Обряд восьмой. Кротовые норы

Ты не ценишь здоровые зубы, пока один из них не начинает болеть, но если боль продолжительная, уже забываешь каково было без неё. Юджи только сейчас понял, что никогда так не ценил спокойный сон и тишину в голове, как сейчас. Впрочем, даже это было относительно — утром он просыпался с липким ощущением кошмара, который не запомнил, а нечто внутри точно пыталось прогрызть себе путь на свободу. Но всё же кулон, спрятанный за темно-зеленой толстовкой, приятно холодил кожу и защищал Юджи. Он так и не спросил откуда взялась эта волчья морда, и почему именно сейчас. Оберег помогал — это главное. Юджи мог не бояться спать в палате с Ютой и спокойно заходить в дом Мегуми и Годжо-сана. Вот и сегодня он сбежал из больницы после утренних процедур, зашел на рынок, осознал, что у него нет денег, и с позором позвонил Годжо-сану. Выходной день в Каго был оживленным, а из каждого угла доносились обсуждения пропажи Дзюнпея и поисков доктора Махито, который успел перелечить будто бы весь город. Старики на рынке спрашивали у Юджи кто он и откуда, а когда узнавали фамилию — сразу замолкали. Но покупки удалось закончить быстро. Перед дверью в дом Юджи потоптался, взяв оба пакета в одну руку. Он должен постучать? А если Фушигуро куда-то ушел? Еще даже не открылись магазины, но вдруг у одноклассника дела? Юджи попытался вспомнить, когда в последний раз принимал душ не с вонючим дегтярным мылом в больнице. И зачем вообще об этом думать сейчас? После чересчур громкого стука перед ним предстал взъерошенный одноклассник, в помятой домашней одежде и таким же помятым от усталости лицом. — Прости, я разбудил? — заволновался Юджи. — Не ты. Еще меньше Юджи хотел мешать гостям, но когда прошел за хозяином на кухню, то замер, как стоп-кадр. — Привет, Юджи-кун! — улыбался Годжо-сан, приспустив очки. — Для чего же тебе нужны были деньги? Покупал какое-то непотребство? — Ну-ну, Сатору, — Гето-сан долил себе напиток из кофейника. — Молодого человека о таком неприлично спрашивать. — Вы ужасны, — простонал Фушигуро, протирая лицо руками. На столе лежали обертки онигири из «7-eleven» и остатки якисобы, приготовленной Итадори. Тарелки были только у спецагентов, а Фушигуро пил чай стоя столбом посреди кухни. — Из непотребств только цены на муку, — неловко улыбнулся Юджи, ставя пакеты около холодильника. — Сугуру, он купил продуктов, — Годжо-сан указал палочками для еды. — Это поколение меня пугает. — Они проживут точно дольше тебя, — Гето-сан налил себе еще кофе. — Скажи это своему инфаркту в чашке. — Вам не пора на работу? — прервал их диалог Фушигуро, а спецагенты посмотрели так, будто вообще забыли про старшеклассников. Взрослые ничуть не смутились, явно привыкли к такому поведению Фушигуро, и Годжо принялся нахваливать еду Юджи, вот только из-за этого не удалось вовремя собраться с мыслями, когда последовал вопрос: — Юджи-кун, ты говорил дедушке, что видишь призраков? — буднично спросил спецагент. — Нет, я не думал, что могу… — Юджи ойкнул, когда Фушигуро пихнул его локтем. — То есть нет, я никогда не… призраки? Ему точно противопоказано быть шпионом. — Ты говорил с Рикой? — тон Годжо стал слишком серьезным. — Смотри на меня. Юджи перестал коситься на Фушигуро и спрятал руки в карманах толстовки. Но отвечать не стал. — Не устраивайте мне подростковые бунты, — Годжо сжал палочки, но Гето положил руку на его плечо, и всё напряжение момента пропало. — Рика может располагать важными сведениями, но не говорить их Оккоцу-куну, чтобы не расстроить, — мягко говорил Гето. — Но могла сказать что-то тебе. — Нет, ничего такого, — к сожалению для всех Юджи не врал. — Если что-то скажет — обязательно звони нам, — Гето встал со стола. — Но не верь Рике. Призракам свойственно обманывать, чтобы вызвать в людях смятение и страх. — Рика не такая, — отчего-то Юджи стало очень обидно за эту девочку. — Они все такие, — пожал плечами Гето. — Поэтому не ввязывайтесь ни во что оккультное. И спецагенты ушли, уже обсуждая, что будут есть на обед. После них повисла вязкое, как болото, настроение. Юджи не собирался им рассказывать про затихший голос внутри, но вдруг он как-то выдаст себя? — Никогда не убирают, — бубнеж Фушигуро словно холодной водой окатил. Одноклассник принялся уносить тарелки за спецагентами, и Юджи было кинулся помочь, но ему указали на принесенные пакеты. Тарелки в раковине заскрипели так жалобно, что