Глава 6

Я люблю и ненавижу все, что связано с тобой. Каждое воспоминание причиняет оверболь

Музыка струилась по проводам. Ноты «Running up that Hill» неплохо ложились на атмосферу вечера. Макс сидела у себя на кровати, подогнув ноги, и невидящим взглядом всматривалась в рассеянный свет фонаря. Из распахнутого окна дул приятный ветерок, от которого извивался тюль. «...И если бы я только могла, То заключила бы сделку с Богом. И тогда мы бы смогли поменяться местами...» Эту кассету Макс купила вчера, колеся по Мейн-Стрит. Без радиопомех она звучала куда лучше, но до сознания все равно не долетало ни слова. На фоне фонарного света тянулась струя дыма. Она кружилась по спирали, вырисовывая в пустоте белые узоры, и сразу растворялась. Шлейф сигарет проникал в комнату все больше. Билли, мать его, курит. Точно также сидит сейчас у окна в своей комнате и дымит на весь двор. Конечно, Макс ведь отдала ему зажигалку. Эту маленькую блестящую память о Калифорнии, которую он купил на какой-то вонючей заправке в день отъезда, и которая рано или поздно вобьет последний гвоздь в крышку его туберкулезного гроба. Пришлось отдать. Считай, это была самооборона. С того вечера прошла почти неделя. Билли, как и обещал, поменял шину на велике, а Макс, как и обещала, перестала попадаться ему на глаза. Долбанная гармония. «...Ты не хочешь ранить меня, Но взгляни, как глубоко сидит пуля. А ты и не знаешь, что я разрываю тебя на куски...» Выполнить свою часть договора было довольно легко — Билли вышел на работу и времени на то, чтобы доводить ее почти не осталось. Он уходил из дома в такую рань, когда Макс еще спит, а по возвращению скрывался в своем логове, чтобы врубать то дерьмо, которое называет музыкой, спать, или заниматься какими-нибудь мерзкими делами. Ах, да. Еще и курить. Макс нет до этого дела. Никакого. Она не собирается вламываться к нему и выкидывать сигареты в окно. Могла бы, но не будет. Макс даже не в курсе, где именно работает Билли, и ей абсолютно насрать. Она кивнула сама себе. Да, теперь все просто так, как и должно быть. Никаких поцелуев, никаких разборок и чувства стыда. Только давящее ничего. «...В наших сердцах бушует буря. Откуда так много ненависти к тем, кого мы любим? Скажи, мы же вместе чего-то да стоим?..» По потолку пробежал оранжевый блик от фар. Нил вернулся, а значит... — Макс, Билли, ужинать! — мамин голос легко заглушил Кейт Буш. Макс откинулась на кровать. Вот. Ужин — это единственный момент за день, когда обещание нарушалось. Потому что пищу почему-то обязательно нужно употреблять всем вместе. Нельзя съесть и ложки, если кто-то опаздывает, только ждать и давиться слюной, пялясь на пустой стул. Эта традиция стояла в семейном кодексе Нила на первом месте. Дальше шли необоснованные претензии, надменные взгляды и периодические рукоприкладства, так что чавкающая семейка двадцать минут в день — последнее, из-за чего стоило бы возмущаться Макс. Она стянула наушники, выключила плеер и соскользнула с кровати. Струи дыма в окне уже не было. — Максин! Она закатила глаза. — Да иду я!

