Натаниэль

Следующие несколько дней, оставшиеся до начала занятий, пронеслись незаметно. Сосредоточившись на приготовлениях к школе, я одновременно готовил себя к ответному удару Миньярда. Хоть ничего и не происходило, я знал, что его месть лишь вопрос времени. То, что я устроил, было полным безрассудством, однако, иногда самые ужасные идеи воспринимаются, как самые лучшие. Даже сейчас, спустя неделю, когда я вспоминал, как уделал Миньярда, мое сердце начинало бешено колотиться, а лицо расплывалось в улыбке. Наступил понедельник и пришло время возвращаться в школу. Первым уроком у меня был французский язык. Его нам преподавала француженка — мадам Лион. В первый же день она устроила нам полноценный урок с лекцией. Я пытался сосредоточиться на занятии, но, даже изучая прелестную короткую стрижку мадам Лион, я ощущал устремленные мне в спину взгляды. Краем глаза я заметил, что некоторые одноклассники то и дело поглядывают в мою сторону, и неловко заерзал на стуле. Что им всем нужно? Я помнил, о чем говорил Жан в самый первый день моего возвращения, но сильно сомневался в том, что моя внешность претерпела какие-то значительные изменения. В конце концов, моя поездка во Францию не подразумевала кардинальную смену имиджа и шопинг-туры. Да, я загорел, обновил гардероб, но, в целом, все осталось по-прежнему. На мне были зауженные черные джинсы, белая свободная футболка и легкие белые кроссовки. Мне нравился такой стиль и я придерживался его, что бы там ни думали окружающие. Промучившись пятьдесят минут и получив немало улыбок от тех, кого даже не мог в таком заподозрить, я достал из сумки телефон и написал Жану: «Встретимся снаружи во время ланча?» «Там же дождь!» — пришел мгновенный ответ. «Ладно, тогда в столовой. Жди меня»