Юджи побоялся за них и губку. — Они пришли на завтрак? — решил прервать эту симфонию Юджи. — Нет, они здесь ночевали, — Фушигуро скривился так, будто понюхал тухлый тофу. — О, мое место на диване теперь занято? — усмехнулся Юджи. — Им хватает места в спальне Годжо. — Кажется, они очень близкие друзья? Фушигуро повернулся к нему — пушистая от мыльной пены губка в одной руке и тарелка в другой. Казалось, сейчас он бросит всё на пол и подбежит к Юджи проверять его температуру. — Ты же не серьезно? — стоило только открыть рот, как одноклассник прикрыл глаза. — Нет, знаешь, не отвечай. Что в пакетах? Юджи расплылся в улыбке, начав рассказывать, как Оккоцу-кун упомянул, что на прошлый его день рождения все ели клубнично-йогуртовый торт, а ведь готовить его совсем не трудно. Юджи отпросился на день из больницы, чтобы к обеду принести десерт, когда все соберутся в их с Оккоцу палате. — И меня скоро совсем выпишут, вот и подумал, что надо отметить..! Всё нормально? Фушигуро замер над раковиной, вглядываясь в сверкающую посуду. Сложно было собрать паззл эмоций на лице одноклассника, а от его взгляда что-то внутри сжалось в тягуче-болезненный клубок. — Ты говорил своим друзья в Токио, что остаешься в Каго? Это не тот вопрос, который Юджи ожидал. Слова Фушигуро не должны были ощущаться как острые когти Рики. Язык не повернулся сказать, что никто и не переживал о его пропаже. — Там остались только знакомые, — улыбнулся Юджи. В этот миг он сам понял, что Токио остался в прошлом. Теперь было только Каго, в котором Юджи узнал о призраках, о работе дедушки, и что он правда может быть полезен людям, которых уже боится потерять. — Расскажешь про школу? — решил перевести тему он. Фушигуро говорил без энтузиазма, разве что жаловался на учителя английского, который знал язык хуже него. Кажется, всё их время на занятиях они думали как бы побыстрее оттуда сбежать в больницу. Юджи не мог перестать улыбаться, просеивая муку в яично-сахарную массу. Фушигуро заварил еще чай, и его взгляд ощущался каждой мышцей спины. — Поможешь? — обернулся Юджи. — Такой торт продается в «Журавле», — вопреки своим словам Фушигуро подошел к столу. Юджи дал ему сито. Сыпать муку, одновременно помешивая тесто, стало удобнее. — Ты когда-то занимался выпечкой? — Юджи сразу рассмеялся от своего вопроса, потому что одноклассник состроил едва ли не напуганное лицо. — Даже Цумики не пекла торты, — тихая горечь проскользнула в его словах, как и всегда, когда дело касалось сестры. — Подай, пожалуйста, ванилин, — муки было достаточно и Юджи принялся замешивать бисквит. — Если дедушка приезжал домой, мы готовили вместе. И он всегда говорил, что в выпечке можно запечь эмоции. Взять грусть, злость и тревогу, а затем размешать вместе с сахаром, — он вылил тесто в форму. — Сладость торта перебьет их горечь, а потом кто-то съест кусочек, улыбнется, и всё пройдет. В подтверждение своим словам Юджи широко улыбнулся, подняв взгляд на Фушигуро. Одноклассник задумчиво смотрел на тесто, будто там и правда плавали все его злые мысли. — Хочешь сделать йогуртовый крем? — предложил Юджи. — …да, — вырвался из странного транса Фушигуро. — Как? — Я помогу! Бисквит отправился в духовку, а они принялись колдовать над йогуртом и сливками. Фушигуро почему-то решил защищать продукты и был страшно недоволен, когда Юджи воровал клубнику. Было приятно не думать о призыве призрака за этим столом, и о зудящих шрамах на груди, и пропавшем Дзюнпее, пока Фушигуро не сказал: — Я перевел две строки стиха, — и хорошо, что крем уже был в холодильнике, иначе он бы скис под волнением Юджи. — Сенсей отправила мне книги, где используется настолько же старый язык, мы переводим подбором. Фушигуро достал телефон из кармана и открыл заметки, показывая Юджи текст: «Под потолком мольбы людской, С летами ставший проклятою тенью…» В этом тексте не было ничего такого, но Юджи стало холодно. — Что это значит? — Я не знаю, — признался Фушигуро. Нужно было сказать то, о чем Юджи думал последние дни, но откладывал в долгий ящик. Это то самое домашнее задание, которое точно будет трудным, и поэтому ты оставляешь его на последний день, когда оно становится уже совсем невыносимым. — Если дедушка оставил это, то может в его доме мы найдем способ как перевести? Фушигуро посмотрел на него, и темно-синие глаза будто озарило солнечным светом. — Сегодня же и пойдем. А внутри себя Юджи услышал стук.

