Глава 7

Иногда я думаю, что стал счастливее, Но не понимаю свои мотивы. Эта грязь меня убьет, и когда это случится Обещай, что все равно не перестанешь мной гордиться

— Макс, может, не пойдем? — Мы не для того четыре часа выбирали тебе купальник, чтобы сразу слинять. Макс ускорила шаг, заранее убегая от возражений Оди. Идея была отличная, нет, даже необходимая. — Ты должна научиться плавать до того, как уедешь, — настаивала Макс. — Калифорнию, знаешь ли, омывает кое-что побольше Хоукинского бассейна. Начнешь с простого. Очередь тянулась шаркающим шагом, солнце пекло, как никогда, а желание побыстрее окунуться в прохладную воду росло в геометрической прогрессии. Очкастый кассир как-то странно косился на Макс, будто до сих пор считал ведьмами всех рыжих людей. — Это не ты случаем сестра Билли? Макс закатила глаза под солнцезащитными очками. — Понятия не имею, о ком ты. Тогда очкарик стал коситься уже в сторону стенда спасателей. В левом углу все еще жила подпись «Уильям Харгроув», но уже с пустым прямоугольником вместо фотографии. Видимо, месяца не хватило, чтобы убрать. Макс выхватила билеты из рук кассира прежде, чем тот успел бы где-нибудь отыскать газету и ткнуть пальцем в нужную статью. Изнутри общественный бассейн был похож на муравейник. Люди массово впитывали загар на шезлонгах и ныряли, а дети барахтались в воде. Того и гляди, как не наступить на какого-нибудь детеныша в нарукавниках. От их визга могли бы взорваться стаканы с напитками, разливая на пол разноцветные коктейли. На другом берегу тянулась еще одна очередь, за водным инвентарем. Продавец вслух отсчитывал сдачу в двадцать пять центов за надувной матрас в виде крокодила, который неизвестно как будет втиснут в промежутки между людьми. Атмосфера достаточно угнетающая, но все всё равно тянулись к воде, как к единственному источнику жизни. — Так же, как в Калифорнии? — выгнула бровь Оди. — Не совсем. Я же говорила, мы начнем с простого, — хмыкнула Макс, через секунду указав пальцем на единственный свободный шезлонг: — Беги! Купальники и правда стоили того, чтобы потратить на их выбор четыре часа. У Оди — желтый, с красивой драпировкой в районе груди, у Макс — небесно-голубой. По последней моде, но не слишком вычурные, чтобы кровь из глаз не могла запачкать воду. Удивительно, что они их все же нашли. Было бы проще пойти в Стар-Корт. Большая его часть была наглухо закрыта, хотя магазинчики с западной стороны еще умудрялись функционировать. Но туда как-то не влекло. Не до такой степени, чтобы вручную разгромить свою комнату, конечно. Но бегать рикошетом по Мейн-Стрит, в поисках недожеванных молью вещей, показалось намного приятнее. По старинке, так сказать. Класс, теперь самое крутое место в городе закрыто персонально для Макс. — Я же говорила. Желтый — твой цвет, — довольно кивнула она, закалывая волосы в пучок. Вода. Она обволакивала тело приятной прохладой, заставляющей на секунду прикрыть глаза и выдохнуть. Но только на секунду. Учить кого-то оказалось непростой задачей. Для Одиннадцать, которая в жизни не видела водоема крупнее ванны у Байерсов, бассейн был чужеродной средой. Может, даже опаснее Изнанки. Оди постоянно шла ко дну и наглоталась столько воды, что никакое обезвоживание ей в жизни не грозит. Макс терпеливо контролировала эти попытки утопления, показывала движения рук в разных стилях и высовывала язык всякий раз, когда над ними хихикали дети. К слову, не только дети. Трой Уолш. Школьный говнюк, любитель помахать ножом перед лицом Майка, обозвать Уилла «зомби» и порвать куртку Лукаса. А еще обладатель публично обоссанных штанов. О последнем Макс знала из рассказов Дастина, который не переставал вспоминать эту приятную историю даже спустя два года. Судя по оголенным кривым зубам, Уолш не узнал Оди, и продолжал