Натаниэль

На следующий день фото чудесным образом испарилось. Я все утро просматривал все знакомые мне сайты, страницы школы и профили учащихся, пытался по тэгам отыскать это фото — безрезультатно. Оно удалено. По крайней мере, теперь его не так просто отыскать, что бесконечно радовало меня. Я понимал, что, скорее всего, большинство сохранили его, но если оно останется за пределами их гаджетов, то это более чем меня устраивает. За следующие несколько дней в школе внимание ко мне поутихло, что тоже меня радовало. Кто-то выложил с вечеринки развратное фото Шелли Морган и все переключились на обсуждение ее личной жизни. За моей спиной все еще слышались смешки и шепот, но уже гораздо реже. Жан после случившегося смотрел на меня восхищенными глазами. Он не переставал трещать о том, насколько это было эпично и круто с моей стороны. Но когда узнал, что я угрожал Миньярду пистолетом и зарядил ему промеж ног… Ну, что сказать, он, мягко говоря, сделал определенные выводы и тему Миньярда больше не поднимал. Эндрю, как и его дружки, абсолютно игнорировали мое существование. Морияма иногда косился в мою сторону, но, видимо, вспоминал горький опыт и никаких поползновений в мою сторону не совершал. В общем, наступили «мирные» деньки. Надолго ли?

***

— Привет. К нам за стол подсела Даниэль Уайлдс, а следом за ней Рене Уокер и Элисон Рейнольдс. — Привет, — переглянувшись с Жаном, ответил я. — Раньше ты мне не нравился — ты был терпилой, — скривилась Даниэль. У нее была привычка говорить все в лицо и многим она из-за этого не нравилась. Никому не нравится слышать правду о себе. — Но сейчас ты отрастил яйца и жжешь. Мне нравится, что ты начал давать отпор, гроза гениталий. От прозвища я подавился салатом, а Жан заливисто засмеялся. — Чего? — ошарашено спросил я. — Она тебя теперь так называет, привыкай, — усмехнулась Элисон. — Тебе не стоит знать, какими были другие варианты, — мило улыбнулась Рене. — Можешь называть меня Дэн, — бросила мне Даниэль и, обернувшись, прокричала: — Эй, Мэтт, ты там как, скоро? Мэтт, недолго думая, встал с подносом из-за стола Эндрю и направился к нашему. Дружки Миньярда недовольно смотрели Мэтту в спину, пока сам Миньярд продолжал трапезу, не обращая никакого внимания. Остальные в столовой с любопытством наблюдали за происходящим. — Привет, — поздоровался со всеми Мэтт, когда подошел к нам. Он чмокнул Дэн в щечку и сел рядом. — Сет сейчас придет, — бросила Элисон, не прекращая печатать что-то в телефоне. Сет Гордон был байкером и почти таким же изгоем, как и я. Опять же, благодаря Миньярду. Пару лет назад Эндрю хотел затащить его в свою компанию, но Сет послал его в далекие неизведанные и с тех пор они друг друга взаимно презирают. — Отлично! — восторженно огласила Дэн. — Теперь мы клуб неудачников. Она обернулась и позвала Эндрю. Когда тот бросил на нее равнодушный взгляд, она подняла оба средних пальца и, с довольной усмешкой, продемонстрировала их сначала ему, а после остальным учащимся.

