травма, но в следующем. Билли протяжно выдохнул через нос. Никто не знал, каких трудов ему стоит стоять ровно, не выпуская лишних слов, так и рвущихся наружу. На футболку капала вода с волос, а от сквозняка хотелось сжаться, но еще больше — просто свалить, не дойдя до стадии «Береги лицо». Отсутствие реакции — тоже защитный механизм, и он срабатывает, если насилие не вариант. — Я хочу, чтобы ты снова нашел работу, — подытожил Нил. Билли поджал губы, чтобы ухмылка была заметна как можно меньше. Он ждал этого. Момента, когда Нил перестанет терпеть его чересчур расслабленный вид и вышвырнет из дома на ближайшую подработку, потому что в этом и заключалась польза от наличия сына. Плевать, что того продырявило чудовище из параллельного мира — ой, то есть труба — и он две недели провалялся в больничке, как дерьмо. Все это не имело значения. Как и то, что большую часть лечения оплатило государство и спонсоры этих безумных ученых. Нормальный мужик должен даже из гроба вставать на работу по расписанию, а не стоять целыми днями под кипятком и лежать на кровати. — Что смешного? — Нил заметно напрягся, оторвав взгляд от стола. — Ты бы хотел, чтобы я сдох тогда, верно? — Билли перестал скрывать улыбку. Нужно воспринимать это так. Билли всегда смеялся, когда ввязывался в драку в школе, лучезарно демонстрируя всему свету окровавленные зубы. Смеяться в лицо противнику — значит сбить его с толку. Заставить думать, что боль забавляет и не имеет никакой силы, даже если в этот момент ты готов выплюнуть собственные сломанные позвонки, а селезенка уже начинает отказывать. С Нилом это получалось крайне редко, но постоянные встречи с монстрами, видимо, притупляют здравое чувство страха. Улыбка Билли не сползала с лица, даже когда отец сделал шаг вперед. — Я бы хотел, чтобы мой сын не превращался в нахлебника, прикрывая свое разгильдяйство несчастным случаем, — сказал он, понизив голос на полтона. — Этого много? Билли смерил расстояние между ними. Нил легко мог дотянуться до него, если вынудить. Если дать неправильный ответ. Конечно, бить и без того искалеченного сына спустя пять дней после выписки Нил не станет. Просто схватит ворот футболки и тряхнет так, что вся вода с волос разлетится по кухне. Билли до смерти хотелось этого. Прогнуться под отца, пока тот не дошел до финальной стадии — себя не уважать. Это значило принять его правила, размякнуть и превратиться в тряпичную куклу, до конца жизни повторяющей «Да, сэр». Но единственное, что останавливало Билли от плевка в лицо напротив был тот факт, что он согласен с Нилом. Работа — неплохая идея. Так можно под надежным предлогом не появляться дома, лишний раз не видя никого из обожаемой семейки, как и было до того, как Билли остановил Камаро у долбанного сталелитейного завода. — Я все понял, — заключил Билли, дернув плечом, и нарочито громко добавил: — Сэр. Нил сверлил его взглядом еще минуту перед тем, как обогнуть и направиться в коридор. — И забери Макс из игрового зала вечером, — бросил он напоследок. —Сьюзан даст ключи. Билли вновь усмехнулся: вот почему за все сорок минут никто не ломился в ванную.