ржать на весь бассейн на свой страх и риск. — Может, хотя бы воду под ним вскипятишь? — прошептала Макс ей на ухо. Оди мотнула головой, отчего волосы прилипли к щекам. — Покажи, как плавать кролем. Саму Макс учил плавать отец. Будто тысячу жизней назад. Там, где нос щекочет запах соли, мокрый песок забивается между пальцев, а крики птиц кружат голову со всех сторон. До того, как он свалил с какой-то училкой, а мама встретила любовь-всей-своей-жизни Нила Харгроува. Благодаря этому сейчас Макс вдыхала запах дешевой хлорки, ее купальник почти сливался с потрескавшейся плиткой, а вместо птиц вокруг галдели люди. Большинство знакомые. Соседи, школьники, их родители, миссис Уилер с подругами — в общем, все, чьи лица Макс ежедневно видела в разных частях крохотного города, и с кем здороваться сейчас было излишним. Спустя двадцать минут и успешно проплытых пяти метров, было решено сделать перерыв. — Да нормально у тебя получается! — Друзья не лгут, — хмыкнула Оди, приземляясь на шезлонг. — Лукас прав, я отстаю в человеческих вещах. Макс прыснула. — Не слушай его. Потренируешься и будешь, как рыба в воде. И вообще... Она хотела добавить еще кучу всего, но слова растаяли прямо на языке. Макс выпрямила спину и прищурилась с полной уверенностью, что ее настиг солнечный удар. Нет, это не может быть он. Точно не Билли. Должно быть, просто похожий кудрявый придурок в красных шортах. Стоял у этой дурацкой вышки спасателя, опираясь на лестницу, и вертел пальцами свисток. Нет. Все-таки, блять, он. — Я не похожа на рыбу! — не понимала Оди. Макс опустила взгляд. Пазлы в голове никак не хотели складываться. Билли. В очередном эпицентре своих новых фобий. В пятидесяти метрах от входа в сауну. Кроме того, в футболке, что по-прежнему отказывалось смотреться естественно. Вот, где он работает. Куда таскается уже неделю, вскакивая по утрам и шастая по коридору в поисках ключей от машины и топая так, что Макс и из кровати слышно. Ей резко захотелось врезать себе ладонью по лбу. Целую, сука, неделю Макс изо всех сил пыталась сочиться безразличием к делам Билли, как и к нему самому. Получалось не лучше, чем у Оди с плаваньем, но Макс держалась. Держалась. Не орала на него из-за нарушений реабилитации — каких накопилось, блять, много, — добиралась до всех пунктов назначения самостоятельно. Почти не разговаривала с Билли, если не считать вчерашнего мозгового штурма. Все это почти привело их отношения в привычную норму. Показной пофигизм, и ничего лишнего. Да Макс уже медаль надо выдать за разумность. Но сейчас... — Сейчас вернусь. Она широким шагом направилась к вышке, пробираясь сквозь толпу. Билли не смотрел в ее сторону, но Макс отчего-то была уверена, что он давно ее заметил. Внимательность ведь свойственна спасателям, черт бы их побрал. Как бы там ни было, миссис Уилер опередила. Взялась из ниоткуда, скользнула по Харгроуву липким взглядом и почти приросла к месту рядом с ним. Она уже начала что-то дружелюбно бормотать, когда Макс заявила: — Билли! Надо поговорить. Тот неохотно отвернулся от Карен, несколько секунд рассматривал Макс так, будто никогда не подозревал, что та живет на этом свете, и дежурно произнес: — Я занят. После чего так же быстро повернулся обратно. Макс сжала челюсти. Да, конечно. На обхаживание гламурных теток, наверное, уходит много времени. — Максин, все в порядке? — с рекламной улыбкой спросила миссис Уилер. — У нее все отлично, — вклинился Билли. — Иди домой, Макс. Сьюзан будет волноваться, что тебя долго нет. Такой ласковый тон при посторонних всегда означал зашифрованное «Отъебись, мелкая сука». Билли вновь посмотрел на нее. Нагло и выжидающе, но достаточно сдержанно для того, чтобы не испортить о себе впечатление. Заботливый старший брат, не иначе. Ну, все правильно. Билли как раньше