***

Уже в столовой, как только я встал в очередь, по моей коже пробежали мурашки. Схватив поднос, я напрягся. Он был где-то здесь. Мне не нужно было оборачиваться или слышать его голос. Среди стольких запахов было невозможно почувствовать один единственный, но у меня каждый раз получалось, и я знал наверняка — Миньярд находился где-то поблизости. Я выдохнул, когда моим легким стало больно. Даже не заметил, что прекратил дышать. Выбрав салат со сливочным соусом и добавив бутылку воды, я оплатил покупку и устроился за столиком у окна. Кевин Дэй помахал мне из-за соседнего столика, и я вспомнил, что на сегодня назначили тренировку. В столовой царила обычная суета, которая помогала отвлечься и не встретиться взглядом с Миньярдом. Несколько человек, проходя мимо столика, кивнули мне, сказав: «С возвращением». После такого количества улыбок и приветствий я успел привыкнуть к радушию соучеников и наконец расслабился. Возможно, все дерьмо действительно позади и этот год будет не таким уж плохим? «Ты где?» — пришло сообщение от Жана. «С северной стороны, у окна» «А я еще в очереди» Оглянувшись и обнаружив Жана в очереди, я помахал рукой и быстро развернулся обратно, чтобы не поддаться желанию найти Эндрю в этой толпе. Пытаясь не думать о несносных типах, я откупорил бутылку и с облегчением сделал большой глоток воды. На протяжении последнего часа я умирал от жажды. Однако, очень скоро момент расслабления и наслаждения был прерван. — Привет, детка. Опираясь рукой на стол, к моему уху склонился Рико. Неужели этот говнюк никак не усвоит урок? Я уставился прямо перед собой, делая вид, что не замечаю его. — Нат? — Говнюк был настойчив. Неконфликтная часть меня все еще воздерживалась от зрительного контакта. — Нат? Натаниэль? Представь, что это жужжит муха. Навозная. Просто представь. — Натаниэль Веснински, я знаю, что ты меня слышишь, — проворчал он, после чего его голос стал более низким и, как казалось самому Рико, сексуальным: — Более того, я знаю, что ты сейчас ощущаешь мое присутствие каждой клеточкой своего тела. Ну же, посмотри на меня, детка. Он провел костяшками пальцев по моей руке и я понял: сейчас я должен был разгорячиться. План Рико определенно был без прорех. Возможно ли, что он настолько профессионал своего дела, что в свободное от сексуальных утех время подрабатывает секс-коучем, помогая достичь сексуального успеха, реализовать потенциал и преодолевать препятствия? — М-м-м, у тебя мурашки. Видишь? — усмехнулся Рико. Мурашки? Ммм…неужто от дичайшего сексуального напряжения? Однозначно. Я не выдержал и засмеялся. — Ох, Рико, я весь превратился в возбуждение, — сквозь смех произнес я, оттолкнув его руку подальше от себя. — Зачем ты это сделал? Как мне теперь со всем этим справиться? Рико недовольно цокнул языком: — Не смешно, Нат. Я правда по тебе очень скучал, и, на самом деле, хотел бы заключить перемирие, — Его рука скользнула по моей спине, быстро опускаясь. — Почему бы нам не забыть старые обиды? Может, сходим куда-нибудь? Все веселье покинуло меня и я замер. Рико довольно усмехнулся и ущипнул меня за ягодицу. Все, что произошло дальше, стало следствием резкого выброса адреналина. Я вскочил со стула и, повернувшись к Рико, который тоже выпрямился, чтобы посмотреть мне в глаза, схватил его за плечи и заехал коленом ему промеж ног. Сильно. Мощность удара была приличная, потому что он вскрикнул, упал на колени и, прижав руки к промежности, застонал. — Не трогай меня и не заговаривай со мной, — прошипел я, склонившись над ним. Закрыв глаза, Рико тяжело дышал. — Ты очень много о себе возомнил. Знаешь, о чем все шепчутся? Намекну: поговорка: «мал, да удал» — верна далеко не всегда. Столовая взорвалась смехом. Для пущего эффекта я согнул мизинец и продемонстрировал его окружающим, и в этот же момент увидел Жана, который застыл с подносом в руках. «Охуеть», — читалось на его лице. — В любом случае, спасибо за предложение, Рико. И да, у меня есть встречное – отъебись от меня. По-хорошему, ладно? — нарочито любезным тоном пропел я. Схватив поднос, я выбросил свой нетронутый обед и, провожаемый многочисленными взглядами, зашагал к выходу. Я мечтал как можно скорее добраться до дверей, пока еще действовала эйфория от собственной смелости. Здесь была публика и мной начинал одолевать привычный страх. Я снова бежал. Но еще не дойдя до дверей, я разозлился сам на себя: «Сколько можно убегать? Какая, к черту, разница? Смертный приговор мне уже вынесен. Так будь, что будет! Я так больше, блять, не могу!» Я обернулся и мой взгляд моментально встретился со взглядом человека, при виде которого моя кровь просто вскипала. Внимание Миньярда было приковано ко мне и мир вокруг остановился, пока мы смотрели друг на друга. На нем были черные рваные джинсы и футболка. Никаких аксессуаров, даже часов: татуировки были его единственным украшением. Губы Эндрю были немного приоткрыты, но он не улыбался. Однако, в его глазах явно читался вызов и заинтересованность. Такое ощущение, что он смотрел оценивающе, словно на противника перед боем. Миньярд сидел, откинувшись назад: одна рука на столе, а другая на спинке соседнего стула. Он не отводил от меня пронизывающего взгляда, отчего внутри меня все бурлило. Когда-то в детстве я был центром его внимания, и мне это нравилось. И хотя последние годы я мечтал, чтобы он наконец-то оставил меня в покое, мне нравилось то, как он на меня сейчас смотрел. Осознай то, во что ты сам меня превратил. Я развернулся и медленным шагом покинул столовую.