***

Машиной Сьюзан была Джетта семьдесят девятого года выпуска. Ее дурацкий оранжево-красный оттенок был самым ярким пятном во дворе, да и, наверно, во всем Хоукинсе. Сьюзан отдала Билли ключи, тактично не обращая внимания на только что скинутые со стола кассеты, напомнила адрес Аркады, будто бы он мог забыть его, и, мягко улыбнувшись, вышла. Если подумать, Сьюзан была неплохой. Нудной, но неплохой. Готовила обед, будто ей и вправду нравилось возиться на кухне, ходила с Нилом в театр раз в месяц, сажала цветы, вязала уродские свитеры. Все это было до тошноты скучно, но Сьюзан хотя бы никогда не путалась под ногами, в отличии от ее ненаглядной дочери. Билли вальяжным шагом подошел к Джетте и уселся на водительское сиденье. Он ездил в этой машине всего пару раз, когда Камаро была в ремонте, а отец наотрез отказывал в прокате своего пикапа. Билли на автомате потянулся к карману джинсовой куртки. Пусто. Губы сводило от желания закурить, и он давно уже сделал бы это, наплевав на протесты Макс, если бы где-то не посеял зажигалку. В раздевалке бассейна, на заводе, в Стар-Корте или где там он еще был... В любом случае, искать ее Харгроув точно не собирался. Билли содрал вонючий освежитель воздуха с зеркала заднего вида и запихнул его в бардачок, заживо закопав в конфетных фантиках. Кто бы мог подумать, что Сьюзан, даже не смотрящая на десерты за ужином, питает слабость к ирискам. На самом верху валялась почти полная пачка Orbit. Билли оторвал обертку зубами, поочередно вытянул оттуда сразу три штуки и по-хозяйски засунул пачку в карман. Замена сигарет паршивая, но хоть что-то. Отвлекающий маневр, как говорил Томми, когда сам бросал курить. Джетта рванула со двора. Она входила в повороты плавнее, чем Камаро, и была менее быстрой, но все же Билли было приятно вновь ощущать руль под ладонями. Жать на педаль газа до упора, пока пейзаж за окном смазывается в единое месиво, а ментол в жвачке успокаивающе щиплет язык, было просто необходимым. Билли купит новую зажигалку. Первым же делом после того, как привезет засранку домой.

***

Джетта со скрипом тормозов остановилась на парковке перед игровым залом. Аркада приветствовала вырвиглазной вывеской с кучей желтых лампочек, пылающих в сумерках. Внутри было людно. Автоматы, выстроенные в тесные ряды, переливались и подмигивали разными цветами. Билли шел напролом, продвигаясь к автоматам, за которыми обычно любила торчать Макс и вскоре взгляд зацепился за рыжую макушку. Билли опустил руку на ее плечо, но Макс даже не обернулась. — Идем, — с нажимом сказал он. — Рано. Макс не отрывалась от экрана, поочередно нажимая на кнопки, но зато другие посетители уставились на Билли во все глаза. Он сжал ладонь сильнее. — Я сказал пошли. Уже поздно. Вероятно, с силой Билли перестарался, потому как Макс резко развернулась и скинула его руку. Она походила на кошку со вздыбленной шерстью, готовой вцепиться когтями в любой момент. — Я не пойду, — произнесла Макс по слогам. — У меня есть еще полчаса и мне плевать, что ты будешь делать все это время, но я не сделаю и шага раньше восьми. Экран позади засветился синей надписью «Game over» и протрубил какую-то жуткую мелодию. Макс не спешила к нему возвращаться. Будто само присутствие Билли в радиусе метра вызывало в устройстве помехи, мешающие в очередной раз побить собственный рекорд. Макс прожигала брата взглядом голубых глаз. Можно подумать, что вся ее жизнь сейчас сосредоточилась в этом пахнущем чипсами месте, которое она обязана спасти от захватчика любой ценой. Защитить автоматы, испуганно спрятавшиеся за ее спиной, пуская слезы пикселями. Но этот бой Макс проиграла. Билли отодвинул ее с пути, вырвал из рук ближайшего пацана бумажный стакан с содержимым, подозрительно напоминающим колу, и, не раздумывая, вылил его на розетку. Пацан сразу свалил. На самом деле, вокруг не осталось почти никого, кроме Макс. Она с открытым ртом смотрела на редкие искорки, вылетающие между