Творожное печенье

Чимин сдерживается с огромным трудом. Он проглатывает холодный кофе, натягивая улыбку на лицо. — Правда? — Да, тебе очень идёт. Юнги едва касается тёмных волос, собранных в хвостик, кончиками пальцев. Чимин произнёс до этого целую речь о том, что, наверное, в будущем подстрижётся и перекрасится в блонд. Ненамеренно привлекая внимание к причёске, рассуждая вслух о гипотетических изменениях. Юнги сказал, что ему нравится и так. — Они мягкие и красивые… Голос хёна понижается до шёпота, Чимин порывисто снимает резинку и встряхивает головой — пряди рассыпаются, падая на лицо. — Наслаждайся. Тихий смех не разносится далеко по парку, лаская только уши Чимина. Он старается хорошо запомнить этот момент. Их совместный вечер, осторожные прикосновения, вкус кокосового молока на языке. Солнце, освещающее высокие деревья и цветущую землю, и яркий блеск глаз Юнги, сияющих напротив. Середина лета, Чимин безумно влюблён. Он хочет повалить Юнги на спину и целовать до наступления ночи, впитывая все улыбки и звуки. Вместо этого приходится усиленно всасывать через трубочку остатки кофе, прожигая Юнги взглядом. — Можно я тебя сфотографирую, хён? — Я не фотогеничный. — Чушь. — Ты быстро убедишься в этом. — Обещаю, что не выставлю фото никуда без твоего согласия. — А ты уже собрался кому-то показывать? — Пока только для личного пользования. Пожалуйста, дай мне попробовать? — Это неловко. Я не готовился… — Тебе не нужна специальная одежда, укладка и макияж. Это всего лишь я и всего лишь снимки на телефон. Юнги замирает, прикусив нижнюю губу. Он выглядит расстроенным, будто ему причинили боль. — Эй, я имею в виду, что этого достаточно. Не знаю, сколько усилий ты прилагал с утра перед зеркалом, но… — Чимин. — Всё очень хорошо! Очень-очень-очень! Никаких претензий, только восторг. Честно, хён, я просто некорректно выразился, прости меня. Юнги опять смеётся, и Чимин дуется, перестав паниковать. — Я боюсь всё испортить, а ты не помогаешь. Позволь показать, каким тебя вижу я. И если ты решишь, что это недостойно, я удалю. — Боже. Почему ты такой капризный? — Я? Разве? Разыгрывая оскорблённую невинность, Чимин прикладывает ладонь к груди и качает головой в неверии. Юнги вздыхает: — Мне проще согласиться, да? — И попытаться получить удовольствие. Я начну с твоих ног. — А можно, не пошло ухмыляясь? — Тебе показалось. Сиди смирно, хён. Юнги ворчит, пока Чимин фотографирует его кеды с десяти ракурсов, перемещаясь вокруг. Нудно и монотонно рассуждает об объективации, послушно меняя положение рук, лежащих на бёдрах. Показывает средний палец в камеру, когда устаёт быть моделью. Чимин отходит на несколько шагов, снимая со спины, как хён разминает шею, обхватив её ладонью и склонив голову набок. — Почему ты не фотографировал лицо? — Оставил на другой раз, не всё сразу. — Тебе не нравится. — Мне нравится. — Я говорил, что не фотогеничен. — Никакая техника не передаст того, что есть на самом деле. Чимин приближается и встаёт рядом на колени. Делает серию снимков на расстоянии в пару сантиметров от носа Юнги, не глядя на экран. — Вот именно, вживую всегда лучше. — Но когда ты будешь в другом месте, у меня останется хотя бы твоё изображение. — Сам у себя крадёшь. Время, которое ты мог потратить на любование, ты потратил на то, чтобы любоваться потом. Убрав телефон в карман, Чимин обнимает за шею, игнорируя замечание. — Спасибо, что доверился. — Хочешь что-нибудь совместное? Чимин показательно задумывается, щурясь. Нельзя произнести вслух: «Сожми мою задницу», и он размышляет над другим ответом. — Эмммм… — Нет? — У меня сердце встанет, если это случится. — Сердце? — Я тебя сейчас укушу, хён. — Слишком много себе позволяешь. — Слишком мало. — Ты жадный. От лёгкого шлепка по ягодице Чимин готов застонать, судорожно хватая ртом воздух. Юнги, довольный реакцией, отталкивает. — Теперь моя очередь фотографировать ноги. Пара чёрных кед оказываются в углу кадра, пейзаж занимает большую часть. Чимина