Это всё ложь, держи язык за зубами

— Сегодня двадцать пятое марта двадцать четвёртого года, время 9:05. Допрос подозреваемой Орловой Алисы. Присутствуют: следователь Курода, переводчик Като, адвокат Ямагути, инспектор по делам несовершеннолетних Судзуки. Курода говорил спокойно, глядя прямо в камеру наверху. Меня посадили так, чтобы лицо хорошо просматривалось. Переводчик Като бесстрастным тоном перевела его слова, даже интонацию скопировала. Подавив зевок, я пробовала слушать, но из-за того, что подняли ни свет ни заря, ради консультации с адвокатом, хотелось лишь заснуть. В итоге лениво просматривала их лица, но рука вопреки моему состоянию вздрогнула. — Перед началом допроса прошу зафиксировать, — голос Ямагути прозвучал ровно, мой взгляд тут же переместился на него, чтобы увидеть абсолютно спокойное лицо. Он профессионал. Успокойся. — Что моей подзащитной были разъяснены её права на русском языке в присутствии переводчика Като и инспектора Судзуки. В частности, право на молчание, право на свидание с защитником до первого допроса и право на точный перевод всех процессуальных документов. — Зафиксировано, — сказал Курода, кивая и что-то записывая в блокнот. — Переводчик Като, подтвердите, что вы перевели подозреваемой её права в полном объёме. — Подтверждаю. Права были переведены дословно, без сокращений, до начала допроса. Подозреваемая подтвердила, что понимает их, — подтвердила Като, склоняя голову. Ямагути сделал пометку в своём блокноте. Судзуки, женщина средних лет с внимательными глазами, тоже что-то записала, наблюдая за мной поверх очков. Курода перелистал папку, достал несколько листов, разложил перед собой. Движения у него неторопливые, даже расслабленные, его глаза быстро пробегали по строкам, будто сверяясь с текстом. Мне пришлось выдохнуть и вдохнуть, дрожь слегка пробежалась по спине. Всё хорошо, я не убивала. — Начнём, — сказал Курода, поднимая взгляд. — Орлова-сан, пожалуйста, назовите свои полные имя и фамилию, дату рождения, гражданство. С этим проблем не будет. — Орлова Алиса Николаевна, семнадцать лет, 16.03.2007, гражданка России, — пробормотала я, зевая. — Цель визита в Японию? — Обучение по обмену, я приехала сюда небольшой учебной группой. — Хорошо. Расскажите своими словами, что произошло вчера в переулке, — Курода записал и кивнул. Отлично. Спокойно. Эту историю мы проговаривали с куратором и адвокатом, она должна быть похожа на версию Дазая, да может отличаться, но ничего страшного. — Хорошо, как началось, — я сделала паузу, собираясь с мыслями и слегка прикусывая язык, чтобы боль взбодрила меня. — Я шла и услышала музыку из переулка, а там мужчина на скрипке играл. Я подумала, что он уличный музыкант, подошла послушать. А он неожиданно начал что-то говорить, а потом напал, когда слишком близко подошла. Я говорила и жестикулировала руками, будто могла показать им вымышленную сцену. Голос звучал ровно, как презентацию рассказывала, а не нападение вспоминала. Сама усталость и нервность постепенно сходила на нет с каждым словом, будто сознание полностью поглотило рассказ, заставляя говорить, чувствовать себя уверенней. — А потом всё очень размыто. Тот мужчина достал верёвку? И я как-то достала из кармана маленький нож, ударила его в бок, а потом сразу отошла. Потом услышала окрик Дазая, который спрашивал, как я. Я из-за него случайно упала на мужчину. Дальше помню только отрывками. Почему-то увидела сзади стрелка, я, кажется, схватила Дазая, пыталась убежать, но не получалось. Стрелок нас не застрелил. Потом мне было плохо, а Дазай что-то говорил. В какой-то момент он исчез, и я звонила маме и адвокату, а дальше приехала полиция. Закончила монолог и перевела взгляд на следователя. Курода слушал, иногда записывая, его лицо ничего не выражало. Абсолютно ничего. Взгляд скользнул по Судзуки, она неотрывно наблюдала за мной, изредка делая пометки, но я лишь улыбнулась ей, по привычке. — Орлова-сан, я правильно понимаю, что большую часть событий вы не помните? — спросил Курода, стуча по столу ручкой. Мои глаза проследили за его движением, чтобы увидеть, что такого мог записать следователь, но там было слишком много всего. — Верно, — кивнула. — Хорошо, — Он что-то записал, что сглотнула. Мои пальцы слегка побарабанили по столу, пока Курода не сказал. — Расскажите подробнее про нож. Зачем вы носили его с собой? Вот тот самый вопрос. На лице тем временем улыбка стала чуть шире, пока идёт всё хорошо. — Я купила его вчера в «100 йен», вместе с сувенирами: мармеладом, канцелярией, поэтому и носила с собой. — Я пожала плечами, загибая пальцы. — Это просто полезная вещь, как зажигалка или скотч, мне он нужен для вскрытия упаковок, очистки фруктов. — Тогда почему нож был без упаковки? — Я его открыла для того, чтобы вскрыть упаковку с мармеладом, она была тугая, — наивно проговорила я, слегка наклоняя голову. — Тогда что делал нож без упаковки в вашем кармане? — продолжал наседать Курода, его тон голоса с каждым вопросом становился тяжелее, будто потихоньку на плечи клали по камню. — Я просто забылась, сунула нож куда попало, так часто у меня бывает. Вы же брали