***

Желание снять первые пробы торта на видео постыдно закралось в Юджи, но даже не пришлось просить — Кугисаки сделала фото торта с клубникой со всех сторон, а ребята довольно мычали, только попробовав. Они расселись вокруг койки Оккоцу, медсестры уже не уносили лишние стулья. Фушигуро спрятал лицо в воротнике кофты, когда Юджи громко сказал, что торт готовили вдвоем. Оккоцу смеялся сегодня без слабости и хрипотцы в голосе, а значит и все смеялись громче. Кроме Маки. Она сидела подальше, ковыряя бисквит вилкой. — Не нравится сладкое? — заволновался Юджи. — Всё вкусно, — бросила она. — Кто-то видел в последние дни Май? Кажется, именно так звали её сестру близнеца, которую удалось встретить в школе мельком. Все переглянулись, и напряжение уже нельзя было заесть йогуртовым кремом. — Может, она зависла в «Гарпии»? — Кугисаки звучала слишком мягко, будто пыталась успокоить подругу. — Было же пару раз, что она оставалась в подсобке на неделю. — Да, ты права, — Маки протерла глаза под очками. — Черт, я не хотела идти в «Гарпию». — Ко мне вчера приходили Хикару и Карира-семпай, — тихо начал Оккоцу. — Сказали, что знают про Дзюнпея с Ханами, и готовы выплатить ущерб или что-то такое… — Эй, я тоже хочу гангстеров у себя в должниках! — пнула ножку больничной койки Кугисаки. Инумаки ответил ей так быстро, что все попытки Юджи уловить знакомые жесты обернулись провалом. — Ну да, они преступники, — поддакнула Кугисаки. — Но разве это не круто? — А откуда они знают, что Ханами связана с делом? — впервые за всё время в палате заговорил Фушигуро. — Годжо и Гето-сан ходили к ним тогда же, когда и мы, — вспомнил Юджи. — Думаю, им можно доверять, — улыбнулся Оккоцу. — Спроси у них про Май. Часы посещений подходили к концу как раз, когда от торта остались одни крошки. Юджи помахал рукой спрятавшейся за ширмой Рике, проигнорировал напряженные взгляды Инумаки и Маки, и уже на улице они с Фушигуро принялись прощаться с остальными. — А вы не с нами в «Гарпию»? — нахмурилась Маки. — Работа в ветклинике, — Фушигуро спрятал руки в карманы. — Так смена через два часа, — продолжала она. — Сегодня попросили пораньше. Их гляделкам разве что не хватало молний из глаз, и повезло, что Кугисаки схватила подругу за локоть. — Пойдем, оставь их вдвоем, — как-то недобро улыбнулась она. Инумаки зачем-то показал Фушигуро два больших пальца, подмигнул, и они втроем ушли. — Мы могли бы рассказать про дом дедушки, — Юджи легко пихнул Фушигуро плечом. — Но ты любишь загадки, я уже понял, — он рассмеялся, а одноклассник попытался ударить его по затылку. Всю дорогу до дома дедушки Юджи старался болтать, чтобы хоть как-то скрыть душащий узел тревоги на шее.

***

В Академии Годжо представлял работу спецагента оккультного подразделения Найтё как шпионский триллер. Они бы сидели в офисе с серыми стенами, электронными дверьми и выводили на проекторе подозреваемых. Пили бы виски с Гето для поддержания рабочего настроения, придумывали бы гениальные планы, например, выпрыгнуть из самолета на парашютах, чтобы поймать сошедшего с ума одержимого, а потом бы на пресс-конференции им хлопали, премьер-министр давал грамоту, а они в элитном отеле «Okura» курили сигары и не отлипали друг от друга следующие три дня. Первыми их миссиями же были устранения шаманов в глухих деревнях, которые вечно призывали потустороннюю грязь. И эти дела сопровождались криками, драками, местные закидывали их гнилой едой, а после этого без единого выходного они сразу же ехали в другую деревню. Но Гето подбадривал его, говоря, что крутые задания им будут выдавать как наберутся опыта. Но вот прошло уже десять лет работы на спецслужбу, и сейчас они с тремя полицейскими стоят в затхлой подсобке храма, где стены расписаны проклятиями и плесенью, в руках каждого по кувалде, а на глазах лыжные очки. Никакой шпионской романтики и близко не предвидится. — Здесь точно можно ломать стену? — Ино почему-то боялся больше всех. — Это же собственность Зенин. — Да хоть самого Господа, — Годжо закатил глаза, но освещения здесь было мало, так что особо не произвело впечатления. — Какого из? — уточнил Гето. —Так вы объясните зачем ломать стену? Нанами не понравился приказ спецагентов. Не то чтобы он когда-то был доволен их приказами. Еще на деле Аманай, когда Годжо впервые за долгое время вернулся в Каго, Нанами, только поступивший на службу, сказал: «Ты всю жизнь будешь мне портить, Годжо Сатору?». А как Годжо мог подвести друга детства? — Это сюрприз, — улыбнулся Годжо, а Нанами обреченно покачал головой. Впятером ломать стену было даже весело, если не учитывать оседающую в легких пыль и отсутствие вентиляции. По найденной карте этот проход в тоннель был самым очевидным. Остальные дороги никуда не вели, будто выходили за пределы Каго, да и рыть землю слишком долго. Поэтому, определившись с храмом, они приехали сюда днем. Кирпич крошился и отваливался брусками. Вот только за ним скрывался не тоннель, а металлическая дверь. — Хайбара, будь другом, принеси болгарку из багажника, — Гето бросил ключи от машины. Сбросив работу на того же Хайбару, спустя еще час им наконец удалось распилить дверь. В подвале стало слишком жарко, а спецагенты понимали, что если в коридорах