Натаниэль

После вечеринки Эшли в моей голове кружился целый рой мыслей, но мне все же удалось уснуть. Правда, ненадолго. Мне снились сны. Откровенно порнографические. Молчание и недосказанность, повисшие между нами, заполняют все пространство комнаты, давят. Я не в силах отвернуться: откровенно рассматриваю его, вдыхая запах, постепенно сводивший меня с ума. Завороженный, я провожу рукой по его шее, отмечая местоположение родинок, но он перехватывает мое запястье и прижимается так близко, что я могу почувствовать каждую линию его тела, соприкасающуюся с моим. Я сглатываю тугой комок в горле, а воображение услужливо подкидывает парочку нескромных сцен. Его взгляд темнеет, словно улавливая мои мысли, и я спешу отвернуться, пока еще способен сохранять рассудок. В районе живота сладостно трепещет смесь желания и нерешительности. Ожидания. Он очень медленно, словно сомневаясь, наклоняет голову и его горячее дыхание касается моей щеки. Безумное чувство внутри подталкивает навстречу и мы оба замираем в паре миллиметров друг от друга. Он немного смещается, прикасается губами к моей щеке и замирает, словно ожидая моего одобрения. Я несколько раз просыпался, не понимая, где нахожусь и что происходит. Растерянно пялился в темноту, а, когда снова засыпал, сон продолжался с прерванного места. И так из раза в раз, по кругу. Это было невообразимо. Запредельно. Эндрю хаотично покрывает легкими поцелуями мое лицо, дорожкой спускаясь к шее, ключице, и я закрываю глаза, полностью погружаясь в приятные ощущения. Тело отзывается на все прикосновения, которые становятся более откровенными и обжигающими. Требовательно. Жадно. Бесстыдно. Он продолжает целовать и ласкать каждый доступный сантиметр кожи, пока его губы не натыкаются на ткань футболки. Он поднимает на меня взгляд, но не останавливается, а, высунув язык, ведет им ниже. Тонкий материал мгновенно намокает от его слюны и мое дыхание сбивается. Жар охватывает тело, кожа горит от прикосновений даже через одежду. Хватаюсь пальцами за простынь, сильно сминая, не в силах справиться с нахлынувшими ощущениями. Весь мир сжимается до этого момента. Движения его рук и языка становятся более настойчивыми, страстными. Опустившись к краю футболки, он поддевает его зубами и я вижу, как его губы расплываются в нахальной улыбке. У меня появляется дурное предчувствие, а уже в следующую секунду запах корицы резко ударяет в нос. Моментально вынырнув из кошмара, я ошарашенно подскочил в кровати. Горло сдавливало от нахлынувших эмоций, но я умудряюсь выдавить из себя: — Гребаное дерьмо. Подушки и одеяло валялись где-то на полу, а одежда на мне перекрутилась и неприятно липла к телу — от пота, к счастью. Встречать это утро постыдной подростковой поллюцией мне вовсе не хотелось, поэтому, я, раздраженный и растрепанный, вскочил с кровати и отправился в душ. Холодный. После душа я подошел к зеркалу и, опираясь руками о раковину, впился взглядом в свое отражение. Жалкое зрелище. От недосыпа кожа приобрела серый, невзрачный оттенок, под глаза легли тени, а сам взгляд был безжизненным и тоскливым. В общем, чертовски дерьмовой видок. Вкупе с фиолетово-желтыми следами на шее еще и наталкивал на самые непристойные ассоциации. То, что мне снилось…я даже не хочу вспоминать это. Ни вспоминать, ни тем более анализировать. Я ни с кем не заходил настолько далеко и, правда, ума не приложу, как мой мозг спроецировал эти ощущения так реалистично. К тому же, запах корицы… — Какого черта, Натаниэль? — прошипел я, ударив руками о края раковины в бессильной злобе. — Твоя течка не скоро, так какого хрена происходит в твоей голове? Выйдя из ванной комнаты, я подумал прибрать в спальне и застелить постель, но быстро пришел к выводу, что слишком измотан. В очередной раз вздохнув так, чтобы всему окружающему миру стало ясно, что моя жизнь — именно та самая некомфортная штука в заду, я сел на кровать и решил хотя бы ближайшие полчаса пожить в тишине. Но не тут то было. — Боже, храни Короля! Вздрогнув от неожиданности, я поднял взгляд и увидел возмущенного Стюарта. — Когда ты… Я хотел спросить Стюарта, когда он приехал, но тот продолжал гневно причитать: — Какая распущенность, Натаниэль! В мое время школьникам даже за руки держаться на людях было стыдно! А ты? Я смотрел на него округленными глазами, от шока не в силах выдавить из себя и слово. — Устроили тут Содом и Гоморру! Разве можно позволять альфе лапать себя как бывалую куртизанку из самого дешевого борделя?! Я подавился воздухом от возмутительного сравнения. — Стюарт… к-какого… — прокричал я, одновременно пытаясь откашляться. — Какого хера? Ты чего?! Стюард одарил меня взглядом из разряда «не оправдал надежд», закрыл глаза и, покачав головой, не выдержал и заливисто засмеялся. Поняв, что все произошедшее — очередное театральное выступление дяди, я выдохнул с облегчением. За то время, пока мы не виделись, я уже и забыл, каким непредсказуемым порой бывает Стюарт Хэтфорд. — Это и правда выглядит хреново, Нат, — весело подметил Стюарт, скрестив руки на груди и опираясь на дверной косяк. — Ты уверен, что он не хотел тебя съесть? — Мы не будем это обсуждать, — закатил я глаза. — Это был лишь импульсивный и глупый порыв — не более. — Ну, как скажешь, — пожал плечами Стюарт. — Если опустить твою насыщенную личную жизнь, то, в целом, как ты? Бет сказала, что ты уже долгое время сам не свой. В его голосе безошибочно слышится искреннее переживание. — Много дерьма произошло за последнее время, — выдаю я поверхностную полуправду. — Я не хочу сейчас исповедоваться, Стюарт. Я никогда не был на исповеди и не собираюсь. После долгого молчания в его глазах появляется лукавый блеск. — Мне кажется, тебе нужно пожить жизнью Стюарта Хэтфорда. Трудно удержаться и не закатить глаза. Собственно, я и не сопротивляюсь этому порыву. — Ты имеешь ввиду дух авантюризма, праздную жизнь и односолодовый шотландский виски 1974 года? — Не будь язвой. — Примите мои искренние извинения, — усмехнулся я, подняв руки в знак капитуляции. — Пожалуйста, расскажите мне, какого же проживать жизнь Стюарта Хэтфорда? Он задорно усмехнулся и развел руки. — Посмотри на меня, мой единственный и потому горячо любимый племянник. Разве похоже, что у меня есть проблемы? Ты можешь представить, как я скрываюсь в своей комнате, обиженный