***

— Нат, у тебя не найдется запасная ручка? — спросил Бен Джеймисон, когда мы сидели на уроке. Несмотря на очередной поток сплетен обо мне, Бен продолжал держаться со мной дружелюбно и уважительно. Я обрадовался, когда узнал, что он тоже записался на курс кинематографии. — Да, конечно, — я начал копаться у себя в рюкзаке. — Вот, держи. Бен наградил меня ослепительной улыбкой, осветившей его зеленые глаза и темно-золотистые волосы. Наши пальцы коснулись, и я отдернул руку назад, уронив ручку, прежде чем он успел ее схватить. Черт, ну я и придурок. — Я подниму, — Бен мило улыбнулся и полез за ручкой под стол. — Только напомни в конце урока, чтобы я с ней не ушел. — Можешь оставить себе. Я все равно предпочитаю больше карандаши. При моем количестве классов по математике и по другим наукам без них просто не обойтись. Черт. Придурок в квадрате. Квадратный придурок, мать вашу. Мне хотелось казаться скромным, но в итоге вышла какая-то словесная диарея. — О, да, точно. Я забыл, что ты интересуешься наукой, — замялся Бен. Нужно срочно перевести тему. — Я собираюсь поступать в Колумбийский университет, а ты? — поинтересовался я. — Я уже кое-куда отправил свои документы. С науками и математикой я особо не дружу, поэтому буду изучать бизнес. Эм… Чего? — Ну, надеюсь, с математикой ты все-таки подружишься. Ты же знаешь, что в бизнес-курсы входит экономика? Выслушав мой комментарий, парень вытаращил глаза. Очевидно, он ничего об этом не знал. — Э-э-э, да, — Бен явно смутился, но быстро пришел в себя и нервно улыбнулся. — Конечно. Только если ее там не очень много. Сзади послышалось издевательское фырканье и тихое: «Кретин». Позади меня сидел Миньярд и, конечно же, он все слышал и не мог не прокомментировать. Закатив глаза, я попытался снова сменить тему: — Ты же входишь в комитет по подготовке к Осеннему балу? — Да. Ты пойдешь? — радостно оживился Бен. — Посмотрим. Вы решили пригласить группу или будет диджей? — С группой было бы классно, но они в основном играют только в одном жанре, а так труднее угодить каждому. Если не ошибаюсь, большинство проголосовало за диджея. Он сделает неплохой микс для вечеринки: поп, кантри… — замолчав, Бен улыбнулся, в то время как я пытался изобразить фальшивый энтузиазм. — Ох… поп и кантри? Тут точно не прогадаешь. Я мысленно поежился, услышав более громкое фырканье позади. Не сдержавшись, я обернулся и посмотрел на Эндрю. Его глаза были прикованы к экрану телефона, но я задницей чувствовал, что его сдерживаемое веселье было определенно спровоцировано нашим разговором. Говнюк. Эндрю прекрасно известно, что я ненавижу кантри и с трудом выношу поп-музыку. Как и он сам. — Значит, тебе нравится кантри и поп? — Я снова повернулся к Бену. Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». — В основном, кантри. Ох, еще хуже. Естественные науки и математика? Отрицательно. Музыкальные вкусы? Отрицательно. Ладно, последняя попытка найти что-то общее с парнем, с которым целый семестр буду сидеть рядом на двух уроках. — Слышал, нам придется посмотреть «Шестое чувство» на этом курсе. Смотрел? — О, да. Правда, очень давно и ничего не понял. Я не особый поклонник триллеров и мистики. Мне больше нравятся комедии. Может, препод разрешит нам посмотреть «Борат». Бен шутливо поиграл бровями, а мне чуть плохо не стало от его слов и очередного уничижительного фырканья за спиной. Провал по всем фронтам.