кто-то и был, то уже давно сбежал из-за звуков. Дверь с грохотом упала на пол, и перед ними предстал джекпот в виде шока и даже восхищения на лицах полицейских. — Это что? — Нанами отбросил свой серьезный тон. — А вот это мы сейчас и узнаем, — Годжо достал пистолет, и спецагенты стянули с лиц лыжные очки. — Оставайтесь здесь, на рации. Если нас не будет дольше трех часов — звоните в Найтё, сами не идите, — раздал указания Гето. Мутно-зеленый свет тянулся от конца коридора тоннеля к ногам спецагентов. Ступив на гладкий бетонный пол Годжо сразу же ощутил холод. Словно мороз в летнюю ночь — ты только был в футболке, а уже хочется надеть куртку. Пахло свежим бетоном от оставленных ими развалин, а от пыли без защиты чесались глаза и нос. Сам проход же казался достаточно старым — трещины на стенах, почерневшие провода на потолке и кишащие насекомые в плафонах ламп. Когда они подошли к первой развилке, полицейских за спиной уже не было видно. Гето развернул карту, и Годжо направил на неё фонарь. — Нам направо. — Сугуру, я нихрена не понимаю. — Да, карту составляли явно не для чужих глаз, — Гето повёл их в нужном направлении. — Нет, я не про это. Как давно здесь эти туннели? Кто о них знает? Почему Каго не сложился при малейшем землетрясении? — Не ты ли мне говорил, что в Каго их никогда не бывает? Годжо чувствовал головокружение от всей этой информации, но ему пришлось в ту же секунду взять себя в руки. Ведь пройдя ещё один поворот, они услышали шорох. За ним ещё один, и следующий уже чуть тише. Удаляющиеся шаги. Скрываться смысла уже не было — они давно себя выдали. На бег сорваться особо не получалось — витиеватые, как рисунок отпечатка пальца, коридоры не давали разогнаться. Они пробегали закрытые металлические двери, разводы на стенах, словно кто-то провел окровавленной ладонью, дохлых крыс. В холодном зелёном свете всё смешалось в одну сплошную стену, а они были маленькой улиткой в огромном лабиринте. И Годжо знал, что это могла быть ловушка. Возможно, сейчас они залетят в комнату, где их запрут и пустят горчичный газ. Или вколют морфий, и они очнутся на столах фанатиков отряда «731». Но за следующим поворотом они увидели тень, а через него и полноценный силуэт — они гнались за Махито. Годжо не стал раздумывать, он выстрелил вслед, и, судя по крику, попал прямо в яблочко. Вот только их ждал не новый проход, а открытая дверь, и яркий свет из комнаты поначалу даже ослепил их. — Вы арестованы за подозрение в похищении Оккоцу Юты, Ёшино Дзюнпея, и убийство Ёшино-сан… Обвинения голосом Гето разносились эхом по помещению, ударяясь о плитку на стенах и полу, заляпанный кровью бурыми пятнами потолок и металлические столы, прямиком из операционных. В шкафах и на всех поверхностях были разложены шприцы, скальпели, таблетки — рай криминалиста. А посреди всего этого, на полу болотного цвета, лежал Махито, с истекающей кровью ногой. Его лицо больше походило на безумную маску — глаза распахнуты так сильно, будто приклеены веки, рот искривлен в подобии улыбки. Он приподнялся на руках и прервал Гето своим оглушающим смехом. — Вы всегда опаздываете! — Закричал он. — Шесть лет назад, три года назад, и сейчас. Мы уже покорили вершину, а вы только узнали о её существовании! — в его голосе слышался неподдельный восторг. — Где Дзюнпей? — Годжо сел на корточки напротив и схватил рукой рану Махито. Тот зашипел от боли, и его улыбка окрасилась кровью. — То тут, то там. — Сатору, прекрати, — Гето достал наручники. — Отведем его в участок. — Нет, — уверенно сказал Махито. Годжо уже знал, что они проиграли. Шанса выиграть не было с самого первого шага в этот тоннель. Их ждали для финального представления. Когда Махито залез в карман и достал из него скальпель, Годжо всё же успел перехватить его запястье. Махито упал спиной на пол, утягивая спецагента за собой, и свободной рукой достал ещё одно лезвие, словно был фокусником. Годжо приставил пистолет ко лбу, но вызвал лишь очередной приступ смеха. Преступник замахнулся скальпелем и Годжо почувствовал, как Гето дернул его за плечи назад, хватка на запястье исчезла. — Душа за душу, — улыбнулся Махито и перерезал себе горло. И это было не как в фильмах. Он не умер за секунду. Кровь лилась из его горла, как молоко из порванного пакета, и Махито издавал целый спектр звуков. Годжо постарался закрыть рану руками, нашёл какое-то полотенце. Но скорая не успеет доехать, а резал Махито наверняка, по всем артериям прошёлся, не зря на врача учился. Запах химикатов пополнился медью. Годжо смотрел на потухшие глаза Махито, и поверить не мог. — Я мог успеть, Сугуру. — Он вспорол бы горло тебе, — судя по шуму, Гето обыскивал комнату. — Мы ничего не узнаем, — Годжо захотел протереть лицо, но замер, посмотрев на свои окровавленные руки. — Да, так и есть, — Гето вдруг оказался рядом. — Зато ты жив и даже обойдёмся без больницы. — Главное — результат, Сугуру. — Сатору, у нас не было ни одного дела, из которого ты бы вышел без травм — Гето взял его за запястья. — В крови всегда только твои руки. Годжо не понимал волнения, когда на кону стояло что-то настолько масштабное. Он посмотрел на белый потолок лаборатории, отчетливо осознав, что Махито прав — они всегда опаздывали.

