Заколка с золотисто-янтарной стрекозой

      Их разделяла всего пара метров. Застывшая гладь воды, умолкнувшие птицы, беспокойный стук в груди. И взгляд. Острый.       Миг, когда Эйс опомнился, стал для него же буквально вспышкой, убравшей лишние тени, которые таинственно прятали в себе как будто знакомые и одновременно невидимые им ранее черты. Только бледно-голубые глаза под светлыми бровями оставляли липкое ощущение наблюдения. Парень, оказавшийся напротив Эйса, не шевелился. Он застыл, подобно белой точеной фигуре из кахолонга. Солнечные лучи, мелькавшие в ветвях деревьев и бликовавшие на поверхности озера, словно на зеркале, били ему точно в спину и затылок, создавая яркое контурное свечение. От головы с влажными растрепанными волосами до оголенной поясницы, которую почти не скрывала вода. На гладком подбородке незнакомца то и дело собирались прозрачные мерцающие капли. Они ползли вниз, словно изучали каждый изгиб и каждый контур тела так же, как взахлеб его изучал Эйс. Глазами. А в конце пути капли срывались, возвращаясь в широкую теплую колыбель водоема. Внимание Эйса застыло на ровных губах, заметно отдающих синевой. Но тот не дрожал. И хоть поза его выглядела расслабленной, уверенности в ней было не меньше. Особенно в слегка развернутых назад плечах. Парень напротив молчал, неотрывно наблюдая за Эйсом, пока все его тело служило холстом для танца солнечных зайчиков. Зрачки в оправе голубой радужки топили в себе высверки их быстрых движений.       — Привет?       Эйс был уверен, что минутой ранее он находился здесь один.       Ему не ответили. Шелковисто зашуршали над головой листья плакучей ивы, и от поднявшегося ветра посыпался на голову невесомый пух, подобно снежным хлопьям. А Эйс, отвлекшись, упустил миг, когда незнакомец оказался ближе и протянул руку. Густым киселем от парня во все стороны расползались гладкие волны, раскачивая ряску. Вернув внимание Эйса, он очень медленно и сладко изогнул губы в улыбке. Манящей. Зовущей. Такой же, как и его жест. Как его внимание.       Эйс решил, что это шутка или розыгрыш. Причем не слишком удачный. Потому что ситуация выглядела до нелепого абсурдно. Но, даже пару раз сумев помотать головой, он не смог избавиться от этого странного липкого ощущения, словно его парализует.       — Я думал, один здесь. Ты тут плаваешь? — пытается отвлечь сам себя Эйс, хотя его внимание неизменно возвращается к поразительно притягательной улыбке и все еще простертой к нему ладони. — Хотя это логично. Не думал, правда, что кто-то решит сунуться сюда. Среди здешних слава этого озера бежит далеко впереди себя. И значит, ты не местный.       Молчание. Парень еле заметно перебирает свободными пальцами в толще воды, при этом слегка склонив к плечу голову. Лицо, что еще секунду назад тонуло в тени нависших волос, вспыхнуло отраженным от поверхности озера светом, превращая его черты в нечто невероятно красивое. Нечто, заставившее Эйса замолчать, в восхищении прикрыв рот. Теперь пространство между ними сократилось до длины руки, невесомо коснувшейся усыпанного веснушками плеча. И тот внутренний порыв, от которого Эйс вздрогнул, не разрывая зрительного контакта, выплеснулся жаром на кожу. В такой близи интимность момента превысила любые допустимые нормы, безжалостно сметая понятие о личных границах.       В затяжном взаимном безмолвии Эйс с повышенным интересом рассматривает незнакомца, безвозвратно прикипая вниманием. Это походит на невероятный, безумно сильный магнетизм, природа которого казалась Эйсу по непонятной причине слишком знакомой. И у него вздрогнуло в груди, когда блуждающим взглядом он в конце концов зацепился за то, что просто не мог не заметить: маленький корявый шрам у левого глаза. Старый, уже довольно бледный. Всполошившееся сердце забилось еще чаще. Ритм стал неровным.       — Как тебя зовут? — сглатывая сухость, еле выговаривает он. — У меня был… друг в детстве. И у него тоже вот тут, — отметив на себе, он держит подрагивающий от растерянности и напряжения палец возле внешнего уголка глаза, — был шрам.       Эйс все еще смотрит, но в ответ та же тишина. А затем он чувствует осторожное прикосновение мокрых холодных пальцев от плеча до локтя и к ладони, сжатой в кулак под водой. Незнакомец не делает лишних резких жестов. Все происходит мягко, медленно и тягуче. Он замирает вполоборота, и Эйс смотрит на его бледную руку, кажущуюся желтой в темной воде.       — Его звали… “Сабо”, — не произнося вслух, потому что его просят молчать. Одним лишь движением указательного пальца к сомкнутым губам. Вместо этого Эйс без усилий находит наощупь чужую ладонь, а затем чувствует, как цепко сжимают его запястье.       