Держи

— У меня какой-то странный голод. Чимин замирает на кухне, уперев руки в бока. Поджимает губы, анализируя состояние, прислушиваясь к потребностям организма. — Поешь? — предлагает Юнги, наливая себе третью по счёту кружку кофе. — Я уже ел. Желудок полон. — Попей воды. Завари чай… — Это не то. Хочу чего-то… Воздушного и большого. — Сладкого? — Не обязательно. — Взбитых сливок? — Нет. — Чимини, — Юнги трёт висок. — Попробуй что-нибудь, исследуй мир разных вкусов. — А может, у меня глисты? — С чего ты взял? Чешешься? — Пустота. Сосущая, — Чимин указывает, останавливая палец в районе солнечного сплетения, — Пожирающая изнутри. — Сходи к врачу. Аккуратно, Юнги выспрашивает у Сокджина, не замечал ли тот у Чимина возвращение признаков РПП. Перебор, недобор — любые отклонения от нормы. — Есть повод для беспокойства? — Он… Жаловался. Думаю, у него это скорее эмоциональное. — Юнги-я. В следующий раз, когда Чимини тебе скажет, что чего-то хочет, ты его просто обними. Пара кусочков плавленого сыра исчезает из упаковки. Каждый завёрнут в индивидуальную плёнку, их легко пересчитать. Юнги покупал, поскольку у них большой срок годности, и оставил на полке в холодильнике — в своей квартире. Он редко туда заезжает, проводя больше времени в студии, в общежитии, в номерах отелей. Но он точно помнит, что купив — не вскрывал даже. Значит… Кто-то к нему зашёл, заодно поправив плед на диване. Наверное, прямо там и лежал и ел, смотря телевизор. Пульт не на полу, не втиснут между подушек, не на самом краю журнального стола. Юнги выучил привычки сожителей за годы, и может с уверенностью сказать — пока его тут не было, здесь тусовался Чимин. — Блин. Даже не знаю, соглашаться или не соглашаться… Чимин зевает, следом за ним — зевает и Тэхён. — Согла-а… Соглашайся. Лучше сделать, чем потом сожалеть. — Мне так лень. — Значит, не едь. — Но было бы круто. — Переодевайся и вали к друзьям, когда ещё выпадет свободный вечер? — Вот именно. Свободный. Его можно провести как угодно. — Кажется, ты хочешь спать. — Ерунда. Есть дела поинтереснее, чем сон. — Чимин-а? — Юнги ловит младшего, пошатывающегося в коридоре. Тот еле стоит на ногах — не из-за алкоголя, а от усталости. — Прости. Помешал? — Твоё состояние тревожит. — Прости. — Чимин. — Про… Я сейчас умоюсь, переоденусь, и лягу в кровать. Тихонечко-тихонечко, как мышка. — Мышка, поедающая сыр? — Какой сыр? — Плавленный. Чимин медленно моргает, уставившись на Юнги и пытаясь понять. — А. Тот сыр. Да. — Как дела? — Что? — Как вечер провёл? — Активно. Переобщался на год вперёд. — И ты рад? — М-м-м… Двоякое ощущение. Со всеми, и ничей. — В каком смысле? — В смысле… Да, меня ждут и есть куда возвращаться. Но никто спросит, позвонив или написав — милый, ты во сколько домой? Тебя забрать? Я ведь взрослый. Самостоятельный. Никаких поцелуев и давай скорее под одеяло. — А я, по-твоему, просто так здесь стою. — Ну, изначально… Ты ведь не из-за меня не спал. — Господи, — Юнги вздыхает, подаваясь вперёд и прикасаясь губами ко лбу. — Милый. Шевели задницей, окей? — Окей, — Чимин широко улыбается, торопливо стягивая куртку с плеч. Через минут пятнадцать он уже спит, крепко сжимая подушку. Что-то щёлкает в голове, когда во время просмотра клипов — традиционном, чтобы быть в курсе дел в индустрии, Чимин почти стонет от сцены, где один человек держит другого на цепи, наматывая звенья на кулак и тянет за ошейник. — Хочу! — Извращенец, — кривится Чонгук, пихая в бок. — Это сексуально. — Это рабство. — Я недавно решил проверить, что нового сняли в порно, — невозмутимо говорит Намджун, присоединяясь к разговору. — И вместо «рабыня» в описании, прочитал «рыбонька», умилившись. Щёлкнул по ссылке, ожидая нежностей, а там вылизывание каблуков. — Нет, такое было бы слишком. Наверное, я романтизирую? Мне нравится ошейник как символ принадлежности, что ли. Как кольцо на палец. Знак того, что не один, и периодически можешь передать инициативу, разделить трудности, делегировать дела. — Ты непостоянный. Флиртующий сразу с целой толпой. Вряд ли бы тебе понравилось быть привязанным к кому-то, покоряясь. — Тэ-я, ты меня плохо знаешь. Оскорбительно, между прочим. Проверяя границы дозволенного, я и жду что меня остановят. — Принеси мой телефон, — щурится Чонгук. — Сам сходи. — Почему не слушаешься? — Потому что ты балуешься, и не настолько уж авторитетен. — Чимини всегда всем помогает, давайте без эксплуатации и клип досмотрим, — шикает на них Хосок. — Подай полотенце? В зале для практик куча людей и вещей. Чимин, не задумываясь, приносит Юнги свежее из стопки. Старательно промакивает пот с лица и шеи, когда