***

Страх и сомнения не были обычными спутниками Юджи, оттого он совсем не знал как вести себя перед дверью в дом дедушки. Ключи тяжелели в руках, а грозовые тучи над небом никак не способствовали настроению. — Я могу зайти один, — Фушигуро стоял рядом. Это была неплохая улица — не с такими богатыми домами, как у Годжо-сана, но и не тесные токийские квартиры. Юджи бы хотел тут вырасти — свой двор, лес рядом, школа за углом. Вот только сейчас дом совсем его не ждал, лес позади дышал в спину холодным ветром, отдавая ноющей болью в ребрах, а ворон на заборе внимательно смотрел за ними. Дедушка оставил этот дом ему. — Нет, я должен. Фушигуро не торопил, пока Юджи дважды уронил ключи на крыльцо, пытаясь попасть в замочную скважину. Дверь открылась со скрипом, будто тоже была против всей этой затеи. Внутри оказалось… темно. Электричества не было, поэтому пришлось включить фонари на телефонах. Свет не проникал через заклеенные бумагой окна, а пыль осязаемыми хлопьями стояла перед глазами. — Как давно твой дедушка уехал из Каго? — Фушигуро приподнял отклеенный кусок обоев и оттуда выбежала мышь. Два старшеклассника в ужасе отпрыгнули, пока маленький грызун не выбежал на улицу. — Не знаю. С моего рождения? Здесь не было мебели, а на полках остались только пожелтевшие газеты. На первом этаже можно было найти ещё больше живности, поэтому они с осторожностью, чтобы не поломать ступени, поднялись на второй этаж. — Что нам нужно найти? — Юджи заглядывал в пустые комнаты, но никого там не находил. Как вообще дедушка собирался поселить его здесь? Их квартира в Токио была маленькой, но обжитой. А что делать в этой разваливающейся от старости громадине? Он тоже тебя ненавидел. Хотелось бы списать голос на муки совести, но это точно были не они. Юджи сжал кулон с волком, мысленно прося незваного гостя заткнуться, и они вошли в самую большую спальню. — Нам нужны записки, дневники, книги, фотографии, — перечислял Фушигуро. — Тайники? — Да это же как загадка в Silent Hill, — бодрился Юджи. — Вот та с пианино, помнишь? — Скорее с монетами из второй части. Юджи не смог сдержать улыбки и повернулся к Фушигуро, слегка ослепив того фонариком. — Ты играл? — восторг тоже было невозможно спрятать. — Как-то по почте от Годжо пришла приставка и пачка игр. Я ненавидел подарки от него, но Цумики нравилось смотреть как я играю. — Она осталась? Давай сыграем! Фушигуро долго смотрел на него, а потом перевёл взгляд на единственную спальню, где осталась мебель. Да, точно. Юджи никак не мог избавиться от привычки отвлекаться, когда предстояло сделать что-то неприятное. Это вполне могла быть спальня дедушки. Сложенный футон, шкаф под потолок, массивный письменный стол. За окном вид на лес, где между кронами прятался храм. Да, Юджи бы точно не смог жить здесь. — Когда я был маленьким, то обыскивал любой угол дома, и дед прятал свои сигареты на верхней полке такого же шкафа. Они посмотрели на приоткрытую дверцу, но увидеть что-то было очень тяжело. Им пришлось поставить хлипкий стул, Фушигуро его держал за каркас, а Юджи очень аккуратно залез, ныряя рукой в темноту полки. Первым же делом он впечатался в паутину и что-то мягкое, даже думать не хотел что, но удалось нащупать корешок. — Я нашел! Он потянул бумаги и те скопом упали на пол, ведь их оказалось куда больше ожидаемого. К счастью, все они были в пакете и обернуты скотчем. Кажется, дедушка все же ждал Юджи здесь. Пакет поставили на стол, нависнув над ним. Пластик никак не поддавался, а Юджи старался спрятать дрожащие руки и покрасневшие глаза. Фушигуро лишь молча забрал дедушкин тайник и разорвал крепления. Юджи вновь захотелось обнять его. То, что казалось увесистым, и оставалась маленькая надежда на записи, на деле было стопкой журналов по садоводству, новостям прошлого века и другой чушью. Юджи не знал, что ожидал здесь увидеть, но хотя бы намек на жизнь дедушки и всё происходящее сейчас. Они перелистывали страницу за страницей, но ни тайных посланий, ни вкладышей не было. — Это какой-то бред, зачем прятать обычные газеты? — от пыли уже плыло перед глазами. — Поэтому нужно лучше искать, — Фушигуро только наоборот казался бодрее. — Черт, не могу перелистнуть страницы, слиплись. Фушигуро бросил всё и подошел. Страницы и вправду были склеены, и они в эти мгновения точно стали заядлыми ювелирами, потому что с третьей попытки удалось разъединить листы, ничего не разорвав. Не хватало только яркого света изнутри бумаги, ведь они нашли сокровище — там лежала фотография. — А дедушка тоже любил загадки, — рассмеялся Юджи, но быстро притих, когда Фушигуро выхватил фотографию и засветил её фонарем. — Что там? — Здесь, черт, — казалось, он злился. — Я видел фото этой женщины в вещах отца. Юджи наконец посмотрел на фото. Это был групповой снимок, людей двадцать не меньше. Впереди, облаченные в белые традиционные одежды, стояли мужчина с женщиной, даже их волосы были белыми. Лица казались размытыми из-за давности фото, но среди них Юджи увидел лицо. Он точно помнил его из семейных альбомов, которые дедушка хранил в своем ящике под ключом. — Это мой отец, — Юджи показал на мужчину с розовыми волосами, обнимающего какую-то женщину. — Эй, смотри! Он показал на подростка с пластырем на носу и странной прической. — Он не похож на Чосо-сана? Фушигуро натурально побелел, пришлось забрать фото у него из рук, чтобы не помять, но, заглянув в глаза, Юджи удивился — там был не страх или удивление, а совсем нездоровый азарт. — Кажется, теперь у нас есть повод сходить к моему работодателю. Да, это фото лучше, чем просто предъявить человеку, что у него нет тени. Юджи заглянул в журнал еще раз и заметил кусок васи. — О, здесь еще что-то… Возьми. Боль прорезала пальцы сразу, как Юджи коснулся бумаги, а глумливый смех изнутри только усилил её. Он отдернул руку, будто только что окунул её в кипяток. Фушигуро схватил его за запястье, дав больше света. Пальцы покраснели. Фушигуро сжал их своей холодной рукой, и только тогда Юджи смог выдохнуть. — Это что? Оберег? Фушигуро положил телефон на стол и взял свободной рукой васи, не отпуская Итадори. — Это такие же символы как в стихе, — он прищурился. — Проклятие… король… Король проклятий? — Тебе не кажется, что эта штука написана кровью? — Не хочу об этом думать, — Фушигуро перевернул оберег. — А здесь два символа, один тоже был в стихе, а второй… — Это похоже на вилку с двумя зубцами! — Юджи наклонился к васи, но его будто обдало паром. — Или на рога. Он улыбнулся. Фушигуро глянул на него, потом на их руки, и резко отпустил его. Юджи сжал ладонь в кулак, будто это могло сохранить тень касания. — Забираем всё и ищем Чосо-сана. Не было ничего приятней свежего воздуха и благодарности, что он может не жить в этом склепе.