***

— Тебя уже настигла кара за случай в столовой? — спросил Кевин, когда мы закончили тренировку и направлялись в раздевалку. — Пока что нет. Но завтра, думаю, достанется. Надеюсь, директор сжалится. Со мной такое впервые. — Да нет, я имел в виду реакцию Рико. О директоре можешь не беспокоиться, Эндрю об этом позаботился. — Кевин искоса посмотрел на меня и я замер. — О чем ты? Улыбнувшись, Кевин открыл дверцу своего шкафчика: — Мистер Суини появился сразу после твоего ухода. Сразу же начал расспрашивать всех о случившемся и Эндрю подошел к нему, сказав, что Рико поскользнулся: упал на стол или стул, или что-то в таком роде, — Кевин рассмеялся. Я тоже не сдержался и расхохотался. Это даже звучит глупо. — Поскользнулся и упал на стол? И мистер Суини поверил Эндрю? — Ну, скорее всего, не поверил, только вот все остальные тоже подтвердили эту версию, поэтому мистер Суини ничего не смог сделать, — Кевин покачал головой, словно не веря своим собственным словам. — А когда Рико наконец смог подняться, подтвердил, что упал сам. Нет, нет, нет. Быть не может, чтобы эти двое спасли мою задницу… Я рухнул на скамейку, тяжело вздыхая. — Ты чего? Это же хорошие новости. — Кевин сел рядом, стягивая свои кроссовки и носки. — Нет, уж лучше получить от директора, чем оказаться в долгу у этих придурков. Наверняка они прикрыли меня, чтобы самим потом расправиться со мной. — Ты же собираешься поступать в Колумбийский университет? Сомневаюсь, что их приемная комиссия заинтересована в одаренных молодых ученых, склонных проявлять агрессию по отношению к другим. Тем более, когда это делает омега по отношению к альфе. Без обид, но то, как все обернулось, гораздо лучше, чем выговор в личном деле. Раздевшись, он поднялся и, прихватив полотенце, направился в душ. Я же задержался, обдумывая его слова. Кевин прав. У меня в арсенале отличные оценки, внушительный список внеклассных занятий, я свободно говорю на французском, немецком и испанском, к тому же, провел учебный год за границей по обмену — мне нельзя портить личное дело. Что бы не задумали эти придурки — я переживу это. Кивнув самому себе, я взял полотенце и направился в душ.