мои штаны, там вы найдёте: фантики, ручки, наушники, чеки и много чего ещё, — пожала плечами, будто ничего такого не было. — Вы не боялись, что поранитесь или порвёте ткань? — Я как-то не думала об этом, говорю же забылась и положила куда попало. — И всё же в момент опасности вы решили атаковать этим ножом, — Курода поднял взгляд от записей. — На решение обычно уходят доли секунды. Как вы это объясните? Глаз слегка дёрнулся. Вот ведь гад. Первый камень в мой огород, который больно кольнул. — Когда я упала, а мужчина наступал, я по карманам искала, что использовать. А там как раз нож был. Вот и применила, что первое под руку попалось. — Удобно, — заметил Курода. Тон нейтральный, но слово повисло в воздухе. Зубы сами собой сжались, но улыбка стала шире. Чёрт. Слишком много сказала, нужно было просто повторить последнюю фразу. Неважно. Голос звучал спокойно, это главное. — И вы, не боясь, пошли прямо на человека? — Мне было страшно, — ответила без колебаний. — Вы ударили его ножом. Что вы чувствовали в этот момент? — Страх. Курода отложил ручку. Посмотрел на меня прямо, внимательно, изучающе, что невольно я застыла на месте, стараясь не двигаться. — Орлова-сан, — сказал он. — Сейчас, когда вы говорите о нападении, на вашем лице улыбка. Вы только что сказали, что чувствовали страх, но ваша мимика не соответствует вашим словам. Глаза мои невольно расширились, я даже не чувствовала улыбки. Рука слегка поднялась, чтобы коснуться губ, но тут же опустилась. Я улыбалась? Взгляд невольно упал на ладони. Я старалась следить за речью, движениями, голосом, но улыбка просто появилась. Сама собой, без моего ведома. Какого чёрта? Второй промах. — Прошу зафиксировать, — голос Ямагути прозвучал твёрдо, но без спешки. — Замечание следователя о мимике моей подзащитной не относится к предмету допроса. Прошу внести в протокол, что я возражаю против фиксации субъективных наблюдений, не имеющих отношения к фактическим обстоятельствам дела. Мой взгляд тут же перешёл к адвокату, который спокойно смотрел на Куроду, даже не шелохнулся. — Зафиксировано, — Курода даже не повернул голову, он смотрел на меня. — Орлова-сан, я не требую интерпретации. Я просто сообщаю вам о своём наблюдении. Если вы хотите что-то пояснить, я слушаю. Если нет, я просто внесу это в протокол как наблюдение. Голова сама собой поднялась и слегка наклонилась в сторону, ведь, оказывается, улыбка, что спасала до этого, сдала сбой в самый ответственный момент. И она стала чуть шире. Пальцы сильнее впились в ладонь, принося боль и оставляя следы. — Нет, вносите, как наблюдение, — слишком беззаботно прозвучало, что стало тошно от себя. Но если скажу, то испорчу. Курода кивнул, записывая. Но его взгляд пробежался по моему лицу, что-то ища, анализируя; по телу пробежали мурашки. Мне лишь оставалось сидеть на месте с чёртовой улыбкой, которая просто не убирается, и нервно дёргаться. Ведь тело тоже подводит. Предатели. — Хорошо, запишем. Он сделал паузу, давая переводчику время закончить. Като перевела бесстрастно, даже не глядя на меня. — И всё же вы сразу решили напасть, а не убежать. Почему? — Потому что расстояние между нами слишком малое, бежать бессмысленно, — сказала я, вскидывая руку. Перед глазами пробегали воспоминания с монстрами, что тело невольно вздрогнуло. Ты убегаешь, они воспринимали это как игру: догоняли, хватали, что первое попадётся под лапу, конечность, будь то волосы, руки или ноги, а потом, кто что делал. Выдёргивали волосы, ломали кости, вгрызались в плоть, но не жрали, а сразу выплевывали. Во рту пересохло, что пришлось облизать губы, и пару раз проморгать, чтобы забыть и сосредоточиться на лице Куроды, который что-то высматривал во мне, но я лишь сильнее улыбнулась, как бы говоря: «в порядке». Он же не заметил? Стало страшно, как тогда ночью, что возможно это сон или иллюзия, будто вот-вот кто-то выпрыгнет, отчего мой взгляд пробежался по комнате, зацикливаясь на окне. Сегодня утро, монстры появляются ночью, их давно не было. Сосредоточься на другом. Я перевела взгляд на Куроду, он смотрел на меня и не комментировал, а просто ждал. Судзуки слегка поддалась вперёд, не знаю для чего, но непроизвольно моё тело дёрнулось. Тишина затягивалась. Секунда. Пять. Десять. Потом неожиданно лицо следователя чуть расслабилось, и он спросил совершенно другим, почти дружелюбным тоном: — Орлова-сан, вы завтракали сегодня? — Чего? Тело моё застыло, не в силах пошевелиться, а улыбка вопреки всему стала чуть шире, что невольно мой тон голоса стал дружелюбным и восторженным. Будто разговаривала с другом, а не следователем, который в любой момент может подставить под удар. — Да! Очень вкусно! Там был рис, мисо-суп и рыба! Хотя я больше мясо люблю. Ладони мои хлопнули, а голова слегка наклонилась, Курода в свою очередь кивнул и записал. Краем глаза я уловила, что Судзуки вздохнула и тоже что-то чиркнула, но при этом как-то странно глянула на следователя. Обеспокоенно? С осуждением? Но всё это было неважно, ведь тема для разговора была приятной для меня, чем-то вроде ниточки для утопающего. — Хорошо, рад за вас, — продолжил он этим