***

Это был хороший вечер. Редкий, спокойный. Пару подобных удалось выхватить в Шибуе, когда Годжо не мог встать после ранения, а Гето взял выходные, чтобы не отходить от него. В Каго спокойствие им только снилось, но всё же Годжо лежал на коленях Гето, и готов был урчать, когда сильные пальцы коллеги перебирали его волосы. Лицо было закрыто отчётом, который Гето читал, но привлечь его внимание было достаточно просто — попытаться умоститься удобнее, ерзая затылком по бедрам. — Сатору, — осек его Гето, но отчёт убрал. — Предлагаю сегодня устроить внеплановый выходной, — Годжо постарался выглядеть обиженным, когда Гето сжал корни его волос. — А кто будет работать? — Нанами? — Годжо поймал его руку. — Пойдём в «Гарпию», закажем дорогие коктейли из дешёвого алкоголя, как раз думал с Хакари поговорить о комендантском… — Сам же о деле говоришь, — усмехнулся Гето. — Да, — Годжо скривился. — Тогда зайдём в бар «Крыла» и закажем вино! — он задумчиво играл с костяшками Гето. — Там иногда бывают Зенин, спросим у них за шахту, скоро придет ордер… И я опять о работе. Гето рассмеялся и легко стукнул его отчетом по лбу. — Вы и сейчас на работе, мать вашу! Ну вот надо было Сёко всё обломить? Да, они развалились на скамье у стены больницы. Да, это был морг. Да, сейчас Сёко проводила вскрытие Махито перед ними. Но разве Годжо виноват, что никакого другого момента для выплеска флирта после свидетельствования смерти он не нашел? — Подойдите, — сказала им врач. — Пять минуточек, — Годжо прикрыл глаза, чтобы отрезать себя от окружения, но всё равно воняло формалином и кровью. — Выпьем в участке, вставай, — шепот Гето коснулся лицо Годжо, и тот распахнул глаза, но напарник уже сел ровно. Пришлось слезть с насиженных мест и подойди к трупу. Сероватое тело можно было использовать как реквизит к фильму ужасов. Все места на коже, которые были скрыты одеждой, представляли собой полотно для старинных иероглифов, больше похожих на руны. Вязь из странных символов велась по спирали от пупка. — Что-то он вырезал сам, где более рвано и грубо, — Сёко указывала на живот, грудь, ноги, предплечья. — Но на плечах и спине делал кто-то другой. Ровные, тонкие линии, профессионал. — Это похоже на символы у той девушки в Шибуе, — заключил Гето и они надели перчатки. — Там вокруг её сердца что-то подобное было, но спираль в другую сторону. — Нет, это как у сектантов где мы жили под прикрытием, — Годжо надел перчатки. — Когда кто-то заболевал они вырезали символы спиралью от места болезни. Освобождали злых духов из тела. — Махито точно при вас умер? — Сёко сменила перчатки. — Он вскрыл себе горло в метре от меня! — Годжо даже слышал звук разрезания плоти. В этот момент врач подняла кожу из правого бока, обнажая позеленевшие внутренности. Вонь поднялась такая, что даже глаза заслезились. — Судя по состоянию органов — это тело гнило изнутри как минимум месяц. Запах разлагающегося трупа всегда был последним в списке любимых парфюмов Годжо. Это было не просто протухшее мясо, но и что-то тошнотно-сладкое вместе с ним. — Это возможно? — Гангрена может быть вызвана разными заболеваниями, или он выпивал щелочь вместо воды. Я отправлю образцы в лабораторию. Они сделали фото для отчета и вышли как можно скорее. Вечерний Каго побаловал прохладным ветром, помогая вытравить из лёгких отвратительный запах. Годжо сел на ступени, а Гето рядом закурил. Во дворе больницы никого не было — время посещений и прогулок закончилось. Солнце уже пряталось за Вороньей горой, и тень лишила её всех красок. Годжо не поднимался на вершину со смерти родителей, но теперь ему казалось, что ответы могут храниться на любой поверхности Каго. — Каждый раз, когда мы в Каго, я чувствую себя самым некомпетентным спецагентом, — Годжо правда думал, что пора выпить. — А мы же первые по раскрываемости! — Я думаю, нам стоит поддерживать эту репутацию, и передать Каго другим. На секунду Годжо показалось, что он ослышался. Будто немного задремал и мозг навеял ему слишком реалистичный сон. Не мог же Гето такого сказать. — Сугуру, ты этиловым спиртом надышался? — он поднял взгляд на напарника, но Гето сел рядом. — Когда мы подадим отчет, — Гето выдохнул сигаретный дым. Он так редко курил. — Нас точно поставят под сомнение. Махито умер, тело Дзюнпея мы не нашли, где держали Оккоцу не знаем, из Ханами так и не вытянули показания. — Да ладно, чаша наполовину полная — мы нашли хреновы лабиринты под Каго, и теперь точно знаем, что здесь замешано сектантство, — Годжо постарался заглянуть Гето в глаза. — А вдруг пропажи из других городов — дело рук одного культа? Если мы нашли новый «Аум синрикё»? Раскроем дело, получим награды и уйдем в отпуск на неопределенный срок. — С каждым предложением Гето курил всё чаще. — Раньше ты не беспокоился о мнении руководства. — Я переживаю, что эта секта связана с твоими родителями. Итадори-сан расследовал их массовый суицид всю свою жизнь, ничего не нашел и это сломало его. — Там был его сын, это другое, — Годжо протер руками лицо. — Мои родители были ублюдками, и мне всё равно на их смерть. Но да, дело в Каго — это личное. Разве это плохо? Гето потушил сигарету и встал на ноги, протягивая руку Сатору. По его лицу было тяжело сказать согласен он с Годжо или всё еще хочет передать дело другим агентам. Но ясно было одно — он, как и всегда, всё понял. Годжо схватил его за руку и поднялся. — Это не плохо, — слабо и со странной грустью улыбнулся Гето. — Но справишься ли ты, если что-то пойдет не так, Сатору? Хотелось отшутиться и хлопнуть напарника по плечу, сказав, что конечно справится, и что в Каго и всё всегда идет не так, но слова застряли где-то в горле. В машину они вернулись молча.