клеит всех, у кого есть вагина, и посылает недо-сестру куда подальше. Что не так-то, Макс? Этот вопрос отпечатался в сознании жирным следом, но ответа так и не было. Был только прохладный взгляд Билли и выкрашенные карандашом губы Карен. Макс не долго думала. План действий созрел сам собой. — Хорошо, — не менее наигранно ответила она, после чего развернулась на пятках и пошла навстречу недоумевающему взгляду Оди. Один метр, два... Пять. Макс мешкалась совсем немного. Пары секунд хватило на то, чтобы собраться с духом и столкнуть ничего не подозревавшего парня в бассейн. Вернее, говнюка. Это был Трой Уолш. Вау. Всплеск что надо, визги стали еще громче. Трой быстро вынырнул, хлестнул ладонью по воде и стал что-то орать. Наверняка что-то матерное, но, к сожалению, Макс не смогла расслышать ни слова из-за протяжного сигнала свистка. Билли мгновенно оказался рядом. Он схватил Макс за локоть и поволок куда-то в сторону служебных помещений. Как по чертовой красной дорожке, только зрители с обеих сторон провожали осуждающе. — Вышвырните ее отсюда! — единственное, что получилось разобрать в крике Троя.

***

Макс распирало изнутри два чувства — злость и неимоверное самодовольство, когда Билли затолкал ее в одну из дальних душевых кабин. — Всего три простых правила: не брызгать водой, не ссать в бассейн, и не скидывать в него, блять, посетителей! — прорычал он, по-прежнему держа ее за локоть. Ну вот, теперь осталась только злость. — Что ты здесь делаешь? — ее голос превратился в угрожающий шепот. — А как же твои припадки? Или ты забыл, как Оди проломила тобой здесь стену? Меньше месяца назад! Это не считается? Билли выдохнул, как закипевший чайник, и задернул шторку. Это действие и все больнее сжимающиеся пальцы на руке уже должны были бы заткнуть любого человека с инстинктом самосохранения, но у Макс он почему-то дал сбой. Макс только чувствовала, будто разбалтывает чужой секрет, который ей по ошибке доверили. Сам факт, что у них с Билли могут быть общие секреты, был настолько невообразимым, настолько сверхъестественным, что и думать об этом смешно. Их максимум — бытовые тайны перед Нилом, вроде прогула школы или случайно разбитой посуды. Всякая херня, одним словом, но даже, блять, с ней они никогда не справлялись. Все прикрытия с треском разваливались, добавляя в гору обоюдного недоверия лишний пепел. — Нет, если ты тогда по приколу разгромил пол дома, ты скажи, — не унималась Макс. — Думаю, у Оуэнса найдется подходящий психиатр. Она не была уверена, что понимает свою претензию до конца, но речь вырывалась звонким фонтаном. Билли резким движением толкнул ее к стене, так, что Макс едва не поскользнулась на мокром полу. — Не лезь ко мне в голову, ясно? — процедил он сквозь зубы. — Это не твое долбанное дело. По позвоночнику искрами растекался холод от плитки, кожа покрылась мурашками. Тяжелое дыхание напротив было слишком громким. Билли ищет приключений, подумаешь. Это в порядке вещей. Мазохизм — тоже. Нарваться на воспитательные удары Нила, ввязаться в драку, зажать у машины сводную сестру, бежать прямо в сердцевину страшного прошлого — как нехер делать. Но это же, блять, ненормально. — Ты поняла меня, Макс? — Да! — крикнула она, пока Билли не успел набрать побольше воздуха для повтора вопроса. — Отлично! Он сверлил ее еще несколько секунд прежде, чем осознал, что до сих пор сжимает ее локоть. Сильнее, чем раньше. Макс поморщилась, когда он отпустил ее, и провела пальцами по свежим следам от ногтей на коже. Она уже хотела прокричать ему вслед что-нибудь нецензурное, такое, чтобы у детишек уши заложило от избытка новых слов, но Билли не уходил. Просто сделал два шага назад, облокотился о противоположную стену, засунув руки в карманы, и застыл. Его, блять, никогда не выгонишь. Макс сделала