Глава 5

Не выводи меня И не закатывай глаза. Не доводи меня, Когда мы дали по газам. И не люби меня

Утро выдалось таким же паршивым, как и все предыдущие. Солнце умудрялось протискиваться в комнату и лезть в глаза даже сквозь жалюзи, душный воздух, который успел стать затхлым за пару дней, наполнял легкие, а Нил продолжал виться вокруг, как коршун. Однако сегодняшнее утро отличалось от двух предыдущих тем, что Билли все же решил выйти из дома. Свежий воздух и прочая херня, Оуэнс будет гордиться. Обычно, сидя на крыльце, он курил или пил пиво, но сейчас это была кола. Прохладный сироп обволакивал горло, а конденсат с банки стекал по пальцам прямиком на жухлую траву. Позади слышались голоса Сьюзан и Макс. — Я поеду к Уиллерам! — Макс, ты обещала помочь мне! С чем именно Макс обещала помочь, Билли не расслышал. Пересадить цветы, сходить за покупками или в сотый раз убраться на кухне — это было совершенно неважно, ведь засранка все равно сделает так, как хочет, а хочет она съебаться подальше от него. Очевидно. Пререкания продолжались еще несколько минут, после чего крыльцо задрожало от частых шагов. Сьюзан прошла мимо Билли и уселась в пикап, хлопнув дверью. Следом вышел Нил. — Вы с Макс должны быть дома не позднее восьми, — бросил он, будто обращался к кустам гладиолусов. Билли кивнул. Он наблюдал, как Нил молча плетется к машине, говорит что-то Сьюзан, пока та обмахивается журналом, и трогает с места. Билли сделал еще пару глотков. Даже в категории «Ты мне не сын» были свои плюсы. На разгром тех вещей, которых Нил называл инфантильным барахлом, отцу было абсолютно насрать, но вынести поломку стула и дверцы шкафа было выше его сил. Имущество, как никак. Нил орал о стыде, неблагодарности и психиатрах так, что должен был рухнуть и весь остальной дом. Билли пропустил мимо каждое слово. После всех впечатлений в тот день отцовские поучения казались не более, чем ультразвуком. Или, может, Билли просто оглох. Следующие два дня Нил старался не замечать его. Как и Макс. Билли поднялся, скомкал банку в кулаке и швырнул в мусорный бак. Их отношения с рыжим чудовищем всегда катались на волнах от лютой ненависти и желания забить насмерть до равнодушия. Его равнодушия. В такие моменты они жили как соседи в общежитии — каждый сам по себе. Связывала только общая кухня с ванной. Макс сама шла до школы, сама решала свои соплячьи проблемы, и сама же находила их заново. Это нормально. Почти, блять, привычно, если к такому вообще можно привыкнуть. Но в последнее время эти волны сменялись все чаще, а два дня назад и вовсе превратились в шторм. Билли облизал губы. Целоваться Макс не особо умела, но очень старалась. Так же, как и сделать вид, что ничего не было. Ни поцелуев, ни того вечера, ни вообще самого Билли. И все бы хорошо, если бы это не начало так раздражать. Это она перешла черту с колючей проволокой. Билли и сам умеет игнорировать так, что Макс чуть ли не кричит от бессилия, но с ним так нельзя. Черта с два. Билли готов трясти ее за плечи до тех пор, пока изо рта не посыпятся слова. Злые, матерные, буквально сочащиеся желчью — плевать. На Билли Харгроува нельзя не реагировать. Он не потерпит этого. Через окна было видно, как Макс мечется по гостиной, поочередно открывает ящики и, наконец, находит розоватый флакон с лентой у горлышка. Сьюзан нужно получше прятать дорогие духи. А еще запирать Макс в комнате, чтобы поменьше шастала по чужим подвалам со всякими мелкими уродцами. Хотя, в таком случае та сбежала бы через окно, а его опять отправили за ней, вдогонку. Блять. Макс просто светится. Как долбанный солнечный блик, или вроде того. Когда улыбается, заправляет за уши свои поганые волосы, а те все равно спадают и лезут в лицо. Когда брызги духов покрывают ее шею, наверняка, чтобы потом подставляться под поцелуи кого-то из тех уродцев. Билли сжал челюсти. Хотел бы он повторить? Он четко и ясно ответил себе — нет. А был ли этот ответ до конца