Глава 14, в которой появляется новый экипаж

Я привстала на носочки и потянулась руками к потолку, разминая затекшие за ночь мышцы. Утренний свежий воздух приятно холодил кожу, но все равно заставил поежиться и потянуться за мундиром. Правда, до него еще надо было дойти, чему сбыться было не суждено - по дороге меня поймал Ольгерд, сидящий на кровати. Он притянул меня к себе за талию и поцеловал куда то в руку. - Я тебе говорил, что ты самая прекрасная девушка в мире? - спросил он меня. Его голос после сна еще был хриплый и, боже, это возбужало больше, чем любой стриптиз. Но я тоже не пальцем деланая, поэтому я устроилась на его коленях и обняла обнаженную руку так, чтобы касаться её грудью, скрытой только тонкой бельевой майкой. Я посмотрела на него снизу вверх и промурчала: - Мм.. Впервые такое слышу, - я провела пальчиком по самому вороту его майки, но вдруг почувствовала, что Ольгерд напрягся и весь шаловливый настрой сразу пропал. Я чуть отстранилась и заглянула в снова заледеневшие глаза мужа, - Что такое? - Это я вчера сделал? - спросил он и аккуратно коснулся моего плеча. На нем действительно красовался синяк в форме пальцев. Он успел за ночь налиться насыщенным синим цветом, но меня совершенно не беспокоил. В отличие от Ольгерда. - Да не бери в голову, - легкомысленно отмахнулась я, - Одним больше, одним меньше - какая уже разница. - Прости, - прошептал Ольгерд и нежно поцеловал мое плечо с синяком, - Я не знаю как мне загладить свою вину. - Нашел из за чего переживать, - нахмурилась я и встала с его колен, - Синяк - это последняя вещь в жизни из за которой я стала бы беспокоиться. И ты не смей! Понял меня? Ольгерд поднялся вслед за мной и аккуратно перехватил мое предплечье. - Янка... - Нет! Молчи! - зашипела я на него, пытаясь вырвать руку, - Только попробуй сказать что то вроде "мне жаль", "прости", "я сделал тебе больно". Синяк - это не больно! Хочешь посмотреть что такое больно? Любуйся! - я задрала майку, являя удивленному взгляду поручика кривой шрам, который тянулся от мечевидного отростка чуть ли не до лобка, - Удаленная селезенка, перфорация кишечника в трех местах, перелом семи ребер, ключицы, закрытая черепно-мозговая и два выбитых зуба. Так что прекрати обращать внимание на этот чертов синяк! Ольгерд молча разглядывал явленное ему достояние, которое я прятала скорее по привычке, чтобы никому ничего не объяснять. Я смутилась своей вспышки и хотела было одернуть майку и извиниться, но поручик как всегда все решил сам. Он аккуратно протянул руку к моему животу, явно желая коснуться, но остановился и поднял на меня вопросительный взгляд. Я так же молча кивнула. Он коснулся белесого рубца самыми кончиками пальцев и провел сверху вниз, посылая по телу табун мурашек. - Это та авария? - тихо спросил он. Я молча кивнула, - Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. - Опять ты извиняешься! - тотчас взвилась я, - Тебя тогда еще и в планах не было! Хотя тогда он скорее был давно и прочно мертв. Но будем считать что его не было в моих планах. Ольгерд рассмеялся и притянул меня в объятия. Он утроил подбородок на моей макушке и парировал: - Кажется, ты что то путаешь. Хоть тебе и двадцать пять, но я все равно старше на... А давно тебе двадцать пять, к слову? - Почти месяц как, - проворчала я куда то ему в плечо и обняла мужа за талию. От него все еще одуряюще пахло заботой и стабильностью и я совершенно не хотела отпускать такого приятного человека из своих лапок. Да он и не вырывался, надо признать. - Значит старше на полгода, - констатировал Ольгерд и чмокнул меня в макушку, - Нам пора уже выходить. - Ммм, - капризно