на весь мир, или как переживаю по банальным пустякам? — Нет, — продолжаю подыгрывать я. — Но я кажусь совершенно счастливым человеком, не так ли? Хочешь знать мой секрет? — Ну же, не мучай неизвестностью. Стюарт цокнул на мой переигранный энтузиазм, но все же продолжил: — Я делаю что хочу и когда хочу. И мне плевать на то, что обо мне думают другие. Они все любят судить, не стоит их слушать и бояться разочаровать. — Как тривиально, Стюарт, — усмехнулся я. — Я ожидал большего от тебя. — А ты не просто слушай, а вслушивайся в мои слова, Натаниэль. Может это и звучит как избитый и высосанный из пальца совет, но ты попробуй его на деле. Наигранная бравада, которой так любят многие рисоваться, или же действительно отказаться нести ответственность за чужие чувства — совершенно разные вещи. Перестань ставить чужое «приятно» выше своего и ты поймешь, насколько это тяжело, сколько за этим следует неприятных последствий, и увидишь, как многие, для кого ты перестал быть «удобным», уйдут из твоей жизни навсегда. Но, поверь мне, не стоит бояться бури — чувства легкости, свободы и простора, которые ты почувствуешь позже, с лихвой перекроют все упущенное. По мере того, как он говорил, улыбка сползала с моего лица. — Тебе не кажется это слишком эгоистичным? — обдумав его слова, задаю я вопрос. — Рассуждать тут особо не о чем: если видеть границы разумного, то это вовсе не эгоистично, только и всего. Видимо, он по лицу понял, что эта идея меня удручает, поэтому продолжил: — Знаешь, если запечатлеть депрессию, то получатся кадры из повседневной жизни. И эти дни как потерянные псы. Наша жизнь — это сад. Выдерни в нем все цветы, посыпь солью и там больше никогда ничего не вырастет. Я сглатываю внезапно вставший в горле ком. Сердце сжалось в груди от его слов. Он продолжал смотреть мне в глаза; его челюсть была так напряжена, отчего меня наполнило чувством тревожного волнения. — Сейчас ты стал заложником своей собственной тюрьмы. Только своей, ничьей другой. Прекрати рыдать и сомневаться в собственных решениях и поступках — освободи себя. Добавь в свою жизнь хоть немного удовольствия. Вцепись в то, что тебе действительно важно, а остальной мир пусть катится на хуй особенно и различно — вот тебе весь мой «избитый» совет.

***

Незапланированный тест по физике заставил меня запаниковать. К счастью, этого хватило, чтобы отвлечься от перипетий жизни. Утром, несмотря на туман в голове, я успел прочитать параграф и подготовить ответы на вопросы, но все равно чувствовал себя не в форме. Чуть позже, во время тренировки, мне все же удалось выпустить пар. Тренер решил проверить наши результаты на полуторакилометровой дистанции, которую я преодолел за пять минут, после чего он позволил мне бежать дальше. Огонь, пылающий в моих мышцах, успешно выжег слова Аарона, все утро набатом звучавшие у меня в голове. Если прислушаться к совету Стюарта, то мне не стоило соглашаться на предложение Аарона. Я не был в ответе за чувства человека, который, не объясняя причины, возненавидел меня, годами поливал грязью, относился ко мне как к низшей форме жизни, или делал вид, что меня и вовсе не существует. Если прислушаться к предостережению Рико, то мне так же не стоило соглашаться на поездку в Колумбию. Выражение его лица и тон голоса не оставлял сомнений в том, что он был честен со мной. В отличие от Аарона. Его поведение было подозрительным, а игра слишком сложной. Я хотел узнать правду, но вовсе не желал дорого за нее платить. Вывод? Пошла на хуй Колумбия. Пошли на хуй эти сомнительные игры. Да и сам Аарон, без прелюдий, пусть маневрирует в том же направлении. После душа я пошел к своему шкафчику, чтобы взять учебник по физике и пойти на следующее занятие, но меня резко остановили: — Эй! — Жан положил руку мне на плечо, поворачивая к себе. — Объясни, какого черта вчера произошло? Почему ты уехал домой, не предупредив? Я волновался. Мы все волновались. Выражение лица Жана заставило мое сердце сжаться. Я обидел его. Утром я увидел, что он прочитал мои сообщения, но так ничего и не ответил. На душе появился неприятный осадок — я сразу же понял, что сильно задел его. Намеренно избегал его все утро, пытаясь выдумать тысячу и одну отговорку, чтобы объясниться перед ним, не раскрыв при этом правду. — Прости, — угрюмо отвечаю я. Он кивает. Всего лишь. Еле заметно дергает головой и ничего не говорит. Отсутствие реакции с его стороны нервирует меня. Хоть он и молчит, я вижу, как он напряжен. В его глазах полыхал коктейль из переживаний, злости и обиды. — Мне стало плохо и… Он резко и грубо перебивает меня. — Нет. Достаточно. Хватит с меня твоей лжи и отговорок. Ты уже месяц ходишь сам не свой. Погрузился в ауру загадочности, словно ебучий Эдвард Каллен. Я волновался за тебя, но не поднимал эту тему. Думал, сам расскажешь, когда будешь готов хотя бы в общих чертах поделиться этим со мной, чтобы я перестал за тебя, блять, переживать и накручивать себя. Широко раскрыв глаза, я в смятении смотрел на него. — Но ты только и делаешь, что нагло лжешь мне в глаза. Если ты не хочешь что-то обсуждать — скажи об прямо, я пойму. Не нужно врать! Мы же друзья, Нат. Жан с досадой поджал губы и отвел взгляд в сторону. — Лучшие — так я думал. Но в последнее время меня не покидает ощущение, что ты построил между нами глухую стену, навсегда отгородившись от меня, и если с тобой что-то случится, то узнаю я об этом в самую последнюю очередь. Чувство вины стало еще сильнее, скрутившись в тугой, давящий узел в моем животе. Чертов Рико. Чертов Аарон. Чертов Эндрю-мать его-Миньярд! Я не мог сказать Жану, что недавно стрелял в человека и именно поэтому погрузился в «ауру загадочности». Нельзя его втягивать в это. И про Аарона я не мог рассказать. Это не мой секрет. Как бы я ни доверял Жану, у меня не было права делиться с ним чужими секретами. — Я не могу. Прости, Жан. Жан опустил взгляд, а его темные брови сошлись на переносице. Обдумав что-то, он нерешительно касается моей руки и переплетает наши пальцы. — Тогда хотя бы не ври. Ладно? Я слегка кивнул и потупил взгляд на наши руки, не зная, что еще сказать, но неожиданно меня спасает подошедший к нам Кевин. — Собираетесь завтра на Петлю? — Джереми не гоняет, — сухо отвечает Жан. — Мне незачем туда ехать. — Бен что-то говорил про пятничную гонку, но я