честным, Билли не стал у себя спрашивать. Нахер это все. Просто. Нахер. Взгляд сместился левее. Лучи отскакивали от стен гаража и ударяли в глаза. Наверное, поэтому так хотелось отвернуться. Но Билли подошел ближе. Он не ссыкло. И не станет вечность пялиться на гараж, словно на ворота в Ад, не сбежит, а просто зайдет внутрь, как ни в чем не бывало. Ад уже кончился. Билли быстро отдернул руку от раскалившейся стали. Выругался, натянув рукав пониже, и со скрежетом открыл. Камаро — вернее, то, что от нее осталось — гордо стояла посередине помещения. С выбитыми фарами, ошметками глины на шинах и охеренно большой вмятиной на правом боку. В воспоминаниях она выглядела получше. — Чертов Харрингтон, — процедил Билли. Он обошел Камаро вокруг, будто оценивал самый вычурный экспонат на выставке. Лобовое стекло тоже выбито. Что ж. В конце концов, тупо бояться родной машины, в которой сиденье навеки приняло форму твоего зада. Билли открыл дверь, — та чудом не отвалилась, — стряхнул с кресла осколки и сел внутрь. Это походило на встречу со старым знакомым, с которым у тебя больше общих воспоминаний, чем хотелось бы. Все изменилось. Сейчас было странно даже касаться руля, причем не только из-за засохшей на нем крови. Билли помнил, какой была Камаро в день покупки. Тогда на нее велись все девчонки Калифорнии — стреляли глазами при реве мотора и охотно раздвигали ноги на заднем сидении. А сейчас на Камаро можно склеить только сальных механиков и миссис Боринг. Просто класс. Билли взглянул в зеркало заднего вида. Он смотрелся в него и тогда. Подмигивал и улыбался сам себе, за секунду до удара в лобовуху. За секунду до начала Ада. Он сжал руку на рычаге передач. Не страшно. Не так, как с заводом. Сердце постепенно приходило в свой нормальный темп, а мышцы расслаблялись. Ни панических атак, о которых бормотал Оуэнс, ни монстра под капотом... Да даже предъявить Харрингтону счет в придачу к синяку под глазом не особо хотелось. Хотелось только курить. Значит, Билли Харгроув не такой уж и псих, верно? Билли полез в бардачок, готовый сочинить молитву о зажигалке и ее священном огне. — И тут нет, — он цокнул языком и захлопнул дверцу, но та снова распахнулась и повисла, как сломанная челюсть. — Эй, Харгроув? Ты здесь? Он вновь посмотрел в зеркало заднего вида. — Томми.

***

У Билли часто возникало ощущение, что мистер «Да брось, я ненадолго» чувствует себя как дома везде. Томми уже пару минут шарил по его кухне в поисках подходящей миски для чипсов, поочередно хлопая шкафчиками. Скрещивать руки на груди было по-прежнему больно, так что Билли наблюдал за всем этим, усевшись на край стола, на котором уже стояло принесенное Томми пиво. Целый ящик. — Ну, и что ты будешь с ней делать? — лепетал Хаган. — У моего дяди своя автомастерская, может подлатать. Правда это будет недешево даже со скидкой, сам понимаешь. Очень недешево. Билли ответил не сразу. — Я пока не решил. Думаю, что буду... Раздался звон. Сахарница раскололась пополам, усея пол белыми крупицами. — Блять, Хаган! Уйди нахер, сам найду, — прорычал Билли. Голос Макс долетел до кухни даже раньше, чем рыжие волосы успели мелькнуть в коридоре. — Что ты там разбил? Учти, если меня теперь отправят в магазин... — прокричала она, но, заметив Хагана, быстро сменила гнев на брезгливость. — Томми? — Привет, как жизнь? — заулыбался тот. — Будешь пиво, или такие красотки пьют только вино? Билли мазнул по Макс взглядом, будто пробуя примерить на нее слово «красотка». Волнистые волосы цвета ржавой воды, острые черты лица, россыпь веснушек на неказистом теле. Ничего особенного. Ничего. Особенного. Это должно стать его персональной мантрой, потому что без этих слов отдирать взгляд от Макс становилось все труднее. Хаган тоже продолжал пялиться. Боже, надо бы пошептаться с Кэрол о его кобелиной натуре. Томми пошатнулся, когда Билли саданул долгожданной миской ему в живот. — Макс уже уходит. Тот пожал плечами, — как