Глава 13, в которой мы с Ольгердом обмениваемся кольцами и едем в госпиталь

Я сидела на броне танка и задумчиво наблюдала за марширующими мимо полками. Мы стояли в пригороде Варшавы и с каждым пойденным метром я нервничала всё больше. Что мне делать с этим чертовым мостом? Или ничего не делать? Пусть всё идёт по сюжету? Но не могу же я позволить моим ребятам вот так вот... Как представлю корчещегося от боли Янека, так мне аж самой плохо становится. Но что мне, черт побери, делать?! Я со злости стукнула сигнальными флажками, которые до этого держала в руках, о броню рядом со собой. Легче не стало. Только Ольгерд, который как раз подошел ко мне с крышкой от фляги с водой, вопросительно выгнул бровь. - Что такое? - поинтересовался он и протянул мне емкость, - Держи. Я благодарно кивнула и в три глотка осушила посудину. Я вернула её мужу, он закрутил флягу и прислонился бедром к броне танка рядом со мной. - Так что случилось? - спросил он, - На тебе лица нет. Неужели так заметно? Я вздохнула и покачала головой. - Ничего. Просто плохое предчувствие. Он повернулся ко мне лицом, улыбнулся и легонько щелкнул по носу. - Выше нос. Это же просто сон. Эх, товарищ поручик, каб всё так просто было. Это не то что сон или предчувствие. Это непоколебимое знание. - Ен так же говорил, - тихо проворчала я себе под нос, но Ольгерд услышал, положил руку мне на колено и аккуратно погладил по внутренней стороне. - Ты же говорила, что Янек с Густликом женятся. А значит с нами ничего не случится. Я улыбнулась ему уголками губ и снова вздохнула. Ольгерд потрепал меня по колену и кликнул ребят: - Экипаж! В машину! Скоро поедем! Он первым подал пример, залазя во внутрь, а я решила, что еще минутка у меня есть, чтобы собраться с мыслями, и осталась сидеть. И я чуть не подскочила на метр, когда сзади меня кто то схватил за локоть и сжал. Я обернулась и зашипела на Лидку: - Кто тебя так к людям учил подкрадываться? В следующий раз и без носа остаться можешь. - Яночка, ты хорошо ко мне относишься, возьми меня в танк! Я должна узнать, живы ли родные! - взмолилась она, строя мне щенячьи глазки из-под каски. И где только взяла?... - Нет, не возьму, - без угрызений совести отказала я, - Еще одного человека в этой консервной банке замариновать? Нет, нет и нет. Я посмотрю, что там с твоим домой, желтый на Виленской, я знаю, где это, и передам тебе по радио. - Но..., - начала Лидка, но её перебил подошедший к нам Густлик. - Что пехота, в танк..., - потом он пригляделся и тоже признал пришельца, - Лидка! А ты здесь что забыла? - Янка меня в танк брать не хочет, - наябедничала она на меня, а потом вцепилась уже в руку Густлика, - Густличек, миленький, возьми меня в танк. - Ну-ну, - поднял руки в жесте капиталяции он, - Если Янка сказала нет, значит нет. А то она Ольгерду скажет, а я крайний останусь... - Яночка, ну попроси своего поручика меня в танк взять, - снова затараторила Лидка, глядя на меня своими огромными карими глазами, - Если бы твои родные были здесь, ты бы тоже не смогла упустить такой шанс! У меня, к сожалению, или к счастью, из родных только вышеупомянутый поручик. Интересно, а он сам разрешит Лидке в танке проехаться? Из люка высунулся Гжесь и замахал на нас руками: - Хватит трепаться, лезьте в танк! Лидка дернулась, услышав Григория, и крепче вцепилась в мой локоть, умоляюще заглядывая в глаза. И самое ужасное - я вздохнула, махнула рукой и проворчала: - Залезай. Уговорила. Лидка запищала от восторга и от переизбытка чувств чмокнула меня в щеку. Я поднялась на ноги и первой пошла к верхнему люку. Мда... Ну в этот раз по шее хоть не я одна получать буду. Пролезая мимо Ольгерда я шепнула ему на ухо, что пехота поедет с нами и обещает вести себя тихо. Он вопросительно выгнул бровь, но я только развела руками. Поручик вздохнул, но тем не менее одобрительно кивнул, разрешая, и я поспешила пропихнуть Лидку, которая как раз залезла в танк, вниз, к моему месту. Ну и сама полезла следом, разумеется. Я устроилась возле радиостанции, чуть не стукнув Шарика по носу, когда он подсунул свою морду чтобы погладиться. В шлемофоне раздался голос Ольгерда: "Механик, поехали". Я щелкнула тумблером, связываясь с "Вислой" и отчиталась о нашем местоположении. "Висла" захрипела голосом полковника и велела держаться по третьей левой улице. Ольгерд скоректировал приказ, взревел мотор, танк дернулся и медленно покатился по улице, встраиваясь в колонну. Лидка тихо, как мышка, сидела за моей спиной и я сама себе покачала головой и обернулась к ней, отсоединяя ларингофоны. Лидка понятливо наклонилась ко мне и я схватила её за воротник мундира, притягивая ближе к себе, чтобы она не билась лбом о переднюю панель. - Где ты хочешь выйти? - Мы же будем где то рядом, да? - отозвалась она. Ясно, четкого плана у неё нет. Хотя, а у кого он вообще сейчас есть...? ... - Остановимся здесь, подождём пехоту, - скомандовал Ольгерд по внутреннему каналу буквально через четверть часа. Я снова подсоеденила ларингофоны. - Мы с пехотой выйдем. Он поищет своих, а я займусь делом. Я не слышала, но скорее знала, что Ольгерд вздохнул и ответил: - Ладно. Яна, будь аккуратнее. - Принято, - улыбнулась я и стянула с головы шлемофон. Прости, пёсель, тебе придется подвинуться. Я вытянула из под собачьей попы уже изрядно потрепанную сумку с красным крестом, Гжесь понятливо подвинулся, и я первой вылезла из танка на свежий воздух. Лидка вывалилась следом, я ей молча кивнула в сторону боковой улицы, она так же молча последовала за мной. Так-с. Ну что, где мы? Честно говоря, я понятия не имею. Варшава за прошедшие восемьдесят лет всё таки сильно изменилась, хотя вот этот домик я, кажется, где то видела! - Далеко нам? - спросила я у Лидки, которая покорно стояла рядом со мной, прижавшись спиной к холодной стене дома. - А ты со мной пойдешь? - удивилась она. Я подавила желание закатить глаза и просто кивнула. - Конечно. Туда и обратно. Ты меня поняла? А то если тебя пристрелят, мне полковник уши надерет и шею намылит. Лидка зафыркала, стараясь не смеяться, но не слишком преуспела. Я тоже улыбнулась, покачала головой и подтолкнула её в нужную сторону. А то мы так до утра тут топтаться будем (а было что то около девяти вечера, солнце уже село и город освещали только сигнальные ракеты и кое-где горящие от выстрелов дома). Лидка, слава Богу, таки собралась с мыслями и мы перебежками двинулись в сторону Виленской. В одном из дворов мы увидели кучу тел, которые неподвижно лежали, застыв в нелепых позах: руки были вывернуты под неестественным