Would you like me to(о)

После выступления с парой песен и пятью выходами на сцену, чтобы получить награды — хочется лечь на пол, свернувшись в клубок, зажмуриться, и провести так часов двадцать. Но им придётся торчать в концертном зале до самого конца, ожидая своей очереди, чтобы спеть ещё один сингл, пританцовывая. Улыбаться в камеры, сниматься для официального канала и личного влога. Вокруг суетятся сотрудники, перекрикиваясь на бегу. Остальные артисты, выползая из тесных гримёрок, подходят пообщаться. — Юнги-ши… Юнги тщательно контролирует мимику, чтобы не кривиться. Сейчас всё будет как по накатанной — церемонное знакомство, обмен любезностями. Восторженные отзывы, полушутливые признания в любви, «я ваш поклонник». Разговор о музыке, о творчестве. Приглашение в студию или в гости. Это не в первый раз — и вряд ли в последний. Юнги знает целую кучу музыкантов, но не поддерживает с ними связь. Он пробовал дружить, делился мыслями, выпивая вместе. Но, вне сцены — он не так впечатляющ. В повседневности Юнги обычный человек, у которого, как и у многих, бытовые и рядовые неурядицы, вечно что-то болит и зачастую попросту нет настроения. — Как происходит ваш творческий процесс, Шуга-хён? — Берёшь и ебашишь. Юнги обычно отправляет всех к Намджуну. Разгонять философское, красиво выражаясь и культурно проводя время. Намджуну интересно, что у других в голове, Юнги — в своей бы разобраться для начала. Тревожность, мрачные мысли — отлично вытесняют, заменяя — бури жизнедеятельности. Когда вечно занят, не успеваешь загнаться. Физически, конечно, утомляешься, и морально выжат, но есть и положительные результаты, наглядно. Закончив с разучиванием новой связки, Юнги победно вскидывает руки с радостным вскриком и валится на пол, как и мечталось. Пол в зале для практик прохладный. Прекрасный. И с него приподнимают, укладывая голову на что-то помягче и определённо теплее. Шапку снимают, растрёпывая слипшиеся от пота пряди. — Лежи-лежи, умница-хён, ты хорошо постарался. Есть и минусы в постоянном впахивании. Проблемы со сном. То не заснуть, то не проснуться. Мотивации двигаться дальше — иногда никакой. Кратковременная память идёт нахер, приходится всё записывать в заметках телефона. От кофе — сердце стучит как безумное в грудной клетке, аритмию сменяет тахикардия. — Возьми выходной, съезди в отпуск? — И что я буду там делать? Юнги не умеет отдыхать — ну, проспится. Поест. Ещё поспит. Потом что? Знакомый женится и зовёт гостем на свадьбу. Юнги сидит в ресторане, где цветов больше, чем в оранжерее. Люди вокруг из разных сфер, почти все — парами. Вот, что происходит, когда не женат на работе. Свидания по вечерам. Что-то уютное и мирное, с какао и пледом. Как им это удаётся? Встретить друг друга и не разочароваться? Прикипеть настолько, чтобы скрепить союз узами брака. Юнги мнёт конфетти в ладони. Что он мог бы сделать для своей гипотетической второй половинки? Рэп зачитать? Подарить цацки? — Как всё прошло? — Не очень комфортно. — Сейчас докомфортим. Какао будешь? У Чимина плед на плечах. На ногах — носки со смайликами. — Это что, свидание? Час ночи, общага. Чимин в такое время ещё и не собирается ложиться. — Do you want me to seduce you? — вытягивая руку, Пак опирается о дверной косяк. — Чего? — Too Funky, песня Джорджа Майкла. Пойдём, клип заодно покажу. В клипе девушки дефилируют по подиуму под музыку. — Тебе какая из них больше всего понравилась? Медленно моргая, Юнги допивает какао, переводя взгляд на Чимина. Чимин не скрывает свою феминную сторону, выделяя дуальность и намекая на бисексуальность. В нём все есть, и это сочетание разных черт будоражит. — Самая красивая прямо передо мной. — О-о-о, боже! Я так тронут! — хватаясь за сердце, младшей