показалось Билли, с чересчур разочарованным видом, — и полностью переключил внимание на шуршание чипсов. Билли ждал шагов за спиной. Хлопка входной двери и удаляющейся нахальной фигурки, которая по новой традиции благополучно исчезла бы на весь день. Но Макс не уходила. — Только не говори, что я должен тебя отвезти, — вздохнул Билли, повернувшись. Макс не ответила. Она задрала подбородок, с решимостью подошла к столу и схватилась за ящик пива. Билли сделал тоже самое. — Тебе нельзя, — процедила Макс, безрезультатно пытаясь тянуть бутылки на себя. — Да неужели? Пора бы придумать что-нибудь новенькое, — Билли расплылся в одной из тех улыбок, за которую учительницы всегда ставили балл повыше. — Уговори меня. Макс нахмурилась. Щеки покрылись красными пятнами, из-за чего веснушки стали менее заметными. Она злится. Наконец-то. — Я позвоню Оуэнсу! — Неубедительно. Хаган с аппетитом пожирал чипсы и тактично не замечал, как пальцы Билли скользнули по бутылкам и накрыли собой руку Макс. — Может, попробуешь еще? — прошептал Билли. — Во второй раз должно получиться лучше. Макс скривилась, как шипящая кошка, и отдернула руку. — Пошел ты. Билли победно пододвинул пиво к себе и подмигнул Макс перед тем, как она быстрым шагом направилась к двери. Хаган прокашлялся. — Чувак, если вы закончили трепаться, может ты уже дашь мне выпить? Бутылка едва не зашибла Томми трехочковым броском, но к своей Билли так и не притронулся. Он вновь уселся на край стола. Выжидающе. Смотрел, как Томми набирается мыслей, — а это занятие всегда было долгим, — и так и не решается озвучить их, забивая рот едой и изо всех сил стараясь не скукоживаться под взглядом Харгроува. Билли начал первым: — Ты пришел ко мне пожрать? — У меня завтра вечеринка, — наконец произнес Хаган. — Последний день отпуска родителей и моей свободы. Придешь? — Не могу, выхожу на работу. Чтобы посмотреть на вновь скисшее лицо Хагана даже врать не пришлось. — Хреново, — Томми закинул в рот еще горсть чипсов, едва не подавившись от вопросительного взгляда Харгроува. — В смысле, круто! Просто был бы отличный шанс поквитаться с Джейсоном. Счет не в твою пользу. Ох, Билли ждал этого разговора. — Макс испугалась скорости, выкрутила руль и... Ты пригласил Карвера? — Он теперь капитан команды, Билли! — воскликнул Хаган. — Конечно, блять, пригласил. Кроме того, его не устраивает соревнование, во время которого соперник съебывает с поля боя. Значит, это все Макс, да? Джей хочет взять реванш, в любом случае. Билли слушал его, глядя на осколки. Злость мгновенно закипела где-то в груди, и раскалилась так, что легко могла превратить все швы в пепел. Вторгся на вражескую территорию, чтобы выведать секретные сведения? И не мечтай, Томми. В ФБР тебя точно не возьмут. — То есть, я просто должен дать согласие на очередные «Веселые старты», чтобы вы все снова забыли о моем существовании на месяц-другой? — Я не забыл! — затряс головой Томми. — Я тебя навещал, между прочим. Спроси у Макс. Мы с ней, кажется, столкнулись в той больничке один раз... — Да ну? Билли соскользнул со стола и медленно подошел к Томми с таким видом, будто на полу к сахару совсем скоро прибавится кровь. Вряд ли за время его отключки в Лабораторию Хоукинса стали пускать кого попало. Тем более, таких лживых бесхребетных придурков, как Томми Хаган и другие члены команды. Нет, их бы не подпустили и на километр, но они могли прийти после выписки. Позвонить. Не то чтобы Билли очень хотел слышать голос кого-то из них, но такие резкие обрывы внимания точно не шли на пользу его нервной системе. — Передай Карверу, что шпион у него хреновый, а азартные игры — то еще дерьмо, — Билли коребило от того, как сильно он сейчас напоминал себе Нила. Может, еще неблагодарным педиком его назвать? — А теперь проваливай. — Слушай, я... Послышался хруст. И на этот раз это были уже не чипсы, а треснувший нос Хагана, который тот отчаянно хватал руками. Все-таки, кровь.