отказался, — так же безэмоционально отвечаю я. Если дословно: «Я бы с удовольствием, но у меня сейчас полнейший завал». У меня не было долгов, но я планировал дочитать заданные тексты и сходить в библиотеку, чтобы окончательно определиться с темой исследования для научной конференции. Не говоря уже о том, что в субботу мне нужно в семь утра на тренировку. И я вовсе не пытаюсь избежать встречи с Миньярдом. — Поехали, Нат, — начал упрашивать Кевин. Он и Жан сдавили меня с двух сторон и я почувствовал себя начинкой в печенье Oreo. Апельсиновой, если быть точным. — Ты же хорошо разбираешься в машинах — тебе должно понравиться. Я там никого, ну, почти никого, не знаю, и мне бы хотелось, чтобы ты был там со мной. Ты сможешь посмотреть гонку, оценить машины. Ну или в конце концов объяснить мне разницу между аккумулятором и двигателем. Никогда этого не понимал. Если есть аккумулятор, зачем нужен двигатель? Мы с Жаном засмеялись. Кевин умышленно строил из себя дурака, пытаясь меня уболтать. — Тебе нужна моральная поддержка, потому что Рико и Лиам будут гонять? — в лоб спросил Жан и я удивленно посмотрел на Кевина. То, что Рико в состоянии сотворить с машиной Лиама, можно смело отнести в разряд шекспировских трагедий. Я ни разу не видел его на треке, однако, был весьма наслышан. Не то чтобы Рико гонял нечестно, но он любил риск и до смерти пугал других водителей. — Угадал, — сухо отвечает Кевин. По его голосу слышно, что ему не по себе. Неудивительно. — Бьюсь об заклад, Рико не наделает глупостей, — попытался успокоить Жан, увидев потухшее лицо Кевина. — Вряд ли он захочет угробить свою машину. С Лиамом все будет в порядке. Лиама мне не было жаль. Достаточно беглого взгляда на его огромное эго, чтобы увидеть парня, который нахваливает себя либо из страха, что другие не станут этого делать, либо потому, что ему постоянно надо напоминать себе, какой он классный. Самомнение Лиама Берроуза похоже на кирпичный дом, балансирующий на кончике зубочистки. Я до сих пор не мог понять, почему Кевин встречается с таким, как он. О Лиаме ходило не мало грязных слухов, якобы он изменяет Кевину. И, я уверен, Кевин в курсе этих слухов. Ведь даже наши сокомандники не стесняются обсуждать это. Возможно, он боится отказать Лиаму. Все слышали, что случилось с Дэниэлом Барнсом. Два года назад этот парень довольно грубо отказал Лиаму, а после резко сменил школу. Все связывали его внезапный перевод с Лиамом. — Не-а, — отрицательно покачал головой Кевин. — Это будет катастрофа. М-да. Возможно, Кевин прав. Мне, конечно, жаль Кевина — он переживает, это видно. Но в тайне я надеялся, что Рико отыграется по полной на этом закомплексованном куске дерьма. — А кто еще будет гонять? — перевел я тему. — Эндрю и Дерек Роумэн. При упоминании Дерека Роумэна я заволновался. Он был подонком, что говорится, высшей марки, и относился ко всем соответствующе — как к дерьму на подошве. Роумэн вел себя так, словно окружающие ему и в подметки не годились, и ничего святого для него не было. Он играл грязно. Внезапно я встревожился от мысли, что Эндрю предстояло гонять с Роумэном. — Я поеду, — выдал мой рот, опережая мысли. Жан вскинул бровь, удивленно разглядывая мое лицо — такое же удивленное. Раскрыв рот в немом изумлении и потрясенно округлив глаза, я застыл в непонимании собственного необдуманного порыва. — Спасибо, — воодушевленно поблагодарил Кевин. Кевин никак не прокомментировал наши комично замершие в удивлении лица, словно мы с Жаном снимались в черно-белом трагикомичном немом ретро фильме. Стойко ощутив затянувшееся молчание между нами, я перевел взгляд с Жана на Кевина и увидел, что он и вовсе не обратил на это внимания. Поджав губы, Кевин неотрывно смотрел лишь куда-то мне за спину. Мы с Жаном проследили за его взглядом и увидели идущих по коридору Рико, Сэма и Кая. — Кевин, Нат, Жан, — поприветствовал нас Рико, проходя мимо, после чего развел руки и с самым заунывным вздохом, который мне вообще приходилось когда-либо слышать, добавил: — Послушайте, друзья! Нельзя же в самом деле передо мной так преклоняться! Я такой же, как и вы все, только лучше. Сэм и Кай тут же заливаются смехом. Держу пари, они и не догадываются, что Рико только что процитировал Даниила Хармса. Если говорить начистоту, я никогда не задумывался, что из себя представляет Рико Морияма. Я слышал, что его семья баснословно богата, да и по Рико это было сразу заметно. Не в том смысле, что он ведет себя пафосно, типа «смотрите, как я купаюсь в своих денежках», нет. Он просто расхаживает с таким видом, словно весь мир — это его устрица. Взглянув на него, можно прийти к мысли, что он ни разу в жизни не испытывал никаких трудностей и получает все, что захочет и когда захочет. Рико самоуверенный, саркастичный, наглый… Поверхностный. Так я считал до вчерашнего дня. Вчера мне удалось впервые заглянуть чуть глубже. Увидеть то, что он так тщательно скрывает ото всех. Люди сплошь и рядом носят маски, пряча за ними свое истинное лицо, но, стоит отдать должное, Рико превзошел их всех. По крайней мере, большего притворщика я в жизни не встречал. Весь его образ — фикция, а сам Рико — фальшивка. Я был знаком с ним уже несколько лет, но могу сказать с уверенностью, что с настоящим Рико Морияма я познакомился лишь вчера. Теперь мне было понятно, почему он и Эндрю — лучшие друзья. — Занимайся самоудовлетворением в стороне, Рико, — выпаливает Кевин, гневно прищурившись. Рико резко остановился, выпрямился и, решительно вздернув подбородок, громко произнес: — Не пренебрегайте мастурбацией, ибо это секс с тем, кого вы любите! Теперь смеялись уже все, кто был в коридоре. Сэм и Кай вовсе согнулись в три ряда от хохота. Пожалуй, с кислыми лицами стояли только мы. — Нужно ограничить ему доступ в Интернет, — подытожил Жан, стоило троице скрыться за углом. — Мир станет лучше, если Рико прекратит его познавать. — Я как-то ломал его роутер стабильно раз в неделю, — пожал плечами Кевин. Мы с Жаном злорадно ухмыльнулись. — Ты только что вернул нам веру в справедливость. Кевин нашего злорадства не разделял. — Из-за частых поломок он пристрастился смотреть порно с телефона, — без надежды продолжал Кевин. — Теперь может включить его в любой точке дома. А раньше смотрел только в своей комнате. — И сразу же отобрал, — сухо закончил Жан.