тоже самое. Почти скопировала его позу, но за неимением карманов скрестила руки на груди. Да простит ее Оди, она так просто не уйдет. Минута, две. Десять. Теперь это больше походило на встречу парламентеров. Молчаливых и дофига упрямых. Оба стояли с я-ни-за-что-не-сдамся лицами, и уж точно не собирались выходить из переговоров без наиболее выгодных условий для себя. Стоять перед братцем в купальнике само по себе было немного неловким занятием, так он еще как-то уж слишком пристально смотрел. Как-то не так... — Что это на тебе? — нахмурился Билли. — Новый? Цвет, как у помойного ведра у нас дома. — Что, у миссис Уилер лучше? Вырвалось. Как-то автоматически, так что разговор с самого начала повернул не туда. Макс сразу пожалела об этом вопросе и решила, что лучше будет смотреть на ржавый кран, чем на театрально смущенную ухмылку Билли. Такую, что хотелось вновь врезать по его зажившей губе. — Я бы сказал, любопытнее, — ответил он. — Но в последнее время на открытие нового как-то не очень тянет... Хотя, она хотела бы, как видишь. Что это, твою мать, значит? Будто Макс должна быть благодарна за то, что тот пока еще не отымел всех мамаш в этом городе. Еще, блять, держится. Неслыханное благородство, аплодисменты в студию. Тем не менее, складывалось впечатление, что этим долбоебизмом он пытался ее успокоить. Вышло неимоверно хреново, но сам факт отдавал каким-то сюрреалистическим бредом. Она хотела бы Не очень тянет Макс больше не могла стоять спокойно. Все эти мысли словно раскачивали ее, заставляя переминаться с ноги на ногу. Она должна что-то сказать. Хоть что-то. — Зачем ты меня сюда притащил? — вышло громче, чем хотелось бы. — Я? — Билли моментально утратил наигранность и отклеился от стены, сделав шаг вперед. — А по-моему, это ты готова была прибить того кривозубого пацана, лишь бы остаться со мной наедине. Отличный план, Макс. Что будем делать дальше? Дыхание перехватило. То ли от возмущения, то ли от свербящего чувства загнанности. — Ты не ответил на мои вопросы! — Да брось. Разве дело только в них? Билли больше не был похож на разъяренного быка, и не излучал сарказм. Он говорил серьезно, с яркой надписью «задолбало» на лбу. Макс ужасно хотелось ответить, что его психозы напополам с умственной недостаточностью не имеют никакого отношения к той херне, которая произошла между ними. Макс просто хочет, чтобы Билли был в норме. Такое вот нездоровое желание, но совершенно же, блять, безобидное. Это всего-навсего страх, преследующий ее со Дня Независимости, как и образ самого ненавистного человека в мире на полу торгового центра. Только это, и ничего больше. Но Макс молчала. Видимо, у нее секреты были даже от самой себя. — Давай начистоту, — начал Билли. Он выдержал паузу и, изо всех сил сдавливая ухмылку на лице, произнес: — Люди не тратят все карманные деньги на дорогу до больницы к человеку, которого ненавидят. Ты обо мне думаешь. И хочешь. А вся эта история с параллельными мирами, кровищей и лабораториями просто дала тебе это понять. Отвратительное чувство. Как если бы Билли вскрыл ее черепушку и начал ковыряться внутри. От кого он узнал, что Макс ездила к нему больше, чем один раз? Может, Нил стал кичиться перед соседями образцовостью своей семьи, где все друг друга охереть как любят, а Билли услышал? Не о том думаешь, Макс Билли подходил все ближе. Медленно и мягко, будто давая ей время на то, чтобы вопли тараканов в голове стали потише. — Да как ты вообще можешь такое говорить? — Макс почти задохнулась. — Честность — лучшая стратегия. Попробуй тоже для разнообразия, легче станет. Совет — огонь, но Макс хотелось только кричать. Все это неправильно. Все это больное. Лучше, чтобы как раньше — только неприязнь, только брезгливость, только злость. Так проще. Никаких дополнительных чувств к