углом, голова у одного парня была запрокинута так, что он больше походил на сломанную куклу, чем на живого человека. Я решительно направилась к ним, проверять на наличие признаком жизни и краем уха услышала, как за моей спиной вскрикнула Лидка. Мда, не у каждой девушки хватит духу вправлять чужие кости и копаться в кишках. Я иногда забываю, что не все такие твердолобые, как я. Как бы Лидка в обморок не грохнулась от вида крови. А то придется и её откачивать... Живых не было. Я закрыла им всем глаза, предварительно проверив пульс и реакцию зрачков на свет, и обернулась к Лидке. Она была белее простыни и большими глазами смотрела на трупы и, соответственно, на меня и мои заляпанные кровью руки. Я тоже посмотрела на ладони, покачала головой и со вздохом вытерла руки об штаны. - Если ты собралась падать в обморок, то давай быстрее. Раньше начнем, раньше закончим. А нам еще до дома идти, - шикнула я на Лидку в попытке немного разрядить обстановку. Попытка оказалась удачной, она дернула головой и отвернулась от распростертых на земле трупов. - Д-да, идём, - кивнула она и по широкой дуге двинулась в обход. Ну, слава Богу. Хотя да, в зрелище мало приятного. Но что поделать. Война. А на войне как на войне...* Мы вдоль стен пробирались по пустынным улицам города, пока не наткнулись на немецкий патруль. Два парня выскочили на нас из за угла как черти из табакерки и тот, что был пониже, скомандовал по немецки: - Руки вверх! Оружие на землю! Вот счастье то. Я на рефлексах задвинула Лидку себе за спину, но потом медленно кивнула и обернулась к Лидке. - Положи. - Яна, они же нас убьют! Я дернула головой, прислушиваясь к перешептывающимся немцам. Тот что был пониже снова зашептал на ухо товарищу: - Что мы с ними будет делать? Не можем же мы их расстрелять. - Можем, - коротко ответил второй, - Они же эти. - Они девчонки малые! - шикнул на него первый, - Поднимется у тебя руку выстрелить в эту девочку? Ты посмотри, ей и восемнадцати нет! Ошибаетесь, товарищ унтер-фельдфебель, мне восемнадцать есть, причем уже давно. Но мое уважение, даже у нас далеко не все так к девушкам относятся. Хотя интересно, смогли бы мои парни выстрелить в девушку в форме с воронами?... Тот неопределенно дёрнул плечом, но ничего ответить не успел, потому что ему в голову прилетело чем то тяжелым. Все остальные, включая меня, Лидку и немца пониже, рефлекторно пригнулись и посмотрели наверх. В доме напротив никого не было. Кто то был смелый, но не очень. Пока немец не очухался от удивления, я подбежала к нему, ударом ноги выбила автомат у него из рук и скрутила в болевой захват. Я хмыкнула и сказала по немецки, наклонившись к нему близко-близко: - Я не стану вас убивать, господин унтер-фельдфебель. А то такие люди, как вы, скоро совсем вымрете. Поэтому сейчас я вас обыщу, заберу оружие, а потом можете уходить. Но, пожалуйста, не надо звать своих товарищей и убивать нас из за угла. Это будет совсем не благородно. - Ну ты и сука, девочка, - фыркнул немец, - Решила в благородство поиграть? А подслушивать нехорошо, тебя родители не учили? - Яна, что ты с ним болтаешь? - возмутилась Лидка, которая уже успела обыскать второго немца. Тот лежал на мостовой без признаков сознания, а рядом трогательно высилась кучка чернозема с маленьким цветочком, и черепки, некогда бывшие горшком. - Я его отпущу, - отозвалась я, не ослабляя, впрочем, захват, - Только обыщи его. А то отойдет за угол и перестреляет нас как куропаток. - Янка, ты совсем с ума сошла?! - не поверила своим ушам Лидка, - Отпустить? Немца?! Да пристрелить его и дело с концом! - Он уговаривал этого нас не убивать, - устало пояснила я и хотела было продолжить, но пленник меня перебил. - Девоньки, давайте уже быстрее решайте, а то у меня рука болит, - фыркнул немец. Тут откуда то сверху слетел, очевидно, второй горшок и крайне неудачно приземлился мне на спину. Я почувствовала довольно увесистый, надо признать, удар и от неожиданности и резкой боли в позвоночнике отпустила моего пленника. Тот решил не рисковать жизнью и благоразумно сделал ноги, мгновенно скрывшись между одинаковых, некогда аккуратных домиков. Лидка кинулась ко мне и придержала за плечо. - Янка! Я не стесняясь в выражениях высказала всё, что думала про мазилу-стрелка, и со скрипом разогнулась и погрозила дому с пустыми окнами кулаком. - Чтоб тебя понос хватил да вальгус лично пришел да ноги поправил! - от души пожелала я неизвестному. - Я вас спала от этих фрицев, так то! - не осталась в долгу неизвестная и наконец высунулась из окна. Я погрозила кулаком женщине средних лет с уже седеющими волосами и ответила: - А если бы вы мне спину сломали своим чертовым горшком?! - А эти скотины бы вас просто и незатейливо пристрелили! - Янка, успокойся, - взмолилась Лидка и вцепившись мне в локоть, - Пойдем уже! Я на последок погрозила кулаком женщине в окне и с тихим вздохом развернулась в сторону, куда мы должны были идти. - Пошли. Не стоит на долго пропадать, а то придется опять перед Ольгердом оправдываться. - Ой, как будто он может на тебя ругаться, - отмахнулась от меня Лидка, - Он тебе слова поперек не скажет. - Вообще то он всё ещё мой командир, - парировала я, выглядывая из за угла и оценивая обстановку. - Да-да, - закатила глаза Лидка, - Именно поэтому вы ходите, держась за ручки. Я не стала ничего отвечать, потому что мы перебежками двинулись дальше. Надеюсь, до Виленской уже недалеко. ... Я была бы не я, если бы всё прошло гладко. Конечно же мы наткнулись на отряд немцев побольше буквально на соседней улице. И всё могло бы закончится довольно плачевно, если бы не местные мужички. В самый ответственный момент (а именно когда мы с Лидкой стояли под прицелами почти десятка автоматов) они появились из ближайшего дома, выбив с ноги дверь, и клином вошли в немецкий отряд. А потом ещё и Густлик подтянулся и, согласно канону, получил цветочным горшком в лоб. Интересно, это у нах национальное женское оружие? Или просто нам так повезло? Или это вообще одна и та же женщина? Всё таки не думаю что много жителей осталось в зоне боевых действий... Когда все немцы тихо лежали лицом в асфальт, Густлик обернулся ко мне и возмутился: - Янка! Только глазом моргнешь - а ты уже во что то влипла! - Я не специально! - сразу открестилась я, оглядывая собравшихся мужчин на наличие повреждений. - Хорошо, что Ольгерд отправил меня посмотреть, где ты. А то бы пристрелили тебя - и чтобы я нашему поручику сказал? - продолжил ругаться на меня Густлик, подходя ближе. Он опрометчиво наклонился ниже и я схватила его за