***

— Итак, класс, — объявила миссис Пенли, держа в руках стопку бумаг. — В дополнение к плану занятий Тревор раздаст вам шаблоны компаса. Пожалуйста, напишите свои имена в верхней строчке, но оставьте свободными зоны вокруг слов: «Север», «Восток», «Юг» и «Запад». Следуя указаниям учительницы, мы разобрали листки. Такое активное начало занятия помогло мне снова сфокусироваться на главном. Однако, мучительное ощущение устремленного в спину взгляда совсем не помогало сосредоточиться. — Отлично, — Миссис Пенли хлопнула в ладоши. — В своих учебных планах вы найдете списки фильмов, в которых содержатся важные монологи. Мы уже начали обсуждать монолог и его значительную роль в искусстве кино и в литературе, и я бы хотела, чтобы вы приступили к поиску текстов в интернете, а завтра мы их обсудим. Это будет ваш первый проект: самостоятельно подготовить и представить монолог. Сольная презентация. Черт! Разыграть монолог — дважды черт! — Кроме того, — продолжила миссис Пенли. — В этом году, в рамках других заданий вы будете работать в парах. Партнеры выбираются согласно компасу. Даю вам пять минут, чтобы заполнить все секции. Групповые занятия иногда проходили неплохо, но я предпочитал работать самостоятельно. Я сморщил нос, представляя, как теперь на уроках периодически придется слышать: «Разбиться по парам!» Страшные слова. — Поехали, — дала отмашку учительница, и комнату наполнил скрип стульев по полу. Взяв лист и карандаш, я отправился искать свободных одноклассников, пока вокруг меня уже вовсю записывали имена. Бен улыбнулся и кивнул мне, после чего мы выбрали друг друга в качестве Востока. Подглядывая в листы соседей, я смог найти для себя еще Запад и Юг. Осталось найти только Север. Отведенные пять минут подходили к концу, поэтому практически все уже вернулись на свои места. Я искоса взглянул на Эндрю, который, похоже, ни разу даже не поднялся со стула — одноклассники сами кидались к нему. Из-за этого я ненавидел свою школу. Я вспомнил все неловкие моменты, когда ощущал себя белой вороной, и у меня внутри все вскипало. В начальной школе было проще. У меня были друзья и в подобных ситуациях я никогда не чувствовал себя одиноким. Если останусь без последнего партнера, на меня снова будут смотреть косо. Устав от подобного обращения, особенно после того, как во Франции общался со всеми на равных, я решил взять инициативу в свои руки. — Миссис Пенли, мне нужен Север. Можно я присоединюсь к какой-нибудь паре, чтобы работать втроем? Со всех сторон послышались смешки и шепот. — Эй, Натаниэль, я бы с тобой поработал, — прокричал Нэйт Дитрих. — Особенно втроем. Знай, мой компас всегда ориентирован на север. Он и его приятель стукнулись кулаками, а остальные засмеялись. — Придержи влажные фантазии, Нэйт — твой компас ориентирован исключительно на порносайты. Не утруждай меня тебе об этом лишний раз напоминать, — скучающе ответил я. Класс взорвался возгласами: «Ого!» и «Уделал!». — Кому-нибудь еще нужен Север? — Миссис Пенли прервала галдеж, прежде чем Нэйт успел отреагировать. Каждый сидел на своем месте, а, значит, все команды были укомплектованы. Я смотрел на учительницу, ожидая, что она скажет мне присоединиться к одной из пар. — Он может быть моим Севером. Голос Миньярда набатом прозвенел в моих ушах и по позвоночнику пробежала дрожь. Миссис Пенли выжидающе посмотрела на меня. Прекрасно! Просто очаровательно! Почему он не поднял собственную задницу и не нашел себе Север, как все остальные? — Что ж, в таком случае, вперед, Натаниэль, — поторопила меня миссис Пенли. Раздраженно фыркнув, я развернулся и, не глядя на свой Север, с нажимом вывел «Натаниэль» на его листке… да и на парте, похоже.