сводному брату ей никогда не требовалось, да и ему тоже. Ничего, что заставляло бы чувствовать себя неправильным, будто в твоем механизме внезапно появились новые шестеренки и ты не знаешь, что с ними делать. Каждый день боишься, что однажды просто возьмешь и сломаешься, но упорно продолжаешь отказываться их принимать. Билли же не дурак. Сволочь — да, но не дурак. Он хорошо ее знает, может, даже лучше всех... Поэтому Макс вспомнила, что лучшая защита — это нападение. — Окей, попробую, — медленно кивнула она. Голос слегка дрожал, но был все таким же бойким. — Ты сломал мой велосипед, чтобы Нил заставлял возить меня. Специально. Потому что... чувствуешь. Из кожи вон лезешь, чтобы быть рядом, бесишься из-за этого, а обвиняешь во всем меня. Как тебе такая правда? Билли не выглядел злым или оскорбленным. Он остановился в нескольких сантиметрах от Макс, наклонил голову, стараясь поймать ее вечно ускользающий взгляд. Не выглядел, как самый ненавистный человек в мире, и Макс пугало это. — Что, скажешь, я вру? — Нет, — ответил Билли. — Скажу, что в кои-то веки ты права, Макс. Он едва слышно усмехнулся, поднес руку к ее шее, пробираясь ладонью к затылку, и потянул Макс к себе. Вот теперь переговоры провалены полностью. Она закрыла глаза прежде, чем его губы коснулись ее. Аккуратно. Впервые по-настоящему давая Макс возможность в любую секунду отстраниться и уйти. Она наконец расцепила руки. Не для того, чтобы оттолкнуть или дать пощечину, а осторожно провести ладонями по плечам Билли, тепло от которых чувствовалось даже сквозь хлопок футболки, и зарыться пальцами в волосы. Жесткие, густые. И с едва уловимым сигаретным запахом, разумеется. Теперь она не отпустит его. Поцелуй становился все беспорядочнее, а из Билли все быстрее вытекало терпение. Он плавно спустился к ее шее — уже своей любимой, блять, части — и провел языком. Макс податливо выгнулась ему навстречу и слегка зашипела, когда касания переросли в укусы. У Билли какая-то мания оставлять метки на ее теле. Следы ногтей, борозды от хватки на запястьях и синяки на ногах после подстольной битвы были лишь началом. Слышно, как где-то в далеке включается и выключается вода в таких же душевых, доносится приглушенное шлепанье чьих-то ног о кафельный пол. Не самое удобное место, но сердце продолжало наращивать ритм, а прохлада помещения вступала в борьбу с жаром, исходящим изнутри. Еще немного, и этот момент превратится в точку невозврата, в гребанную кляксу на пол страницы, которую Макс будет проклинать всю жизнь. А ее саму, несомненно, будет проклинать Билли. Рука заскользила по ее бедру, задевая пальцами завязки от купальника. Билли снова поднял голову. — Макс, — прошептал он ей в губы. — Я... могу? Макс на секунду зависла. Билли Харгроув спрашивает разрешение? Скорее, дает последний шанс. — Билли, я не... Я не знаю — Просто доверься мне, — продолжал он. — Ладно? Макс облизала губы. — Хорошо. Звучит, как приговор. Звучит, как лучшее решение в жизни. Его рука мгновенно поползла ниже. С каждым пройденным сантиметром дыхание Макс становилось тяжелее. Она слегка раздвинула ноги. Пальцы Билли начали нежно поглаживать ее сквозь промокшую насквозь ткань трусов — от воды бассейна и ее собственной влаги. Они больше не целовались. Их губы зависли в миллиметре друг от друга, то легко касаясь, кусая и дразня, то снова отдаляясь. Макс смотрела на него. На порозовевшее лицо, охерительно длинные ресницы, раскачивающуюся сережку в ухе и кудри, которые она сама взлохматила. Во всем этом не хватало только таблички «Осторожно, горячо». Билли прекрасен, и он весь принадлежит ей. Конечно, ненадолго. Может, как только придут в себя, они сразу решат, что ебнулись с концами, возненавидят друг друга с тройной силой и ничего подобного никогда больше не повторится. Может. Но