тоном. — Тогда вернёмся к насущным вопросам. На ваших вещах, точнее на картах Таро обнаружились микрочастицы земли, можете объяснить? — спросил Курода достаточно спокойным голосом, который мог расположить к себе, но я лишь фыркнула. Ведь вопрос чем-то смешной: кто же знал, что криминалисты так будут тщательны? Ой. — А, я гадала на них, — неловко пробормотала, немного стыдно было за свои действия. — Зачем? — Не знаю, это был метод для успокоения моих нервов. — Это произошло, когда всё закончилось? — его голос показался каким-то нежным? Что мне пришлось моргнуть и кивнуть. — Верно. — Вы знакомы с Дазаем Осаму? — Нет. — Тогда почему вы указали на него в толпе? — Потому что он тоже был в переулке, а потом исчез. — Вы не заметили его ухода? — продолжал сыпать вопросами Курода, но вопреки всему напряжение я не чувствовала, будто реально разговаривала с другом. Ведь голос следователя был спокойным, вкрадчивым, и иногда мне даже не требовалась помощь переводчика. Так… нормально что ли? Даже его вечно изучающий и анализирующий взгляд стал чуть другим, не таким напрягающим, что мне почти понравилась беседа. — Я тогда разговаривала с мамой или адвокатом, поэтому думаю, в этот промежуток времени он мог уйти, — задумчиво пробормотала я, слегка расслабляясь? Что-то не так. Холодок, что пробежал по спине от одной мысли, заставил поёжиться. Всё в порядке. Со мной такого не было, это весело! Вот только предпочту больше не сталкиваться с полицией… — Хорошо, Дазай-сан вам что-то прошептал, что он сказал? — Он извинялся и был рад, что я цела. — Тогда хорошо, — неожиданно Курода взглянул на часы, а потом снова перевёл свой взгляд на меня. На пару секунд он задумался, а потом кивнул. — Давайте сделаем перерыв, допрос идёт почти двадцать минут. Я вопросительно наклонила голову, ведь это было странно, всё шло хорошо, спокойно, да и немного времени прошло. Но адвокат лишь кивнул мне, как бы говоря, что нужно соглашаться. — Хорошо, — недоумённо пробормотала. — Время 9:36, продолжим в 9:51, перерыв на пятнадцать минут, — сказал Курода в камеру. Он аккуратно собрал разложенные листы в папку, застегнул её и положил в портфель, когда на столе ничего не осталось, Курода ушёл, а за ним вслед переводчица Като. — Моей подзащитной и мне нужно отдельное помещение для консультации, — обратился Ямагути к Судзуки, та лишь кивнула.

***

Дверь допросной закрылась за спиной с магнитным щелчком, отчего Курода невольно поморщился. Пятнадцать минут на то, чтобы позвонить криминалистам, взять ноутбук с видеозаписью. Рука потянулась к переносице, вся эта ситуация вызывала мигрень: Дазай-сан со своей версией событий, что Орлова-сан, которая вовсе не на допросе будто, а на выступлении. В висках начинала пульсировать тупая боль: верный признак того, что он перерабатывает. Курода направился по коридору к оперативному залу, у двери комнаты мониторинга он заметил Миноуру. Следователь из департамента стоял, опершись спиной о стену, и смотрел в экран телефона, но наушник был только в одном ухе. Второе ухо явно ловило звук из приоткрытой двери, где доносился голос Орловой. Отчего у Куроды дёрнулся глаз. — Миноура-сан, — Курода слегка поклонился. — Вы к Судо? — Верно, — Миноура убрал телефон в карман. — Твой техник обещал в девять тридцать скинуть мне запись с камеры. Пришёл вовремя, а у него там твой допрос на весь экран, стучать не стал, решил подождать, — Он кивнул на дверь. — А она забавная, твоя подозреваемая: «Рис, мисо-суп и рыба, но я больше мясо люблю». С таким голосом, будто не на допросе, а в кафе завтрак заказывает. Курода почувствовал, как желваки сами собой сжались. Разговор явно выходил за рамки простого ожидания. — Пройдёмте внутрь, — сказал он, берясь за ручку двери. — Заодно посмотрите запись в нормальном качестве, раз уж вы здесь. Миноура хмыкнул, отцепился от стены и шагнул следом. В комнате мониторинга царил привычный полумрак, разбавленный холодным светом четырёх экранов. На одном из них застыл стоп-кадр: Орлова Алиса с широкой, детской улыбкой, руки слегка приподняты, будто она рассказывает забавную историю. На соседнем экране пустая допросная, похоже, адвокат увёл Орлову в переговорную. Судо, сидевший за пультом, при виде двух следователей выпрямился так резко, что наушники слетели с головы и повисли на шнуре. — К-Курода-сан! Миноура-сан! Я как раз… — Звук на колонках, Судо, — перебил Курода ровным голосом. — Почему? Судо побледнел, открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я проверял аудиодорожку, для протокола. Там в начале записи был шум, я хотел убедиться, что слова разборчивы… — Шум, говоришь, — Курода не стал развивать тему, но взгляд его задержался на бледном лице техника ровно на секунду дольше необходимого. Этого хватило, чтобы Судо сглотнул и уткнулся в мониторы, делая вид, что настраивает уровни громкости. Позже с ним нужно разобраться. Миноура тем временем прошёл к свободному стулу, развернул его спинкой вперёд и сел верхом, положив руки на перекладину. — Ну и что ты с ней делать будешь, Курода-сан? — спросил он вполголоса. — Иностранка, да ещё и расхаживающая с ножом, а с учетом её