ворот мундира, притягивая еще чуть вниз и разглядывая наливающуюся фиолетовым шишку на лбу. Густлик опасливо замер, но сегодня, так и быть, я не буду ничего делать. - Просто гематома, - констатировала я вслух, - Приложи что нибудь холодное, через пару дней само пройдет. Сзади раздались чужие шаги, Густлик глянул поверх моего плеча и вытянулся по стойке смирно. Я тоже оглянулась. Оказалось, к нам подкрался офицер пехоты. Я отдала честь и доложила: - Экипаж "Рыжего" в количестве двух человек прибыл! Парень отзеркалил жест и сказал: - Мы вас искали, - потом он оглянулся вокруг и хмыкнул, - Ну и напугали вы немцев. - Вот черт! - хлопнул себя по лбу Густлик и обернулся ко мне, - Надо остальных найти. Меня наш поручик отправил вообще то пехоту искать, а не тебя спасать. Он же с меня шкуру спустит что я пропал следом за Лидкой! - А ты ему таки сказал, что это Лидка? - полюбопытствовала я. - Да пришлось, - махнул он рукой, - Янек на месте сидеть не мог, как будто ему вожжа под хвост попала, все рвался за вами следом. Ну Ольгерд тоже не дурак, смекнул, что что-то тут не чисто. Я хмыкнула и покачала головой. Янек еще такое дитё. Я махнула Густлику рукой, мол, иди, куда собирался, тот понятливо кивнул и исчез в темной подворотне. Я обернулась к жителям, оглядывая их на наличие травм, но ничего серьезного не углядела. Везет им однако. Ко мне сзади тихонько подошла Лидка и подергала за рукав: - Янка... Пойдем? Я покачала головой и улыбнулась самыми краешками губ. - Надо подождать экипаж. Если сейчас начнется наступление, то куда ж мы пойдем? Лидка поникла, но я не успела сказать ничего ободряющего, потому что к нам подошел мужичок лет сорока в изрядно потертом сюртуке, с хитрющими глазами, роскошными усами и горлом, замотанным шарфом. Кажется, я его видела в сериале... - Девчата, а вас то как к нам занесло? - спросил он хриплым голосом, беря меня под локоть. Простуда, видимо. Я аккуратно освободилась из его хватки и с безукоризненно вежливой улыбкой ответила: - Служба, товарищ. Пришел приказ - и вот мы здесь. - Ой, что в мире творится... Уже девочки с автоматами бегают на фронте! У меня тоже дочка есть, если бы она постарше была, то я прям не знаю, чтобы я делал - Гелечка бы точно дома сидеть не стала. Но Бог милует, дочурке в том месяце только восьмой год пошел... Кабы не война, так уже бы и за партой сидела, - покачал головой пан. Лидка сделала мне страшные глаза и постаралась незаметно кивнуть в сторону выхода из двора, но я ничего предпринять не успела, потому что за стеной знакомо зарокотал мотор. Быстро они, однако. Хотя мы вроде далеко ушли... "Рыжий" неспеша вполз во двор и остановился метрах в трех от того места, где я беседовала со счастливым отцом Гелечки. Все люки открылись почти одновременно, но первым на броню вылез Ольгерд. Он заметил меня и едва заметно нахмурился. Интересно, он будет прямо сейчас ругаться или чуть попозже? - Янка! - окликнул меня муж, - Какого черта... Я подошла ближе к танку, Ольгерд тоже спрыгнул на землю и я применила запрещенный прием - я положила руку ему на плечо, чуть привстала на носочки и коротко прижалась к его губам, а потом отстранилась, поправила воротник его мундира и лукаво улыбнулась: - Ну не ругайся, я же не специально. Ольгерд нежно мне улыбнулся, положил руку на талию, приобнимая, и тепло поцеловал в лоб. - Мы еще вернемся к этому разговору, - пообещал он мне и обернулся, глазами ища командира пехоты. Но наткнулся только на толпу людей, которая взялась словно из ниоткуда и теперь перемешалась с солдатами так, что кого то найти было той еще задачкой. Но вот пан с шарфиком нашелся сам почти мгновенно, да еще и под руку с женщиной, которая в меня горшком кинула. Сладкая парочка твикс, блять. Хотя чему я удивляюсь... - Невеста? - лукаво спросил пан у Ольгерда, совсем не двусмысленно подмигивая. Я только закатила глаза и хотела куда нибудь исчезнуть в неизвестном направлении, но мой поручик не отпустил меня из своих рук, наоборот, обнял чуть крепче, притягивая за талию к себе. - Жена, - ответил Ольгерд так гордо, как будто он лично меня в пробирке вырастил как гомункула и теперь я главное его достояние. Хотя ладно, то, что это было безумно приятно, отрицать глупо. Так что не буду и пытаться. - Ох ты ж, батюшки мои! - всплеснула руками повелительница рассады, - Это ж я тебе, деточка, горшком то... Я фыркнула, спрятав улыбку в ладонь, и отмахнулась: - Не беспокойтесь, панни. Горшок - это не самое страшное в жизни. Только вот прицел вас надо будет потренировать чуточку. - Что за горшок? - прошептал муж, согревая мое ухо теплым дыханием. - Потом, - шикнула я на него, тревожно косясь на женщину, которая продолжала суетиться. Я вздохнула и хотела что то сказать, но тут из толпы вынырнул Шарик собственной мохнатой мордочкой, стал на задние лапы и передними оперся мне на плечи. Я улыбнулась и потрепала его по роскошному воротнику, вызывая новый приступ восторга в собачьем сердце. Ольгерд отпустил тоже потрепал песеля по ушам, приговаривая: - Шарик... Хороший пес, да? Хороший... Следом за псом из толпы вынырнул офицер пехоты и по уставному козырнул старшему по званию. - Сержант Капский, - доложил он. Ольгерду пришлось меня отпустить и отойти с коллегой чуть в сторону от толпы, чтобы обсудить план наступления, а я осталась в компании Шарика и пана с усами. Тот снова мне подмигнул и спросил: - Ваша собака? - я только покорно кивнула. Бригадная - значит наша, - Я бы погладил, видно пес славный, да вот у меня аллергия на шерсть. Сразу чихать начинаю, - продолжил неугомонный господин. Я подавила вздох и вдруг шагах в пяти от меня раздался голос Мисс Снайпер 1944, избавляя меня от необходимости отвечать: - Люди добрые, есть у вас время?! Гелечка, прочти стихотворение! Я повернулась к месту событий. Из за спины матери выглянула маленькая левочка в аккуратной юбочке, свитерочке и с двумя смешными светлыми косичками на голове. Она сделала милый, но вполне грациозный для её возраста книксен, оправила складки на юбочке и начала дрожащим голосом: - Когда... Все, кто был во дворе замолчали, внимая тоненькому детскому голоску, но ребенка перебил Густлик. Он сказал: - Обожди, обожди, девочка. Поднял её подмышки и поставил на броню танка так, что она теперь возвышалась над всеми нами, как будто стояла на сцене. Девочка поджала губки, явно стесняясь такого внимания, но потом снова успрямо задрала подбородок и начала:

Когда пришли лихие дни

и сгинули солдаты,

на небо строем пошли они,

солдаты с Вестерплятте.

(А в том году было чудесное лето.)