еще несколько минут у них точно есть. Макс почувствовала, как Билли сдвинул низ купальника в сторону, взял пальцами немного смазки с ее входа и поднес их к клитору. В этот момент она, наверное, готова была простить этому недоумку что угодно. Из горла вырвался стон. — Тише, — с усмешкой выдохнул Билли. — Ты же не хочешь, чтобы меня уволили, а? Макс попыталась прошептать что-то вроде «Да пошел ты», но дыхание сбилось окончательно. В голове очень скоро вообще не осталось ни одной цельной мысли. Билли ускорял темп. Большой палец плавно двигался по окружности, в то время как безымянный раздвинул половые губы и скользнул внутрь. Удовольствие накатывало все большими волнами. Макс зажмурилась, когда по телу разрядами прошлись мелкие судороги, посылая эйфорию в каждую клетку. Мышцы обмякли. Она уткнулась в плечо Билли и издала что-то среднее между стоном, всхлипом и мычанием. Билли обнимал ее второй рукой. Держал. Его грудь вздымалась так же часто и глубоко, кожа горела. Макс никогда еще не была к нему так близко, и, наверное, никогда еще не чувствовала себя в такой безопасности рядом с ним. Пиздец. Просто чертов ядерный взрыв, а не день. Немного успокоив дыхание, Макс отстранилась. — Твоя очередь. Спрашивать разрешение она не собиралась. Макс просто сделает это, пока голова не начала соображать настолько, чтобы выдумать тысячу отговорок. Чтобы не думать потом, что не воспользовалась единственным шансом. Макс прикусила губу до крови. Шансом увидеть член Билли Харгроува? Ну, вроде того. Она принялась развязывать шнуровку его шорт. Пальцы ощутимо дрожали то ли от недавнего оргазма, то ли от того, как внимательно Билли за ней наблюдал. Макс никогда никому не дрочила. «Все должно быть просто», — повторяла она про себя, но мысль, что какая-нибудь наштукатуренная девчонка неоднократно справлялась с этим в разы лучше нее, уже дала о себе знать. Скорее уж, блять, десятки девчонок... — Я могу все сделать сам, — протянул Билли, не сводя взгляда с ее напряженного лица. Макс подняла голову, не сразу понимая в чем дело, но быстро сообразив. — Нет-нет, все нормально. Правда. Нормально? Да нихера, блять, не нормально, но если сигать в бездну, то до конца. Билли медленно расслабился и прикрыл глаза, как бы говоря, что весь запас джентльменства, отведенный ему природой, он уже истратил до капли, и все, что Макс сделает сейчас, будет уже только ее проблемами. Макс обхватила ладонью его член с какой-то неизвестной уверенностью и неспеша провела вдоль, пробуя. Он был горячим и влажным на ощупь, вены отчетливо видны. Лучше, чем во всех сальных порножурналах. Макс слегка надавила пальцами, собирая капли предсемени и протянула по коже, задавая темп. Футболка. Ее края приходилось придерживать, чтобы не мешали, и у Макс впервые закралась мысль стянуть ее с Билли и швырнуть на пол ко всем чертям. Дотронуться, провести рукой по прессу, мышцам и другим результатам его пресловутой работы в качалке. У Билли, глупо отрицать, отличное тело, и эта хлопковая дрянь явно здесь лишняя. Но Макс понимала, почему он ее не снял. Почему он вообще ее надел. Понимала, и не настаивала. Она ускорила движения. Снова приблизилась к Билли и поцеловала. Развязно, медленно, пытаясь прочувствовать и запомнить каждую секунду. Билли ответил. Он углубил поцелуй, придерживая Макс за затылок, кусая ее губы и переплетаясь языками, будто эта мелкая засранка стала для него единственным источником кислорода. Да и жизни, блять, в целом. Макс чувствовала пульсацию члена в ладони. Чувствовала, как сильно Билли сжимает ее талию, как тяжело и сбивчиво дышит, подстраиваясь под ее движения. Нет. Все это определенно должно когда-нибудь повториться. Просто, блять, обязано. Билли глухо застонал ей в губы, когда по пальцам Макс заструилась теплая жидкость.