возраста, — Миноура покачал головой, осознавая, какая это головная боль, с чем Курода полностью согласен. — Тебе сверху уже звонили из консульства? Курода лишь устало вздохнул, позже он устроит взбучку Судо, который так долго крутил запись без наушников. — Ещё не звонили, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Но позвонят. Поэтому я хочу закрыть все белые пятна сейчас, пока у меня есть эти пятнадцать минут. Меня смущает лишь отсутствие ножа и реакция Орловой-сан. — И почему же? — слегка наклонил голову Миноура, не отрывая взгляда от монитора. — Она словно переключается между двумя личностями. Одна напуганная туристка, вторая кто-то, кто привык к насилию. Адвокат Ямагути зубами вцепился в «субъективные наблюдения», мешает фиксировать её реакции, — проворчал Курода, сжимая переносицу. — Попробуйте подключить психолога, чтобы официально диагностировал, но девчонка больше похожа на тех, кто выживал в зоне боевых действий. Слишком много лишних движений, да ещё к тому же нервные, неестественная улыбка, основания есть, — пожал плечами Миноура, внимательно смотря на экран, а потом его взгляд ушёл чуть вбок, туда, где на беззвучном повторе шла запись вчерашнего допроса с Дазаем Осаму. — Не ожидал, что в деле замешано Детективное Агентство, — удивлённо произнёс Миноура, чей взгляд стал острее. — Вы получается допрашивали детектива? — усмехнулся он, поворачивая голову. Курода, поправлявший папку с документами, замер. Брови его сами собой сошлись на переносице, слова инспектора слишком резанули слух. Про Детективное Агентство ходит много слухов в участке, у них 100-процентная раскрываемость дел, а это не то что редкость, такого результата почти невозможно достичь. От воспоминаний хочется скривиться, ведь есть у них один заносчивый тип — Рампо Эдогава, но спорить насчёт его навыков будет только глупец. Гений. Вот кто «Величайший детектив Рампо Эдогава», Курода сначала не поверил, что такой человек существует. Миноура — один из тех, кто как-то сработался с Эдогавой, а это уже достижение. — Причём здесь Агентство? — спросил он медленно, цедя каждое слово. — Вы о чём? Теперь настала очередь Миноуры хмуриться, что лишь сильнее подчеркнуло его мешки под глазами. — Дазай Осаму является детективом из Детективного Агентства, — произнёс Миноура тоном, будто был уверен в своих словах, но при этом как-то напряжённо. Внутри Куроды что-то щёлкнуло. Холодок пробежал по спине, заставив мышцы непроизвольно напрячься. Он знал всех работников Агентства, ведь однажды удосужился поработать с ними, и как же Курода удивился, когда узнал, что там даже дети работают. — Это бывшее место работы, — отчеканил Курода. — Сейчас он официально числится исполнительным советником в фирме «Mori Group». Миноура пару раз моргнул, будто услышал то, в чём не мог поверить, чушь. Курода же напротив заинтересовался такой бурной реакцией от вечно уставшего и местами раздражённого инспектора. Ведь именно Миноура чаще всего работал вместе с Агентством, и он должен знать данную информацию. Что-то было нечисто. — Странно, похоже совсем заработался, — выдохнул Миноура, почёсывая затылок. — Вы застали его, когда Дазай-сан работал в Агентстве? — задумчиво спросил Курода. Странно. Странно. Слишком странно. Что-то у Куроды в голове не сходится, будто время, даты, место не те. Обзор начал затягиваться дымкой, будто подворачиваясь, слегка меняя очертания, что пришлось потянуться к виску. Миноура только недавно начал работать где-то семь месяцев назад, да и если подумать, его ведь перевели откуда-то, да ещё сразу на высокую должность. И ведь Дазай Осаму тоже примерно в это время ушёл из Детективного Агентства. Значит, Миноура-сан застал Дазая-сан в Агентстве? Но как? Работал вместе за пределами Йокогамы? Это вполне возможно, но почему внутри будто всё переворачивается, не веря в совпадение на каком-то бессознательном уровне. Голова начала сильнее пульсировать в висках, пришлось сильнее сжать переносицу. — Верно, Дазай-сан достаточно эксцентричный человек, — проговорил Миноура. Курода лишь пожал плечами, тут он был согласен, опуская руки. Головная боль понемногу спадала, но продолжала пульсировать где-то в висках. Переработался. Постепенно резкость обзора снова вернулась. Странное чувство несостыковки и чего-то неправильного начало потихоньку пропадать. Слишком сильно накручивал себя, вполне возможно слишком устал: в последнее время дел привалилось с возросшей преступностью. Взгляд упал на часы, Курода сам себе кивнул, он слишком отвлёкся на разговор. — У меня дела, Миноура-сан, до свидания. И, Судо, тебя ждёт позже разговор, — сурово добавил он. Миноура лишь помахал рукой, ненадолго уйдя в себя. Не нужно забивать голову всякими мыслями и вопросами. Миноура-сан выше его по статусу, вполне возможно это совпадение. В мире последнее время творится слишком много странного, что впору поверить, будто и вправду появились способности взять того же Рампо Эдогаву из Детективного Агентства. Невольно Курода усмехнулся, приговаривая: «какая же чушь». Возможно позже, когда появится свободное время, он попробует выяснить побольше о Дазае и Миноуре.