восхищает, как быстро и просто Юнги запечатлел суть. — Ты умеешь грамотно кадрировать. — Это навык, приобретённый за годы практики. — Опять намекаешь на свой возраст? — У меня больше опыта. — Научи меня? — Учись сам. — Научусь на тебе. — И где же «пожалуйста»? — Смирись. На следующий день Чимин встречается с лучшим другом в кафе, заняв излюбленный столик. Показывает выбранные Юнги кадры и жутко нервничает, публикуя их в соцсетях. Тэхён косится на часы. — Ты куда-то спешишь? — Нет, но давай сходим в канцелярский магазин. — Давай. А зачем? — Купим тебе дневничок с замочком и цветные ручки. — Ещё раз спрошу — зачем? — Чтобы ты записывал туда восторги. Юнги-Юнги-Юнги, люблю-люблю-люблю. Всё в сердечках, и распечатанные фотки со следами помады. — Я не настолько… — Настолько. Почти час я слушал только о нём. — Посмотри. Посмотри, Тэ-я, как его можно не боготворить? Вот эти руки, они должны быть на мне вместо ремня и чокера. — Надеюсь, хён тебя выпорет. Тебе нужна славная порка, чтобы выпустить пар. Напиши письмо с эротическими фантазиями, подробной инструкцией. Отдай Юнги. — Я не буду этого делать. — Но ты можешь распечатать фотки и красиво упаковать. Создай себе физический альбом? Не в галерее телефона? Назови его «Ты» или «Мы». — Хочу десять стопок таких альбомов… — Начни с одного. В магазине Чимин набирает кучу вещей. Находит и крошечный шоппер — размером с ладонь, — в который планирует положить фотографии. Вместо детского дневника покупает блокнот с бледно-жёлтыми страницами и приятной на ощупь обложкой. Дома он устраивает хаос, всецело погружаясь в создание подарка для хёна. Приклеивает на чёрный картон сохранённый чек из кофейни, маленький листик гинкго прячет под прозрачный скотч. Прикрепляет фото степлером и цветными нитками, обклеивает по бокам стикерами с котами. Мечтает о крупной рамке из дерева, где мог бы быть их совместный, счастливый портрет. Зависает, представляя метры плёнки с негативами их обнажённых тел в различных позах. Взяв блокнот, Чимин пишет где-то в середине: «Влюблённость отупляет». Отчасти в вызванном состоянии виноваты гормоны. Впрочем, поскольку их всплеск спровоцирован Юнги, он во всём и виноват. Чимин готовится сильно заранее: приглашённый на ужин, тщательно принимает душ и — падает лицом в подушку, даже не вытираясь, размазывая смазку по влажной коже. Желание накатывает усиливающимися волнами, захлёстывая с головой. Нет никакого смысла сопротивляться; Чимин растягивается, насаживается, увеличивает скорость вибрации, до боли сжимая соски. Было бы великолепно, окажись он сейчас зажатым между двумя-тремя людьми, чтобы они удовлетворили как следует. Выстанывая, выгибаясь, Чимин не сразу слышит звонок телефона. — Юнги-хён? — Воу. У тебя всё в порядке? — Д-да. — Я прошу прощения, Чимини, сегодня никак не получится, я вынужден всё отменить. — Что-то случилось? — Работа, к сожалению. — Понимаю. Что ж, я… прислал бы тебе видео, как скучаю, но обойдёшься. — Ладно? — Пока. Юнги шлёт голосовое, в котором просит не обижаться, обещая обязательно наверстать упущенное. Чимин, секунды назад собирающийся кончать без Юнги и без мыслей о Юнги, содрогается под мурлыкающие интонации хёна. Восстанавливая сбитое дыхание, разглядывает и селфи из лифта: панамку, которая смотрится вопиюще круто, длинные серёжки, закатанные рукава рубашки, браслеты… Запачканными пальцами касаясь экрана, чтобы увеличить область лица, Чимин замирает. Попроси Юнги ответное селфи, пришлось бы скрывать правду. Снова направляясь в душ, Чимин набирает Чонгука. — Как насчёт того, чтобы выпить и пойти в караоке? Где-то на второй бутылке Чимин переходит в стадию отрицания. Он раздражён на себя, на избыточность чувств, его бесят сомнения, тревожащие разум. — У нас ситуэйшеншип. Мы симпатичны друг другу, общаемся, встречаемся, и мне будто пятнадцать, и всё впервые. Хочется нарвать цветов, составить композицию, крошечный букетик-бутоньерку, и нацепить на Юнги. И венок ему сплести, на