***

Запахи заполняли кухню. Из кастрюли поднимался пар, а с жареной рыбы можно было писать натюрморты. Сьюзан отлично готовила, вот уже лет как пять. Раньше это занятие ее не особо увлекало, но встреча с любовью-всей-своей-жизни, похоже, пробудила в ней талант. Нил и Билли уже сидели за столом на отведенных местах. Сьюзан положила на стол последнюю тарелку. — Садись уже, — процедил Билли. Макс вздохнула и приземлилась на стул напротив него. Отлично. Все четыре элемента в сборе. — Как прошел день? — по классике спросила Сьюзан, раскладывая картошку по тарелкам, и так же по классике ей ответил только Нил. — Бейкер сегодня опять занял мое парковочное место. И откуда у сморчка вообще деньги на форд? Очень скоро ужин превратился в обсуждение финансового положения коллеги Нила, которое, конечно, было как всегда дохрена увлекательным, но в этот раз слишком затянулось. Макс сидела, подперев голову рукой, и ковырялась вилкой в треске. Аппетит и не думал появляться. Стрелки настенных часов медленно, но верно ползли в сторону половины восьмого. Примерно минут через десять мама поставит чайник, а у Макс появится возможность слинять, сославшись на воображаемую диету. Она понятия не имела, чем займется в сэкономленное время. Можно позвонить Оди, в сотый раз пролистать комиксы или заслушать всю ту же кассету до дыр — да что угодно, лишь бы не тухнуть в этом образцово-семейном болоте. В голове снова играли въевшиеся за день строчки, когда Макс ощутила, что кто-то задел ее ногой под столом. Она не обратила на это внимания, но через пару секунд это повторилось. Макс подняла голову. Обстановка не изменилась: Сьюзан смеялась над какой-то шуткой Нила, — иногда казалось, что эти двое больше болтают, чем едят, — а Билли молча жевал овощи с таким же энтузиазмом, как корова жует сено, спокойно глядя в тарелку. И снова прикосновение. Чей-то ботинок скользнул по джинсам, целенаправленно поднимаясь выше, но на этот раз не отстраняясь. В этом доме не впервой бороться за личное пространство. Толкать маму — если, конечно, это она — не очень хотелось, так что Макс просто дернула ногой. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы отпихнуть чужую. Она заметила, как в этот момент в нее стрельнули глаза Билли, и тут же вернулись обратно к тарелке. Дело раскрыто. Макс решила отметить это стаканом сока, но сразу поставила его на место. Билли, сука, опять. — Макс, передай соль, — невозмутимо попросил он, окончательно поднимая на нее взгляд. Ехидный, липкий, лучше слов говорящий «Мне скучно, и я сделаю что угодно, чтобы тебя выбесить». Макс сомкнула губы корявой линией и поставила перед ним соль, до которой он и сам легко мог дотянуться. Благодарность Билли уместилась в улыбку. Нога осталась на прежнем месте, откровенно поглаживая Макс сквозь ткань джинсов. Макс стиснула вилку в ладони. Желание воткнуть ее Билли куда-нибудь в плечо росло с каждой минутой. К лицу прилил жар, а сосредоточиться на рассказах Сьюзан о новой серии ее мыльной оперы — или хотя бы сделать вид — никак не получалось, потому что Билли продолжал глазеть на нее так, как Оди смотрит на упаковку «Eggo». Макс проткнула вилкой вареное яйцо, и демонстративно подняла его вверх, как бы говоря, что следующие яйца будут уже его. Билли усмехнулся. Крайне расслабленно повел плечами, будто такая угроза его не убедила. «Ну и что ты мне сделаешь?» — читалось на роже Билли. Макс пнула его. Можно даже сказать, лягнула, угодив куда-то в щиколотку, отчего Билли на мгновение поморщился. Расслабленное выражение растаяло, сменяясь сжатыми челюстями и нездоровым блеском глаз. Естественно, он ответил. Пнул с такой силой, что Макс слегка подпрыгнула на месте, заодно хорошенько ударяясь локтем об стол. Стакан с соком опрокинулся. Одна половина содержимого растеклась по скатерти, а другая — по кофте Макс. — Боже, аккуратнее, — залепетала Сьюзан. Она вытащила из пачки целую гору салфеток и стала старательно вытирать оранжевые пятна. — Я случайно, — пробормотала Макс. — Ничего не поделаешь, если у кого-то руки из задницы, — деланно печальным голосом вставил Билли. Нил плавно повернул голову в его сторону, влепил предупреждающее «Не выражайся», и так же медленно отвернулся. Билли никак не отреагировал на это, продолжая светиться сдавленной улыбкой. Все, ему конец. Под столом разразилась настоящая война. Макс решила