***

Горячая вода стекала каскадом по спине, принося приятное чувство комфорта и удовольствия. Все мышцы ныли и я наслаждался приятными водными процедурами. — Все вон. Натаниэль остается. Я вздрогнул от неожиданности и рефлекторно обернулся. Взгляд упал на… Эндрю, стоявшего посреди душевой омег. Обращаясь к остальным, он смотрел только на меня, но взгляд ниже лица не опускал. Схватив полотенце с крючка, я тут же закутался в него и почувствовал отвращение к представителям собственного пола, которые поспешили к выходу, оставив меня наедине с альфой, не имевшим права тут находиться. — Ты совсем совесть потерял? — возмутился я, пятясь к стене, пока Эндрю подходил все ближе. — Натаниэль. — Он уже давно перестал называть меня, как раньше – уменьшительным, – отдавая предпочтение полному имени. — Я хотел убедиться, что ты меня внимательно слушаешь. Ты слушаешь? Эндрю был воплощением спокойствия, а его глаза буквально пронизывали меня, создавая впечатление, будто на всей земле не осталось никого кроме нас. — Говори, зачем пришел. Я раздет и вот-вот позову помощь. Это уже слишком, даже для тебя! — Повышенный тон голоса и учащенное дыхание явно выдавали мое отчаяние. В этот раз победа за ним. Он застиг меня врасплох. Теперь я чувствовал полную уязвимость без своих спасательных средств… без одежды. Я подтянул края полотенца, чтобы полностью прикрыться. Эндрю прищурился, скользя взглядом по моему телу все ниже… и ниже. Голова моя пошла кругом, а щеки запылали. Он продолжал оценивающе меня рассматривать. Его тактика запугивания была выше всяких похвал. Эндрю не улыбался и не пожирал меня глазами, как Рико. Его взгляд был другим, и от него мою кожу словно начало покалывать, а внизу живота зародилось совсем иное ощущение, из-за чего я разозлился сам на себя. Спустя несколько мгновений, он снова смотрел мне в глаза. Уголки его губ приподнялись. — На прошлой неделе ты испортил мне вечеринку и чуть не пристрелил меня. Потом напал на моего друга. Дважды. Ты пытаешься мне что-то продемонстрировать, Натаниэль? — Видимо, тебе этого мало. Хочешь еще? — К собственному удивлению, мой тон был уверенным. — С другой стороны, — сказал Эндрю, сложив руки на груди. — Хочешь – верь, хочешь – нет, но у меня появились более увлекательные занятия, чем подшучивание над тобой. Год в этих стенах прошел довольно мирно без твоей самодовольной «я-лучше-вас-всех-вместе-взятых» физиономии. Серьезно? Он хочет прекратить нашу вражду? Когда я только вошел во вкус? Еще и таким наглым образом, застигнув меня в таком состоянии? Да он издевается. — Да ну? Ты решил прийти ко мне с белым флагом? Другое время было не найти в твоем плотном графике? — едко произнес я. Он резко подошел ко мне вплотную, уперев руки по обеим сторонам от моей головы и пристально глядя на меня сверху вниз. Внезапно я разучился дышать. — Не прикасайся ко мне. Я хотел закричать, но с губ сорвался лишь шепот и я опустил глаза. Даже уставившись в пол, я ощущал его острый взгляд на мне. Каждый нерв в теле звенел напряжением от его близости. Эндрю наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Если я когда-нибудь прикоснусь к тебе хоть пальцем, — Его голос прозвучал низко, хрипло. — ты сам этого захочешь. Губы Эндрю были совсем близко, я чувствовал его горячее дыхание на своей коже. — Ты хочешь? Подняв голову, я встретился с ним глазами и намеревался что-то сказать, но утонул в карих глазах, а в голову ударил его запах. Он пах карамелью и шоколадом. Мне всегда нравился запах Эндрю. Он восхитителен… Черт, Натаниэль, соберись! — Мне стало скучно, — наконец выдавил я. — Ты скажешь, чего хотел, или как? — Знаешь… — Он посмотрел на меня с любопытством. — Этот твой новый настрой, с которым ты вернулся… Я удивлен. С тобой всегда было так скучно: ты сразу убегал или начинал рыдать. А теперь этот твой уверенный взгляд и сумасшедшие поступки… Мне нравится. Я почти был готов оставить тебя в покое до конца школы, но раз ты не против продолжить… Он не договорил — я перебил его. — И что же ты сделаешь? Запустишь новую сплетню и снова распугаешь всех вокруг? Или, может, проявишь изобретательность и начнешь оскорблять меня в интернете? — А вот это уже была плохая шутка. Я сразу же пожалел, что подкинул ему новую идею. — Я не позволю и дальше мешать себя с дерьмом. Ты пожалеешь, если продолжишь это. Хотя, знаешь, давай продолжим. Может и я дождусь твоих слез? Это я сейчас, блять, буду плакать. Что я несу? Мне нужно заткнуться. Почему я не могу заткнуться? Он продолжал изучающе разглядывать меня, пока я старался сохранить самообладание и не зарыдать от собственного недержания. Почему Миньярд всегда остается таким спокойным и безучастным? Он что-то принимает? Почему ему это так легко дается? Эндрю никогда не срывался на крик, не терял самоконтроль, в то время как у меня внутри все кипело. Он медленно склонился еще ниже, разместив руку у меня над головой, и перед моими глазами теперь оказался его рот. Сексуальная ухмылка заиграла у него на губах, и я не мог отвести взгляд. — Думаешь, у тебя получится? — прошептал Эндрю. — Довести меня до слез? Нет. — Да. — Посмотрев ему в глаза, я принял вызов. — Натаниэль Веснински! В проходе возник тренер Ваймак, а позади него столпилась большая часть команды. И все они уставились на нас. — Тренер… — все, что я смог выдавать из себя. Я знал, что должен сказать что-нибудь еще, но не находил слов объяснить эту ситуацию. Почему, когда надо, мой длинный язык отказывается работать?! Разговаривая со мной, Эндрю стоял слишком близко. Со стороны это, скорее всего, выглядело весьма...подозрительно. — Такими вещами будете заниматься в другом месте, — строго сказал Ваймак, а после посмотрел на Эндрю. — Миньярд! Проваливай отсюда! Эндрю напоследок припечатал меня самодовольной ухмылкой, после чего удалился. Перед выходом из раздевалки, он подмигнул нескольким омегам, буквально распустившим слюни. У меня глаза на лоб полезли, когда я осознал: этот мерзавец все подстроил и подставил меня! — Тренер… — начал я, крепче прижимая полотенце к телу. — Все по домам, — перебил меня Ваймак, обращаясь ко всем, — Встречаемся в следующую среду. — Он снова одарил меня строгим взглядом и произнес: — Натаниэль, иди одевайся. Перед уходом загляни ко мне в кабинет. — Да, тренер. Пульс громыхал в ушах. Проклятие. У меня никогда не было проблем в школе. Быстро одевшись, я поплелся к кабинету Ваймака. Готов поспорить, что уже вся школа в курсе о ситуации в душевой. Я видел, как нас сфотографировали. Скорее всего, фото тоже гуляют по сети. Вот же… Я с трудом сглотнул подступившую к горлу желчь. Эндрю поступил подло — на сей раз действительно подло. Я вернулся в город, готовый к очередному году, наполненному гневом и унижениями, но к такому не был готов. Раньше сплетни были просто сплетнями, но фотографии будут прямым доказательством моей «распущенной» жизни. Завтра половина школы придумает совершенно непристойные версии сюжета на фотографиях. Если повезет, пойдет слух, что я пытался его соблазнить. Если не повезет, то истории будут более мерзкими. Когда я был уже у двери, из офиса вышел Кевин. — Эй, — остановил он меня. — Я уже поговорил с отцом. Он знает, что Эндрю сам пришел туда… без приглашения. Мне жаль, что так получилось. Если бы я не вышел раньше всех из душа, то ты не остался бы с ним наедине. — Спасибо. — Я выдохнул с облегчением. — За все. Кевин мягко улыбнулся, попрощался со мной и ушел.