промычала я, вцепляясь в него еще крепче, - Я еще не наобнималась. Стой и терпи. - Я от своих слов о самой прекрасной девушке на свете не отказываюсь, - улыбнулся Ольгерд и провел рукой по свежему синяку, - И чем я тебя заслужил? - Ты был очень хорошим мальчиком, - парировала я и чуть отстранилась, чтобы заглянуть Ольгерду в глаза. Родные голубые омуты смотрели на меня с такой глубокой нежностью, какой я в жизни не видела. Я чмокнула его в кончик носа, привстав на носочки, а потом первой вывернулась из теплого кольца рук, - Пошли, товарищ поручик. А то там наш танк на запчасти разберут, пока мы тут отношения выясняем. Я первой пошла к стулу-вешалке и сдернула с него мундир. Медали печально звякнули, когда я накинула его на плечи, а вот застегнуть его не дал мне Ольгерд. Он тихо подошел сзади и мои плечи накрыли теплые широкие ладони. - Подпоручик Ярош, - прошептал он мне на ухо, - Кру-у-угом! Я послушно развернулась через левое плечо, стараясь не смеяться. У меня даже каблуками щелкнуть не получится - я босиком! Ольгерд лукаво мне подмигнул и стал застегивать пуговицы моего мундира, начиная с воротника. Я чуть задрала голову и старалась не вздрагивать, когда чужие пальцы косались моей шеи. Хотя если бы эти пальцы сейчас обхватили мою шею, прижимая к стене и чуть придушивая, то я была бы совсем не против... Но Ольгерд просто застегнул на мне мундир и заправит мне за ухо прядь нечесаных с утра волос. Он коротко поцеловал меня в губы и сам сдернул со стула форму. - Собирайся, котя. Нам действительно пора. Я чуть подвисла, тупо пялясь на Ольгерда, который отошел обратно к окну, на ходу застегивая мундир и затягивая ремень. Котя? Я котя? С каких это пор я котя? Я же кто угодно: кадет Новак, панни Татьяна, сестра, рядовая, сержант Новак, подпоручик Ярош, Яна, Янка, в конце концов, но котя?... Ольгерд заметил, что я растерялась и подошел обратно. Он чуть присел, чтобы видеть мое лицо и обеспокоенно спросил: - Всё хорошо? Я что-то не так сказал? Я покачала головой и тихо ответила: - Все хорошо. Просто..., - я запнулась, не уверенная стоит ли договаривать, но столкнулась взглядами с мужем и решилась, - Меня так только мама называла. - Прости, я не знал, - тихо ответил поручик, - Мы придумаем, что нибудь другое, правда? Он накрыл мою щеку ладонью и я прикусила её изнутри, чтобы не расплакаться. Но видимо Ольгерд знал меня достаточно хорошо, потому что он тихо вздохнул и выпрямился. - Ну-ну, что ты, расстроилась из-за глупого прозвища, - он хотел меня обнять, но я не дала. Я вцепилась в его ладонь и прижала к своей щеке, впитывая такое необходимое, такое выстраданное тепло, которое я ждала долгие годы. Я закрыла глаза, уткнулась лбом ему в грудь и тихо сказала: - Мне нравится. - М? - не понял он и все таки накрыл мою макушку второй рукой. - Котя, - пояснила я непривычно хриплым голосом, - Мне нравится котя. - Хорошо, куколка, я запомню, - он снова поцеловал меня в макушку, но руки убирать не спешил. Я глубоко вдохнула и поцеловала основание его большого пальца. Ольгерд фыркнул мне куда то в висок и потрепал мои волосы на макушке. Конечно же я не могла не возмутиться! В итоге, спустя буквально пару минут мы кубарем скатились с лестницы и выбежали на улицу, смеясь как дети. Наши голоса отражались от стен пустых домов, а давно забытый этим городом смех разносился на соседние улицы, стряхивая полог сонной тишины с подоконников, влажных от росы, и скрипучих дверных петель. В конце концов, если этот день станет моим последним, то я хочу им наслаждаться до самого конца. ... - Ого, - выдохнула я, разглядывая ребенка перед собой, - Сколько