брать не силой, а частотой ударов, потому что вмазать Билли как следует, не свалившись при этом на пол, было задачей не из простых. Билли тоже поймал азарт. Откинулся на спинку стула, и кусал нижнюю губу всякий раз, когда попадал в цель. Сережка в ухе слегка раскачивалась. И как у него это получается? Сначала разозлить так, что придушить хочется, а потом свести все в шутку, в настоящий, блин, дебилизм, напрочь лишенный здравого смысла, что обычно начинало бесить еще больше. Но Макс, почему-то, даже нравилось. Сохранять серьезный вид становилось все труднее, не смотря на полные презрения взгляды Нила время от времени. — Ай! — взвизгнула Сьюзан. Битве конец. Сьюзан металась глазами между Билли и Макс, пытаясь таким нехитрым способом найти виновника своего ранения. Кто из них попал в нее, сказать честно, они и сами не знали. — Прости, Сьюзан, — отчеканил Билли. — Да что происходит? — нахмурился Нил. — Вам двоим нужна доза успокоительного. Макс усмехнулась. Скорее, противосудорожного. А лучше, что-нибудь для мозгов. — Кстати об этом, — продолжил Нил. — Билли, я встретил доктора Оуэнса утром, в автомастерской... Макс заметила, как быстро насторожился Билли, сменяя игривый огонь в глазах на прищур. Нил помедлил, для пущего эффекта и увеличения уровня адреналина в крови, и полез в карман. — Он сказал, что хотел сам зайти к нам сегодня, но я подвернулся очень удачно... Билли с несвойственной терпеливостью ждал, пока отец достанет неизвестный кусок бумаги, неспеша развернет, разглаживая заломы ладонью, — спасибо, блять, не утюгом, — и отдаст ему. — Просил передать, — закончил Нил и, как ни в чем не бывало, потянулся к салату. Макс максимально выпрямилась и задрала голову, но все равно не смогла ничего рассмотреть. Любопытство вперемешку с волнением закручивало тугой узел в животе. С одной стороны, в бумаге не должно быть ничего стоящего или секретного, раз Оуэнс отдал ее Нилу, а с другой... А с другой стороны было вдумчивое лицо Билли. Напряженное. Он не изучал лист, а тупо пялился в него, в надежде то ли что-то осмыслить, то ли поджечь взглядом. Остаток ужина бумага пролежала на столе. Билли, блять, нарочно положил ее лицевой стороной вниз, видимо, решив растянуть интригу. И нервы Макс заодно. Его нога больше не донимала ее, а раздраженно стучала об пол. Нил целых три раза рычал «Прекрати», но вот требовать комментарии о содержании бумаги почему-то не собирался. Видать, уже обсудил ее с Оуэнсом вдоль и поперек. После свиста чайника Билли осушил кружку парой глотков, кивнул Сьюзан в знак благодарности, и, прихватив бумагу, скрылся в коридоре. У Макс глотать кипяток получалось не так успешно, но она справилась. Почти выскочила из кухни, когда голос позади развернул ее: — Макс, сегодня твоя очередь мыть посуду. Класс. Еще одна семейная традиция.

***

Макс застыла посреди коридора. Вода с пальцев капала на пол, а сердце колотилось вдвое усерднее. Долгие десять секунд она пыталась вспомнить, закрыла ли дверь в свою комнату, и ответ оказался очевиден — конечно, да. Как и всегда, с того момента, как они только переехали в этот прелестный во всех отношениях город. Но сейчас дверь была открыта. Макс пропустила поворот в комнату Билли и направилась в свою. Внутри ее ждали. Билли, со скрещенными руками и рассеянным взглядом, шныряющим по ее вещам от нечего делать. Макс он заметил не сразу. — Наконец-то, — процедил он. Раньше Билли только брезгливо косился в сторону «той части дома, где засранке и положено быть», заходя только для того, чтобы постучать по наручным часам с обещанием запереть Макс здесь до выпускного, если она не окажется в машине в течение ближайшей секунды. — Ты... меня ждал? — Да, — ответил Билли. Он раскрыл бумагу, которую, оказывается, все это время комком сжимал в кулаке, и протянул ей. — Читай. Макс вытерла руки о кофту, добавляя к высохшим пятнам от сока еще и капли воды, и схватила листок. «Ограничения в период реабилитации» — гласили все те же красные буквы. Все те же правила, рекомендации, все тот же список «Нельзя». Только одна надпись была новой, написанной от руки злым размашистым почерком — «Не врать». — Последнее я для тебя приписал. Ты не против? Макс подняла голову. До нее не доходило ровным счетом ничего, но от такой интонации вина стала как-то автоматически вырабатываться в организме. — Я не понимаю. Это ведь тот