***

На мне был купленный во Франции джемпер в сетку и короткие шорты — подобное я осмеливался носить только дома. Подключив колонки к своему айподу, я взял поливочный шланг и направил распылитель на цветы. «Three Days Grace — Chalk Outline» зазвучал на оглушительной громкости. Мои плечи и бедра самопроизвольно начали двигаться, а мысли полностью растворились в музыке. Наш задний двор представлял собой премилый оазис, в котором росла парочка фруктовых деревьев, кустарники и цветы. Вдоль мощеной дорожки были высажены розы. Если погода позволяла, мы с папой старались здесь обедать и ужинать, а я часто читал, устроившись в гамаке. Домашнюю работу делать здесь было проблематично: птицы, шум ветра и лающие собаки основательно отвлекали. К слову, о собаках… Радостный лай, пробивавшийся сквозь музыку, привлек мое внимание. Он звучал совсем близко. В соседнем дворе. Мэдмен! Мы с Эндрю нашли этого безумного ретривера, когда нам было двенадцать. Мой папа часто уезжал, а бабушка страдала аллергией, поэтому Эндрю забрал его к себе. Пес был просто сумасшедший, но жутко милый. Мы назвали его Мэдмен. Могу поклясться, он специально ждал до последнего, чтобы перебежать через дорогу перед движущейся машиной. Я отключил воду и подошел к забору, отгораживавшему двор Миньярдов от моего. Глядя сквозь щели между досками, я почувствовал, как мое сердце согревается, а весь мир, и я вместе с ним, становится светлее. Пусть, формально, пес теперь принадлежал Эндрю, в душе я по-прежнему считал этого малыша и своим тоже. В поле моего зрения попал Эндрю, и я вздрогнул, вспомнив нашу недавнюю перепалку. Он подкидывал небольшие кусочки мяса, а Мэдмен их ловил, моментально проглатывая, после чего нетерпеливо вилял хвостом в ожидании новой порции лакомства. Пес выглядел довольным и ухоженным. Эндрю присел на корточки, предлагая последний кусок с ладони. Мэдмен подбежал ближе и, мгновенно умяв угощение, облизал ему руку. Когда Мэдмен встал на задние лапы и начал облизывать лицо своего хозяина, тот, закрыв глаза, улыбнулся. Заметив эту улыбку, я понял, как давно в последний раз видел Эндрю по-настоящему счастливым. У меня внутри возникло чувство пустоты, но отвернуться было невозможно. Я с неспокойным сердцем наблюдал за редкой сценой, когда мой взгляд упал на его обнаженную спину, где на коже виднелись зажившие шрамы. Несколько рубцов беспорядочно покрывали мускулистую и, в остальном, гладкую спину. У него не было таких шрамов, когда мы были детьми. Я пытался вспомнить, слышал ли что-либо о его недавних травмах, но ничего не приходило на ум. Вдруг из динамиков послышались мощные звуки виолончели «Apocalyptica — I Don’t Care» и голова Мэдмена развернулась в мою сторону. Я на мгновение застыл, а после решил отползти назад. Когда я услышал скрежет когтей по доскам, мое сердце забилось чаще. Мэдмену нравилась музыка с использованием симфонических инструментов, которую я так часто слушал. Судя по всему, он это помнил. Едва подхватив шланг с земли, я снова его уронил, услышав, как затряслись панели забора. Обернувшись, я засмеялся, когда увидел, что Мэдмен пролез в щель и молнией бросился ко мне. — Привет, малыш! — Присев, я обнял Мэдмена, и он задрожал от удовольствия. Его частое дыхание обдало теплом мое лицо. Слюней было тоже достаточно, но Мэдмен был так рад меня видеть, что я не сдержался и расплылся в улыбке. Он меня не забыл. — Посмотрите-ка, неужели это наша зануда беспокоит всю улицу громкой музыкой, — раздался голос Эндрю. Посмотрев вверх, я встретился с его язвительным взглядом и приподнятой бровью. Моргнув, я снова взглянул на Мэдмена, ласково и неторопливо поглаживая его по спине. — Постановление, регламентирующее уровень шума в Пальметто, вступает в силу после десяти часов вечера, — подметил я, взглянув на воображаемые наручные часы. — Еще уйма времени. Мэдмен начал игриво покусывать мне пальцы и я покачал головой, не в силах поверить, что даже спустя столько времени он все еще привязан ко мне. После того, как умерла наша дружба с Эндрю, я не настаивал на том, чтобы видеться с собакой. За последние несколько лет все мои встречи с Мэдменом, как и сегодня, были случайными. Но после возвращения я еще ни разу его не видел, и, даже спустя год, он реагировал так, словно мы расстались только вчера. Эндрю стоял по ту сторону забора, молча за нами наблюдая. Не знаю, о чем он думал, но я недоумевал, почему он сразу же не окликнул Мэдмена. Можно сказать, было мило с его стороны позволить нам повидаться. Несмотря на все попытки, я не смог сдержать широкой улыбки. — Мэдмен, ко мне! — резко рыкнул Эндрю, вырывая меня из этой маленькой утопии. — Визит окончен. Он свистнул и отодвинул доску в сторону, чтобы Мэдмен смог пролезть. — Ты слышал? — улыбка покинула мое лицо и я сдавленно прошептал. — Пора обратно в камеру, малыш. Я позволил Мэдмену облизать мне лицо, после чего осторожно подтолкнул его к забору, проведя рукой по спине напоследок. Эндрю снова свистнул и Мэдмен побежал обратно. — Эндрю, ты на улице? — послышался знакомый женский голос. Эндрю обернулся на голос, но не ответил, даже не кивнул. — Нат, это ты, милый? Тильда — мама Эндрю, поднялась туда же, где стоял ее сын, чтобы посмотреть через забор. — Здравствуйте, мисс Миньярд. Рад вас видеть. Она выглядела отлично: кожа светилась здоровым блеском, светлые волосы были уложены в прическу, чистая одежда. Гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. Видимо, за прошедший год Тильда завязала с алкоголем. В детстве я часто видел ее с неряшливо заплетенным хвостиком, а из-за недостатка здорового питания и употребления спиртного ее кожа была тусклой. Иногда, страдая от похмелья, она даже душ не принимала и ходила в грязной одежде. В таком виде она могла появиться абсолютно везде. — Взаимно, — в глазах Тильды была заметна искренняя приветливость. — Я рада, что вы двое снова общаетесь. Естественно, она не подозревала, что мы по-прежнему были готовы вцепиться друг другу в глотку. Похоже, в этом у нас с Эндрю мнения совпадали — он тоже не посвятил родителя в подробности наших нынешних отношений. — Может, заглянешь ненадолго в гости, милый? Я бы очень хотела с тобой поболтать и узнать, как ты провел этот год. — Не сейчас. — Эндрю недовольно скривился, что меня несказанно обрадовало. — С удовольствием, мисс Миньярд. Я только переоденусь. Эндрю окинул меня внимательным взглядом. Он смотрел на меня слишком долго, отчего я невольно засмущался от своего внешнего вида. — Ладно. В любом случае, я отсюда сваливаю, — бросил Эндрю. Он спрыгнул с возвышения и скрылся в доме. Не дойдя до своей комнаты, я услышал рев мотора «Мустанга» и визг покрышек.