***

— И что теперь? — Сейчас ты выйдешь отсюда с таким лицом, будто тебе влепили невъебенный выговор за поведение. Сыграть обиженную стерву у тебя получится, я уверен. — Нет, я не об этом. Что будет... с нами? Билли ответил не сразу. Честно, он предпочел бы взять тайм-аут и ответить на это спустя пару дней, недель или месяцев, если ответ вообще сподобится найтись. Они с Макс отлипли друг от друга уже минут десять назад, но ненавидеть ее с новой силой он почему-то не стал. И все эти гребаные бабочки в животе тоже не подохли. Хоть дихлофосом, блять, трави. Билли ждал этого. Почти, сука, надеялся, что вся эта херня с розовыми сердечками рассыпется в пух и прах. Черта с два. Хотя, чему удивляться? С Макс все всегда было невыносимо сложно и натянуто. Она засела в отрицании. Ужасно упрямо и самоуверенно. Харгроув пропустил эту стадию, решив проскочить все разом долбанным экстерном, но это ничего не дало. Они сидели на полу душевой. На этот раз рядом, прислонившись к одной и той же стене. Что будет с нами Мы постараемся убежать от вил и факелов, которые разожгут все сонные мухи этой дыры, если узнают лишнего. — Я не планирую так далеко, — рассеянно пожал плечами Билли. Он не смотрел на Макс, но, кажется, ее устроил этот ответ. Уже хорошо. Вряд ли она ждала чего-то вразумительного. Макс поднялась, вышла из кабинки и сразу скрылась в коридоре. Немного подождав для приличия, Билли пошел следом. Когда он снова оказался у бассейна, ни Макс, ни ее супергеройской подружки уже не было. Он двинулся вперед, разгребая проход от людей, забрался по лестнице, и невозмутимо уселся на место спасателя. На свое место. Трупов в бассейне видно не было, так что его отсутствие, похоже, особо никто не заметил. Он позвонил сюда около недели назад, после шестого — а Билли считал, — наставления отца. Бассейн был вроде как хорошей новостью. Знакомое место, знакомые люди, знакомые деньги. Конечно, далеко не предел мечтаний. Особенно с учетом того, что под боком каждый день теперь будет находиться гребаный триггер, из-за которого в любой момент может появиться желание разломать все шезлонги на запчасти. Но сауна будет закрыта еще пару месяцев. На ремонте, как ему сказали, и на самом деле эта новость была самой лучшей. Билли никогда больше не зайдет туда. Ни под каким, сука, предлогом. А через пару месяцев тело окончательно придет в норму для работы каким-нибудь механиком, грузчиком, или кому там еще не требуется диплом Кембриджа. Смотреть своим страхам в глаза тоже нужно в меру. И желательно в одиночку. Макс не обязательно знать об этом. О том, что ее недо-брат — ссыкло, и изо всех сил брыкается в попытках доказать обратное. Макс ни от кого никогда не шарахалась. Только воровала у него сигареты от нервов, оборачивалась на каждый звук и не выходила из дома без рации в рюкзаке, но даже это было не таким долбоебизмом, каким занимается Билли. Правда, Макс и монстра внутри себя никогда не носила. Билли скомкал эту мысль внутри и нацепил солнечные очки, чтобы спокойно посидеть с закрытыми глазами минуту-другую. Детские вопли складывались в фоновую заставку. Голова вскоре снова начала болеть так, будто кто-то вворачивает шурупы прямо в виски. Отвык. Но это ничего. Главное же, что плавать не разучился, как и нарушать пункт «никаких физических нагрузок». Билли усмехнулся, отчего солнечные очки немного сползли по носу. Да, придется снова втягиваться в рабочий режим, но теперь будет проще. Теперь это будет не просто душевая, где он когда-то оглушил Хизер ударом по голове. Теперь это будет душевая, где он трахнул пальцами сводную сестру.