***

Петля располагалась за пределами города, на ферме мистера Бенсона. Его сын Дирк, который закончил нашу школу лет двадцать назад, еще тогда положил начало традиции еженедельных гонок вокруг их пруда. Со временем ферма перешла к Дирку по наследству, и он позволил и дальше проводить соревнования на своей территории, хотя сам показывался на них довольно редко. Пока ему поступала плата за проезд через ворота, остальные спокойно могли делать ставки и развлекаться без постороннего вмешательства. Мы ехали по длинной грунтовой дороге. Обычно в это время ночи ферма была погружена в кромешную тьму, однако сегодня сюда съехалось столько машин, что от света их фар и «габаритов» все вокруг сияло, словно это была субботняя вечеринка на круизном судне. — Я припаркуюсь тут. Ты же не против немного пройтись? — спросил Бен. Машины выстроились по обочинам дороги и найти место было проблематично. — Конечно, нет. У меня в пальцах покалывало от предвкушения, которое ощущалось в атмосфере. Я выпрыгнул из внедорожника Бена. Прямо перед прудом был проложен трек, который раздваивался налево и направо. Ноздри заполнил запах выхлопных газов и я разве что не пищал от восторга. Мои глаза жадно вбирали открывшуюся им картину, освещенную припаркованными по кругу машинами. К счастью, пруд находился на приличном расстоянии от дома, где жила семья Дирка. В большинстве случаев толпа съезжалась и разъезжалась, никак не потревожив хозяев. К тому же, большая часть сотрудников полиции нашего города, — от высших чинов до рядовых офицеров, — учились примерно в одно время с Дирком, поэтому Петля считалась местной достопримечательностью, а не источником нарушений общественного порядка. Поскольку и сами гонки и разрешение устраивать их на данной территории были все же незаконными, те, кто получал здесь травмы, не могли сдать Бенсонов, не подставив при этом под удар самих себя. Это было довольно практично и удобно для всех. Когда мы добрались до Петли, Бен увлек меня вправо — туда, где, очевидно, располагалась стартовая линия. Там уже стояли машины, а рядом толпились зрители, словно молекулы в замкнутом пространстве. Я дернул головой в сторону абсолютно нового эффектного красного Chevrolet Camaro, стоявшего на холостом ходу у стартовой линии. Привстав на цыпочки, я попытался рассмотреть его в просветах между людьми. Новое, более агрессивное оформление передка усилило спортивное восприятие модели. Вентиляционные отверстия на капоте улучшали охлаждение двигателя и снижали подъемную аэродинамическую силу, чему способствует также заднее антикрыло. Более быстрый и лучше приспособленный для гонок по треку, «Камаро» был оборудован лучше настроенной автоматической трансмиссией, время переключения передач в которой было серьезно сокращено. Были изменены настройки дифференциала повышенного трения и системы контроля сцепления шин с дорогой. Обновленные электронно управляемые амортизаторы стали быстрее реагировать на перераспределение веса автомобиля в движении. Все это позволило более чем на секунду сократить время прохождения тестового 4,5 километрового трека. Чеееерт. Эту машину просто невозможно не заметить на дороге. — Тебе нравится? — Подойдя сзади, Бен приобнял меня одной рукой за талию и я вздрогнул от неожиданности такого интимного жеста. — Конечно, — ответил я, слегка отстранившись. — Может, нам стоит сменить место, чтобы было лучше видно? — словно не заметив моего напряжения, спросил Бен. Я коротко кивнул и облегченно выдохнул, когда он убрал руку. Мы пробрались сквозь толпу — зрители уже заняли места. Эндрю сидел на капоте своего свирепого черного «Мустанга». Опершись ногой о бампер, он что-то теребил в руке и разговаривал с Кевином. В целом, сам дизайн Ford Mustang GT имеет яркий и агрессивный внешний вид и нацелен на создание впечатления силы, скорости и элегантности. Кузов GT выполнен в классическом стиле, с широкими передней и задней частями, выразительными линиями и изогнутым профилем. Ford Mustang GT оснащен мощным 5.0-литровым V8 двигателем, который обеспечивает внушительную мощность и крутящий момент. Этот двигатель способен разгоняться до 100 км/ч за 4,5 секунды, что делает его одним из самых быстрых автомобилей в своем классе. Система управления газообменом и подвеска автомобиля разработаны с учетом заноса, обеспечивая замечательное сцепление с дорогой и устойчивое поведение на поворотах. Свирепая машина. Подстать хозяину. Эндрю улыбнулся Кевину, после чего заметил меня и его улыбка тут же исчезла. — Здоро́во, приятель, — поприветствовал его Бен. Эндрю со скучающим видом слегка кивнул ему в ответ и тут же отвернулся. Я стоял, старательно изображая безразличие, и смотрел куда угодно, но только не на Эндрю. Думал, буду злиться на него после встречи и разговора с Аароном, но, как только увидел его, в голове затанцевали образы того, как мы целовали друг друга на кухне, а после сменились событиями прошлой ночи, и меня бросило в жар. Мой мозг, видимо, решив окончательно добить меня, услужливо подкинул мне еще и воспоминание о том, что в конце моего сна место Эндрю занял его брат, отчего кровь разом отлила от моего лица и я чуть не подавился воздухом. Я с силой сжал рукава худи и постарался взять себя в руки, отмахнувшись от всех мыслей в голове, но тщетно — это дерьмо работает ровно наоборот, а всплывающие картинки становились только ярче и горячей. Повисшая в воздухе неловкость заставила меня задуматься: кого необходимо удалить из нашего уравнения, чтобы стало комфортнее — Эндрю или меня. Лучше бы, конечно, меня — к такому выводу я пришел. Исключительно по причине похотливых исполнений моего совершенно отбросившего всякий стыд разума. Первым молчание нарушил Кевин: — Эндрю, это Натаниэль Веснински, — саркастически произнес он и кивнул в мою