***

Поляну за ветеринарной клиникой уже освещали ночные фонари, и Юджи понятия не имел куда бросал палку, но Широ и Куро всегда её находили. Хаски бегали вокруг них, в надежде отхватить кусок внимания покрупнее, но одноклассники вечно оглядывались на клинику. — Он может быть заодно с Махито, и попытается убить нас, — кажется, Фушигуро накрутил себя до финальной точки. Одноклассник бездумно гладил собак, находясь где-то в своих мыслях, будто высчитывал каждый шаг предстоящего разговора. Фотография в кармане толстовки Юджи практически горела огнем. — Я думал, мы надеемся, что он заодно с ним? — Юджи почесал затылок. — Полицейский участок напротив, успеем добежать. Судя по обреченному выражению лица Фушигуро, он оптимизм не разделял. — Куда добежать? Чосо-сан, как всегда, подходил тихо и незаметно. Он стоял у ступеней черного выхода, спрятав руки в карманы белого халата. Со спины его освещала лампа над дверью, а дальше до фонаря была только темная трава, словно ров перед входом в замок из фэнтези фильмов. Хаски подбежали к нему поздороваться, и, наверно, он был неплохим человеком. Животные же не могут любить злодеев? Юджи старался держать это в голове. — Домой, — объяснил Фушигуро. — Скоро комендантский. Все трое замерли. Обычно они заходят в кабинет Чосо-сана и он отдает Фушигуро честно заработанный минимум, а Юджи отказывается от своей части. Но сейчас было не лучшей идеей оставаться в закрытом помещении пустой клиники с потенциальным пособником преступника. Молчание затягивалось и даже хаски перестали вилять хвостами. — Вы идете? — прервал тишину врач. — Чосо-сан, — Юджи решил не тянуть. — Это вы на фотографии? Удалось подойти к ветеринару быстрее, чем Фушигуро бы выхватил фото. — Итадори! — шикнул он и дернул за плечо. Но было уже поздно — Юджи держал снимок перед лицом Чосо-сана. Фушигуро не отпустил Юджи, а стал рядом, и волнение притупилось. Вдвоем они справятся, если ситуация выйдет из-под контроля. — Откуда у вас это фото? Как и всегда, Чосо-сан был лишен любых эмоций. Он говорил животным мягкие и ласковые слова, но при этом походил больше на робота, чем живого человека. И поэтому было не ясно, им сейчас бежать, или разговор пройдет в мирном ключе? — Из архива, — улыбнулся Юджи, а Фушигуро ударил его локтем в бок. — В Каго есть архив? — наклонил голову Чосо. — Школьный, — откашлялся Фушигуро. — На этом фото отец Итадори. Чосо-сан наклонился к снимку ближе, и перевел взгляд на школьников, будто сравнивал. Вдруг он помрачнел и тут уже точно всё внутри кричало о том, что это была отвратительная идея. — Вот как, — прежняя пустота вернулась к Чосо-сану. — Да, это действительно я. Юджи опустил фото и с небольшим отчаянием посмотрел на Фушигуро — плана действий в случае такого ответа у них не было. — Я вырос в приюте у Зенин, — он скрестил руки на груди. — Кажется, это фото было сделано на праздник как раз там. Мужчина впереди был мэром, рядом его жена. И они родители Годжо Сатору. Скулы свело от приступа тошноты. Кажется, у Юджи несварение от тайн. Но что-то внутри разгорелось пламенем — знакомый зверь любопытства поскреб когтями. Или это непрошенный жилец опять пытался обойти защиту кулона? — Мне нужно закрывать клинику, еще есть вопросы? — Вы помните моих родителей? — спросил Юджи. — Не особо, я видел их первый и последний раз когда было сделано фото, — он нырнул в карман и достал пару купюр, — Фушигуро-кун, это твое. Фушигуро потянулся забрать зарплату, но Чосо-сан схватил его за запястье. Стая воронов с криками взметнула в небо. Ту-тук. Хаски принялись лаять, а Юджи осознал, что у них бы не получилось добежать до полицейского участка. — Ты похож на маму больше, чем тебе кажется, Фушигуро. И Чосо-сан ушел, забрав с собой хаски, но оставив тяжелую тишину между одноклассниками. Когда закричал ворон, Юджи сжал кулон на шее. Он был на месте. — Кажется, всё прошло неплохо? — постарался улыбнуться Юджи. — Ты разглядел его тень? — Нет у него тени, — Фушигуро протер свое запястье. — И не стоит ему доверять. — Но у Цумики-чан тоже её нет, неужели мы всех будем считать плохими? — Никто не знает, кто был моей мамой. Юджи поджал губы и коснулся запястья Фушигуро, которое сжимал Чосо-сан. Он постарался вложить в улыбку что-то обнадеживающее, получалось плохо, но этого хватило, чтобы складка меж бровей Фушигуро разгладилась.