И пели так: — Для нас пустяк,

что ранены сегодня,

зато легко, чеканя шаг,

идти в луга господни...*

Девочка читала стихотворение, гордо взирая на внимающих ей людей с брони танка, и её мать прижала руки к груди и обернулась к своему мужу: - Пан, эта девочка уже ничего не испугается. Тот согласно закивал и приобнял её за плечо. Я только поджала губы и присела на корточки, чтобы обнять Шарика и потерять все свои мысли в его густой шерсти. Не испугается, думаете? Испугается. Только она никому не скажет. Моего плеча вдруг коснулась широкая теплая ладонь и я подняла глаза на Ольгерда. Он мягко мне улыбнулся и присел на корточки рядом. - Всё хорошо? Я выдавила из себя улыбку и кивнула, но видимо достаточно убедительно не получилось, потому что мой поручик выгнул бровь и спросил: - Сейчас я всех отправлю спать, а потом мы поговорим, хорошо? Люди на фоне захлопали, я снова кивнула, а потом импульсивно потерлась щекой о ладонь Ольгерда. Он хмыкнул, наклонился и тепло поцеловал меня в лоб, а потом поднялся на ноги. Он сжал мое плечо чуть крепче и хотел уже забрать руку, но я так просто его не отпустила - я поймала ладонь Ольгерда и поцеловала тыльную сторону, где то между указательным и большим пальцами. Он замер, а я хитро улыбнулась, глядя в родные глаза цвета ясного неба, и подмигнула. - Посмотри, какая красивая пара, - вклинился в наш маленький мирок голос Мисс Снайпер (хотя, пожалуй, Миссис будет более правильно, муж и ребенок как никак). Она обняла мужа за руку и положила голову ему на плечо, умиленно взирая на нас. - Что правда, то правда, - согласился с ней пан с шарфиком, а потом неожиданно велел, - Лена, а сбегай-ка ты за кольцами. - За кольцами? - удивилась она, а потом на тронутом годами лице промелькнуло озарение, женщина кивнула и растворилась в толпе. А пан подошел к нам. - Хорошая у вас девочка, пан поручик, и где только взяли? - обратился он к Ольгерду. Ясно, светская беседа. Придется вставать... Ольгерд подал мне руку, помогая подняться на ноги, и ответил нежданному собеседнику: - Там, где взял, таких уже нету, - он приобнял меня за плечо и поцеловал в висок. - А кто меня в экипаж брать не хотел? - фыркнула я и легонько пихнула его локтем в бок, - Пусть полковник сам с вами разбирается, - передразнила я его суровую версию полугодовой давности. Ольгерд не успел ничего ответить, потому что вместо него влез простуженный пан. - Правильно он все говорил, панни. Негоже девушкам на фронте бегать. Вам бы дома сидеть, детишек рожать, а мы тут сами повоюем, - пожурил он меня и хрипло рассмеялся. - Прошу прощения, пан, но я бы не хотела, чтобы мои дети жили под фашистами, - вежливо ответила я, - Да и если бы не фронт, то мы бы с товарищем поручиком никогда бы и не познакомились. Где Варшава, а где Курск? - Война вас связала да главное, чтобы не разлучила, - отозвался пан и обернулся к подошедшей к нам Настасье. В руках она держала деревянную резную шкатулку, которую тот забрал у неё и снова обернулся к нам, - А мы вот вам подарок сделать хотим. Он открыл шкатулку и мы с Ольгердом увидели два простых кольца, я даже сильно сомневаюсь что это был не просто алюминий, но мы с мужем смотрели на эти кольца как на восьмое чудо света. Ну в самом деле, где на фронте взять обручальные кольца? Мы и не думали о них, дай Бог если бы после победы смогли где то найти (если мы вообще до неё доживем...) - Это кольца его родителей, - просветила нас Миссис Снайпер, с нежностью глядя на мужа, - У нас свои есть, а эти просто пылятся на полке. А вы такие счастливые вместе... Пусть они лучше у вас будут. - Да-да, - согласно закивал пан, - Пусть они связывают вас до самого конца. И никакая война не разлучит вас во веки веков, как говорится. - Спасибо, пан, панни, но мы не можем принять их, - открестился Ольгерд и чуть крепче сжал мою руку в своей. Нервничает. Я ласково улыбнулась сама себе и едва заметно погладила его ладонь большим пальцем, - Это очень дорогой подарок, тем более - семейная реликвия... - Что вы такое говорите, товарищ поручик, - рассмеялась женщина, - Ну какая эта реликвия? Да даже если и так, больше счастья она принесет, если будет у вас, чем если так и останется пылиться в темном углу. - Берите, пан поручик, - снова поддакнул ей муж, - А то ведь уведут у вас такую красивую девчонку, а вы и глазом моргнуть не успеете. Он ему подмигнул, а Ольгерд в замешательстве обернулся ко мне, одними глазами спрашивая "что мы будем делать?". Я легко пожала плечами, а потом кивнула, мол, я не знаю, но я бы согласилась. Почему? А потому что жизнь учит одному правилу: дают - бери, бьют - беги. Да и какая девушка не мечтает быть действительно чьей то... - Мы не знаем, как вас отблагодарить, - покорился своей судьбе Ольгерд. Настасья только отмахнулась. - Не стоит, пан поручик, лучше приезжайте к нам как война закончится. - Приедем, - пообещала я, выглядывая из за плеча Ольгерда и укладывая на него голову, - Обязательно приедем. Мне еще университет заканчивать, правда, дорогой? Ольгерд обернулся ко мне и снова выгнул бровь, и эта бровь явно мне обещала потом вопросы о "дорогом". Да, каюсь, звучало крайне тупо, но в данной ситуации вполне к месту. Ольгерд принял из рук женщины два кольца и на раскрытой ладони протянул мне. По его лицу было сложно что то сказать, поэтому я просто ободряюще ему улыбнулась и взяла большое по размеру кольцо. Ольгерд так же молча взял меня за правую руку и ободок холодного металла коснулся моего безымянного пальца, мягко вставая на законное место. Я замерла, когда моих костяшек коснулось сначала горячее дыхание, а потом и мягкие губы. Ощущение, как будто я второй раз выхожу замуж. Ольгерд выпрямился и в ночном полумраке его глаза блеснули каким-то неясным огоньком, который я видела только однажды - когда он меня впервые поцеловал. Я не стала тянуть и тоже надела ему на палец кольцо (которое, слава Богу, пришлось ему в пору) и потянулась за своим законным поцелуем. Ольгерд не заставил себя ждать - его горячие ладони оказались на моей талии, а свои я вдруг нашла у него на плечах, он чуть наклонился ко мне и теплый выдох коснулся моих губ. Я не стала растягивать сладкую пытку и привстала на носочки, касаясь его первая. Ольгерд улыбнулся в поцелуй и вдруг развернул нас так, что я оказалась снизу. Чужие сильные руки удерживали меня от падения, но я все равно инстинктивно вцепилась в мужа крепче. Вокруг засвистели и захлопали люди и только тогда я ощутила под ногами твердую землю и вспомнила, что мы, как бы, не одни. Ольгерд еще раз коротко чмокнул меня в губы и оглянулся на радующихся едва ли не больше нас парней. Шарик с заливистым лаем носился вокруг наших ног и едва ли не взлетал на тяге собственной эйфории. Я прижалась ближе к теплому боку Ольгерда и тоже улыбнулась экипажу. За пол года они действительно успели стать мне семьей. ... Ольгерд сел на землю рядом со мной так, что я чувствовала его ногой и плечом и привычно забрал у меня из рук тлеющую сигарету. Я равнодушно смотрела как он затушил её об асфальт с его стороны и красный огонек покорно