тебе лет, парень? - Девять, товар-р-рищ пор-р-ручик! - радостно отозвалось дитё, старательно выговаривая букву "р". Я хмыкнула и присела перед ним на корточки, рассматривая мальчика. Форму явно шили под него, хотя рукава уже были коротки. Быстро растет, однако. Маленький, словно игрушечный, мундир на нем был подпоясан отрезанным ремнем с уставной бляшкой, а сапоги были тщательно начищены. - Подпоручик Яна Ярош к вашим услугам, - шутливо козырнула я ему и улыбнулась. - Р-р-ядовой Зенек, - абсолютно серьезно отозвался сын полка с неизвестным номером и тоже козырнул, - Отряд... Он что то продолжал говорить, но я уже ничего не слышала, кроме собственного сердца, бьющегося где то под горлом. Зенек. Неужели... - Ты знаешь Ена? Ена... Зенека, - вылетело у меня прежде чем я успела подумать. Мальчик нахмурился, темные брови сошлись над переносицей, делая его взрослым не по годам, и он ответил: - Братик умер. Меня словно ударили под дых, вышивая из легких весь воздух. Братик умер. Ен умер. Ен действительно умер. -Прости, прости, прости, - зашептала я, во все глаза глядя в его глаза, - Я не спасла... Я его не спасла. Я не спасла, хотя знала! знала, что он умрет. Почему я ничего не сделала? Почему я не предупредила? Можно же было что то сделать! Но я позволила ему умереть. Я позволила умереть Ену. Мальчик перед глазами у меня расплылся в тумане слёз, разноцветные дома какой то тихой варшавской улочки, где Ольгерд велел мне дождаться его, превратились в размытое пятно и всхлипнула. Ен умер. И я ничего не могу с этим поделать. Я закрыла лицо руками, сжимаясь в клубочек и снова всхлипнула. Слезы неконтролируемым потоком катились у меня из глаз, а ребра сжимал стальной обруч, не давая вдохнуть. Моего плеча коснулась маленькая ладошка, но я только сильнее сжалась и спрятала лицо в коленях. Его брат умер из-за меня... - Товарищ поручик! - раздалось у меня над ухом детским голоском, но я замотала головой и снова всхлипнула. Руки, которыми я себя обнимала, сами напряглись и ногти впились в предплечья. Боль отрезвила лишь на самую малость и я сжала губы плотнее, чтобы не взвыть. Почему они все умирают?! Родители, брат, Кацпер, Ен... А потом умрет и Ольгерд! Может, это из за меня? Почему все вокруг умирают?! Над моей головой раздался родной мягкий голос, ему вторил детский лепет. Маленькая ладошка исчезла с моего плеча, а вместо неё меня окутал знакомый запах Ольгерда. Он аккуратно прижал меня к груди и я вцепилась в его рукав, пряча глаза в чужом плече, и снова всхлипнула. - Ольгерд, - дрожащим голосом позвала я мужа, - Это я его не спасла. Я знала, что он умрет, тогда, в Студзянках. Я не спасла... - Тш... Ты не виновата, - прошептал Ольгерд мне на ухо, - Ему просто не повезло. - Но я знала, - снова всхлипнула я, - Он у-у-умер... Слезы неконтролируемым потоком катились из моих глаз, они срывались с ресниц и впитывались в жесткую ткань мундира Ольгерда. А он только крепко меня обнимал и покачивался из стороны в сторону, сидя на тихой варшавской улице в холодный октябрь тысяча девятьсот сорок четвертого. ... - Экипаж! - раздалось голосом полковника снаружи. Я вздрогнула и чуть не ударилась о низкий потолок над моей головой. Начальство явилось очень не вовремя, хочу вам сказать. Я только подключила новую радиостанцию, которую Бжезинский любезно притащил мне с утра, но её еще настроить надо было. Старая то прямой заряд, ожидаемо не перенесла. Но, похоже, придется отложить. Я покорно вылезла через передний люк и спрыгнула с брони, вытирая перепачканные в саже и машинном масле руки о кусок пакли. Ольгерд уже стоял рядом со мной и взирал на