проводов. Билли победно вытряхнул последние капли, пока дым заполнял помещение не хуже запаха чипсов, замахнулся и кинул стакан в сторону выхода. — Проследила за траекторией? — оскалился Харгроув. — Вперед. Макс набрала побольше воздуха для ответа, но перевела взгляд куда-то в сторону. — Что за херня, чувак? — завопил гнусавый голос. Билли повернул голову. К ним развязной походкой приближался высокий парень, одной рукой вытирая о форму остатки своего ланча, а второй держа точно такой же стаканчик. «Кит» — сообщала надпись на бейдже. — Тебе придется заплатить за это, — протянул он. — Макс, он с тобой? — Да, с ней, — закатил глаза Билли. — Слушай, эм... Кит. Это было случайно, так что просто обесточь чертову розетку, окей? Кит не двинулся с места. Мало того, он застыл, неприкрыто глазея на Билли. — Ты... Ты ведь Уильям Харгроув, да? — прищурился Кит. — Парень из торгового центра? Теперь застыл уже Билли. Зажав жвачку между зубов, он стрельнул глазами в Макс, но та лишь замотала головой и подняла ладони в я-тут-ни-при-чем жесте. — Там было просто полное дерьмо, чувак, — продолжал Кит. Парень был явно еще более тормознутый, чем все его автоматы вместе взятые, потому что каждому известно: если Харгроув смотрит на тебя не моргая дольше пяти секунд, тебе пора нанимать телохранителя. — Я тут работаю уже полгода, но столько слухов ни про кого не слышал. Поговаривают, это ты устроил тот пожар, прикинь. Кит явно рассчитывал на продолжение разговора, напрочь забыв о периодически искрящихся проводах. Билли пробежался глазами по помещению. К несчастью, камеры висели под потолком, а значит прибить паршивца током было нельзя. Вместо этого, Билли хищно ухмыльнулся, подошел к Киту почти вплотную и выплюнул комок жвачки прямо в его стаканчик. — Лучше свали за электриком, пока можешь, — Билли с размаха стукнул Кита по плечу, из-за чего часть колы выплеснулась. — Иначе пожар будет уже тут. На этот раз Кит кивнул и, отряхивая липкую руку, скрылся в лабиринте автоматов. — Хорошо, поехали, — вздохнула Макс.

***

— Ты же понимаешь, что меня туда больше не пустят? Макс со скрещенными руками наблюдала, как Билли уже десять минут пытался засунуть ее велик в багажник. Сумерки сменились густотой ночи, освещаемой только парочкой фонарей на парковке. Велик, наконец, поддался. — А по-моему, этот чмошник даже сделает тебе скидку в следующий раз. Билли громко захлопнул крышку багажника, сел в машину и, подождав, пока Макс с недовольным лицом уселась рядом, ударил по газам. Сквозняк проникал в салон через открытые окна, подхватывал локоны Макс, вплетаясь в это пламя, делая его живым и подвижным. Ее нос смешно морщился под еле слышное «блять», когда волосы лезли в лицо и Макс пыталась их пригладить. Отчего-то Билли нравилось смотреть на это, пускай даже боковым зрением. Он стал лихорадочно щелкать кнопку перемотки на магнитоле в надежде найти что-нибудь, на что можно отвлечься, не раздражая при этом свой исключительно тонкий музыкальный вкус. Или хотя бы что-то, от чего не пойдет кровь из ушей — запачкать чужую машину очень не хотелось. Blondie, Мадонна, Уитни Хьюстон, Lipps Inc... Билли сдался через пару минут и выключил радио к чертям. — Почему он спросил про Стар-Корт? — спустя пять минут полной тишины не выдержал Харгроув. Макс сразу перестала бороться с волосами. — Газеты, — ответила она. — Жертв насчитали немного, а ты был единственным школьником, так что твоя рожа не сходила со страниц первые дни. Билли хмыкнул, но ничего не сказал. Его молчание редко было хорошим знаком, а ходячие желваки — тем более. Макс выпрямилась. — Я отказывалась от интервью, правда, — затараторила она. — Это не я! Подонки караулили у дома, лезли с фотоаппаратами, трезвонили в дверь... — Сьюзан? Макс резко замолчала, чем выдала виновника с потрохами. Вопрос и так прозвучал, как утверждение, так что врать не было смысла. — Мама только дала им адрес бассейна! Они взяли фотографию со стенда «Работники