***

Курода зашёл в допросную, сел прямо передо мной и положил на стол ноутбук с папкой документов. — Орлова-сан, вы готовы продолжить? Если нет, можем сделать ещё один перерыв. — Готова. — Время 9:51. Продолжаем допрос, — сказал Курода, кивая и смотря на часы. — Вы сказали, что бежать бессмысленно, ведь перед нападавшим и вами было малое расстояние, верно? — Да, — пискнула, что тело вздрогнуло от навалившегося смеха, которое пришлось остановить: прикусить язык. Боже, меня похоже адвокат довёл тем, что оказывается правильной реакцией является: не улыбаться, смотреть вниз, говорить тихо, изображать из себя жертву, бла-бла-бла. Это происходит непроизвольно! Кто же знал, что полиция гребёт всех под одну гребёнку. В итоге я по всем фронтам оплошала, что менять поведение поздно. А я что виновата в этом? Предупреждайте заранее! Ну уж извиняйте, морда у меня не кирпичом, а так хотелось. — Вы слышали окрик Дазая в это время, так почему не позвали его на помощь? — Так его же не было в этот момент, он появился позже, — недоумённо произнесла. — Кстати, а когда Дазай-сан успел вам представиться? — Пока успокаивал меня. — Вы же ответили, что плохо помните. Невольно удивлённо моргнула, ведь кажется тактика следователя изменилась, что обескураживало. Ожидать можно было всё, что угодно, в голове какая-то странная каша из меняющегося поведения следователя. — Но я кое-что помню, а он, считайте, единственной соломинкой был. Курода действовал методично, успевая, что-то записывать. Спокойный, ни одного лишнего движения. И тут вмешалась переводчица. — Простите, что значит соломинкой? В каком смысле вы употребили? — А, тот человек, на которого можно положиться, единственный в данной ситуации, — объяснила я. Честно от моих слов стало смешно, что на лице слегка появилась усмешка. Курода заметил, я уверена, но контролировать мимику лица, слишком трудно. Но Дазай Осаму не был этой «соломинкой», сейчас он просто удобное оправдание, и одновременно с этим самая большая преграда. — Орлова-сан, — Курода снова заговорил, и в его голосе появилась едва заметная перемена: не мягче, но чуть медленнее. — Вы сказали, что бежать было бесполезно, потому что расстояние было слишком маленьким. — Да, — подтвердила я, кивая и чуть хмурясь. Почему он вернулся к этому вопросу? — Вы сказали, что ударили ножом, потому что он оказался под рукой. — Да. — И вы сказали, что вам было страшно. Я кивнула, не понимая, куда он клонит. Курода наклонился вперёд, голос его стал тише, но не потерял твёрдости. — Если человек никогда не попадал в опасную ситуацию, его первой реакцией обычно бывает попытка убежать. Даже если расстояние маленькое — это рефлекс. — Он помолчал, давая словам осесть. — Вы же сразу оценили, что бежать бесполезно, и перешли к действию. Что в той ситуации подсказало вам, что бег не спасёт? Тело невольно застыло, а глаза непонимающе всматривались в непоколебимое лицо следователя, который спокойно наблюдал за моей реакцией. Но он же задавал похожий вопрос? Или нет? Вроде бы же отвечала, что расстояние небольшое. Не понимаю. Дыхание слегка участилось, ведь неясно, чего следователь ждёт. Рот слегка приоткрылся, но тут же закрылся, когда инспектор что-то начала говорить, мои глаза с надеждой на неё посмотрели. — Господин Курода, — начала Судзуки. — Я не спрашиваю о прошлом, инспектор, — Курода даже не повернул головы. Его взгляд был прикован ко мне. — Я спрашиваю о логике принятия решения в конкретной ситуации. Это вопрос к компетенциям подозреваемой, а не к её биографии. Судзуки сжала губы, но замолчала, Ямагути сделал пометку в блокноте, но не перебил. Они оба промолчали. Я лишь хмыкнула, даже не зная, что вообще можно сказать, просто не понимала значения вопроса. — Простите, но я не поняла сути вопроса, повторите, пожалуйста. Курода не торопился, вместо этого сложил руки на столе и посмотрел на меня, спокойно, не показывая ни капли недовольства. — Хорошо, я переформулирую. Спасибо, кеп, одолжение сделал. — Орлова-сан, представьте себе человека, который никогда не сталкивался с опасностью. Он идёт по улице, на него нападают. Что он делает? Невольно моргнула, в голове начинает проступать понимание, ведь вопрос с подвохом. — Попытается спастись, — сказала я, упорно игнорирую слово «бежать», потому что именно этого хотел следователь: подвести к нужному ответу. — Правильно, но что именно такой человек сделает? — Не знаю, — пожала плечами. — Всё зависит от человека: некоторые закричат, другие же попытаются напасть, а третьи вообще побегут, — невинным тоном продолжила гнуть свою линию, моя голова слегка наклонилась. Курода не изменил выражения лица: ни тени раздражения, ни намёка на то, что он заметил мой расплывчатый ответ, лишь кивнул сам себе. — Хорошо., тогда давайте уточним. Вы, Орлова-сан, к какой из этих категорий относитесь? Моя голова немного наклонилась, чтобы обработать информацию. — К тем, кто нападает? — продолжил Курода, не давая мне времени ответить. — Или к тем, кто бежит? Вы сказали, что бежать было бесполезно, но это оценка ситуации, а не ваша естественная реакция. Если бы расстояние позволяло, вы бы побежали? Мой взгляд слегка пробежался по комнате, ведь, что я поняла из этого допроса, опасно отвечать на