погас. - Это неправда, - первой не вытерпела я. - Что неправда? - переспросил Ольгерд. - То, что девочки ничего не боятся, - пояснила я, но в ярких глазах напротив понимания больше не стало и я продолжила, - Люди говорили, что та девочка уже ничего не испугается. Это неправда. Она испугается, но никому не скажет. Ольгерд тихо вздохнул и перекинул руку мне через плечи, притягивая ближе к себе. Я удобно устроилась в теплом гнезде из чужих конечностей, щекой чувствуя, как мерно поднимается и опускается у меня под головой его грудь. - Расскажи, - моей макушки коснулось теплое дыхание. Я прикрыла глаза и призналась: - Мне страшно, - кольцо теплых рук сомкнулось вокруг меня чуть крепче и я сама прижалась к мужу чуть крепче, наконец сознаваясь, - Мне так страшно, Ольгерд. Мне было страшно, когда мы попали в аварию, мне было страшно в училище, мне было страшно уходить из него в никуда, мне было страшно, когда я проснулась в чертовом поезде, который едет на фронт! - Ольгерд явно вопросительно дернул головой и я пояснила, - Я заснула в автобусе, когда ехала в университет, а проснулась уже на пути в пункт мобилизации. Ольгерд снова как то дернулся и тихо спросил: - Так ты не хотела?... - Господи, нет, конечно, - открестилась я от подозрений, - Я же говорю, моя работа лечить, а не убивать. Я никогда не хотела держать в руках автомат. Я не хотела на фронт, я не хотела видеть это всё... Ты бы знал, как мне было страшно убивать. Я же убила троих, Ольгерд! Троих! Как я буду работать с детьми руками, которые по локоть в крови?! Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть мужу в глаза и увидела в них только тихую, доверчивую нежность и понимание. Он провел рукой по моим волосам и улыбнулся уголком губ: - Если бы не убила ты, то убили бы ту девочку, правда? - он не спрашивал, а утверждал, - Этого бы тоже себе не простила. - Их ведь тоже кто то ждал дома, кто то их любил и кого то любили они, - вздохнула я, прижимаясь снова к груди мужа. - Если бы у меня спросили, кого я выберу: тебя или немца, которого ждет дома жена, я бы без раздумий выбрал тебя, - тихо сказал Ольгерд и оставил теплый поцелуй на моей макушке. - А еще я боюсь, потому что знаю, что завтра на мосте через Вислу случится беда. Я молю Господа, чтобы вы все остались живы. А еще, - вдруг прозрела я и снова подняла глаза на Ольгерда, - я молю тебя - как только покажется мост, разворачивай машину и драпайте куда угодно, лишь бы подальше от него. Ты слышишь? - Янусь, это просто сон, - устало вздохнул поручик и снова притянул меня к себе, устраивая подбородок на моей макушке, - Всё будет хорошо. - А если не будет? - почти неслышно ответила я, уткнувшись носом в складки мундира, который так знакомо пах порохом, горячим металлом и хвоей, - Что, если я опять останусь одна? Что, если ты действительно умрёшь? - Ты больше никогда не останешься одна, - заверил меня Ольгерд, - Обещаю. Я тихо всхлипнула и обняла мужа за талию, прижимаясь еще ближе, хотя, казалось бы, куда. Большие ладони мягко гладили меня по спине, а его губы касались моих волос, лба, висков, и от этого мне только больше хотелось плакать. - Я так боюсь тебя потерять, - прошептала я и крепко-крепко зажмурилась. - Я боюсь потерять тебя не меньше, - так же тихо отозвался Ольгерд. Прости, солнце, если будет выбор ты или я, я выберу тебя. ... Ну, честно говоря, я даже не сомневалась, что они меня не послушают. Действительно, кто и когда слушал сумасшедших, которые знают будущее. Так что когда я услышала взрыв, то даже не удивилась. Канон, как никак. Но я все равно полетела к танку, объятому пламенем, не чувствуя под ногами земли. Только бы успеть. Адреналин бушевал в крови не давая остановиться хоть на мгновение и задуматься о том, что будет если я не успею. Когда я добежала, то возле танка уже суетилась Лидка. При моем приближении она оторвалась от попыток отжать верхний люк и беспомощно оглянулась на меня. Я оценила обстановку и скомандовала: - Открой нижний люк и попробуй кого нибудь достать. Скоро должна прибыть помощь. Лидка кивнула и соскользнула по броне танка вниз, а я наоборот полезла наверх, считая про себя секунды. Одна - твердо стать ногами на броню и кинуть санитарную сумку возле башни; Две - отщелкнуть крепления огнетушителя; Две - перелезть через обвес к дыре в задней части танка; Одна - отвлечься на хлопнувшую крышку люка; Одна - выдернуть чеку и направить раструб на огонь; Четыре - залить огонь густой, вонючей пеной. Итого одиннадцать. Вполне неплохой результат. Я бросила огнетушитель на землю и перелезла на башню, заглядывая в открытый командирский люк. Честно говоря, не знаю почему, я ожидала увидеть Густлика. Но нет, в люке был Ольгерд. Лицо у него было залито кровью из рассеченного виска, руками он цеплялся за край люка, пытаясь выбраться наружу, но, видимо, угарный газ уже сделал свое дело, и поручик едва держался в сознании. - Так, ну-ка хватайся, - пробормотала я больше сама себе и перегнулась через край. Ольгерд поднял на меня мутные глаза, но все таки хотя бы попытался сомкнуть пальцы на моих запястьях и подтянуться вверх (не слишком успешно, но да ладно. Главное - старание). Я уперлась коленом в край башни, крепче сжала предплечья мужа и напряглась. И буквально через полминуты у меня на руках уже имелось бессознательное тело Ольгерда, которое я аккуратно уложила на броне танка под защитой башни (а то палили по нам с особым усердием. Даже почти попали пару раз). Я глотнула свежего воздуха, утерла пот, размазывая по лицу сажу, и нырнула в танк уже целиком. Вот там был кромешный ад. Танк пылал жаром, нагретый огнем из пробитой ходовой части, в легкие забывался дым, не давай дышать и разъедая глаза. Я сразу же закашлялась и выбила второй люк, чтобы хоть как то улучшить ситуацию. Стало не сильно лучше, но я хотя бы попыталась. Где-то рядом застонал Густлик и я заозиралась, но из за плотного дыма почти ничего не увидела. Пришлось плюнуть и искать наощупь. Густлик нашелся довольно быстро, я бегло ощупала его голову и конечности, чтобы не оторвать что нибудь пока буду вытаскивать. Так-с. Правая нога сломана, надо будет с ней аккуратнее. Остальные кости целы, можно приступать к транспортировке. Я подхватила подмышки еще одно бессознательное тело и подтащила ближе к люку. Благо, мне не пришлось вылазить наружу, потому что у люка уже ждали две девочки-санитарки нашего батальона. Я коротко отчиталась о сломаной ноге и передала им Густлика. Как только его ноги оказались снаружи, я нырнула обратно. В конце концов у нас тут еще три члена экипажа и восемь пар ног на всех. Следующим я нащупала Янека. Он упал на пол и свернулся там клубочком, пытаясь защитить голову и лицо. Он тоже был без сознания, я быстро его прощупала, но все кости вроде были целы. Ожоги, конечно, будут, и вполне такие серьезные, но ничего, заживут. Голова, руки, ноги на месте, а остальное можно пережить. Я оглянулась на люк механика, который, слава богу, уже открыли. В темноте горящего танка люк выделялся ярким, светлым пятном, этакий метафорический свет в конце туннеля. Гжеся