же самый список. — Нет, — ответил Билли. — Это новый. Оуэнс распечатал мне чертов новый список, потому что первый я выкинул пару дней назад. И вот мой вопрос: как он об этом узнал? Харгроув медленно подошел ближе, будто готовился вручную ловить ее ответ. — Я не знаю, — выгнула брови Макс. — Нет? — Билли вырвал у нее из рук бумагу и ткнул пальцем в самый низ. — Перечитай последний пункт, Макс. В груди моментально закипело раздражение и заструилось по венам, выжигая к чертям все терпение. Конечно, опять Макс в чем-то виновата. У Билли не бывает по-другому. Из-за нее переехали в Хоукинс, из-за нее напал Истязатель, из-за нее Харгроуву, сука, жизнь не мила. — Ты считаешь, что я стучу Оуэнсу? — сморщилась Макс. — Может, еще и в мусоре твоем копаюсь? — Может быть, — выпалил Билли. Макс наклонила голову вбок. Давай, Билли, соберись. Ты ведь и сам слышишь, как твоя теория вселенского заговора трещит по швам. Билли замолчал на некоторое время, будто еще раз прогоняя все мысли через себя. Видимо, это все-таки дало плоды, потому что он отвернулся куда-то в сторону кровати и выдохнул: — Ладно, на таракана ты не очень похожа. — Гениально, — закатила глаза Макс. После всего этого хотелось пожелать Билли счастливого пути, но уходить он и не думал. Только вновь скомкал бумагу и стал швырять ее из ладони в ладонь, как мячик. Эти движения не успокаивали, поэтому вскоре комок оказался на полу. Еще повезло, что в целом состоянии. Теперь тишину разбавлял только доносящийся треп телевизора и двойное шебуршание мозговых извилин. — Ты выкинул список, — тупо повторила Макс. — Нафига? — Он меня бесил, — буркнул Билли. — Взял и выкинул, какая разница? Бесил лист бумаги, мирно лежащий на столе? Ну да, это похоже на Билли Харгроува. Он провел языком по зубам. Не пошло— задумчиво, но в глотке у Макс все равно резко пересохло. Билли вернул к ней взгляд. — Может, они присобачили скрытую камеру? — Нет, — отмерла Макс. — Сьюзан убирается по пять раз на дню, нашла бы. Да и посторонних в доме не было. Билли всплеснул руками в я-сдаюсь жесте, отошел и плюхнулся на край кровати, чудом не раздавив свой же плеер. Видимо, убийство за него Билли отложил на потом. — Тогда твоя версия. Макс облокотилась спиной о комод. Она знала только одного человека, способного подглядывать без камер. С платком на глазах, шуршанием помех и кровью из носа. Но у них ведь больше не было таких, как Оди, верно? Раньше — да, но не сейчас. Выращивание суперспособностей требует много времени, к тому же, для круглосуточного наблюдения за таким придурком, как Билли, никто бы не стал тратить столько сил. Что ж, самую очевидную версию тоже стоить проверить. — Ты говорил об этом кому-нибудь? Билли посмотрел на нее, как на идиотку и было видно — с трудом сдержался, чтобы не озвучить это. Конечно, он ведет долбанный учет своего мусора, чтобы потом развешивать экземпляры на каждом фонарном столбе. За прошедший день было выкинуто: две салфетки, один огрызок яблока, один послемонстровый список Оуэнса и вся имеющаяся адекватность. Неизвестно, зачем вам это, но имейте, сука, в виду. — Тогда Оуэнс ясновидящий! — получилось слишком громко, и Макс быстро выглянула в коридор. Сьюзан и Нил спокойно сидели на диване в гостиной, а по телеку мелькали новости, блокируя всю секретную информацию своим бредом. Лучше закрыть дверь. От лишних ушей подальше. Когда Макс схватилась за ручку и повернулась обратно, Билли уже направлялся к ней. Вернее, к выходу. — Ты куда? — К Оуэнсу. Да блять. Макс мгновенно захлопнула дверь и облокотилась на нее спиной. — Свихнулся? Ты собрался на разборки с этими людьми? — Не дрейфь, Макс. Мы просто поболтаем, дружелюбно и ласково... — протянул Билли, делая еще шаг вперед. Макс не раздумывая распахнула ящик комода, быстро выудила оттуда ключ и повернула им в замочной скважине, после чего спрятала его в задний карман джинсов. Билли смотрел на все это с неподдельным удивлением и нахмуренными лбом. — Ты что, серьезно? — криво улыбнулся он. — Открой дверь, пока я ее не выбил. Угроза неприятно кольнула, но Макс быстро нашлась с ответом. — Не выбьешь, пока Нил дома. Вот и все, противник обезоружен. Этот аргумент всегда был железным. На все случаи жизни, потому что не существовало в природе такой ситуации, при которой Нил закрыл бы глаза на косяки сына. Выбить дверь Билли мог, физически — определенно