***

Скейт мчался по дороге, как полноправный участник «Формулы один». Сухой ветер опалял щеки. Макс зажмурилась, отдаваясь ощущению свободы. Но лишь на секунду, потому что под темнотой век снова и снова вспыхивал все тот же говнюк. Уговори меня. Макс спрыгнула со скейта, стянула рюкзак и откопала полупустую пачку сигарет с зажигалкой. Должно помочь. Ему, вроде, помогало. Курить в такую жару с самого начала было плохой затеей. Дым смешивался с густотой воздуха и превращался в горячую смолу, заполняя легкие с каждой затяжкой. Макс закашлялась. Надо просто не думать об этом. Представить, что ничего не было. Что она не целовала Билли Харгроува два дня назад из желания помешать ему разрушить дом и весь чертов мир. Макс не понравилось, конечно же нет. Тупейший поступок в ее жизни, о котором приходилось жалеть каждую секунду. В тот вечер она не смогла задушить в себе просыпающееся сочувствие, а сейчас не ощущала ни капли. Уговори меня. Все тот же Билли. Все тот же сукин сын. Она раздавила сигарету кроссовком и опять забралась на скейт. Отлично, Макс. Теперь он разрушает только тебя. Дорога повернула за угол, и вскоре в череде домов отыскался нужный, с целой свалкой великов во дворе и сладким запахом печенья из окон. Это должно быть весело. Там и пицца, и газировка, и еле работающее радио — все, что душе угодно. Макс не видела друзей уже пару недель и этот вечер просто обязан выйти сносным. Совсем как раньше, когда их компания еще не начала распадаться на самостоятельные части. Макс нужен отдых. Всем им. — Ну, как проходит реабилитация? Охренеть. Макс понятия не имела, как разговор повернул в эту сторону и какого хера она не могла спрятаться от мыслей о братце даже в подвале друзей. Это была Оди. Они вдвоем сидели на потрепанном диване у стены, наблюдая за битвой мальчишек в «Подземелья и Драконы», как говорится не на жизнь, а насмерть. Зачем она вообще спрашивает? Здоровьем такого мудака, как Билли, люди обычно интересуются в последнюю очередь, а не в разгаре вечера, разве нет? Или блуждание по его голове их как-то скрепило? Макс очнулась, когда Оди окликнула ее по имени. — Что? — Реабиллитация, — напомнил Дастин. — Макс, все нормально? — вскинул брови Лукас. — Ты какая-то странная сегодня, а эта фишка уже занята, да, Уилл? Байерс вновь задел его локтем, но на этот раз специально. С каждым годом подвал становился все теснее. — У нас все как обычно, — пожала плечами Макс. — Билли постоянно торчит дома и психует, так что я иногда сбегаю оттуда. Не хочу его видеть. Это была правда. Колючая и настолько привычная, что по телу медленно растекалось спокойствие. — Ну, если психует, значит идет на поправку, — хмыкнул Дастин под звук прыгающего по столу кубика. — Вот же черт! Ребята дружно загалдели, поздравляя Дастина с пленом у Векны аж на три хода, и тот побежденно приложился лбом об стол. Уилл похлопал его по спине. — Неужели в «Гиенах» может быть интереснее? — Судя по Мансону, который скачет по столам с косяком за ухом — может. Он же просто чокнутый, — заявила Макс. Дастин отлип от стола и посмотрел на нее с явным недоверием. — Ты его знаешь? О, знала ли Макс Эдди Мансона? Также, как Томми, Патрика, Сэма и остальных придурков старшей школы, периодически ошивавшихся дома в отсутствии Нила. Возможно, Мансон был посложнее прочих, но в безумии мог дать фору каждому. Улыбка Макс приобрела ехидный оттенок: — А как ты думаешь, почему я не в клубе? Дастин замотал головой, отставив фигурку демогоргона в сторону, и активно зашепелявил о святости своего предводителя. Радио фоном голосило какую-то песню наполовину с помехами. Может, Кейт Буш, или типа того. Что-то, что не разрывало барабанные перепонки на первых нотах, и что не хотелось убавить, а получив по рукам, выпрыгнуть на ходу из машины. Макс обязательно запомнит эту песню. Одиннадцать все больше втягивалась в игру, незаметно передвигая фигурку Майка вперед, что вскрылось только после появления капли крови у носа. Спустя пятнадцать минут яростных переговоров за сендвичами было принято решение начать раунд заново. Лукас стал вырываться вперед. Он не рассказал ребятам о гонке и ее неожиданном завершении, не стал расспрашивать Макс, хотя Карвер наверняка выскреб ему этим весь мозг. Макс была благодарна за это. Боже, у них снова появились общие секреты. «...