голову. Обвязать каждый палец шёлковой лентой с изящными бантиками. Облизать колени. Обниматься с ногами, растёкшись лужей на полу. Выбрав песню Jarryd James — I Do, Чимин скрючивается в углу с микрофоном, готовый разрыдаться. — Меня разрывает. — Да я понял. Чонгук потягивает пиво, сочувственно похлопывает по плечу. — Секс без обязательств интересует? — С Юнги? — О-о-о… В день, когда это случится, вселенная схлопнется. — Скорее я напортачу, и до этого не дойдёт. Занятость хёна Чимин воспринимает не как намеренное избегание, а как повод инвестировать свободное время и энергию в полезное русло. Ко многим вещам и аспектам жизни он примеряется с позиции: «А понравилось ли бы это Юнги?», стремясь улучшить. Делает перестановку, разбирает одежду в шкафах. Даже без личного присутствия Юнги мотивирует не лениться, и Чимин привыкает к мысленным диалогам с ним, сходя с ума в одиночестве. Со стороны это не заметно, просто Чимин вдохновлённый и деятельный. Когда им удаётся пересечься, Чимин не готов. Внешний вид хёна впечатляет, по бледной коже рисовать бы акварелью, размазывая краски. Смаргивая воображаемую картинку, Чимин уважительно кланяется. — Добрый вечер. Весь запас внутреннего ресурса тратится на сдерживание порывов и сохранение покоя. Ужиная в ресторане, сидя у раскрытого окна, Чимин не смеётся громко и не напивается, внимательно слушая рассказы про работу. Ему нужно понять, какой человек Юнги, а не воображать, насколько хорошо он трахается. Заземлиться, спустившись с небес. — Ты какой-то не такой, как обычно. Юнги закуривает на улице и поддевает подбородок Чимина пальцами, щекоча. — Так плохо, хён? — Так тоже хорошо. — Я принёс тебе кое-что, запоздалое. Оно маленькое и ни к чему не обязывающее, просто на память. Не медля, Юнги сразу достаёт из протянутого кукольного шоппера снимки и улыбается. — Это мило. — Мог бы и не при мне… Потом. — Ты стесняешься? У тебя здорово получилось, Чимини. — Спасибо. Сейчас мне кажется дико кривым и небрежным. Можно было лучше. Надо было… — Сделаешь ещё. Фотографируй. Чимин снимает сизый дым и розовые губы, то обхватывающие фильтр, то приоткрытые. Юнги скуривает две подряд, позируя. — Это не горько? Во рту? Юнги медленно облизывается, задерживаясь языком на верхней губе. — Наверное? — Как ты можешь не знать? — Ты очень любопытный. — Мне много чего интересно. Прости, если вторгаюсь в личное. Спасибо за вечер. — Какие у тебя были любимые игры в детстве? Догонялки? Горячо-холодно? Ко мне — от меня — стоп? — К чему это? — Что я такого сказал, из-за чего ты дистанцируешься? — Мы сейчас ругаемся? — Мы выясняем отношения. — У нас отношения? — О том и речь, Чимини. В этом и вопрос. — Я не знаю. Один человек не решает за двоих. — Ты заинтересован в том, чтобы мы виделись не как знакомые? — Не как сегодня? — Сегодня ты был подавленный и грустный, и всё смахивает на прощание. — Ну… нет. В обычном смысле разве что попрощаться. Без драмы. Чтобы потом увидеться вновь. — Как кто? — А ты как думаешь? — Это не ответ на вопрос. — Что-то ты мне надоел. Чимин устал и вымотан морально. Подойдя вплотную, он обнимает за талию, устраивает голову на плече. Делает глубокий вдох и выдох. Юнги достаёт из кармана леденец, шуршит фантиком, перекатывает за щёку, стукнув по зубам. Влажные звуки над ухом заполняют опустевшую голову. — С каким он вкусом? — У тебя только один способ узнать, если тебе действительно необходимо всё, что касается меня, попробовать. — Тогда отдавай. — Забери. — Тебе тоже пятнадцать… — М? — Сейчас просто передай мне, хорошо? Юнги кивает, и весь процесс занимает секунду — без языков и слюны, едва соприкоснувшись губами. Рассасывая леденец за щекой, Чимин физически ощущает, как деградирует от радости. — Любишь апельсины? — Мандарины. — Я запомню. — Ещё что-нибудь хочешь узнать? — В другой раз. — В каком настроении ты возвращаешься домой после встречи со мной? — Мне… надо подумать. — Напиши, когда доберёшься, окей? — Конечно. Хорошо, хён.