месяца», или кем ты там был... — И что написали? Макс заерзала. Она прекрасно помнила все заголовки и статьи. Газета пестрила о невыносимом горе семьи Харгроув, золотом ученике, спортсмене и просто славном парне, детали самочувствия которого пока держат в секрете. Позже к этому добавились множество теорий о причине возгорания и предстоящих судебных разбирательствах. Кто-то сообщил, что слышал залпы фейерверков со стороны Стар-Корта. Что пьяные подростки пробрались в закрытый торговый центр и решили отметить Четвертое июля, как следует, а возглавлял этот отряд самоубийц Билли Харгроув. Фейерверки бомбанули слишком рано и неумело, что и стало приговором для Стар-Корта. Это был далеко не первый раз, когда пресса печатала ложь, но Макс заботило это впервые. — О невыносимом горе семьи Харгроув, — пожала она плечами. Макс ждала, когда Билли захочет придушить ее ремнем безопасности. Снова взбесится, заорет, что они выставили его слабаком на обозрение каждой мухи в этой навозной яме по имени Хоукинс. Скажет, что Макс лишь прикрылась своей мамашей, а сама в красках описывала на диктофон каждое его сломанное ребро. — Ладно, — выдохнул Билли. Макс распахнула глаза. Несколько секунд сверлила ими Билли с приоткрытым ртом, но тот продолжал расслабленно вести машину. — Ладно? — воскликнула Макс. — Ладно и все? — Чем-то недовольна? — Да! — взорвалась она. — Я пять дней пыталась понять, почему ты вдруг стал строить из себя обиженную сучку и валяться на кровати в депрессии. В итоге решила, что это из-за интервью, а теперь — «Ладно»! Билли не отводил взгляд от дороги. Он достал из кармана джинс упаковку мятной жвачки, и запихнул в рот последние три штуки. — Значит, хочешь знать? Ты много в чем виновата, Макс. Выливаешь мое пиво, тыришь мой плеер, надрачиваешь на мои журналы... — Билли оторвал правую руку от руля и теперь загибал пальцы, не обращая никакого внимания на закатывание голубых глаз. И совсем уж посерьезнев, добавил: — Ты, блять, не рассказала мне. — О чем? — Да о всей этой потусторонней херне, мать твою! — заорал Билли, вскинув вверх и второе запястье. Чей-то встречный БМВ засигналил, и он поспешно вернул руки на место. — Теперь ясно? Макс хлопала ресницами, наблюдая за пульсирующей веной у светлых кудрей. Пейзаж за окном смазывался в сплошное темно-зеленое месиво. — Есть контракт о неразглашении... — Знаю, сам подписывал, — перебил ее Билли. — Но это почему-то не мешает узнавать о правительственном, мягко говоря, косяке, все большему количеству народа. — А что бы изменилось? — вновь вскипела Макс. — Ты думаешь, что тогда успел бы сделать чертову прививку от Истязателя? — Не стал бы вылезать ночью из тачки посреди леса, как минимум, — съязвил он. Билли бы просто вспомнил, что жизнь дороже непонятно почему треснувшего лобового стекла, и спокойно доехал до мотеля, где трахал бы миссис Уилер, сколько душе и члену угодно. Тогда бы ничего не было. Ни распространения паразита, ни пятиметрового монстра из гниющего фарша. — Я бы мог уехать отсюда, — сказал Билли вполголоса. — Мы все могли бы. Обратно в Калифорнию, или еще куда-то, похер. А Хоукинс бы сам разбирался со своим дерьмом. Макс отвернулась. Начала кусать губы так, будто вот-вот оторвет от них кусок, больше не обращая внимания на лезущие в лицо локоны. — Могли бы... — повторила она себе под нос. Джетта завернула во двор, шаркая шинами по гравию, и вскоре остановилась. Дом обманчиво уютно светился окнами на фоне темного леса. Внутри слышалось бормотание телевизора и ворчание Нила, но выходить из машины никто не спешил. Макс не хотелось ни о чем думать и говорить. Она просто сидела, уткнувшись затылком в обивку кресла, и слушала тихое чавканье слева от себя. Вместе с запахом мяты Макс вдыхала этот редкий момент, когда Билли не валяется в отключке и не гонит ее матом из машины, а просто сидит рядом. Ненависть на сегодня иссякла, оставив за собой тонкий шлейф усталости. И, наверное, боли. Своей у каждого, но