***

Ничто уже не сможет избавить здешние камни от медного запаха крови и жженого воска. Эхо криков никогда не покинет эти стены, особенно, когда даже сейчас они заполняли помещение. Вот только в этот раз это были не крики боли, а ожесточенный односторонний спор. — Они требуют осмотр шахты! Чосо легко различил голос члена Зенин, и, войдя в алтарную комнату, сразу переглянулся с Дзёго. Мужчина курил сигару в углу стены, и был готов взорваться от раздражения в любой момент. Их стало как-то мало. — Наоя-кун, как я могу противодействовать закону? Кендзяку улыбался. Чосо не мог вспомнить его с другим выражением лица. Было ли оно? В его улыбке холод, устрашение и безумное веселье сливались в одну линию поперёк лица. — Шутишь? — зашептал Наоя. — К черту. Я сюда не за этим пришёл. На каменном алтаре лежал школьник. Чосо не запомнил бы его имя, не развесь по всему городу фотографии этого Дзюнпея. — Мой отец умирает, — сказал Наоя, и в отвращении посмотрел на мертвенно-бледное тело. — В девяносто лет? Да как он посмел, — покачал головой Кендзяку. — Я знаю, что вы заключили контракт. Отмените его. Отец умрёт, я стану наследником, и весь Каго будет ваш. — С каких пор недоноски качают свои права? — Дзёго встал с места, потушив сигару о свою ладонь. — Мне его вышвырнуть? Кендзяку лишь продолжил вырезать руны на теле школьника. Чосо когда-то пробовал, но получалось у него так себе. — Наоя-кун, знаешь из кого получаются лучшие доноры? — Кендзяку посмотрел его в глаза. — Из родственников. Чосо знал, что такое страх перед этим монстром, и даже не удивился, когда Наоя попятился назад. Он врезался в полки со свечами, и с грохотом опрокинул всё на влажный пол. — Может, твой отец уже заключил контракт на тебя? — засмеялся Кендзяку, и будто бумагой стекло начищали. — Ты выполнил свою работу? Мы уже соскучились за Ханами. Наоя собирался что-то сказать, может, даже сделать шаг ближе к человеку с кинжалом и в окровавленных перчатках, но передумал, и ушёл, не забыв пихнуть Чосо плечом. Животных всё ещё было проще понять, чем людей. Кендзяку посмотрел на Дзёго, и тот вышел следом за Наоей, оставив их вдвоем. Чосо покосился на Дзюнпея. Вдвоём с половиной. — Чосо-кун, что тебя беспокоит? — он вернулся к работе. — Подай благовония… спасибо! — Итадори Юджи и Фушигуро Мегуми слишком любопытные. — Два школьника — это страшная угроза, — наверно, он шутил. Чосо плохо справлялся с сарказмом. — Я проверил Фушигуро Мегуми, он пуст… Стоило бы молчать. После следующей фразы он может оказаться на этом алтаре. А ещё хуже, один взмах ножа, и он будет негде. Таким как он как раз там самое место. Пустота, ничего, полная тьма без начала и конца, без настоящего, будущего и прошлого. И даже с братьями он там встретиться не сможет. Но сколько ещё он будет слепо подавать благовония? — …Король ведь в Итадори Юджи? Свечи погасли, но комната не погрузилась в темноту. Алый свет откуда-то из недр алтаря окрасил их силуэты. А яркие глаза Кендзяку обратились к Чосо, и хуже пытки не было. — Ты ничего не знаешь, Чосо. Ты ничего не чувствовал, ничего не видел, — голос шёл из каждой трещины в стене, и смыкался опасно близко к сердцу Чосо. — Ураумэ…! — Она получит своего хозяина к Рождеству, как я и обещал. Свечи вновь зажглись, а сердце начало биться. — Но что мне с ними делать? — Разговаривать, — Кендзяку говорил так, будто это самая очевидная вещь в мире. — Дай им немного правды. И следи, чтобы не покинули город. А сейчас помоги мне с ритуалом. Сколько ещё раз Чосо должен помочь, чтобы всё это прекратилось? Десять, двадцать, сто лет? Осталось надеяться, что Кендзяку его не обманул, и к Рождеству исполнится и заветное желание Чосо.