«Любой процесс невозможен без кринжа, вот что»

«Типа, не ошибается тот, кто ничего не делает»

«Я испытываю стыд и разбираю все косяки, которые совершил»

«Параллельно пища как девочка от воспоминаний о нашем физическом контакте. БЫЛО ПРИЯТНО»

«Я бы повторил»

«Насколько неуместно было бы засосать тебя на улице?»

«Тебе бы понравилось?»

«Ты был бы не против?»

«Почему мне кажется, что ты этого и хотел?»

«Смотрю на твои фотографии… У тебя совершенные губы»

«Серьёзно, безумно красивые»

«Прости»

«Я мечтал о них где-то миллиард раз и свыкся с недосягаемостью»

«Если ты готов оставить всё как есть, так и будет, Юнги-хён»

«Я сам принесу тебе всё мандариновое и накормлю»

«Перестану быть жадным ребёнком»

Заткнись

«.»

Я бы занял твои пальцы и рот более полезной деятельностью, далёкой от пустых переживаний

«Пустота — довольно точное определение»

Ты нуждаешься в заботе, как после сессии, забавно. После следующей встречи ты так просто не уйдёшь

«?»

«Почему?»

Потому что мы встречаемся, Чимин-а. И я буду беречь моё

«Своё?»

Тебя Чимин не может посмотреть в глаза. Он предложил пойти в кино, это избавляет и от необходимости говорить. Юнги оплатил билеты, поэтому Чимин покупает попкорн и газировку. Шутит во время трейлеров — и старательно абстрагируется от всего окружающего мира, погружаясь в фильм. Присутствие Юнги ненавязчиво; развалившись в кресле, тот хрустит попкорном, периодически облизывая пальцы. Короткий смешок хёна свидетельствует о том, что Чимин попался, пялясь не в экран. Зажав крохотный кусочек между указательным и безымянным, Юнги засовывает попкорн Чимину в рот, оглаживая язык. Слюны накапливается так много, что приходится с трудом сглотнуть с пальцами внутри, всасывая их глубоко и прикусив. — Ой. Юнги продолжает спокойно есть. Они едят и после кино в кафе, смешивая ингредиенты в кипящей кастрюле на столе. Обсуждая фильм и разделяясь во мнениях, устраивают драку щипцами. Чимин искренне оскорблён, когда ему зажимают нос, поймав. Отойдя в туалет, он отмывается от жирного бульона и недоумевает, когда Юнги стучится к нему и входит. — Извини, я переборщил. Больно? — Н… Да-а-а. Туалетных комнат всего две, без разделения по половому признаку. Место не самое подходящее для уединения, категорически неприлично находиться тут вместе. Чимин зажмуривается от осторожных, нежных поцелуев, покрывающих раздражённые участки. — Стало легче? — Нет. — Почему ты плачешь? — Я не знаю, уйди. Скоро вернусь. Подождав, когда краснота от внеплановой истерики хотя бы частично исчезнет, Чимин возвращается, садясь максимально близко, практически вжимаясь Юнги в бок. Обсуждает с ним вьетнамскую кухню, наслаждаясь едой, и обнимается на прощание в переулке настолько долго, что почти засыпает стоя. Хён гладит по плечам и спине, утешающе и тепло. — Чимини? Знаешь, где тебе будет вкуснее всего? — Где? — У меня дома. — Соблазняешь? — Я хорошо готовлю. Какие предпочтения? — Мои желания маленькие-большие. Вот почему гёдза подают в количестве трёх штучек? И спринг-роллы? Не семь, не десять… — Когда будешь голодный, позвони мне. — И тебе не лень возиться? — У плиты? — Со мной. — Тебе нужна инъекция уверенности. — О-хо-хо, хён. — Ты ребёнок, которому не дали сразу всё, чего он захотел, и ходишь надутый. — Я не надутый, это суп. — Булькай домой и ложись спать, крошка. Выходных дней ничтожно мало. Пытаясь всё успеть, Чимин объединяет друзей — Тэхён и Чонгук знакомы, но чаще тусуются с Чимином по отдельности. — На