одинаково ноющей где-то внутри. — Не забудь про велик, — бросила Макс. Она уже открыла дверь, когда ощутила ладонь на своем колене. Тяжелая, но такая теплая, что вдоль позвоночника пробежали мурашки. Билли невозмутимо смотрел на рыжие ресницы, немного нагнувшись. — Скажи Сьюзан, что она теперь мне должна, — сказал он, намекающе постучав свободной рукой о руль. Макс едва заметно кивнула из нежелания спорить, но Билли не убирал ладонь. Свет фонаря подчеркивал неровность шрама, от вида которого ей почему-то уже не хотелось поморщиться. Большой палец медленно скользнул по коже, задевая края шорт. «Случайно», — мгновенно мелькнуло в голове Макс, но на то, что в следующую секунду ладонь сжалась сильнее, оправданий не нашлось. Не больно, не как предупреждение о скорой расправе, но достаточно настойчиво для того, чтобы сердце Макс в растерянности пропустило пару ударов. Она не могла понять, почему до сих пор сидит здесь. Почему Билли до сих пор не хватается за свежий синяк под глазом, а она не запирается в своей комнате. Они просто смотрели друг на друга, будто изо всех сил пытались разглядеть что-то новое. Слишком долго, слишком пристально. Билли сдался первый. — Вали, — сказал он, отодвинувшись. Макс пулей вылетела из Джетты и помчалась навстречу бормотанию телевизора. Билли спрятал ключи в карман. Он со вздохом вывалился из машины, но не пошел в дом. Капот прогнулся под его весом, когда Билли вскарабкался и улегся сверху, согнув ногу в колене. Полная луна сменила солнце и теперь вместо него светила в глаза, как чертов прожектор. Душно. Легкие будто разваливались изнутри. Билли приподнялся, снял джинсовку и швырнул ее на газон с такой силой, будто та испоганила ему всю жизнь. Будто это она все время заставляла его ходить строем перед отцом, а потом и перед долбанным монстром, а сейчас решила поселить в голове слишком много мыслей. Неправильных, и совершенно, блять, ненужных. Билли потер ладони друг о друга, будто пытаясь избавиться от ощущения гладкой кожи под одной из них. Нет, во всей этой херне до сих пор виновата Макс. Только она. — Билли? — раздался хриплый голос откуда-то слева. — Сьюзи вряд ли понравится, что ты мараешь ее машину. А если царапина? Билли не повернул головы. Ей ни к чему видеть, как он закатывает глаза. — И вам доброй ночи, миссис Боринг, — протянул он. В следующую секунду что-то заскрипело. Билли знал, что старая мымра по привычке облокотилась на забор, пытаясь поглубже влезть на чужую территорию и не в свое долбанное дело. — Когда тебя выписали? — продолжала она. — Знаешь, Нил со Сьюзи места себе не находили, а Максин, наверное, все карманные спустила на автобусы. В какой такой глухомани была больница? Все карманные, значит. Билли закрыл глаза. Может, Боринг решит, что он уснул под ее трёп и свалит? Хотя, чтобы самостоятельно отвечать на свои же вопросы, слушатели не требуются. — Хорошо выглядишь, — произнесла Боринг с особой приторностью. — В любом случае намного лучше, чем твоя Шевроле. Она хоть застрахована? Страховка в наши дни — дело первое... К счастью, она продолжала что-то болтать об устройстве гос страхования и не обратила внимания, как в этот момент взлетели брови Харгроува. Билли мгновенно принял сидячее положение. — Шевроле? — нахмурился он. Миссис Боринг от неожиданности отцепилась от забора и тот со скрипом вернулся на место. — Ну да. Я видела, как какую-то синюю развалюху запихнули в ваш гараж. Уже месяц назад, или около того. На починку уйдет целое состояние. Если вздумаете разобрать на запчасти, я готова поторговаться... Билли уставился на гараж, будто пытаясь просканировать его внутренности. Сердце вновь ускорило темп, а кулаки сжались сами собой. С чего бы? Билли не готов к этому. Не готов к прошлому, брошенному прямо в лицо. Он провел рукой по волосам, соскользнул с капота и, подобрав джинсовку, направился домой. Реклама доступного жилья по телевизору почти заглушила обиженное «Грубиян!» со стороны двора.