его вопросы положительным ответом. — Это трудный вопрос, — задумчиво протянула я, специально медля с ответом. — Ведь в опасной ситуации сам человек, может выкинуть такое, что сам удивится, поэтому я не могу причислить себя ни к одной категории, — с выдохом произнесла, сама реплика нашлась быстро, что мне лишь оставалось продолжать наблюдать за реакцией следователя. Пожалуйста, давайте опустим эту тему, у меня уже голова пухнет. — Интересно, — протянул Курода. — Можете тогда взглянуть на запись из камер наблюдений и прокомментировать ваши действия, — утверждал следователь, разворачивая ноутбук, от вида картинки моё тело застыло, а челюсть отвисла. Какого хрена?! Где он надобыл это?! Кабздец, я же там нож не покупала даже! Так откуда?! Дазай что ли подкинул? Или сам следователь. Но ни один вариант мне не понравился. Перед глазами предстали стеллажи с ножами и девочка, интересное сочетание, не так ли? На записи маленькая девочка оглядывается по сторонам, будто проверяя, есть ли кто-то, качество видео не самое лучшее, но чёрт возьми, на лице этой дуры видна улыбка. Она прошлась туда-сюда по отделу с ножами, рассматривая каждый, пока не взяла один. Сердце моё забилось быстрее, а улыбка становилась всё шире. Тук-тук. Тук-тук. Чёрт. Чёрт. Чёрт возьми. Как вообще до этого дошло?! Но мои глаза просто не могли оторваться от видео, дальше эта девочка, очень долгое время рассматривала лезвие и пробовала как-то схватить за рукоять через упаковку. Во дура! Моё тело невольно покрылось мурашками, и стало так стыдно, что захотелось просто исчезнуть. Честно девочка очень долго ходила между стеллажами, рассматривая товар, особенно её внимание привлекли складные ножи! Взяла один и пошла на кассу. Блеск. Мои зубы сильнее стиснулись, а в животе закралось странное чувство. Чёрт. Это плохо, но не критично, верно же? На видео просто неудачная покупка. Потом девочка полезла в телефон, на камере было не очень отчётливо видно, но эта дура гуглила рецепты еды, что моё тело содрогнулось, хотелось так громко расхохотаться, что пришлось до боли прикусить язык. Вот это прикрытие, молодчинка, Алиса Орлова, может тебе сдохнуть? Ну, не всё так плохо, да и к тому же надо быть оптимистом. Ха-ха-ха. Я лишь мило улыбнулась, мой взгляд пробежался по адвокату, который очень напряжённо смотрел на запись, да так, что челюсть сильно сжимал. Похоже ситуация была опасной. Инспектор Судзуки тоже не отрывала свои глаза от записи, даже что-то писала в блокнот, а потом кинула на меня свой изучающий взгляд, что я тут же повернулась на следователя. А вот он оказывается с самого начала смотрел на меня, что тело вздрогнуло. Чёрт. А что он вообще говорил? Кажется вопрос совсем вылетел из головы. Но в принципе не всё так серьёзно, да? Меня же ещё не повязали! Мысли старались быть положительными, но стало так мерзко, что захотелось просто исчезнуть, всё в этой комнате стало резко чужим, что даже от адвоката не ожидалось помощи. — Что самое занимательное, вы ведь нож так и не купили, а отправились в 100 юаней и вот тогда, вы и смогли купить его. Интересно, не находите? Очень, я прям горю от радости! И что отвечать? Глаза невольно забегали туда-сюда, а Курода замолчал, давая вопросу повиснуть в воздухе. Сердце билось так сильно, что отдавалось прям в уши, и вот когда открыла рот для глупого ответа, заговорил Ямагути. — Прошу зафиксировать, — его голос прозвучал резко, перебивая тишину, мой взгляд тут же метнулся к нему с надеждой. — Следователь демонстрирует видеозапись, которая не была заранее приобщена к материалам дела и не предоставлена стороне защиты для ознакомления. Это нарушение статьи 198 УПК Японии, касающейся раскрытия доказательств до начала допроса. Курода наконец отвёл взгляд от меня и посмотрел на адвоката. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, лежавшие на столе, чуть напряглись. — Это не доказательство, Ямагути-сан, — ответил он ровно. — Это материал для уточнения показаний. Я не обязан раскрывать его заранее. — Это видеозапись, которая напрямую касается обстоятельств приобретения орудия, — парировал Ямагути, не повышая голоса, но с нажимом. — Вы используете её, чтобы оспорить показания моей подзащитной — это доказательство. И я требую либо приобщить его официально с предоставлением копии защите, либо исключить из текущего допроса. Судзуки подняла голову от блокнота, переводя взгляд с Куроды на Ямагути. Следователь помолчал, а потом медленно кивнул скорее себе, чем кому-то ещё. Я восхищённо наблюдала за адвокатом и следователем, мотая головой туда-сюда, наблюдая за выражением их лиц, между прочим спокойными! — Хорошо, запись будет приобщена, копию получите после допроса, но сейчас, — Курода снова повернулся ко мне. — Я прошу подозреваемую прокомментировать увиденное, это не требование, а возможность. Орлова-сан, вы хотите что-то сказать? Ямагути бросил на меня быстрый взгляд, но что-то ясно выражающий. Я не поняла зачем, поэтому пожала плечами, руки слегка приподнялись, да тут же опустились. В голове будто отозвались слова адвоката: Меньше жестикулируй. — Моя подзащитная воспользуется правом на молчание по данному вопросу до ознакомления с видеозаписью в присутствии защиты, — отчеканил Ямагути. — Прошу