повестке дня опять Юнги? Тэхён разливает вино по бокалам, Чонгук зажигает свечи. — Столько песен о любви существует. L — is for the way you look at me… Тэ изображает буквы пальцами, Чонгук подхватывает, допевая. — Реалистичнее была бы песня о кринже. О перманентном чувстве стыда и о том, что не знаешь, как правильно и как нужно. — Зачем подстраиваться? — Чтобы сделать хорошо. — Но если ты понравился до того, как начал угождать, то в чём тогда смысл? Чонгук слушает, разрезая продолговатые виноградинки на две части наискосок, как багет, и накалывает на шпажки, формируя сердечки. — В ответной реакции, взаимности. — Тогда распределяйте, кто и когда проявляет инициативу, а кто принимает. Пишите мануалы, оставляйте отзывы. — Странновато. — Помнишь того парня, который присылал мне секс-сообщения? — Погодите, я не в теме. — Ох, Гуки. Однажды, судьба свела меня с красноречивым человеком. Я получал от него простыни текста с подробными описаниями того, что бы он сделал со мной в постели. — А на деле… — И на деле. Всё, что от меня требовалось, — это согласиться и позволить всему случиться. В обратной ситуации происходило по той же схеме, я ему скидывал картинки, он лайкал понравившиеся. — Так вот он какой, мир взрослых отношений. — Договорённости, ага. Чимин, впрочем, ближайшую вечность собирается рефлексировать и прогрессировать в перфекционизме, чтобы каждый раз являться к Юнги, считывать вызванные эмоции и стараться ещё упорнее, потому что если там не любовь до гроба, то всё тлен. — С чего ты это взял вообще? — Причёску когда идём обновлять? — Я передумал. — М-м-м. — Тэхён переглядывается с улыбающимся Чонгуком. — Идите в задницу. — Пиццу закажем? — Закажем. А Юнги-хён, кстати, собрался для меня готовить… — Знаешь, что у меня на завтрак было? Я порезал банан кружочками, обмакнул в смесь для панкейков, обжарил, положил в глубокую тарелку, добавил голубику и полил мёдом. — Чон Чонгук. Ты повторишь это завтра? На двоих? — Тэхён облокачивается на стол, растекаясь. — На троих? — Тогда заказываем доставку продуктов. И пиццу сами сделаем. — Я почти влюблён. — Тэ-я, ты обжора. — Мужчина, умеющий готовить, — это сексуально. Чонгук, тебе доставляет удовольствие готовка? — Да. — И когда всё съедают? — Естественно. Чимин гуглит, как похудеть за неделю. Он не пошёл к Юнги, он объедался с друзьями и разговаривал об отношениях, вместо того, чтобы есть у Юнги и строить отношения с ним. — Я идиот. — Ты определённо заебал начинать всё заново. Если в рпг-игре что-то идёт не по плану, ты не продолжаешь, скидывая весь прогресс. — Хочу увидеть Юнги, не испытывая сожалений. Чтобы накрыло, как в первый раз. Для этого мне нужно соскучиться по нему очень сильно. Истосковаться. — Мы слушаем твоё нытьё, и оно бесконечно. — В буддизме любовь — это избавление от эгоцентризма. Я не должен думать о себе, будучи с ним. Не зацикливаться на своём внешнем виде, а созерцать. Чонгук вытирает половник, прежде чем дать им по лбу. От мыслей о Юнги уже подташнивает. Чимин берёт ещё один перерыв, поддерживая связь только по телефону. Присылает фотографии окружающих вещей, разглядывает полученные снимки неба. Изображение луны вызывает ступор — как правильно отвечать? Я тебя тоже? Да, луна красивая? Камера самсунга превращает в луну все далёкие белые и светящиеся объекты? Чимин раздевается, встаёт к зеркалу спиной и тратит час на удачный кадр. Уборку дома ради этого приходиться прервать. Куда проще было бы приехать и показать.