новоприбывших. Я тоже подняла на них глаза и удивленно выгнула бровь. Сюрприз был одновременно и приятный, и нет. Перед нами в трех шагах стоял полковник собственной персоной, а за его левым плечом, очевидно, наше пополнение в количестве двух человек. Я выгнула бровь, встречаясь глазами с небезизвестным сержантом Лемом. Он закатил глаза и отвернулся, разглядывая танк. А вот Дана широко улыбнулась и помахала рукой, едва не подпрыгивая от нетерпения. Ну вот пользуется же тем, что у начальства на затылке глаз нет! Что за молодежь пошла! - Ольгерд, Янка, - кивнул нам полковник, - Как машина? - На ходу, товарищ полковник, - отчитался Ольгерд, по уставному щелкнув каблуками, - Охлаждающую систему починили, радиостанция установлена новая, средства пожаротушения доставлены и ожидают установки. Все синхронно глянули на огнетушитель, который стоял возле переднего люка и терпеливо ждал пока кто нибудь засунет его в пазы на броне. Но видимо это буду не я, так что... Я отвернулась обратно к свежеиспеченным сослуживцам. Остальные последовали моему примеру и вернулись к взаимному разглядыванию. - Хорошо, молодцы, - похвалило нас с Ольгердом начальство, - Вот, Ольгерд, принимай новый экипаж. Сержант Владислав Лем - заряжающий, и капрал Данута Ковальчук - стрелок-радист... Что значит стрелок-радист? А я тогда кто? А меня куда? Я только открыла рот чтобы возмутиться, как Ольгерд меня опередил. - Но товарищ полковник, у нас же Яна.... - Я знаю, - перебил его Калиновский, - В списках вы указали, что Яна дублирует водителя-механика, всё верно? - Товарищ полковник, - таки влезла я, - Но я же дублирую, а не являюсь равноценной заменой. Мне до водителя первого класса как товарищу сержанту до звания джентльмена. Дана рассмеялась, зажав рот ладошкой, полковник только улыбнулся и покачал головой, вышеупомянутый сержан возмущенно фыркнул, а Ольгерд коротко глянул на меня и вопросительно выгнул бровь. Я кивнула обещая потом рассказать и вернула свое внимание начальству. - Возможно, вы слышали статистику - чаще всего из экипажей погибают именно механики-водители. И на данный момент в бригаде нет ни одного свободного, - пояснил полковник, - Мне некого вам дать. Надо ждать новый выпуск училища, а он будет в декабре, - размеренно повествовал он, а мы вчетвером стояли и внимали, - Я бы мог, конечно, оставить машину и дождаться нового экипажа, а вас распределить в имеющиеся. Но машины, где одновременно нужны командир и радист у нас нет. И я не думаю, что вы бы обрадовались разделению. Мы с Ольгердом синхронно кивнули, соглашаясь с товарищем полковником. Не надо нас разделять. Программы поддержки семей тут, конечно, нет, но все же. Боже, у меня действительно есть муж... И когда я привыкну? - Так что принимайте пополнение. У вас два дня чтобы ознакомиться с машиной. В пятницу идете в бой. Надеюсь, жалоб я не услышу, - весомо припечатал полковник. Мы с Даной синхронно фыркнули, а Ольгерд только вопросительно выгнул бровь. Видимо, он еще не соотнес моего инструктора с курсов, веселую троицу в карцере и нашего заряжающего. Надеюсь и не соотнесет, если честно. Только нервничать зазря будет. Полковник приложил ладонь к виску, обозначая конец разговора. Мы с Ольгердом синхронно козырнули, на что начальство тепло улыбнулось и наконец то отбыло по своим невероятно важным делам. Мы остались вчетвером. Судя по тому, что наводящего нам не дали, им будет Ольгерд. По лицу поручика было сложно сказать что он думает о новом экипаже в целом и своем назначении в частности, и я сделала в голове пометку непременно спросить чуть позже. Ольгерд коротко глянул на меня, а потом подошел