занести это в протокол. Вау! Адвокат такой крутой! У них прям целая юридическая перепалка! Тело сидело на стуле, а руки то и дело подпрыгивали, хотелось похлопать им, за столь чудесный спектакль. Но этого не стоило делать. — Зафиксировано, — произнёс Курода, кивая и записывая. — Давайте перейдём к внешности убийцы, как он выглядел? Пусто. Красиво. Опасно. — Я не знаю, — пожала плечами. — Совсем ничего не помните? — Совсем, я сразу отвернулась, поэтому не понять. Не могу сказать, вдруг Дазай ответил, что убийца был в розовом костюме, да ещё с маленькой собачкой на привязи? Слишком опасно так рисковать. — Странно, а Дазай-сан в своих показаниях утверждал, что одежда была тёмного цвета, ничего на ум не приходит? — спросил Курода, переворачивая страницу и глядя вопросительно, будто ожидая ответ. — Совсем. — Хорошо, тогда вернёмся к мужчине, который напал на вас, — сказал Курода, откладывая какую-то бумагу. Он потянулся к пластиковому конверту, который до этого лежал сбоку от него. Движения были неторопливыми, почти ленивыми, но взгляд инспектора Судзуки стал внимательнее. — Орлова-сан, вы сказали, что нож выпал, — произнёс Курода, доставая из конверта глянцевую фотографию. — Это фото места происшествия, скажите, что здесь недостаёт? Посмотрите, пожалуйста. Соответствует ли изображение тому, что вы помните? Фотография была выполнена профессионально: она отсвечивала каждую деталь, что мои глаза расширились, а в горле пересохло, из-за чего пришлось сглотнуть. Нет, я, конечно, видела труп, но особо не всматривалась, а так… Это поразительно. Перед моими глазами была странная масса: она какая-то неоднородная, слишком тёмная, чтобы была похожа на яркую алую кровь, скорее тёмно-бордовая с вкраплениями. Сероватые чем-то напоминающие паштет, который смешался с застаревшей кровью, возможно, даже смахивали на ромашки в тёмном поле. Да, и беловатое было, если вглядеться внимательно, можно обнаружить, что они острые, как осколки стекла, а на полотне выглядели как звёздочки! Почти миленько! Рука дёрнулась, чтобы хлопнуть, но была вовремя остановлена, и она тут же опустилась. Улыбка стала шире, а внимание полностью приковала фотография. Если посмотреть на всё отдалённо, то будто раскинулось тёмное, кровавое небо. Невольно моё тело наклонилось вперёд, чтобы получше увидеть, разглядеть, понять. Нет, сероватое что-то — это возможно, мозговое вещество, а белые осколки, которые виднелись в этой каше — кости. По телу прошли мурашки, а в животе что-то странное переворачивалось, не то чтобы неприятно, нет, скорее приятно. Взгляд оторвался от месива и перешёл на стену, она оказывается тоже обрызгана! Даже и не заметила. Брызги крови вытягивались в сторону, а потом стекали вниз, это чем-то напоминало торт с подтёками, такими шоколадными. Кровь как раз потемнела, чтобы быть по цвету в точности как тортик! А сам труп трудно его разглядеть, видна только дыра где-то на затылке. Но ножа нигде видно не было, конечно, его ведь забрал Дазай. Подняв взгляд, чтобы дать ответ, я наткнулась на странные взгляды со стороны взрослых, кроме следователя, он наблюдал как всегда бесстрастно. Они смотрели на меня, как на какой-то объект, стараясь понять и разобрать на куски, вот только для этого не было причины. Инспектор что-то активно писала, при этом то и дело поднимая на меня свой взгляд, адвокат с какой-то силой сжимал ручку, а переводчик вообще теперь не смотрит в мою сторону! — Я не могу сказать, что что-то изменилось, вроде всё нормально, — я слегка непонимающе ответила, вопросительно глядя на следователя, мол, что атмосфера изменилась? — Вы смотрите на фото уже сорок три секунды, Орлова-сан, — сказал он наконец. — Обычно люди отводят взгляд через пять, десять секунд. Вы же рассматривали его, будто изучая. Не понимаю, весь этот сыр-бор из-за фотографии? Из-за того, что долго рассматривала? — Простите, но вы сами попросили меня рассмотреть фотографию, я делала всё, что в моих силах, чтобы помочь следствию, поэтому так долго рассматривала. — ответила я слегка обескураженным тоном, рука невольно поднялась, как будто вырисовывая что-то. — Да, и к тому же не слишком ли некорретно, что у всех одинаковая реакция? У всех она индивидуальная. — Господин Курода, — неожиданно вмешалась Судзуки, голос её прозвучал тихо, но твёрдо, будто она уже приняла какое-то решение. — Я прошу зафиксировать в протоколе следующее. Подозреваемая демонстрирует нетипичную эмоциональную реакцию на визуальные материалы с места преступления. В соответствии со статьёй 37-бис Закона о несовершеннолетних, я официально рекомендую приостановить допрос и назначить срочную психолого-психиатрическую экспертизу. Её реакции выходят за пределы нормативных для её возраста даже с поправкой на стресс. Продолжение допроса в текущем состоянии может быть признано недопустимым давлением. Мне лишь оставалось моргать на её заявления. Она намекнула, что я псих? Маленькая девочка, которая случайно оказалась на месте происшествия? — Ваша рекомендация зафиксирована, Судзуки-сан. Я принимаю её к сведению, — ответил Курода, что-то записывая, но затем перевёл свой взгляд на меня, отчего мурашки по телу пробежали. — Однако я не приостанавливаю допрос. Оснований для признания