хён подставляется, сидя на полу. — Вот так? — Да, умница. Спасибо. На предложение Тэхёна заехать в ресторан на ужин соглашаются не все. Чимин колеблется, зависнув в раздумьях. — Нет, мы поедим дома. — Точно? — Точно. Салат и сон, таков план. — Звучит скучно. — Звучит комфортно и менее энергозатратно. Да, Чимини? Управлять Паком вообще не сложно и напоминает начальные годы, когда все были трейни. Выгонять из спорт-зала, напоминать об отдыхе, самому становясь положительным примером. — Проведи со мной время, — Юнги за локоть тащит от маннэ-лайна к себе в студию. Там он показывает новое музыкальное оборудование, разрешая потрогать, держа за запястья и руководя — буквально. Квадратики на сенсорном дисплее загораются разными цветами. Чимин восхищён, осторожно нажимая. Юнги наигрывает мелодию — совместно. — Хочешь, научу тебя? — Хочу. Но не сегодня, мне пока и так нравится. Поиграй моими руками ещё на чём-нибудь? О! Микшерный пульт! Сейчас всё вообще перепробую… Тактильный контакт воспринимается не острым и ярким, а фоновым теплом сзади. Прижимаясь грудью к спине, Юнги кладёт голову на плечо, фактически обнимая. Объясняет, и когда волосы Чимина щекочут нос — чешет его об шею, потираясь и вдыхая запах. Этот же способ пригождается, когда Чимин отказывается есть, и Юнги сажает его себе на колени. — Возьми палочки. Жуй. Порция себе, порция ему. Длинные пальцы удерживают руку, поднимающуюся от тарелки то к одному рту, то к другому. — Всё-таки РПП? — хмурится Сокджин, вызывав для приватного разговора. — У него не было настроения сегодня, но оно стало лучше. — Покажи, что ты обычно здесь делаешь? Они в квартире Юнги. Вместе. — Проверяю по слою пыли, когда ты заказывал клининг… Младший ведёт пальцем по навесной полке в прихожей. Идёт на кухню, достаёт стакан, наливает воду. Смотрит в окно. Заходит в гардеробную, переодевая свою футболку на первую попавшуюся в шкафу. Снимает штаны, носки. В гостиной — включает телевизор и тёплые полы. Лезет в холодильник за сыром, и с плоским прямоугольничком плавленого — возвращается, садясь на диван. — Нетфликс. — Почему именно здесь? — Тут спокойно. Выбрав документалку про осьминогов, Чимин ложится в распахнутые объятия и даже делится сыром, когда Юнги по привычке обхватывает запястья. Фильм интересный, но внимание Юнги не на нём — он играет с пальцами, перемещает руки то выше, то ниже по бёдрам, поглаживая — не напрямую, чтобы Чимин сам это делал. Тот поправляет член, начинающий натягивать ткань на трусах, и тут же смущается. — А где плед? — Постирали. — Я… Принесу. Не твёрдым шагом, неуверенно, Чимин бредёт в сторону постирочной и замирает, когда Юнги сгребает его в коридоре, останавливая. — Хён?.. — Красный, жёлтый, зелёный. Окей? — Окей. — Садись на пол. Жарко. В квартире слишком жарко. Чимин опускается вниз, доверчиво заглядывая в глаза. Раздвигает ноги, чтобы между них встал Юнги, стаскивает с него джинсы вместе с бельём до колен, сглатывая слюну. Член покачивается прямо перед его лицом, твёрдый и с прозрачной, стекающей вязкой каплей. — Блять… — Подними руки. Фиксируя их, удерживая, Юнги мажет головкой по губам. — Цвет? — Зелёный. Чимин облизывается в предвкушении, приоткрывает рот и обхватывает совсем немножко, тут же отпуская. Целует, выгибая шею, влажно ведёт языком вдоль, прижимаясь к основанию с чмоком. Довольно урчит, когда член дёргается, задевая щёку. Щекочет, вырисовывая линии по стволу, и снова заглатывает, но уже чуть глубже. У Юнги возникает вопрос, кто тут контролирует ситуацию и руководит процессом, нетерпеливо толкаясь навстречу. Чимин легонько сжимает зубы. — Жёлтый. Не мешай мне. Юнги усиливает хватку, рискуя оставить синяки на запястьях, но — терпит медленную ласку, прерывисто выдыхая. Этого мало. Это плавит нервы, оттягивая момент разрядки. Порхающие движения сменяются интенсивным вылизыванием, затем паузами, когда Чимин просто держит во рту. Стонет, втягивая и выпуская — слюна течёт по подбородку. — Ладно, дальше сам. — Что? — Выеби. Освобождая руки, чтобы переместить пальцы на горло, Юнги не душит, почти не давит, наращивая темп и чувствуя, что осталось недолго — Чимин вцепляется в его ягодицы, вжимая себе в лицо и глотая — кадык дёргается вверх и вниз, несколько раз. Наступившая тишина — оглушает. — Эм… — Зелёный. Кстати… У Чимина распухшие губы и дорожки от слёз на скулах. Он сам всё ещё возбуждён, шмыгая носом. — Кстати? — Меня на свидание пригласили. Я пока не дал ответа. — Твой ответ — нет. — Спасибо. Тогда… — Выпей воды и умойся. Разденься и подожди меня в спальне. — Хорошо. — Чимин? Ты голодный? — Не-а, накормили, — и смеётся.