***

Следующие несколько дней были ужасны. Кто-то слышал, что мы с Эндрю занимались сексом в душевой. Кто-то поверил в то, что я сам заманил его туда, пытаясь соблазнить. И совсем немногие считали, что он пришел туда сам, чтобы пригрозить мне за случай с Морияма. Однако, вне зависимости от версий, на меня все пялились и перешептывались за спиной. Эндрю не получил наказание за проникновение в раздевалку омег, что ужасно злило меня. Ему снова сошло все с рук. Я был в ярости.

***

— Эй, Натаниэль, ты в душевых только сексом занимаешься или минеты тоже делаешь? — крикнул мне в спину Лиам Форрест – предводитель злобных сук школы. Его приспешники тут же захихикали. Повернувшись к нему, я прижал руку к сердцу: — И оставить тебя без работы? Как я могу? — Наслаждаясь ошарашенными выражениями на их физиономиях, я развернулся и направился в класс. Я улыбнулся, когда уже почти скрывшись за углом, услышал поток ненормативной лексики со стороны Лиама и его компании, но от одного слова в горле образовался неприятный ком. Меня и прежде обзывали той еще сволочью, но услышать в свой адрес слово «шлюха» — гораздо противней. Сволочизм — это механизм выживания. Сволочей уважают. Но не шлюх.

***

Для себя я решил, что, раз Эндрю поступает так подло, то не сильно обидится, если получит в ответ подобную подлость. После занятий, он, как всегда, ошивался со своими дружками за школой. Я решил подойти к нему именно в это время, так как вокруг никого, кроме его шайки не было. Мне не нужны лишние глаза. Первым меня заметил Рико. Он что-то сказал Эндрю и вся компания обернулась в мою сторону. Я подошел к Эндрю и наигранно замялся, чтобы усыпить его бдительность. — Чего тебе, Натаниэль? — с равнодушным лицом обратился ко мне Эндрю. — Я хотел тебе сказать… — не договорив, я со всей силы зарядил ему промеж ног. Сильнее, чем Рико. — Оу… — скривился Рико, поднеся кулак к зубам и смотря понимающими глазами на скрюченного на земле Эндрю. Остальные дружки Миньярда тоже одновременно скривились. Кто-то даже отвернулся, чтобы не смотреть на эту боль. Мне было плевать, что я повторяюсь. Плевать, что поступаю ужасно. Плевать, что ему больно. Во мне кипела ярость. Она буквально застилала глаза. В этот раз Миньярд перешел все границы и поступил крайне подло. Моя полуголая фотография с ним в душевой облетела всю школу и, я клянусь, если она дойдет до моего отца — я убью его. Эндрю скалился от боли и исподлобья злобно смотрел на меня снизу. Я нагнулся к его уху и прошептал: — Молись, чтобы это фото не увидел мой отец. В противном случае, я придушу тебя во сне. Я выпрямился, одарил его холодным взглядом и ушел прочь.