вечерние новости завершает прогноз погоды...» — прокряхтело радио. Жара, жара, жара и небольшая надежда на тучку в конце следующей недели. С таким же успехом можно было остаться в Калифорнии, подумала Макс. Здесь разве что нет океана и скоплений бездомных в темных переулках. «...на часах девять вечера. Мы прощаемся с вами до завтра. С вами были...» Макс вцепилась ногтями в обивку. Девять? Она пробежалась глазами по стенам, будто стараясь найти хоть одно окно, способное подтвердить это, вскочила и принялась заталкивать свои вещи обратно в рюкзак. — Ты куда? — Куда? — нервно засмеялась Макс. — Вспомни с кем я живу, Лукас, и скажи мне, куда я. Макс неотрывно утрамбовывала комиксы в рюкзак, не поднимая взгляд. Она и так может представить выражения их лиц. Такие, как и всегда. Конечно, бедная Макс. Ее недо-семья слишком усердствует с воспитанием. Это бесило, но намного важнее сейчас — застегнуть чертову молнию и успеть добраться до дома хотя бы минут через двадцать. От ступеней все отчетливее отскакивал стук каблуков. — Да не хотим мы больше печенья, мам! — крикнул Майк, но тут же замолк, когда миссис Уиллер открыла дверь. Макс обернулась. Желание взять пример с Дастина и хорошенько приложиться головой о стол несколько раз стало нестерпимым. Билли. С идиотской ухмылкой и непонятно откуда взявшейся ссадиной в уголке рта. — У нас новый гость, — объявила миссис Уиллер. От приторности в ее голосе можно заболеть диабетом. Макс не нравилось это, точно так же, как и то, что Карен будто специально не уходила с прохода, вынуждая Билли с румяным ебалом протискиваться в комнату через нее. Раньше он не заходил. Просто парковался у дома и сигналил как сумасшедший, не глуша мотор. Видимо, у Джетты сигнал послабее. — Вы очень добры, миссис Уиллер, — кинул Билли ей вслед, когда цокот каблуков вновь содрогнул лестницу. Разговаривать с кем-то другим Билли не спешил. Он плавно окинул взглядом подвал от пола до потолка, будто пришел только ради экскурсии по дому коренных жителей Хоукинса, и поочередно оценил всех сидящих за столом. Ребята заметно напряглись, особенно Лукас, которого Билли изучал в разы дольше остальных. — Смотрю, вечеринка в разгаре? — протянул Билли. — А в конце вечера что, вязание? Все как по команде закатили глаза, но отстаивать честь собрания никто не решался. Макс молчала. Слушала биение собственного сердца, почти не двигаясь, словно была возможность, что так Билли ее не заметит. Харгроув лениво прошел вглубь комнаты с таким видом, будто пробирался по болоту, и остановился возле стола. Сине-зеленые завитки на картоне подверглись еще более тщательному гипнозу, чем Лукас. — Эта херня пытается вас убить, а вы в нее играете? Билли выхватил из рук Уилла фигурку демогоргона и стал вертеть в руках с неподдельным интересом. Впрочем, на тех тварей она походила не особо. Лишние щупальца, чересчур вытянутая морда, как у какого-то плешивого волка. Даже наощупь другая. Шершавая, без намека на слизь и запах удобрений. — Мы не боимся пластмассы, — ответил Майк. Макс поджала губы, смотря, как Билли на мгновение замирает и ухмыляется, стискивая фигурку в кулаке. Фальшиво и холодно. Этот оскал примерз к его лицу, и у Макс пробежали мурашки по спине. — Нил с мамой уже вернулись? — подала она голос. Совершенно тупой вопрос, но необходимый для разряжения обстановки, так что Макс готова принести себя в жертву. Билли бы никогда не поехал за ней по доброй воле, но после отцовского удара в челюсть — запросто. Он проигнорировал вопрос. — Собирайся. Макс увенчала гору вещей в рюкзаке рацией. Готово. Поднялась на ноги, кинула друзьям короткое «Увидимся» и зашагала наверх. Билли демонстративно засунул фигурку в карман джинс, наслаждаясь немыми возражениями, и пошел следом.