ближе к новеньким и оглядел их с ног до головы. - Ну, давайте знакомиться, что ли. Я, как вы уже слышали, поручик Ольгерд Ярош и командир экипажа сто два "Рыжий", а с этого дня и ваш командир тоже, - он усмехнулся и приветливо улыбнулся им обоим, чтобы не пугать сразу. А на меня, значит, в первый день орать можно было, меня пугать можно было. Ну мне всё я-ясно, я всё-ё-ё поняла. Надо будет ему как нибудь припомнить. - Это Яна, - тем временем указал на меня ладонью Ольгерд и не успел больше ничего сказать, потому что его прервала Дана. Она с радостным писком бросилась мне на шею и крепко-крепко обняла. Мне в нос ударил знакомый запах чужих пушистых волос, я рассмеялась и обняла её в ответ. - Янка! Я уже и не думала, что увижу тебя! Как ушла в свой экипаж, так и не заглядывала совсем, - укорила меня Дана. Она отстранилась от меня и ощупала руками мои плечи, внимательно разглядывая, - А ты неплохо выглядишь. Руки-ноги на месте, голова вроде тоже... Я улыбнулась, но заметила что к нам идем Лем и улыбка сама как то поувяла. Он подошел ближе и коротко кивнул. - Новак, - потом его губы скривились в саркастической улыбке и он склонился в кривом поклоне, - Ах, как я мог забыть, сержант Новак. - Ты что, уже сержанта получила? - удивилась Дана. - Подпоручик Ярош, вообще то, - вклинился в нашу милую беседу Ольгерд. Он тихо подошел сзади и приобнял меня за плечо, демонстрируя, скажем так, принадлежность моей скромной тушки. Я улыбнулась, каюсь, не без злорадства, глядя как вытянулась лицо Лема, но меня отвлекла Дана. - Как, подпоручик? - не поняла она. Яркие голубые глаза смотрели на меня со смесью восхищения и недоверия и я смогла только улыбнуться, - Как Ярош? - Ну, - усмехнулся мой поручик, поглаживая мое плечо большим пальцем, - Подпоручик - за личный подвиг на поле боя. Крест Грюнвальда можете лицезреть прямо... Здесь, - второй рукой он щелкнул по тому самому кресту у меня на груди, - А Ярош... Молодым красивым незамужним девушкам принято скоропостижно становиться замужними. Вот и Янку та же участь не минула. - Так ты что, замуж вышла, что ли? - растерянно переспросила Дана. Я с совершенно серьезным видом кивнула и едва успела поймать эту егозу, когда она с визгом бросилась мне на шею. - Яна! Ты вышла замуж! Я знала! Я же тебе говорила! Я рассмеялась и похлопала Дану по спине одной рукой. - А сама то как жива? Как служба? Где пропадала полгода, м?- перешла я в контратаку, отвлекая всеобщее внимание от своей особы. - Ой, а меня назначили в батальон капитана Короткова, он еще, знаешь, такой светленький..., - воодушевленно начала Дана. Она отстранилась, но крепко взяла меня под локоть, чтобы я даже не думала от неё сбежать. Я глянула на Ольгерда, который стоял у меня за спиной, и едва слышно шепнула "Это на долго". Он в ответ кивнул, мол, понял, действуй, и я с полной самоотдачей погрузилась в запутанный мир взаимоотношений личного состава третьего батальона в вольной интерпретации капрала Ковальчук. ... Я вылезла из машины наружу, уселась на броне и стянула с головы шлемофон. Уже давно стемнело, воздух пах дымом и ночью и я глубоко вдохнула эту почти наркотическую смесь и наконец расслабила шею. Полдня я промаялась с Даной, которая умела обращаться с радиостанцией, но танк явно видела только издалека. Она с завидным упорством билась всеми частями тела о все выступающие и не очень фрагменты танка и даже умудрилась до крови рассечь бровь, стукнувшись о приклад орудия (хотя сама грешна, в первый день мое личико тоже пострадало подобным образом, так что молчу-молчу). Радует только то, что воспитание Лема досталось Ольгерду, а не мне, а то