подозреваемой неспособной понимать значение своих действий нет. Она отвечает на вопросы, адвокат присутствует, недавно уже был перерыв, остался последний вопрос, на который нужно обратить внимание. Мы продолжим. Судзуки сжала губы, но спорить не стала, а лишь сделала пометку в блокноте. — Как я уже сказал ранее, остался последний вопрос. — спокойно продолжил Курода. — Почему вы доверились Дазаю Осаму? — В каком смысле? — Вы оказались одна в переулке, на вас только что было совершено нападение, но вы почему-то сразу же начинаете доверять проходимцу, даже не подумав, что он может быть помощником нападавшего. Даже называете его вашей «единственной соломинкой», но при этом ваша реакция на него, когда вы указали на него в толпе, была близка к отвращению, как так получилось? — задумчиво протянул Курода. На секунду он сморщился, словно ему больно, но его лицо быстро разгладилось, будто ничего не было. А ведь правда звучит странно, что с Дазаем так легко связалась, и что это со следователем? — Я сначала испугалась, что аж упала на нападавшего, но потом Дазай подошёл ко мне и начал успокаивать, что я как-то инстинктивно начала доверять ему, — рука аж легла на сердце, как будто показывая, насколько меня тронуло, аж до глубины души. — Это было до того, как он ушёл. А потом Дазай бросил меня, поэтому, мне стало неприятно, — говорила я спокойно с оттенком грусти, вот только кончики губ предательски дёргались вверх. Господи, не дай Бог, заржать от этого бреда. — Орлова-сан, на сегодня всё, мы продолжим завтра в 10:00, — как-то гладко закончил следователь, даже не обратив внимание на мои кривляния. Курода напоследок что-то записал, а потом посмотрел на часы и раскрыл папку на последних страницах, протягивая её адвокату. — Протокол допроса, ознакомьтесь. У вашей подзащитной есть право внести исправления. Ямагути взял листы, он читал медленно, водя пальцем по строкам, иногда останавливаясь. Судзуки заглядывала в свой блокнот, сверяя записи, Като ждала, сложив руки на коленях. — Орлова-сан, — Ямагути повернулся ко мне. — Протокол составлен на японском, я зачитаю вам основные положения, а Като-сан переведёт. Вы должны подтвердить, что ваши слова записаны верно. Он начал зачитывать: сухо, пункт за пунктом, что приходилось подавлять зевки. Като переводила так же бесстрастно, как и весь допрос, слова звучали странно: «Подозреваемая пояснила, что приобрела нож для бытовых целей…», «Подозреваемая утверждает, что не помнит внешности убийцы…» — Всё верно? — спросил Ямагути, закончив. — Ага. Он кивнул и пододвинул ко мне лист, Като указала, где поставить подпись. Господи, наконец-то домой. Пока я подписывала документы, мой взгляд зацепился за дрожащую ручку, а чуть ниже опусти его, и откроется вид на ладонь, которая мелко-мелко подрагивала. Голова невольно наклонилась вбок, а брови сдвинулись к переносице. Почему рука дрожит? На допросе не было ничего такого: следователь не переходил черту, действуя по логике и закону, да к тому же защищал адвокат и инспектор. Так почему? Неважно. Следом протокол подписали все присутствующие. — Подписано, — сказал Курода, убирая папку. — Время 10:23, допрос окончен. Он поднялся, но прежде чем уйти, Курода задержался в дверях и обернулся: — Орлова-сан, — следователь смотрел безразлично и спокойно, но что-то заставило тело напрячься. — Хорошо, что вы подавили свою реакцию на труп, иначе бы совершили ошибку. Глаза непроизвольно расширились, сердце будто пропустило удар, а во рту резко пересохло, Курода лишь простоял в дверях пару лишних секунд, запечатлевая реакцию, и только потом вышел. Он всё это время читал меня, как открытую книгу. Ужас происходящего облил меня, что дыхание участилось, а тело резко наклонилось вперёд, ладонь легла на рот. Значит всё это время следователь знал. Мог ли он умолчать о чём-то? Руки начинали медленно подрагивать, пока улыбка становилась шире. Судя по всему права у него срезаны, ведь я являюсь иностранкой, и за каждое лишнее слово и действия его могут пресечь. И всё же почему следователь сказал ту последнюю фразу? Просто испугать? Но как будучи обычным человеком, следователь показался ужаснее Дазая, Достоевского, хотя он действовал методично и логично? Страшно. — Орлова-сан, вы в порядке? — спросила инспектор. Мне лишь пришлось перевести на неё взгляд, да улыбнуться так широко, слегка прикрывая глаза и показывая палец вверх. — Лучше некуда! Я так рада, что всё закончилось, — так весело и звонко проговорила, что внутренне порадовалась, голос был на месте, и он не выдавал всю панику. Замечательно. — Орлова-сан, задержитесь, пожалуйста, я хочу спросить о вас. Как вы себя чувствуете? На самом деле. Мне лишь приходилось недоумённо моргать, ведь инспектор осталась в допросной, а вместе с ней и Като, которая переводила прямо сейчас слова Судзуки. — Да, нормально, — как ни в чём не бывало продолжила беззаботным тоном. Не знаю сколько времени прошло за беседою с инспектором, но через некоторое время зашёл следователь. — Орлова-сан, задержан человек, признавшийся в убийстве мужчины. С этого момента ваш статус меняется с подозреваемой, на свидетеля и потерпевшей. Я приношу официальные извинения за доставленные неудобства. Чё за хрень? Тут же Дазай вмешался!