уже вытащили, потому что его видно нигде не было, так что я переместилась ближе к выходу и подволокла туда же малого. Я высунулась наружу и первой увидела Лидку. - Иди сюда! - замахала я ей одной рукой, - Помоги вытащить. Лидка понятливо подскочила к машине, а я нырнула обратно, подхватывая Янека уже двумя руками и аккуратно перетаскивая его тушку через кресло водителя. Я отползла чуть в сторону и Лидка понятливо приняла мою ношу, вытаскивая его на свет белый. Я страховала сзади и хорошо делала, потому что Янек вполне имел шанс остаться без ноги, которая в последний момент зацепилась за рычаг управления. Но все обошлось. Я высунулась из танка буквально на пару секунд, чтобы глотнуть свежего воздуха и не лечь рядом с экипажем на соседнюю койку. Девочка-санитарка замахала мне рукой, стоя по прикрытием ближайшего дома. - Эй, Новак, сюда! - донеслись до меня слова, приглушенные близкой пулеметной очередью. - Собака еще! - крикнула я в ответ, в последний раз глубоко вдохнула чистый кислород и нырнула в машину, опять начиная кашлять. Я вытерла слезящиеся глаза и полезла к своему месту, под которым должен был валяться Шарик. А то как про него можно забыть? Это же вообще уму не постижимо... Шарик нашелся тоже быстро - он лежал под моим сидением и тихо поскуливал. Но, благо, собаку эвакуировать проще чем человека, так что я просто взяла его на руки и вылезла наружу. Огонь перенесся на соседнюю улицу, слава Богу, и меня не пристрелили на месте прямо с собакой на руках (как будто это меня волновало, когда я неслась тушить танк и вытаскивать ребят). Санитарка махала мне из-за ближайшего дома и я бегом бросилась к ней, в безопасную зону. Шарик тряпочкой болтался у меня на руках, но я игнорировала это с завидным профессионализмом. Вот что-что, а холодную голову в любой ситуации медицина воспитывает на ура, лучше армии. За углом дома меня уже ждала санитарочка, которая без вопросов приняла у меня с рук Шарика и погрузила его в машину с большим красноречивым крестом на боку. Я оперлась на кузов машины и закашлялась, выталкивая из легких тяжелую, удушающую смесь. Санитарка похлопала меня по спине и протянула флягу с водой. - На вот, глотни. Полегче станет. Я приняла из её рук фляжку. Пить хотелось неимоверно, но я сделала буквально два глотка и вернула. Раненых много, им нужнее. А я и так тут бодрячком бегаю. - Пей-пей, - она впихнула сосуд мне обратно в руки, - Ты и так сделала за нас самую тяжелую работу. Повезло тебе, что сама там не легла. - А с парнями моими что? - поинтересовалась я, сделав еще глоток из фляги. - Троих забираем в госпиталь. Велено размещать в местной больнице в Зомбках. Отсюда километров двадцать будет. А поручик твой вон уже очнулся, - она кивнула куда то в сторону, я обернулась и увидела Ольгерда возле одного из зданий. Он стоял, оперевшись одной рукой на стену, и его нещадно рвало вчерашним ужином. Санитарка, увидев, что я чуть зависла, хлопнула меня по плечу, кинула "ну я пошла" и растворилась в дыму орудий. Я тихо вздохнула и направилась к мужу. Он стоял, все так же опираясь на стену, но его уже чуть отпустило, и он просто тяжело дышал. Я тихо подошла к нему сзади и положила руку ему на спину. Он отшатнулся, но когда увидел, что это всего лишь я, то чуть расслабился и криво улыбнулся. - Надо было тебя послушать, - хмыкнул он и покачал головой, - А то вон как все вышло. Ольгерд кивнул на санитарную машину, которая как раз хлопнула дверями и тронулась с места. Я тоже проводила её взглядом, а потом ответила: - Что уж горевать о пролитом молоке, - я пожала плечами, а потом мягко обняла поручика за шею и поцеловала в челюсть, - Я рада, что ты жив. Ольгерд длинно, тяжело выдохнул и положил голову мне на плечо, обнимая в ответ. - Я то да, а вот ребята... - Они живы, - заверила я его, - К весне будут в строю. Обещаю. - Теперь я поверю, - невесело усмехнулся Ольгерд и, кажется, крепче зажмурился, - Янка, а ты знаешь, что от горящего танка надо убегать, а не лезть в него под огнем? Я ничего не ответила, только обняла мужа чуть крепче. - Я не могу потерять тебя, - почти шепотом признался он, - Пообещай мне, что в следующий раз, ты побежишь в другую сторону. - Я не могу, - честно ответила я, - В следующий раз я поступлю точно так же. Ты ведь за это меня и полюбил, да? Я улыбнулась, чувствуя как плечи под моими руками чуть расслабилась. - Дурочка маленькая, - проворчал поручик и поцеловал меня в висок. Кстати о висках.... - Ну ка пошли я тебе отработаю рану, - велела я приказным тоном, отстраняясь. Ольгерд тепло мне улыбнулся, чмокнул меня в явно испачканный в саже и копоти нос и покорно кивнул. Правильно, незачем сопротивляться неизбежному... Черт, сумка! ... Мы тряслись в машине по ухабистой дороге, которая вела нас в самую попу мира - в Зомбки. По крайней мере направление ощущалось именно так. Кто мы? Веселый квартет - я, Ольгерд, полковник и штабной шофер. Мы с мужем на заднем сидении, а начальство, соответственно, на переднем. - Татьяна, а теперь скажите честно, - в какой то момент молчавший до этого полковник обернулся к нам с Ольгердом и по доброму улыбнулся, - На кого вы работаете? Признаться, такого вопроса я не ожидала. Так все таки обвинения в шпионаже с меня не сняли. Обидно, обидно... - На вас, товарищ полковник, - не моргнув и глазом сообщила я, без труда выдерживая прямо взгляд карих глаз, - Работадателем можно считать Войско Польское, я так понимаю, а вы мой непосредственный начальник. Так что я работаю на вас. Полковник хмыкнул и дернул уголком губ в подобнии улыбки. Он откинулся на спинку сидения, но, тем не менее, внимательно наблюдал за мной в зеркало заднего вида. Ольгерд обеспокоенно смотрел на меня, и я ободряюще ему улыбнулась, мол, у меня все под контролем, не беспокойся. Он еще раз окинул меня взволнованным взглядом, а потом протянул руку и сжал мою ладонь, полностью накрыв её своей. Я сжала его пальцы в ответ и вернула все свое внимание полковнику. - Мы сделали запрос в твое училище, - медленно произнес старший офицер. - Да, Ольгерд мне говорил, - кивнула я, - И еще он сказал, что вам ответили отрицательно. - И как так получилось? - поинтересовался Калиновский. - Ну я не знаю, товарищ полковник, - спокойно пожала я плечами в ответ, - Возможно, они не захотели вам сказать, потому что женщина-кадет запрещена уставом. А меня туда дядя устроил, - и тут мне пришла в голову гениальная идея, - Они с полковником Мархлевским были хорошими друзьями. Я впервые в жизни благодарила небеса за то, что я столкнулась с майором Кужавой, который когда то давно заставил вызубрить всех ректоров училища вплоть до даты основания. И пригодилось же! - С полковником Мархлевским, говоришь..., - протянул мой полковник и отвернулся в окно. Он помолчал с минуты, мы тоже, ожидая его решения. Он вдруг спросил, - Яна, а ты знаешь план наступления на завтра? - План наступления? - удивилась я. Мы с Ольгердом переглянулись и он тоже чуть пожал плечами, - Нет, товарищ полковник. Откуда мне знать? Да и зачем? Я же радист, а не командир экипажа. - Яна, понимаешь..., - вздохнул