мог, но тогда пришлось бы ходить с таким же выбитым зубом. Похоже, сейчас Билли думал о том же самом, потому что кривая улыбка как-то уж чересчур стремительно сползла с его лица. — Верно. Дверь не пострадает, но за тебя не ручаюсь, — проскрежетал он. — Открой дверь, Макс. Не будь сукой. Билли продолжал говорить что-то нежно-угрожающим тоном, но она уже не слышала, что именно. Открой дверь, Макс. Эти слова отскочили от сознания, и будто врезались ей в грудь со всего размаха. Они были знакомы, ужасно знакомы, до мурашек и дрожания губ. Билли кричал это, когда был заперт в сауне. Голос срывался на вой, а вены темнели, петляли по мышцам, пока не стали угольно-черными, будто кто-то невидимый снова и снова черкал линии ручкой. А Макс стояла и смотрела. Зато теперь у нее есть возможность любоваться этим и в ночных кошмарах. Дальше бродить в лабиринтах памяти мешала тишина. Билли почему-то заткнулся на полуслове. Провел рукой по волосам, немного постоял с приоткрытым ртом, и воскликнул: — Мансон! Макс окончательно проглотила воспоминания вместе со слюной. Сплошная горечь. — Мансон? Макс пропустила всю логическую цепочку, если она вообще была у Билли, и его не настигло осенение пару секунд назад. В любом случае, похоже, от битья морд ученых до упоминания школьного шизика путь недолгий. Билли цокнул языком и, судя по всему, начал цепочку заново. — Он звонил вчера вечером. Твои друзья наплели ему что-то в духе «Харгроув выглядит хреново, а с башкой еще хуже», в этом их... ботанском клубе. Ну и я, вроде, упомянул о списке. И о его новом положении в мусорном ведре тоже. Макс поджала губы. Другими словами, Билли опять убеждал всех вокруг в своей ахуенности. — То есть, теперь у нас Эдди коварный стукач? — Не тупи. Макс раздраженно выдохнула и опустила взгляд на пол, будто надеясь найти там подсказки. — Они прослушивают телефон... — Бинго! — крикнул Билли, с решимостью протягивая открытую ладонь. — А теперь, Шерлок, дай сюда ключ. — Да погоди ты! — Макс приложилась затылком о дверь. На потолке подсказок было явно больше. — Получается, Оуэнс предупредил нас? Билли почти зарычал, стискивая протянутую ладонь в кулак и ударяя ей о комод. Еще немного, и он согласится и на выбитый зуб. — О чем предупредил? — Список — это ведь мелочь, — начала Макс. — Оуэнс не мог проколоться из-за такой фигни, если только сам не хотел этого. Они подслушивают, а он дал нам об этом знать. Макс скрестила руки на груди, довольная своим умозаключением. Вот теперь мозговой штурм окончен, осталось только разгрести его последствия, не поранившись. Билли думал над ее словами еще минуту перед тем, как хмыкнуть: — Хочешь сказать, Оуэнс не такое нудное дерьмо, каким кажется? Макс улыбнулась. — Думаю, да. Так что перелом его носа тебе лучше отложить. Билли долго всматривался в ее лицо, словно все еще пытаясь найти в нем частичку вранья, подвоха или тайного сговора в международном масштабе. Ничего из этого обнаружено не было. Он сделал глубокий вдох. — Ладно, с этим я повременю, — сказал Билли. — Уговорила. Макс почувствовала, как с плеч медленно стекает тяжесть. Она прикрыла глаза. Конечно, стоило переварить все это еще раз, но лучше завтра. Когда все свалят из дома, и она сможет нормально подумать, может, обсудить это с ребятами. — Ну так что, откроешь? Макс распахнула глаза. Может, тяжесть и утекла, но колебания даже не собирались. Картина, где в Билли стреляет все тот же улыбчивый охранник и подбрасывает резиновую копию в карьер, вырисовывалась в сознании слишком отчетливо. Билли по-актерски оглядел комнату. — Хотя... знаешь, кровать у тебя побольше моей, поместимся. Только не принимай мой утренний стояк на свой счет. Макс живо достала из кармана ключ, положила его на комод и ушла с дороги. Билли тут же схватил его и победно подкинул в воздухе. — Кстати, какого черта у тебя все еще делает мой плеер? — протянул он, копаясь в замке. Ну вот, пришла пора и для убийства. Да простит ее Кейт Буш, лучше отделаться малой кровью. Макс уже принялась вытягивать кассету, поддевая и царапая ее ногтями, когда услышала усталое: — Забей. Дарю. Через полчаса в окне снова заструился дым. Завитки медленно растворялись в воздухе, а запах уже пропитал каждый уголок в комнате. Въелся в саму Макс, в ее жизнь и во все, что в ней было. «...Мы не будем несчастными,— вновь запела Буш. — Не так ли?..»