сторону. — Будь любезен и с ним поздороваться. Эндрю взглянул на меня из-под полуприкрытых век, оценивая мой внешний вид, а после его губы расплылись в такой самодовольной улыбке, что не хватало только баннера позади: «я все знаю, но молчу». Ничего ты не знаешь, засранец. Мне так и хотелось бросить ему в лицо, что он обосрался и теперь у меня тоже есть чем крыть. Но сдержался. Незаметно сжав кулаки, я отвел взгляд и залез подбородком за ворот своей толстовки. — Все по местам! — прокричал распорядитель гонок, сигнализируя зрителям очистить трек. Мой взгляд упал на передаваемые из рук в руки купюры — делались ставки. От рева двигателей земля у меня под ногами завибрировала, эта дрожь передалась и мне, пальцы на ногах поджались от возбуждения. Черт, как бы мне хотелось тоже участвовать в гонке. Мне так не нравилось стоять в этой толпе простым наблюдателем, но все равно я заерзал в предвкушении. Девушка в короткой клетчатой юбке и микроскопической красной маечке встала перед машинами, подняв руки вверх. — На старт! — прокричала она. Мой взгляд упал на новый номерной знак GTO Рико и я не смог сдержать усмешку. — Ему подходит. — Ты о чем? — спросил Кевин. — Королева драмы, — кивком указал в сторону машины Рико. Машины газанули, спровоцировав волну восторженных криков в толпе. — Внимание! — Девушка подняла руки еще выше. — Марш! Я опять привстал на цыпочки, чтобы увидеть, как провернулись колеса, отчего пыль поднялась столбом, когда машины рванули с места. Гонщики промчались мимо, послав шквал ветра мне в лицо и я не смог сдержать радостную улыбку. Рико и Лиам ни разу не ехали вровень. Рико то вдруг начинал сильно отставать от Лиама, то словно с трудом обгонял его, оказываясь всего на пару метров впереди. Довольно скоро зрители сообразили, что он просто издевается над своим противником и начали хохотать. Подобное вовсе не удивляло. И не потому, что «Камаро» Лиама никуда не годилась — как я и сказал, машина была великолепна. Просто Рико был более опытным и чертовски много вложил в усовершенствование своей машины. На последнем повороте Рико в последний раз рванул вперед и, со значительным отрывом, под радостные возгласы и свист толпы пересек финишную черту. Рико вылез из GTO с самодовольной улыбкой и люди разом бросились к нему. — Так и знал, — прокомментировал Кевин, закатив глаза, и поплелся в сторону одиноко стоявшего «Камаро». — Эндрю следующий, — уведомил меня Бен. — Роумэн великолепен. Надеюсь, я поставил на правильного парня. Вот честно: если бы я делал ставку, то даже не знаю, которого из двух засранцев выбрал. — Все с дороги! Распорядитель объявил новый заезд: — Миньярд и Роумэн, тащите свои задницы на старт. Вместе с остальными мы отошли в сторону, чтобы Эндрю выгнал машину на трек. Только он сел на водительское место и завел двигатель, как пару омег рядом со мной запрыгали и завизжали. Песня Still Swingin’ группы Papa Roach взревела из динамиков на оглушительной громкости и GT выехал на старт. Еще немного и я сбегу отсюда. Мы с Эндрю мечтали вместе погонять на Петле, но сейчас мне приходилось смотреть со стороны. Он проживал этот момент в одиночку, а я остался за бортом. Роумэн подогнал свой Pontiac Trans Am. И хотя его машина в сравнении с «Мустангом» Эндрю считалась здесь чуть ли не антиквариатом, она была серьезным соперником. Объем работы и количество добавленных опций, — а Роумэн вложился в нее основательно, — превратили машину в нечто устрашающее. Но, к сожалению, для того, чтобы выигрывать, Дерек Роумэн полагался не только на свои навыки автомеханика. Когда он гонял во время учебы в школе, многие его соперники получали травмы. — Итак! — объявил распорядитель. — Освобождаем трек для главного события вечера. Со слов Жана, во время учебного года, когда студенты разъезжались по колледжам, на Петле проходило всего несколько гонок в неделю, поэтому сегодняшняя программа была облегченной — только два заезда. Музыка, доносившаяся из машины Эндрю, заглушала все вокруг. Я увидел, как он повесил на зеркало заднего вида маленький предмет, который до этого держал в руке. У меня не получалось рассмотреть, что это было, но вещица была объемная и напоминала кулон. На этот раз старт давал Дэвон Петерсон. Виляя задницей так, что впору приуныть, он вышел на трек и встал перед машинами. У Дэвона был такой же скверный характер, как и у меня, но, в отличие от меня, свой «сволочизм» он мастерски скрывал, прикидываясь перед альфами добрым, милым и пушистым. И я искренне не понимал, как большинство из них ведутся на этот дешевый спектакль. Будь у меня шляпа, я бы снял ее перед этим типом. Дэвон не мог жить без внимания и почти всегда давал альфам то, что им хотелось от него получить, путая при этом минутное увлечение с настоящими чувствами. Помимо того, что Дэвон чувствовал себя круче всех, когда завоевывал очередного альфу, у него был отдельный пунктик: трахаться с уже несвободными альфами. У него есть омега, но хочет он меня? Такое положение вещей заставляло Дэвона ощущать себя всемогущим. Но так будет только до тех пор, пока он не поймет, что альфы хотят всех подряд, а он так и не сдвинулся с мертвой точки. Воздух пропитался запахом топлива и горячих покрышек, а гул двигателей отдавался через землю мне в ноги. Эндрю с каменным лицом смотрел вперед, ожидая сигнала, пока Дэвон горящими глазами смотрел лишь в его сторону. Кевин стоял рядом и я, цокнув языком, послал ему взгляд, преисполненный сарказма. — Ага, — согласился Кевин и закатил глаза. По школе сейчас ходили слухи, что у Дэвона новая жертва — Лиам. Зная Дэвона, слухи не беспочвенны. — На старт! — выкрикнул маленький мистер Посмотрите-На-Меня. — Внимание! Моторы взревели. — Марш! — Он резко опустил руки, прижав их к бокам. Машины промчались мимо него, послав градом камни