***

— Твоя губа. Это Нил сделал? — Нет. — А кто? Билли поднял глаза к небу с просьбой послать Макс немного мозгов. Она все еще шла впереди, не оборачиваясь, но умудрялась бесить его даже на расстоянии двух метров. Ей повезло, что Нил со Сьюзан еще не вернулись из гостей. Да и ему тоже. — Не твое долбанное дело. Фонари освещали улицу до самого горизонта. Кривые тени деревьев скользили по двухэтажным домам, дорогим тачкам и горе металлолома из великов. Макс заткнулась. Молча шла к припаркованной Джетте, засунув руки в карманы. Правильно. Подробности его паршивого дня ей расскажет кто-нибудь другой. К примеру, Синклер, когда Томми растрещит всей команде о том, какой Билли мудак и как машет кулаками без причины, будто это какая-то новость. Будто они когда-то были друзьями. Билли усмехнулся этой мысли слишком громко. Макс на секунду взглянула на него, но тут же отвернулась, не считая нужным открывать рот. Правильно. Она все равно все узнает, но позже, так что сейчас совершенно ни к чему задавать лишние вопросы. Ей, блять, вообще никогда не нужно задавать ему вопросы. Голова и так болит. Не как при сотрясении, но достаточно, чтобы поморщиться. Сука. Либо Хаган наконец перестал скулить и научился драться, либо Билли настолько обмяк от своих больничных приключений, что пропустил пару ударов. Может, чуть больше, чем пару. От ее волос рябит в глазах. Они почти сливаются с ублюдским цветом Джетты, когда Макс подходит к ней достаточно близко. Чуть ли не светятся в полумраке, как чертово пламя. Кстати, об этом. — Макс. Ноль реакции. Она не обернулась, даже не замедлила шаг. — Оглохла? Остановись и верни мне зажигалку. — Отвали от меня, — кинула Макс, открывая дверь машины. Нет, так не пойдет. Хватит. Билли мгновенно оказался рядом. Одной рукой схватил Макс за плечо, разворачивая, а другой захлопнул дверь одним резким движением. Макс взвизгнула от неожиданности и уставилась на него своими блядскими голубыми глазами. — Кретин, ты зажал мне волосы! — Значит, точно никуда не денешься. Билли прильнул боком к Джетте, заслонив собой ручку. Попытки вырваться не приносили Макс ничего, кроме боли и яростного шипения. Это было забавно. Словно щенок, пережимающий себе горло поводком. — Какого хрена ты делаешь? Открой сейчас же! — рявкнула Макс. Она начала толкать его. Сначала несильно, просто пытаясь сдвинуть хоть на сантиметр, но с каждым ударом самоконтроль утекал все быстрее. Билли подумал, что мог бы стоять так вечность. Стоять и смеяться ей в лицо, пока Макс не погрязнет в беспомощности и не вырвет себе клок. Один удар угодил между ребер. Резкая боль мгновенно разлилась по всей груди, будто Макс не махала кулачками, а вонзала ножи в едва зажившую рану. Билли задержал дыхание на пару секунд. — Макс, твою мать! Он поймал ее запястья и прижал к машине. Макс задрала подбородок повыше. Прядь волос упала на лицо и теперь колыхалась от ее частого дыхания. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на вину, но прежнее сучье выражение тут же взяло верх. — Отдай. Ебаную. Зажигалку. — У меня ее нет! Билли нависал, почти вдавливал в металл хрупкое тело под собой. Засранка попалась, попалась с поличным, даже если пока не хочет этого признавать. — Ты врешь, Макс. А ты знаешь, как я этого не люблю, — Билли наклонился к ней так близко, что она приложилась затылком о машину, и прошептал: — Даже если ты выльешь весь флакон Сьюзан на себя, эта сладкая дрянь не перебьет сигареты. Пахнешь, как мелкая шлюха. — На себя посмотри. От тебя несет пивом, Билли, — прошелестела Макс, словно это могло ее как-то спасти. Но Билли лишь хрипло усмехнулся ей в плечо. — Что, мамочка, накажешь меня за это? Макс зло выдохнула, дернула плечом с желанием угодить ему в морду и наверняка закатила глаза, когда это не помогло. Билли не отлипал. Он провел носом вдоль ее ключицы, мучительно медленно, чтобы горячее дыхание проникло сквозь футболку. Макс съежилась еще больше. — Что ты делаешь? — Может, научим твоих задротов и взрослым играм, а? — протянул Билли, оглаживая ее лицо поплывшим