стонет и — хохочет. Дни проходят как во сне. Приглушённая тревожка, высасывая энергию в фоновом режиме, и засунутая куда подальше депрессия — иногда противно скребут и царапают изнутри. Чем сильнее их подавляешь, тем гуще туман в сознании. Когда кто-то из менеджеров оглашает планы на месяц, Юнги замирает. — В смысле? Уже декабрь? Прямо сейчас? Сегодня? Он помнил об этом, но недолго. Зима вообще бесит. Холодно, темно, мокро. В этот период становится грустнее, и крепче цепляешься за приятные и тёплые моменты. Шестеро парней, живущих с ним под одной крышей не дадут заскучать, щедро делясь добротой, принятием таким, какой есть, почти безусловно любя и любимые, но… Это не совсем то, что нужно. Чимин зиму наоборот, обожает. Вытаскивает в город, подводит к большущей ёлке, задрав голову вверх и раскрыв рот. — Снежинка залетит, Мини. Вот, уникальность, кстати, любят сравнивать с ними. А по сути-то различия едва… Различимы. Снег и снег. Кристаллы. — Юнги-хён, ё-ё-ё-ёлка! Обняв руками в варежках — щёки, Чимин побуждает приподнять подбородок, удерживая в таком положении. В одном из блестящих шаров — отражение их фигур. Снизу заметно, что украшения развешаны на большом расстоянии друг от друга, но из-за ракурса кажется, что ближе к концу — светящихся точек много-много, и всё это сияющее обилие украшает, венчает звезда на самой верхушке. — Надо сфоткать для Намджуна. Он песен пять сможет сочинить про это. — А ты бы про что сочинил? — Про то, что ты стоишь слишком близко. — Ой… — Я не против. — А я и не собирался отходить. — Почему? — Потому-у-у что, — сплющивая щёки, Чимин хихикает. — Ты всегда не серьёзный. — Серьёзно, ты от меня не избавишься вот так просто. Чимин вытворяет иногда смущающие и выходящие за рамки приличий вещи. Юнги будто просыпается от этого, выпадая из ритма. Дни можно описать как: «Работа, работа, студия, уроки, ужин, Чимин назвал мою попу харизматичной». Из-за движений на репетиции. Ха-ри-з-ма-ти-ч-но-й. Сам Чимин перед сном достаёт гирлянду, чтобы развесить — но сначала обматывается ею весь, включает и танцует — совершенно дебильно. — Тебе что, пятнадцать? — А тебе что, пятьдесят? Индикатор, лакмусовая бумажка — Тэхёни. Тот улавливает шестым чувством, когда Юнги не в порядке, впиваясь пиявкой и забалтывая, развлекая. Сейчас Тэхён прилипчивый не больше обычного, а значит, всё вроде бы в норме. Однако. Юнги хмурится, пытаясь понять, с чего вдруг… Замечает и мысленно заново переживает все те маленькие фрагменты, проведённые с Чимином. Спрашивает его: — Тебе не скучно со мной? — Не-а. — Даже мне с собой скучно. — Вместе мы идеальная команда, правда? Подвинься. Чимин почти залезает на колени, тесня в кресле. Руки дёргаются от желания обнять, но на подкорке вбито, не твоё — не лапай. Чонгук за завтраком поёт про рождественское чудо. Хоби интересуется, ощущают ли остальные праздничный вайб. У Юнги реанимировалось либидо, и это жуть как неловко — стояк в почти что семейном кругу, за столом. Из-за Чимина, томно и эротично засовывающего в рот кружочки кимпаба. — Прекрати облизывать губы. — С какой стати? — Это вредно. — Ты вредный. Если я их не буду облизывать, то кто тогда? — Возьми салфетку. — Подай. — Дотянись. — Пососитесь, — хлопает в ладоши Сокджин. Чимин откладывает палочки в сторону. — Я запрещаю шутить над нами в подобном контексте. Джин искренне извиняется, не совсем понимая, почему младший отреагировал столь резко. Очередной бессонной ночью, лёжа в кровати, Юнги сёрфит в интернете, листая рилсы. Попадается тот, где нарисованные силуэты — в профиль, чёрные на белом фоне, ласкают и прикусывают губы. Видео зациклено, бесконечно повторяясь. Юнги просматривает раз десять, вздыхая. Люди целуются… Вот так? Он не помнит