и пыль из-под колес. Я ринулся ближе к треку вместе с потоком зрителей, на сей раз больше волнуясь, чем радуясь. Мне не хотелось этого признавать, но я ощущал тревогу. Роумэн мог устроить какую-нибудь подставу и навредить Эндрю. Даже после всего, что между нами произошло, я не хотел, чтобы он пострадал. С моего места задние габариты казались крошечными точками — машины делали первый поворот. Еще четыре, и гонка завершится. Повороты были крутыми, именно поэтому техника дрифтинга могла оказаться более уместной для Петли. Трек маленький, машины большие, а повороты коварные. Именно поэтому парковка по периметру трека запрещалась. Эндрю поступил «по-джентльменски», притормозив, чтобы повернуть после Роумэна, который рванул вперед. Роумэн либо победит, либо убьет их обоих. Обе машины пошли юзом, подняв облако пыли на радость толпе, которая не прекращала кричать. Поддав газу, Эндрю нагнал Роумэна, и дальше они поехали капот к капоту. — Давай же, давай, — тихо шептал я. Мое тело поворачивалось вправо и влево, следуя за движением гонщиков. Эндрю каждый раз терпеливо притормаживал, позволяя Роумэну первому входить в очередной поворот. У меня голова раскалывалась, а желудок свело от волнения. На последнем повороте Роумэн соскользнул ближе к краю трека, а Эндрю занял внутреннюю полосу. Машины снова выровнялись и помчались «ноздря в ноздрю», приближаясь к финишу. Толпа бросилась с финишной линии врассыпную, наблюдая, как автомобили молнией пролетели мимо. Они шли так близко, что я не разобрал, кто кого опередил. Когда гонщики остановились, зрители, толкаясь и крича, ринулись к ним. Кажется, никто не понимал, кому же в итоге досталась победа. Вытянув шею, я завертел головой в поисках распорядителя. Он разговаривал с двумя другими альфами — наверное, пытаясь принять решение. — Ты видел, кто победил? — спросил Кевин, пока мы шли к машинам. — Нет. А ты? В ответ он покачал головой. — Вот ты где! — Бен пробился через толпу и схватил меня за руку. — Мне кажется, судьи не в состоянии решить, кто выиграл. Невероятная гонка, да? — Пошли. Найдем Миньярда. — Кевин взял меня за другую руку и мы втроем стали протискиваться вдоль трека. Добравшись до финишной линии, я увидел, что Эндрю и Роумэн, набычившись, застыли в небольшом промежутке между своими машинами. Похоже, они приготовились превратить соревнование в драку. Проскользнув поближе, я услышал: — Ты скидывал меня с полосы! — цедил сквозь зубы Роумэн. — Может, ты просто не в курсе, как управлять своей машиной? Черные, зализанные назад волосы, джинсы и белая футболка — он походил на карикатуру на пятидесятые годы прошлого века. — На этом треке нет полос, — фыркнул Эндрю. — И давай не будем о том, кто не в состоянии совладать со своей тачкой. — Послушай, Принцесса, — Роумэн почти ткнул Эндрю пальцем в лицо. — Возвращайся, когда отрастишь яйца и снимешь тренировочные колеса. Может, хоть тогда станешь мужиком и сможешь со мной потягаться. Эндрю сдвинул брови, будто услышал самую смешную вещь на свете. — Эй! Прекратите! — прокричал распорядитель, расталкивая людей, чтобы добраться до гонщиков. — Слушайте, у нас есть две новости: хорошая и плохая. Плохая новость: мы объявляем ничью. Стоны и грубая ругань раздались отовсюду. Были сделаны ставки, неудивительно, что народ взбесился. — Но есть и хорошая новость, — поспешил добавить распорядитель. — Есть способ выйти из этого патового положения. Его ухмылка меня напугала. Я отпустил руку Бена и подошел еще ближе. Эндрю и Роумэн нахмурились. — Реванш? — раздраженно поинтересовался Эндрю. — В каком-то смысле. — Распорядитель выглядел чересчур довольно. — Если вам хочется уладить ситуацию, то ваши машины снова примут участие в гонке, но… за руль сядете не вы. Зрители зашептались, а мой взгляд метнулся к Эндрю, замершему с ошеломленным выражением на лице. — Что-что? — переспросил Роумэн, подойдя ближе к распорядителю. — Полегче, приятель, — выставив руки вперед, усмехнулся распорядитель и отошел на пару шагов назад. — Нам всем известно, что вы двое — превосходные водители. Это нам доказала гонка. Но ситуацию нужно как-то разрулить, верно? Победитель может быть только один, так давайте посмотрим, чья машина лучше. — И кто же поведет машину вместо нас? — Побледнев, Роумэн едва не сорвался на крик. Распорядитель надул щеки, затем улыбнулся. — Ваши вторые половинки. Не удивлюсь, если громовой хохот, разнесшийся по Петле, было слышно даже дома у Бенсонов. Кого-то инновационное предложение распорядителя порадовало, остальные продолжали препираться по поводу ставок. Но все, похоже, согласились, что гонка между двумя глупенькими омегами на высококлассных машинах станет уморительным зрелищем. После слов распорядителя побледнел уже Эндрю. Он вообще, казалось, еле на ногах устоял. — Этому не бывать! — проревел Роумэн. Он глянул на свою «вторую половинку» — миниатюрного и очень привлекательного омегу. Интересно, сколько они уже встречаются? Зная Роумэна, предположения было делать сложно: могло быть два месяца или две минуты. Как тут угадаешь? — Я никого не пущу за руль своей машины, — безапелляционно заявил Роумэн и обратился к Эндрю: — А ты чего молчишь?! Эндрю не успел ответить Роумэну, так как тут же вмешался распорядитель гонок: — Публика уже видела вас двоих в деле. Они жаждут развлечений. Если вы хотите получить свои деньги, то будете играть по моим правилам. Либо через пять минут подъезжаете к линии старта, либо проваливайте. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и добавил: — О, кстати, можете ехать в качестве пассажиров, если пожелаете…для моральной поддержки. Не удивлюсь, если он мысленно уже представляет, как его лучшие гонщики сидят на пассажирском сидении и испуганно вопят своей «второй половинке» куда рулить, чтобы хотя бы не потерять половину тачки по пути до линии финиша. Наверняка в собственной голове он уже поставил на то, что омеги либо разрыдаются, не закончив гонку, либо въедут в пруд на всей скорости, не выдержав такого давления. Только распорядитель скрылся из виду, как по толпе пронесся шепот. Роумэн куда-то умчался, а Эндрю подошел к нам. — Я могу поехать вместо тебя, — сказал Рико. — Нам просто нужно рассказать о наших тайных отношениях. Он игриво приобнял меня и Бена за плечи, но я стряхнул его руку с себя. Эндрю словно не слышал Рико. Винтики завертелись у него в мозгу, пока он расхаживал перед нами туда-сюда. Конечно, он пытался придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, но когда остановился и обреченно вздохнул, стало ясно, что его загнали в угол. Я посмотрел на Роумэна, который тащил своего омегу к машине, очевидно, объясняя ему, как обращаться с механической коробкой передач. Значит, бедняга номер один выбран. Кто будет беднягой номер два? Эндрю поднял глаза к небу и покачал головой. Конечно, я не хотел, чтобы его машину разбили, но находил ситуацию довольно забавной. Поделом ему. — Здесь есть только один человек, которому я хотя бы немного доверяю, чтобы позволить вести мою машину. Он приподнял бровь и глянул на меня. Мне стало нечем дышать. — Я? — Он? — переспросил удивленно Бен. — Да, ты, — не сводя с меня глаз, ответил Эндрю. — Я? Я смотрел на него как на сумасшедшего. Если Эндрю решил, что дождется от меня хоть какой-нибудь услуги, то он точно потерял рассудок. — Ну да, я же на тебя смотрю. Из-за его высокомерного тона и снисходительного взгляда мне захотелось согласиться, а потом размолотить чертову машину. Но перед этим, конечно же, насладиться немного гонкой. Совсем чуть-чуть. Сделав глубокий вдох, я повернул голову в сторону «Мустанга». Черт. Я очень хотел сесть за руль его машины. Хотел показать всем окружающим на что был способен. Я почувствовал взгляд Эндрю на своем лице, и мне пришлось сосчитать до десяти, чтобы не послать все это к черту и не свалить домой заедать расстроенные чувства мармеладом. Только боги знают как же я ненавижу блядский мармелад. — Ты мне нужен. От его слов я шумно втянул воздух. Я ему нужен? Эндрю дышал медленно и не мог посмотреть мне в глаза — явный признак того, что ему было крайне некомфортно сказать это. Его голос прозвучал приглушенно и мягко. Прошло уже столько времени, что я и забыл насколько милым он мог быть. Хотя этого все равно было недостаточно, чтобы я вычеркнул из своей памяти его ужасные поступки. Воспоминания об этом вновь вызывают волну обиды и гнева. Я разрывался: уйти или все же остаться и помочь. Я не хочу, чтобы и ты его бросал. Не в этот раз. Слова Аарона резко проносятся в голове и я сглатываю внезапно вставший ком в горле. Потому что он стал таким из-за тебя. Горло сдавливает от нахлынувших эмоций, но я умудряюсь выдавить из себя: — Ключи. Бедняга номер два выбран.

***

Когда я подошел к машине Эндрю, группа людей, стоявших рядом, взорвалась перешептываниями и посвистываниями, увидев меня с водительской стороны. Эндрю забрался на пассажирское сиденье. Опустившись на прохладную кожаную обивку, я захлопнул за собой дверь. Салон GT был выполнен практически полностью в черных тонах, и у меня мгновенно мурашки пробежали по коже. «Мустанг» буквально источал мощь, создавая впечатление, будто ты находишься в пещере: холодная, темная, хищная. Чертовски сексуальная. Отрегулировав сидение под себя, я повернул ключ в зажигании и, подождав пока зрители разойдутся в стороны, вырулил на исходную позицию. Упершись локтем в выступ под окном, Эндрю склонил голову, подпирая ее рукой, и смотрел на меня со смесью любопытства и удивления. Мне стало интересно, о чем он думал, видя меня за рулем своей машины. — Ты улыбаешься, — отметил он, но это прозвучало больше как обвинение. Я погладил руль, не поднимая глаз. — Не порть этот момент разговорами. Эндрю поперхнулся, но все равно продолжил: — Натан научил нас водить машину с механической коробкой, поэтому, полагаю, по этой части у тебя вопросов нет, верно? — Никаких. Пульс отдавался в кончиках моих пальцев. — Хорошо. Повороты крутые. Круче, чем кажутся. Задача в том, чтобы добраться туда первым, либо притормозить и пропустить соперника вперед. Не пытайся уходить в поворот вместе с машиной Роумэна, понял? Я кивнул, глядя прямо перед собой, готовый сорваться с места в любую секунду. — Сбрасывай газ перед каждым поворотом, затем, когда выровняешься, разгоняйся. Если почувствуешь, что надо надавить на тормоз уже в повороте, дави, но по минимуму. Не газуй, пока не выйдешь из поворота. Иначе тебя занесет. Я снова кивнул. — Выжимай газ на прямой. На последнем круге газуй по максимуму, — закончил он командирским тоном. — Эндрю, я понял. — Я посмотрел на него. — У меня все получится. Не думаю, что он мне поверил, однако инструктаж закончил. — Пристегнись. Следуя его указанию, я глянул влево и увидел, как Роумэн практически выкрикивал приказы своему омеге, а тот нервно кивал. На трек вышел распорядитель и встал перед машинами. А куда же пропал Дэвон? Какая жалость, я так надеялся обдать пылью его тощий зад. Глядя через лобовое стекло на распорядителя, я вдруг увидел, что именно Эндрю повесил на зеркало перед своей гонкой. Протянув руку, я снял самодельный кулон овальной формы, державшийся на зеленой ленте. Жар поднялся по шее и я глубоко вздохнул, испытывая неприятное чувство в груди. Это был кулон, который я сделал для своей мамы на День матери уже после того, как она умерла. В тот год мы с Эндрю сами слепили кулоны из полимерной глины и, оставив на них отпечатки своих больших пальцев, повесили на атласные ленты, чтобы подарить нашим мамам. Эндрю отдал кулон Тильде, а я отнес свой на кладбище. Однако, как-то я пришел на могилу