полковник, - Я очень не хочу тебя ни в чем подозревать, но я должен. - Я понимаю, товарищ полковник, - кивнула я, - Но я ничего не сделала. Клянусь честью офицера, я не шпион, не подсадная утка и не предатель Родины. - Я верю вам, подпоручик Ярош, - торжественно объявил полковник спустя пару секунд молчания, - Но я должен был убедиться. - Страна превыше всего, - отозвалась я эхом. - Страна - это люди, которые здесь живут. И своих людей я никому не отдам, - улыбнулся нам с Ольгердом Калиновский, - Не волнуйтесь, ребята. Дам вам новый экипаж, Рыжего отремонтируем, а там, глядишь, и ваши парни вернутся. Ольгерд что то ему ответит, но я уже не обращала внимания. Я просто рассеянно смотрела как Ольгерд крепко сжимает мою ладонь и равномерно поглаживает большим пальцем у самого запястья. Интересно, я когда нибудь привыкну к тому, что я больше не одна? ... Я шла по почти белому, почти чистому коридору больницы рядом с Ольгердом и активно вертела головой по сторонам,вглядываясь в общую обстановку, в лица пациентов и, главное, в качество наложенных повязок, которые выглядывали из под унылых выстиранных пижам в полоску. Прям тюрьма, а не богоугодная организация здравоохранения. Я случайно коснулась ладонью руки Ольгерда и почувствовала лёгкую дрожь. Пришлось внимательнее присмотреться к мужу и да, он весь был на взводе, какой то нервный, и напряженно озирался по сторонам. Заметив взгляд, он слабо улыбнулся и спросил: - Что? - Да так, ничего, - пожала я плечами и с совершенно невозмутимым видом взяла его за руку, гася дрожь пальцами. На вопросительный взгляд я пояснила, - Мне так спокойнее. Ольгерд кивнул и крепче сжал мою ладонь. Я улыбнулась уголками губ и вернулась к разглядыванию антуража. Вот все мужики такие. Могут бояться чего угодно, но сами в этом никогда не признаются (в случае Ольгерда страх, похоже, связан не только с иголками, но и со всем стерильным и белого цвета. Тогда еще страннее, что он женился на враче). А если ты хочешь помочь, то ни в коем случае нельзя говорить что помогаешь, они же не могут показаться слабыми. Надо говорить что это тебе нужна помощь. И вот тогда, может быть, данному конкретному мужику станет полегче. Пу пу пу... Наконец, мы зашли в какую то палату вслед за полковником и остановились. Из-за его плеча я ничего не видела, но, честно говоря, в данный конкретный момент меня больше интересовал стремительно бледнеющий поручик, который оглядывал пациентов с видом побитой собаки. Значит это наши парни, ясно-понятно. Я потормошила Ольгерда за руку и показала, чтобы он наклонился ко мне ближе. Он сделал что было велено и я зашептала ему на ухо: - Успокойся, все с ними будет нормально. Пока мы с тобой будем по фронту ползать, они тут полежат тихонько. Тепло, спокойно и кормят три раза в день. Ольгерд медленно кивнул, поцеловал меня в висок и пошел к кровати Янека. Я выдвинулась на его место и наконец то целиком увидела обстановку. Что мы имеем. Четыре койки, трое ребят моих и... Сержан Черноусов. Канон. Что ж, идем дальше. Дальше у нас доктор в халате поверх военной формы и Маруся, которая своей не слишком широкой спиной мужественно закрывает Шарика. Когда я выглянула из за мужских спин и Маруся меня увидела, она на мгновение замерла, а потом зеленые глаза радостно просияли. - Янка! Она сделала шаг вперёд, чтобы меня обнять, но осталась стоять на месте, явно вспомнив о тех, кто за её спиной. А за её спиной Янек тоже увидел меня и попытался сесть, но не слишком успешно, и ограничился только: - Яна! - Так-с, - мрачно возвестил местный "профессор", оглядывая меня с ног до головы, - Я смотрю отправлять детей на войну у вас нынче частая практика. - Детей? Только если им там что то нужно, - пожал плечами полковник, - Тем более Яна у нас давно уже не ребенок. - Так точно, - щелкнула я каблуками, - Подпоручик Ярош докладывает, что мне уже двадцать пять. - Двадцать пять? - скептично выгнул бровь доктор. - Подпоручик Ярош?! - воскликнула Маруся за его спиной. Она с визгом кинулась ко мне на шею, обнимая и тараторя возле самого моего уха, - Янка, ты вышла за него замуж! Я так рада! Так рада! Потом она отстранилась, но продолжила держать меня за плечи и нахмурилась. - Почему ты мне не написала? - Твое письмо вон тоже только дошло, - кивнула я в сторону кровати Янека, возле которой топтался Ольгерд с письмами в руках. Поручик встрепенулся и протянул малому два аккуратных треугольничка. Янек только протянул руку, чтобы забрать письма, как Маруся тотчас отпустила меня и метнулась к парням, вырывая сокральные бумажки из рук поручика. Парни синхронно подняли брови, Маруся смутилась и пробормотала: - Ему пока нельзя читать. Я потом отдам. Я фыркнула и покачала головой. Вот рыжая. Но тем не менее я её поддержала и кивнула своим мальчикам: - Говорят, что ты контуженный, малой. Тебе действительно пока можно только спать и есть, если тебя не тошнит, конечно. - Так, - возмутился доктор, который явно начал терять терпение, - Кончайте этот цирк. Забирайте собаку и все на выход из палаты. - Но товарищ профессор, - начали в один голос Янек и Маруся и одновременно смутились и замолчали. - И так с самого утра дурацкие вопросы из за этой собаки! - кипятился ученый муж, - Мне не хватает масла, мяса, сахара, а вы со своей собакой! Ладно, честно, я могу его понять. Если бы у меня были такие пациенты и их "родственники", то я бы тоже злилась и всех выгоняла. Но сейчас я была по другую сторону баррикад и искренне порадовалась, когда полковник улыбнулся, взял его под локоть и отвел в сторонку, чтобы утрясти все вопросы. Я наоборот подошла к Янеку, присела на край койки и улыбнулась малому. - Ну как ты тут? - Бывало и лучше, - пробормотал он и развел забинтовыми руками. Я оглянулась вокруг, но сопроводительного листа не увидела. Маруся на вопросительный взгляд пожала плечами и кивнула в сторону доктора, который еще беседовал с полковником. - Надеюсь они хотя бы нормально все обработали, - проворчала я. Все протоколы лечения у них явно пошли Шарику под хвост, раз даже листик с краткими сведениями прикрепить не в силах, - Смотри, лечись тут хорошенько. Приеду - проверю. - Янка, а что будет с "Рыжим"? - тихо спросил он, отводя взгляд и аккуратно касаясь моей ладони, - Где вы с Ольгердом... - У "Рыжего" основное пробитие в ходовой части, - медленно проговорил поручик над моей головой и я почувствовала его ладонь на своем плече, - система охлаждения в дребезги. И нам потом еще добавили в переднюю панель, поэтому Григорий..., - он глянул на Гжеся, замотанного в бинты по самые уши и пальцы на моем плече сжались чуть крепче. Я прижалась спиной к ноге Ольгерда и чуть сжала руку Янека - совсем легко, чтобы не тревожить свежие раны. - Техники уже им занимаются, - заверила я Янека, - Через пару дней будет как новый. - А почему "Рыжий"? - вдруг спросила до этого тихо стоящая Маруся. - Мальчики, кто ей скажет? - я хитро усмехнулась и посмотрела сначала на Янека, а потом задрала голову, чтобы подмигнуть Ольгерду. Подмигнуть то я подмигнула, но вид моего поручика как