***

— Я дома уже две недели, но почему-то еще ни разу вас не видел? — спросил я у Тильды, после того, как мы обсудили мое путешествие и планы на последний школьный год. Она подлила себе еще кофе. — Несколько месяцев назад я начала кое с кем встречаться и, по большей части, остаюсь ночевать у него. Мои брови удивленно приподнялись. Тильда, похоже, это заметила, потому что, качнув головой, продемонстрировала полную раскаяния улыбку. — Наверно, звучит ужасно. Я так часто оставляю Эндрю одного. Работа — моя и его, школа и другие его дела… Мы редко пересекаемся друг с другом. Мне кажется, он чувствует себя счастливее сам по себе, поэтому… Избыток оправданий и невозможность закончить мысль прежде всего говорили о том, что отношения с сыном расстраивают ее. — Вы сказали, у него есть дела, помимо работы и школы. Что вы имели в виду? Тильда нахмурила брови. — Ну… несколько дней в неделю он работает в автомастерской и участвует в гонках. Помимо этого, у Эндрю есть еще кое-какие обязательства. Так что, он редко появляется дома. В основном только чтобы переночевать. Но я не выпускаю его из вида. На прошлое Рождество купила нам новые телефоны и установила GPS-приложение, чтобы всегда знать, где он находится. Ладно, не так уж это и странно. Наверное. — Про какие другие обязательства вы говорите? — осторожно спросил я. — Ох, — она нервно улыбнулась, — В прошлом году, после твоего отъезда, стало совсем плохо. Эндрю постоянно куда-то уходил, иногда даже ночевать не возвращался. Я переживала и начала… больше пить, — Тильда замолчала, пожав плечами. — А, может, это из-за моих участившихся запоев он стал вести себя хуже...не знаю. Тогда я легла в клинику на месяц и прошла полную детоксикацию. Все восемь лет, что я жил на этой улице, у Тильды были проблемы с алкоголем. В основном, она держалась нормально: ходила на работу, воспитывала сына. Но три года назад, после визита Эндрю к отцу, он изменился и Тильда все чаще стала искать утешение в бутылке. — Эндрю ввязался в неприятности, но потом взял себя в руки. Нам обоим нужно было что-то предпринять. Я продолжал слушать, к несчастью, слишком заинтересовавшись столь редкой возможностью получить информацию о нынешней жизни Эндрю. Она до сих пор не объяснила про «другие обязательства», но мне не хотелось вновь любопытствовать. — Недавно я познакомилась с мужчиной, который живет в Колумбии, поэтому, на выходные я уезжаю к нему. У Эндрю своих забот полно, к тому же, у меня такое ощущение, что он во мне не нуждается. По будням, когда в школе занятия, я стараюсь ночевать здесь и контролировать его, но Эндрю в курсе, что ему и в выходные лучше не устраивать проблем. Кому-то ее аргументация могла показаться логичной, ведь Эндрю уже почти совершеннолетний, только вот я относился к этому иначе. Как бы мне ни нравилась Тильда, я во многом винил именно ее за несчастливое детство Эндрю. Мне неизвестны все подробности, но я слышал достаточно, чтобы понять — ее муж плохой человек. Он бросил их, когда Эндрю исполнилось два года, еще до того, как мы с отцом переехали сюда. В браке с ним Тильда и пристрастилась к алкоголю. Когда Эндрю было четырнадцать, неожиданно позвонил его отец и позвал к себе в гости на каникулы. Эндрю обрадовался приглашению и согласился. Но, когда он вернулся, стал холодным и жестоким. В глубине души, я всегда знал, что перемена в наших с Эндрю отношениях как-то связана с тем летом. Я бы взял ответственность на себя, если бы действительно знал, чем обидел Эндрю. Вот только я понятия не имел в чем провинился и заслужил его ненависть. Вопрос о шрамах Эндрю буквально крутился на кончике языка, но я знал: Тильда мне ничего не расскажет. Вместо этого я спросил: — Он видится с отцом? По тому, как она посмотрела на меня, я моментально почувствовал, что поднял болезненную тему. — Нет, — единственное, что ответила Тильда.