мамы, но не нашел своего подарка. Я тогда подумал, что он потерялся или из-за непогоды испортился. Но, выходит, все это время он был у Эндрю. Я посмотрел на него отчасти озадаченно, отчасти сердито. Это было странно. Странно и неожиданно. — Талисман на удачу, — пояснил он, не смотря мне в глаза. Повесив кулон обратно, я уставился в окно, пытаясь справиться со своим дыханием. С одной стороны я был рад, что с ним все было в порядке. Но с другой: кулон принадлежал моей маме и Эндрю не имел права его забирать. Получается, он хранил его все это время? После всего, что между нами случилось? Почему? Что вообще творится у него в голове? Запутанные узелки рано или поздно один за другим распутаются — в этом у меня сомнений не было. Но что останется, когда распутаются они все? Я не знал. — Все готовы?! — напугав меня, проорал распорядитель зрителям. Те, воодушевленные пивом, ответили ему радостными возгласами. Эндрю включил свой айпод — он выбрал песню Waking the Demon группы Bullet for My Valentine. Я сжал руль, вслушиваясь в музыку, чтобы привести мысли в порядок и сосредоточиться. — На старт, — объявил распорядитель, и я газанул, заметив, как омега Роумэна подпрыгнул, после чего сразу же сделал то же самое. — Внимание! — Марш! — распорядитель опустил руки. Я ударил по педали газа и сорвался с места. Музыка заполнила салон; я уперся руками в руль так, что моя спина глубже вжалась в сиденье. Напрягая руки, я впился глазами в полотно трека. Черт! До чего же мощная машина. — Первый поворот уже близко, — предупредил Эндрю. Не знаю, где была другая машина — рядом или позади. Главное, что ее не было впереди, а остальное меня не волновало. Черт, да я бы погнал на этой машине, даже не имея соперника. Мои бедра скользили по сиденью, когда я приподнимал ногу, чтобы надавить на сцепление. Я слегка нажал на тормоз, готовясь войти в поворот. Когда отпустил, уже поворачивая, зад автомобиля начало заносить. Машину повело влево, поэтому я быстро вырулил вправо, чтобы не вылететь с трека. Поднялось облако пыли. Мое сердце бешено колотилось. Выжав сцепление, переключился на третью передачу. Набрав скорость, тут же переключился на четвертую, заметив вторую машину в зеркале заднего вида. — Дави на газ! — сказал Эндрю. — И не поворачивай так резко. Теряешь время, чтобы выровняться. Подумаешь. — Кто впереди? — напомнил ему я. — Не наглей. Эндрю попеременно смотрел то вперед, оценивая дорогу, то назад, на «Транс Ам». Пот выступил у меня на лбу, пальцы устали — так сильно я вцепился в руль. Расслабившись, я сделал еще громче музыку и перешел на шестую передачу, пропустив пятую. — Приближается следующий поворот. Притормаживай. Голос Эндрю отразился эхом где-то на задворках моего сознания. Я словно угодил прямиком в рай. Оставалось три секунды до поворота, но вибрации, пробегавшие по моим ногам, не дали мне сбросить газ. Крепче сжав руль, я мчался лишь вперед. Не сбавляя скорость, я вошел в поворот с заносом, выжимая сцепление, резко повернув руль в сторону поворота и дернув за ручной тормоз. Вокруг нас поднялось еще больше пыли, но я быстро выровнял машину и вновь выжал газ. Посмотрев в зеркало, я увидел, что на том повороте «Транс Ам» занесло, и соперник с трудом пытался удержать машину на треке. Они отстали от нас метров на тридцать. — Не делай так больше, — проворчал Эндрю, теперь уже держась обеими руками за приборную панель. Забавно. Я долетел до следующего поворота и прошел его столь же успешно, несмотря на вопли Эндрю, призывающего меня тормозить. Добравшись до последнего поворота с приличным отрывом, сбросил скорость до 40 км/ч и переключился на третью передачу. Плавно повернув на комфортной скорости, без заносов и пыли, я глянул на Эндрю широко распахнутыми невинными глазами. — Так нормально, мисс Дейзи? Прикусив губу, чтобы сдержать смех, я заметил, как его взгляд метнулся к моему рту, а глаза загорелись. — Натаниэль? Прекрати дразнить соперника и выиграй уже эту гребаную гонку. — Да, мэм, мисс Дейзи, — парировал я, изобразив свой лучший южный акцент. Я пересек финишную линию на безопасной и смехотворной скорости — около 50 км/ч. В зеркало мне было видно, что «Транс Ам» с трудом преодолевает последний поворот. Волна людей подкатила к нашей машине, но мы с Эндрю еще несколько секунд оставались внутри. Переключившись на нейтральную передачу и поставив машину на ручной тормоз, я откинул голову на подголовник и снова погладил пальцами руль. Мой пульс по-прежнему несся галопом, и я ощущал себя просто невероятно. Забудьте про рай. Это нирвана. Ничего более волнующего я еще никогда не делал. Каждый нерв в теле был словно заряжен до предела. — Спасибо, Эндрю, — прошептал я, не глядя на него. — Спасибо, что попросил меня. Протянув руку, я снял мамин кулон с зеркала и надел его себе на шею. Когда я повернулся к Эндрю, он сидел, опершись подбородком на кулак и приложив один палец к губам. Что он пытался спрятать? Улыбку? Проведя рукой по волосам, Эндрю открыл дверь. Восторженные возгласы толпы ворвались в салон, словно вода в тонущую лодку. Опустив взгляд, он покачал головой. — Пробуждая демона… — пробормотал Эндрю себе под нос, только я не понял, что это значит. Прежде чем вылезти, он снова обернулся ко мне и, глядя сквозь опущенные ресницы, прошептал: — Спасибо, Нат. У меня по телу пробежал озноб. Эндрю не называл меня так с тех пор, как мы перестали быть друзьями. Еще одна странность. Еще одна странность и неожиданность. Весь этот день — одна большая странность и неожиданность. Когда я вышел из машины, меня облепили со всех сторон, но я все же успел увидеть, что машина Роумэна даже не доехала до старта. Омега распахнул дверь и ушел прочь, на ходу вытирая слезы, а этот подонок яростно осыпал его вслед унизительными словами. Сраный ублюдок.