вообще в пору было бы вешаться. Кстати об Ольгерде... Он сидел возле стены ближайшего дома, вытянув вперед ноги. Рядом лежал планшет, а в руках он держал записную книжку. Да вот только пальцы его едва сжимали пожелтевшие, местам рваные страницы в черной кожаной обложке, а глаза поручика были закрыты. Уснул что ли?... Я спрыгнула на землю и стараясь ступать как можно тише приблизилась к Ольгерду. Он не шелохнулся. Даже глаз не открыл. Ну точно спит. Чтобы удостовериться я подошла совсем близко, присела на корточки и аккуратно поднесла палец к его носу, чтобы почувствовать дыхание. Главное теперь не промазать и не ткнуть случайно ему в щеку, а то проснется ведь. А чего человека будить? Но человек сам вдруг вдохнул глубже и поднял голову, сонно моргая. Ольгерд посмотрел на меня подернутыми дымкой глазами и мягко улыбнулся. - Ты чего проснулся? - шепотом вопросила я у него. - Я и не спал, - возразил мне поручик и закрыл блокнот. Он положил его на землю рядом с планшеткой, а потом взял меня за руку и аккуратно сжал пальцы, - Я дежурю до полуночи. Потом разбужу Влада. Я поморщилась при упоминании Лема, еще и в таком ключе, и устроилась на холодном асфальте рядом с Ольгердом. Я прижалась к его боку, греясь, и подобрала ноги. Наши сцепленные руки лежали на колене Ольгерда и он неспешно поглаживал тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Я устроила голову у него на плече и длинно выдохнула. Пока Ольгерд дышит, я готова простить этому миру всё, что угодно. Даже Лема в качестве заряжающего. - Я тебя люблю, - прошептал Ольгерд и мягко поцеловал меня в макушку. Теплое дыхание коснулось моих волос, запуская по спине табун мурашек. Я чуть крепче сжала его ладонь и так же тихо ответила: - И я тебя. Он положил голову поверх моей, но тяжело не было. Наоборот, чужая голова давила на висок, заземляя и заставляя все лишние мысли улетучиться из тесного пристанища моей черепной коробки. Я притянула наши сцепленные с Ольгердом руки и уложила их себе на колено. Свободной рукой я стала выводить на тыльной стороне ладони мужа какие то узоры. Он длинно выдохнул и прижался чуть ближе ко мне. Я задумчиво водила самым кончиком пальца по руке Ольгерда, рисуя клубок ниток, который заперли на полчаса в комнате с игривым котёнком. В голове было блаженно пусто. Ольгерд дышал все медленнее и глубже и, похоже, таки снова уснул. Дежурит он, как же. Пусть уж спит, обалдуй. Я тоже прикрыла глаза, прислушиваясь к тихому ровному дыханию мужа, но в танке что то зашуршало и пришлось открыть глаза. Из переднего люка вылезла Дана и мягко спрыгнула на землю. Она огляделась и замерла, глядя на нас с Ольгердом. Она явно хотела ойкнуть, но вовремя зажала рот руками. Дана жестами спросила, спит ли поручик. Я аккуратно подняла свободную ладонь и показала указательный палец - условный знак "да". Еще с курсов осталось... Но палец быстро поменялся на кулак, когда Дана широко улыбнулась и показала нам с Ольгердом сердечко. Она на это только хихикнула, снова улыбнулась, но уже как то более понимающе и полезла обратно в танк. Она оглянулась напоследок и я приложила основание кулака сначала ко лбу, а потом к подбородку - "спасибо". Ковальчук только махнула на меня рукой и скрылась в машине. Даже головой о люк не стукнулась. Прогресс. ... Я аккуратно отогнула рукав Ольгерда, чтобы увидеть циферблат простых часов с коричневым кожанным ремешком, и кивнула сама себе. Полпервого. Пора сменять. Так-с, теперь осталось встать так, чтобы не разбудить Ольгерда, с чем я вполне успешно справилась. Он, конечно, недовольно нахмурился, когда теплая подушка в моем лице исчезла, но не