Не имея ни малейшего представления, зачем, он двинулся вслед за незнакомцем, шаг за шагом все дальше уходя на глубину. Парень отвернулся не сразу. Несколько первых шагов он продвигался спиной вперед, сохраняя легкую улыбку и неотрывно смотря Эйсу исключительно в глаза. Лишь когда уровень воды дошел до середины груди, незнакомец, что тянул его за собой, повернулся, осторожным жестом убирая прочь подступающую ряску. В этот самый миг в его растрепанных волосах, отливающих цветом жидкого золота, что-то сверкнуло. Что-то, что моментально сфокусировало на себе внимание Эйса, который тут же инстинктивно прищурился, стараясь рассмотреть предмет.       Очертания, увиденные им, сначала вызвали чувство недоверия, ненастоящности и иллюзии. Но чем больше он приглядывался, тем отчетливее понимал, что ошибиться не мог. Его глаза ему не врали. Потому что среди касающихся головы парня солнечных пятен, то показываясь, то скрываясь в волосах, загадочно мерцала маленькая резная фигурка стрекозы темно-янтарного цвета, похожая на застывший леденец. У Эйса внутри все обомлело. Упало, свело, прокатилось сверху донизу внезапным волнением и вернулось беснующейся, растущей надеждой во вдруг обнаженное сознание. Он и сам не заметил, как вытащил из воды свободную руку и бездумно дотронулся до знакомой ему фигурки. Заколка с золотисто-янтарной стрекозой оказалась холодной, даже ледяной. Но пальцев Эйс не отдернул. Наоборот. Он зачем-то потянул заколку на себя, вытаскивая ее из волос незнакомца.       — Такая была у Сабо. Я нашел ее на свалке и выменял на печать для сургуча… – рассматривая рельефное брюшко. – И крыло было немного отломано справа, как…       На этих словах его резко прервали. Вмиг парня, хватку которого Эйс ощущал на себе, скрутило всем телом. Дергано обернувшись, он показал всем своим видом злость и растерянность, но ничего не сделал. Замер как вкопанный. Голубые глаза смотрели на заколку, что осталась у Эйса. При этом они сузились, потемнели, а рот парня перестал быть миловидным, застыл косым изломом, обнажив подобие оскала. Эйс тоже не двигался, растерявшись. Однако это продолжалось недолго. Спустя несколько секунд незнакомец напротив обмяк, безвольно упав в темную воду. В лицо Эйсу брызнуло мутью и ряской.       — Эй!

* * *

      Отплевываясь от тины и пуха, попавшего в рот с водой, Эйс смотрел на парня. Тот сидел нагишом на берегу возле старой ивы в неестественной позе, слегка склонив голову к коленям. И странно, хрипло дышал. Эйс в эти минуты совершенно не представлял, как ему поступить и что сказать, ведь перед его глазами все еще отчетливо стоял жуткий образ утопленника с абсолютно мертвым недвижимым взглядом. Стоило ему нырнуть следом за незнакомцем, как расплывчатый зелено-желтый силуэт в толще воды почти убедил Эйса, что тот уже мертв. Но сейчас парень сидел на расстоянии меньше метра, дышал, даже самую малость шевелился, точно Эйсу все привиделось. Или нет?       Так или иначе, ответ не имел никакого смысла. Важнее понять, как быть дальше. Эйса мало волновали промокшие шорты и майка. Высохнут в конце концов. А вот где забыл свою одежду парень, оставалось под вопросом. И судя по всему, делиться этой или еще какой-либо информацией тот особо не спешил. Незнакомец продолжал сидеть в той же позе, обхватив ноги одной рукой.       Эйс все еще не знал, кто он такой. Но одно настойчивое предположение оказалось слишком непросто выгнать из головы.       Сабо вполне мог выглядеть так.       — Было стремно вообще-то. Я думал, ты утопиться решил, — присев рядом, Эйс подтянул с колен мокрую ткань шорт и осторожно посмотрел на парня. — Ты как?       Тишина. Ответом его снова не удостоили. Выждав еще немного и убедившись в отсутствии реакции, Эйс тяжело вздохнул. Обернулся туда, где оставил свой рюкзак. Все-таки влажное полотенце лучше, чем ничего. Так он решил, доставая его, чтобы накинуть на подрагивающие плечи парня.       Затем он ринулся обыскивать ближайшие кусты на наличие брошенной одежды. Но спустя двадцать минут, прочесав по кругу всю прибрежную линию, проверив даже заросли крапивы и острого рогоза, Эйс вернулся к старой иве ни с чем, разведя руками. Его спасенный сидел уже более уверенно, без намека на дрожь. Внимание его было направлено исключительно на воду.       — Я ничего не нашел. Одежды твоей, в смысле. Можно подумать, ты пришел сюда в чем мать родила. Эй, — вновь присел рядом Эйс. Бегло глянул на наручные часы и сразу же на парня, совсем не ожидая, что на него обратят внимание. Тот смотрел в упор. Безразлично. — У тебя есть имя? Или так и будешь молчать?       Как и ожидалось, парень не отреагировал. Только опустил голову вниз, уткнулся лбом в сложенные на коленях локти и остался сидеть без движений.       — Ты немой? Или глухой? — растерявшись, Эйс осторожно дотронулся до мокрых волос незнакомца, поддевая пальцами одну прядь. — Мне вообще уезжать пора. А тут ты свалился. Как снег на голову… Блин.       Вынужденный мозговой штурм занял мысли Эйса на ближайшие несколько минут. Он уселся напротив незнакомца, пытаясь понять, что же ему делать. Очевидно, что Эйс не мог просто уйти и оставить его здесь. А вдруг тот потерялся? Ударился где-то головой, оказался в озере, и у него отшибло память? Или кто-то напал? Да нет же. Чушь. Это уже смахивало на детектив. Наверняка все куда прозаичнее и проще. Может, парень с рождения – социофоб в серьезной форме. Тогда зачем он предлагал с ним поплавать? Извращенец? Не похож. Человек в глубокой депрессии? Тоже ерунда. Эйс взвыл, потрепал пальцами влажную голову, теряясь в догадках. Ничего дельного в предположениях не клеилось, а выглядело лишь абсурднее. Но, в любом случае, одно он решил точно. Оставить парня здесь, в одиночестве, он не мог, да и, откровенно говоря, не хотел. И это уже казалось первым шагом на пути к разгадке его феномена. Так подумал Эйс. Подумал и достал из рюкзака сменные вещи, а затем протянул их незнакомцу.       — Пока дам свое. Потом еще раз поищу твою одежду, а сейчас отведу в дом деда. Придешь в себя и, может, расскажешь наконец что-нибудь.       На жест в свою сторону тот посмотрел, как и прежде, равнодушно.       — Нет, ну ты же не пойдешь голышом. Мне-то все равно, а у местных психика не настолько устойчивая, — Эйс развел руками.       Нельзя было догадаться, понимал ли парень, что ему говорили ранее, однако после этой фразы он поднялся с песка плавно и уверенно, не удерживая соскальзывающее с плеч полотенце. Теперь же, будучи перед Эйсом полностью обнаженным, парень изменил характер своего взгляда, сделав его внимательным, чуть ли не пристальным. В то время как Эйс слегка опешил, но сдержаться не смог, окинув наготу, которую ему демонстрировали, с неожиданной для себя жадностью. Фигура, представшая его глазам, была красивой. Не худой, но жилистый. Стройное и сложенное без излишков тело, которое его владелец не стеснялся показывать. Только Эйс не понимал, зачем. С трудом сглотнув, Эйс еще раз пихнул незнакомцу сухие вещи, уводя взгляд в сторону.       — Ну? Чего стоишь? Ты же точно понимаешь, чего я прошу. Понимаешь же? Бери.       Понимание закончилось ровно тогда, когда взявший в руки одолженную одежду осмотрел ее абсолютно апатично.       Впоследствии Эйс признался самому себе, что одевать человека в сознании и предположительно в полном здравии, равного себе по возрасту, – хоть и странно, на первый взгляд, непривычно, но в целом довольно будоражаще. В особенности, когда тот, кого одеваешь, в ответ смотрит сверху вниз, внимательно отслеживая каждое движение рук. Каждое прикосновение. Украдкой ли, по касательной или напрямую. И гораздо волнительнее, когда с каждой минутой растет вероятность поверить, будто перед Эйсом – тот самый друг из детства, о котором он до сих пор никак не мог забыть. И это знание, это чувство становилось лишь гуще, ярче, увереннее. В итоге оно, как тяжелая броня, осело Эйсу на плечи. Сомкнулось крепким замком со скрежетом капкана, когда его взгляд вновь нашел старый белесый шрам под левым глазом. Такой был только у Сабо. Только он хвастался Эйсу, что если взглянуть на него вверх ногами, то в коряво заживших контурах можно разглядеть трехмачтовый парусник. В детстве Эйс не видел ничего и близко похожего в обычном шраме, то и дело подкалывая Сабо за его фантазию. А сейчас в его расширенных зрачках отражались три кривые мачты, несколько рядов парусов и неправильно загнутый мощный бушприт.       Когда Эйс натянул на незнакомца футболку, то инстинктивно смахнул пальцами с его переносицы еще влажный локон волос, ближе рассматривая черты лица. Происходящее казалось похоже на своеобразный дурман.       — Идти сможешь? Или тебя еще вдруг нужно нести?       Вопрос хоть и прозвучал с усмешкой, не отменял того, что Эйс не знал, чего ожидать дальше. Предположений оказалось слишком много, в то время как сил на размышления, наоборот, крайне недостаточно. Но, к счастью, незнакомец на удивление спокойно зашагал рядом. Он шлепал босыми ногами по нагретой дорожной пыли так неуверенно, так шатко, что Эйс еле сдерживался, чтобы не попытаться удержать его от неминуемого падения. Правда, вскоре шаг незнакомца выровнялся. А через еще сто метров и один крутой поворот по направлению к деревне он даже перестал оборачиваться, поглядывая на Пустое озеро.       Пока они шли, молчавший ранее ветер разбушевался в кронах ольховых деревьев над их головами. Со скрипом покачивались старые ивы. К этому моменту солнце на небе уже успело перешагнуть полуденный порог и взять уверенный курс в сторону медленного окончания дня.