то не радовал. От моего вопроса он сжал пальцы на моем плече еще крепче и отвел взгляд куда то в окно, рядом с которым лежал малой. Честно, становилось уже немного больно, может даже синяк останется, но если он так чувствует себя стабильнее, то я готова потерпеть. Надо будет потом с ним поговорить, что ли... - Мы в честь тебя танк назвали, - таки признался Янек, - Еще в тот день, когда тебя снайпер ранил. - Ой, правда? - Маруся прикрыла ладошками залитые румянцем щеки и смущенно улыбнулась. Она глянула на меня и спросила, - А почему... Я, предвещая продолжение в стиле "не в честь Янки?", ответила на опережение: - А он без меня был, потому что я задержалась в штабе, а потом свернула не в ту сторону и потерялась, представляешь? Меня спас доктор, который подошел, окинул нашу честную компанию критическим взглядом и критически поджал губы. - Так, ладно. Собаку оставить, шерсть продезинфицировать, лежанку обшить белым полотном, - выдал он распоряжения Марусе. Та козырнула и с улыбкой ответила: "Так точно!". Полковник на это только улыбнулся и кивнул нам на выход. - Ольгерд, Янка, нам пора. Ольгерд похоже только сейчас заметил, насколько крепко сжимал мое плечо, потому что он тотчас его отпустил и отошел на полшага назад. - Ну, Янек, выздоравливай, - велел он малому, - Будем ждать тебя в строю. - Мы будем писать. Увидимся на Рождество, ладно? - я поцеловала малого в висок и встала. Когда я проходила мимо Маруси, то погрозила ей пальцем и показательно нахмурилась, - Не ревнуй! Я давно и прочно замужем. Маруся засмеялась, взяла меня под локоть и мы вдвоем вышли из палаты. Ольгерд шел последним и я услышала, как сержант Черноусов поцокал языком и вздохнул: - Хорошие девчата, ой, хорошие.... ... На улице уже было совсем темно, когда мы с Ольгердом таки собирались ложиться спать. Полковник довез нас до Варшавы, а там, уж не знаю каким чудом, но нас пустила переночевать к себе одна женщина. Она сама подошла к нам на улице, сказала, что живёт одна, а с двумя солдатами ей будет спокойнее. Да к тому же мы на вид не пьющие, да и люди семейные, приличные. Так вот мы попали в одну из квартир на окраине Варшавы. Нам даже отдельную комнату выделили (хозяйка спала во второй), и там даже была кровать! Собственно, именно на ней я и сидела, дожидаясь Ольгерда, который ушел проверить, что там делают с "Рыжим". Хотя, у меня такое подозрение, что это был просто повод прогуляться одному, но он уже взрослый мальчик, так что пусть гуляет. Лишь бы живой вернулся. Пришел он, кстати, буквально через полчаса. Тихо вошёл в комнату, закрыл за собой дверь, но почему то ничего не сказал. Только молча стянул сапоги, аккуратно составил их рядом с моими возле второго предмета мебели - стула. Туда же повесил комбинезон и мундир, оставаясь в брюках и нижней майке. Я в точно таком же виде уже полчаса читала книжку, которую стянула из стопки возле печки-буржуйки, которая стояла здесь же в углу. На удивление, в доме водились произведения мировой классики, вроде "Джейн Эйр" и "Божественной комедии", а не Маркс и Энгельс, так что чтение шло легко и непринужденно. Краем глаза я все же наблюдала за непривычно тихим Ольгердом, но когда он подошел к кровати и лег головой мне на колени я, честно говоря, удивилась, о-о-очень удивилась. На моей памяти такое было впервые. Но я постаралась не подавать виду и просто положила одну руку ему на плечи, аккуратно поглаживая напряженную спину. Я даже взгляд он книги не отводила, чтобы ненароком не спугнуть такой внезапный приступ нежности. - Хочешь поговорить? - тихо спросила я спустя несколько минут в тишине. Ольгерд молча покачал головой и как будто сильнее вжался в мои колени. Но добили меня его руки. Он прижимал их к груди, а ладони прикрывали лицо (хотя его я и так не видела). Так спят люди с зашкаливаюшим кортизолом. Хотя кортизол бы, на самом деле, многое бы объяснял. Интересно, а уже открыт анализ на него или еще нет? Я аккуратно переместилась ладонь выше, зарываясь пальцами в короткие темные волосы и массируя кожу головы самыми кончиками пальцев. Ольгерд глубоко вдохнул, но ничего не сказал. А потом мне в голову пришла гениальная идея. Я просто продолжила читать вслух с того момента, где остановилась. " - Дайте ей поужинать, перед тем как она ляжет, мисс Миллер. Ты впервые рассталась со своими родителями, детка, чтобы поступить в школу? Я объяснила ей, что у меня нет родителей. Она спросила, давно ли они умерли, сколько мне лет, как мое имя, умею ли я читать, писать и хоть немного шить. Затем, ласково коснувшись моей щеки указательным пальцем, выразила надежду, что я буду хорошей девочкой, и отослала меня с мисс Миллер..."** - в книге не было ничего особо возвышенного (по крайней мере на этом моменте. Маленькая Джейн только приехала учиться в школу, до основных действий с мистером Рочестером еще многие и многие страницы), но эта неспешность и размеренность повествования похоже действовала успокаивающе не только на меня, но и на Ольгерда. Я чувствовала, как спустя пару страниц его плечи чуть расслабились, а сам он задышал ровнее и глубже. Спустя еще страниц пять, Ольгерд задышал медленнее, и я осторожно потормошила его. Он повернулся на спину и теперь я видела ужасно грустные голубые глаза, в которых словно потухли привычные искорки. Я тихо спросила его: - Будем спать? Он пару секунд смотрел на меня, а потом прикрыл глаза и едва слышно попросил: - Можно мы так еще немного посидим? - и совсем тихо добавил, - Пожалуйста. Я улыбнулась уголками губ, отложила книжку в сторону и кивнула. Кто я такая, чтобы ему отказывать. Он снова закрыл глаза, но руки в этот раз сложил на груди, отгораживаясь ими от всего мира. Ну точно кортизол. Вот и причина хронической бессонницы нашлась. И как я раньше об этом не подумала? Хотя у кого на войне кортизол низкий. Обстановка, так сказать, не располагает. На этот раз Ольгерда хватило буквально на пару минут, а потом он тихо признался: - Не могу поверить, что я потерял второй экипаж, а сам остался жив. Опять. - Ребята живы, - возразила я, - Они скоро вернутся. - Ты права, - тихо ответил он и повернулся на бок, на этот раз лицом ко мне. Он уткнулся лбом в мой живот и длинно выдохнул, - Просто я не могу перестать думать о том, что если бы кто то из них погиб... Это была бы моя вина. Я их командир. Я приказал двигаться туда. Если бы я тебя послушал, то этого ничего бы не было. - Ты не мог знать, что это произойдет наверняка, - ответила я, не прекращая размеренные движения рукой в чужой шевелюре, - И они все живы. Им повезло. Они все равно бы не смогли пройти всю войну и ни разу не быть раненым. Вот ты лично сколько раз в госпитале лежал? - Один, - признался поручик, поворачиваясь опять на спину, - С ранением в плечо, - он коснулся правой руки, чуть выше локтя, и в неярком свете от буржуйки я разглядела неровный белесый шрам, - Мне тогда повезло, а вот моим ребятам... Он снова глубоко вдохнул и замолчал. Я сжала его ладонь и два золотых ободка на наших пальцах мягко сверкнули в полумраке комнаты. Я тоже молчала, не зная что ему сказать.