проснулся. Я встала и чуть поморщилась, когда в колене что-то хрустнуло. Мда, старость, что поделать. Я потянулась, разминая затекшие от долгого сидения в одной позе мышцы. Те приятно заныли и я удовлетворенно выдохнула. Так-с. Лем. Сержант нашелся на удивление быстро, он спал в танке на полу, подложив под голову вещмешок. Я заезла вовнутрь через верхний люк, чтобы не будить Дану, которая спала вытянувшись между местами водителя и радиста. Лем недовольно простонал, когда я потормошила его за плечо и прошептала: - Подъем, время сменять. - Новак, съебись, а? - "вежливо" попросил он и отвернулся на другой бок. - Приказ поручика, - придала я веса своим словам. И ведь даже не соврала! И так полчаса лишние просидела. Лем снова открыл рот, чтобы сказать мне что то весьма приятное, но я решила действовать на опережение и вынырнула наружу через люк прямо над головой. Я спрыгнула на землю и оглянулась на Ольгерда. Он сидел там же где я его оставила. Ну хоть не проснулся, и то хорошо. В машине зашуршало и недовольный Лем вылез на свет божий. Он спрыгнул рядом со мной на землю и тоже глянул в сторону начальства. - Скажи, Новак, каково быть шлюхой, а? - поинтересовался Лем. - Не понимаю о чем ты, - отрезала я. Вот же... человек нехороший. Спермотоксикоз ходячий. - Давай не будем притворяться, Яна, мы оба прекрасно понимаем, о чем идет речь, - чуть раздраженно дернул плечом бывший инструктор, - Неужели звёздочки тебе действительно дороже всего остального? Ты же не глупая девчонка, понимаешь, что к чему. Хотя... Подпоручик меньше чем за год, ни одного ранения, ни одного выговора. Может и не такая ты и дура, Новак. Я только открыла рот, чтобы ответить, но меня опередили. Ну вот не спится этому человеку и всё тут! - Во-первых, Ярош. Во-вторых, еще одно слово в таком ключе и, я клянусь, Владислав, ты пойдешь на передовую перед машиной, а не в ней. Это ясно? - ровным, почти спокойным голосом оповестил его Ольгерд. Он еще и встал так, что я оказалась у него за правым плечом. Вот что значит "как за каменной стеной", да? - Да, - буркнул Лем, сразу же сдуваясь. Начальство, как никак. - Не слышу, - таким же спокойным голосом отрезал Ольгерд. - Так точно, товарищ поручик! - исправился сержант. Хотя у него на лбу чуть ли не капслоком было написано что он в гробу видал и меня, и поручика, и всех наших предков до седьмого колена. - Отлично, как тебе уже сказала Яна, ты дежуришь до утра. Приступай, - кивнул ему Ольгерд и повернулся ко мне. Он взял меня за руку и твердым шагом направился куда то вдаль по улице. Я пожала плечами, подмигнула Лему напоследок и послушно пошла за мужем. - Ольгерд... - Тшш, - шикнул на меня поручик, - Сейчас зайдем во внутрь и там поговорим, хорошо? - Во внутрь? - переспросила я, не поверив своим ушам, - Ольгерд, ты что!? А если там кто то живет? Мы вломимся к нему посреди ночи чтобы поговорить? Ольгерд только нервно дернул головой и уверенно направился к дверии ничем не примечательного дома. Я хотела было возмутиться и никуда не заходить, но потом плюнула и разрешила Ольгерду вести. Пофиг. Хочет вытащить какую нибудь старушку из постели посреди ночи - пусть вытаскивает. Главное, чтобы эта старушка не достала из под кровати добовик. Дом оказался многоквартирным, так что за дверью был просто подъезд. Причем довольно грязным и обшарпанный подъезд. На леснице тут и там валялись какие то обрывки обоев, обломки мебели, фрагменты одежды, но, слава Богу, без фрагментов конечностей. Пока я обозревала внутренне убранство сего милого домика, Ольгерд снова потянул меня за руку и уверенно пошел вверх по леснице. Вот интересно, куда мы все таки