толком, как именно всё происходит — в деталях. Он даже смело обнять не может, с чувством принадлежности, взаимности, пригревшись. Юнги становится злее, огрызаясь и погружаясь в работу. Отталкивает от себя, чтобы отвыкнуть и не страдать, мечтая о большем. Чимину похер. — Внутри каждого человека есть условный ребёнок, что плачет. Дай мне понянчить твоего, выпусти его на волю. — Отвали. — Сейчас проведём обряд экзорцизма и выгоним деда… — Ты напрягаешь. Мешаешь. — Менять в жизни аспекты сложно и страшно. Мы справимся, обещаю. — Ты уйдёшь, как и все. Тебе станет не интересно, потому что я не особенная снежинка, не идеализированный образ. Не романтизируй. Это всё зря и напрасно. — У тебя рукав толстовки в зубной пасте. — Вот и нахер тебе это надо? — Ну… У тебя клёвые коленки. — Коленки? — Дай сяду? — Иди к чёрту. — Юнги-хён. Расслабься. — Я не могу. — Выдохни. Закрой глаза. Я тебя обниму сейчас, ладно? Юнги на своей территории — в студии. Имеет полное право выгнать. И всё же — покорно выдыхает. — Вспомни, о чём я тебе всегда говорил. Ты мне нравишься. Да, другие тоже, но ты сильнее и тебе всё можно. И мне всё ещё с тобой интересно, даже если ты не посвящаешь меня в свои великие задумки. Быть рядом с тобой — офигенно. Общаться, слышать твои мысли, твой голос. Обожаю твои интонации, в том числе когда ты произносишь неприятные слова, хённи. Чимин стоит у стола, обнимая сидящего Юнги — за шею. Шепчет, наклонившись, почти в ухо. — Нравишься, нравишься, нравишься, нравишься. — Ты однажды сказал и в мой адрес неприятное всякое. — Я был обижен, прости мне это. — Извинения не… — Прими. Я знаю, что тебе было больно, и мне было больно тоже. Не отворачивайся, не закрывайся. Я не хочу тебя ещё обижать, я хочу тебя… Резко распахивая глаза, Юнги замирает, ожидая продолжения фразы. — …Нежить. Баловать. — И всё? — Проводить время с тобой, как сейчас. Откровенно и честно. И… Близко. — Ты хочешь меня близко? — Да. Быть близкими. — Насколько? — Насколько это возможно. Насколько позволишь. — А мне бы ты что разрешил? — Что угодно. — Чимин-а. Можно конкретнее? — Если бы ты что-то делал, я бы остановил, обозначая границы. — Проговори их. — Попробуй найти? Спойлер — искать тебе где-то вечность. И даже не потому, что ты ленивый или… — Иногда кажется, что ты мне в любви признаёшься. — Тебе не кажется. — Скажи нормально. — Нормально. — Чимин! Младший смеётся, слегка отстраняясь. Поправляет прядки волос у лица, гладя пальцами, обрисовывает и нахмуренные брови хёна. — Люблю. — Да неужели. — Прими к сведению и делай с этой информацией что хочешь. Не обращай внимания, если не нужно. Я пойму. Ни к чему не обязываю. — Знаешь, ты будто заранее сдаёшься. — Держу в курсе, что не расчитываю на взаимность. Буду по-прежнему твоей преданной фанаточкой. — О чём-то ещё ты думал? Другие варианты? — Обычно, хён, я представляю, как ты меня раздеваешь. — Медленно? Быстро? — Почти беспрерывно целуя. На мне сейчас одежды… На два раза отвлечься. — Кофту можно сразу с футболкой снять. — Да, по идее… В теории. — Не очень вдохновляешь на практику. — Я… Не знаю. Я расстроен и пойду, наверное. Стоило это сразу сделать, как ты и просил. Извини, хён, за глупости, глупость. Ты занят, я отвлекаю. Юнги готов поставить все свои деньги на то, что ещё шагов семь — и Чимин заплачет. Тот торопливо идёт к двери, зажав рот ладонью. — Господи… — Юнги приходится догнать, хватая за плечо и разворачивая к себе, обнимая. Чимин уже плачет. Потом долго сморкается и молча пьёт воду, опустив взгляд в пол. — Посмотри на меня, пожалуйста, и повтори, что любишь. На диване много места, но они сидят рядом. Глаза у Чимина красные, он выглядит разбитым, тихо произнося: — Люблю тебя. Кивнув, Юнги улыбается и целует.