взглядом. Макс так очаровательно покраснела, даже сильнее, чем утром. Сжала челюсти и округлила глаза, выгнулась всем позвоночником, будто надеялась провалиться сквозь дверь. Билли провел языком по зубам. Он и правда пьян. — Прекрати это, — проскрежетала Макс. Все еще нахально, все еще в приказном тоне. На Билли Харгроува мало реагировать. Нужно реагировать правильно. — Чем быстрее ты вернешь мне мое, тем быстрее поедем домой. Или, может, тебе нравится? Макс моментально отвернулась, будто мусорные баки у дома Уилеров заслуживали ее внимания намного больше, но тут же пожалела об этом. — Нравится, Макс? — прошептал Билли ей на ухо, касаясь губами мочки. — Нравится, когда я так близко? — Нет. — Снова врешь. Его выдох обжег кожу, губы зависли в миллиметре от шеи. От еще одной авантюры, которая будет кромсать сознание на мелкие куски в ближайший месяц, если не всю жизнь. Но сейчас Билли было максимально похер буквально на все. Есть в этом что-то настоящее — получил по морде и сразу жить хочется. Плюс болевой эффект, не до самокопаний. Просто делаешь и ждешь, когда тебя размажет пятитонный грузовик за все грехи. Один поцелуй. Макс дернулась, но Билли сильнее стиснул ее руки. Второй, третий. Он слышал только биение собственного сердца. Никаких девчачьих истерик, крика, угроз и обещаний натравить на него Нила. Последнее Макс никогда не применяла, но то было раньше, до того, как братец счел нормальным зажимать ее в чужих подворотнях по ночам. В голове шумело. Наверное, это ахуевали остатки мозгов. Билли оставил отметину за ухом, потом — на сгибе под челюстью, прикусив кожу так, что Макс всхлипнула. Этот звук всегда раздражал. И когда она в слезах убегала от него в свою комнату, и когда отворачивалась к окну у пассажирского сидения, и когда разбивала коленки на скейте в кровь. Но сейчас это показалось Билли лучшим, что он слышал за свою чертову жизнь. Он разомкнул пальцы. Давай, беги, я считаю до трех. Пусть оттолкнет. Последний раз, да так, чтобы разодрать швы в клочья, вновь сломать сросшиеся ребра и положить конец недоразумению по имени Билли Харгроув. Макс не шевелилась — или его пьяной башке так казалось. Разумно. Зубы Билли по-прежнему в опасной близости от ее глотки. — Билли... Он плавно потянул Макс за волосы, заставляя ее еще больше запрокинуть голову. Очередной поцелуй оставил красный след, а затем еще и еще один. Билли не мог оторваться, отодвинуться. Физически. Жажда, которая копилась в нем — он мог поспорить, не только в нем, — вот уже больше двух недель вдруг стала ощущаться настолько ярко, что отдирать его пришлось бы щипцами. Разбитую губу саднило, но это было последним, о чем он сейчас думал. — Билли! Все, на что его хватило — вопросительное мычание. Поцелуи вновь стали спускаться вниз, пока края ее футболки не отчертили границы дозволенного. Будь проклят тот, кто придумал воротники. — Я подожгу твои волосы на счет три. Раз... Эта фраза сразу как-то отрезвила. Билли отшатнулся, выпрямив спину, но все еще не делая ни единого шага в сторону. Макс — с ледяным взглядом и покрасневшими до помидорного состояния щеками — показательно сверкала зажигалкой в руке, и впервые, блять, от своей правоты Билли не испытывал и намека на радость. И давно она ее достала? Может, еще и безрезультатно махала ей, как гребаным факелом? Билли выхватил зажигалку и засунул в карман, на привычное место. Макс опустила плечи, словно только сейчас смогла сделать вдох, и вперилась куда-то в асфальт. — Может, уже отвалишь от меня? — процедила она. Билли сжал челюсти, и от заново нахлынувшей волны раздражения стал немного раскачиваться на месте. Какого хрена? Будто он сопливый пацан, которого с позором отшила старшеклассница. — Я завтра же починю твой чертов велик, если ты пообещаешь не попадаться мне на глаза в ближайшие лет сто. — Договорились, — вскинула брови Макс. — Но вообще-то, я имела в виду дверь. Билли завершил загрузку за несколько секунд, отстранился, и рванул ручку так, что Джетта задребезжала с испугу. Амнистия, дамы и господа. Все свободны.