идем? И откуда Ольгерд знает куда идти? Может он говорит, что ушел в штаб, а сам гудяет по округе? Ладно, к черту. Пошлите. Мы поднялись на третий этаж и Ольгерд открыл дверь слева. Он сделал галантный жест рукой, приглашая войти. Я в ответ не менее серьезно присела в книксене и первой вошла в дверь. Квартира была... Обычной. Для сороковых двадцатого века, конечно. Сейчас бы из такой образцово-показательной квартиры давно бы сделали музей, но да ладно. Так вот. Квартира была обычной, но совершенно точно не жилой. В прихожей не было ни обуви, ни верхней одежды, в кухне дальше по коридору, на столе не стояла посуда, в спальне, куда я заглянула, тоже никого не оказалось. Постель была не застелена, но явно очень давно, потому что на простыне и наволочке скопился приличный слой пыли. Я подошла к окну на кухне и выглянула наружу - тихо, темно, только где то в далеке привычно рокотала пулеметная очередь. Моей талии коснулась чужая ладонь и я обернулась к Ольгерду. Он стоял близко-близко, почти вплотную, и я решила исправить это почти. Я сцепила руки в замок у него на шее и притянула чуть ближе. Ольгерд сделал последние полшага вперед и замер, глядя мне в глаза. Я тоже разглядывала его лицо в полумраке комнаты, между нашими лицами был ровно один вдох и мне так хотелось его поцеловать... Но придется чуть чуть подождать, да? - И о чем ты хотел поговорить? - выдохнула я ему в губы. Ольгерд сразу посерьезнел, но отстраняться не стал. - Почему ты ему позволяешь так с собой разговаривать? - теплое дыхание Ольгерда коснулось моих губ и я лукаво улыбнулась. - Мне так все равно на то что он говорит, - ответила я и решила больше не откладывать поцелуй. Я подалась вперед и коснулась губ Ольгерда своими. Они были такими же мягкими, податливыми и пьянящими как и в первый раз, а уж от сочетания этих губ, сильных рук на талии и терпкого мужского запаха у меня кружилась голова. Ольгерд мелочиться не стал и сразу углубил поцелуй, проскальзывая языком дальше и чуть щекоча небо. Я зарылась одной рукой ему в волосы, притягивая за затылок еще ближе, еще сильнее, чтобы чувствовать себя с ним олним целым. Одним целым?... Я не успела додумать мысль, потому что Ольгерд прикусил мою нижнюю губу и разряд электрического тока прошил все тело насквозь. Внизу живота стал сворачиваться тугой, горячий, пульсирующий узел и я едва не вскрикнула, когда Ольгерд подхватил меня под бедра и усадил на широкий деревянный подоконник. Я царапнула нежную кожу на шее Ольгерда ногтями, но он не то что не обиделся, его как будто это только распалило. Он жарко меня целовал, наши языки сталкивались, плясали друг вокруг друга, все бы французы обзавидовались, если бы видели. Но здесь, слава Богу, никого кроме нас не было. Я оторвалась от губ Ольгерда буквально на секунду чтобы вдохнуть кислорода и поцеловала его уже в уголок губ, потом в челюсть, потом спустилась чуть ниже, выводя языком влажную дорожку вниз к шее и легонько прикусила нежную кожу над кадыком. Ольгерд рвано выдохнул. - Ян, ты уверена, что..., - начал он, голос приятно вибрировал под моими губами и я поцеловала чуть выше, и еще чуточку, вычерчивая дорожку обратно к губам Ольгерда. - Абсолютно, - выдохнула я ему в губы и снова поцеловала. Ольгерд одной рукой зарылся мне в волосы, чуть натягивая их у затылка, а вторая ладонь прошлась по спине вниз, посылая по всему телу табун мурашек, и осталась на бедре. Сильные пальцы сначала сжали мою довольно костлявую задницу, а потом раздвинули ноги и самыми кончиками задели самое чувствительное место. Я не сдержала тихого стона и принялась в слепую расстегивать на Ольгерде мундир...