«Что думаешь насчёт следующей субботы, хён?»

О. Готовься, Чимини. Готовься

«Потому что ты будешь готовить?»

Да-да У Юнги новый прокол в ухе, третий. Это малюсенькая змейка за серёжками-кольцами. Чимина её наличие будто ударяет под дых. Юнги рассказывал, что делает дырки в ушах, когда испытывает стресс, и это сильно отличается от весёлых походов Чимина в тату-салоны с друзьями. — Болит, хён? — Привет, Чимин. Рад тебя видеть. — Ох. Я тоже очень рад. — Действительно? Ты резко побледнел. Весь план рассыпается. Чимин хотел начать на нейтральной ноте, быть вежливым, вручить пакет с мандаринами… Войдя в квартиру, он крепко обнимает, тычась носом в ухо. — Как давно? — Недели полторы. — Почему? — Тебе не нравится? — Мне всё в тебе нравится. Прикусывая зубами бархатистую кожу, Чимин вскоре втягивает в рот и посасывает. — А-а-а… Вероятность, что она скрутится и ты её сейчас проглотишь, процентов где-то… пятьдесят. — Понял. — Чмокнув пониже, в шею, Чимин отступает. — Не горько, уже не обрабатываешь ничем? — Погоди. То есть в приватной обстановке, без лишних глаз, ты вот такой? — М? — Настолько откровенный? — Я вроде ничего такого… — Класс. Ванная там, мой руки и за стол. В квартире царит насыщенный запах горячей еды. Освежающие нотки лемонграсса смешиваются с пряными. В ванной комнате Чимин мельком оглядывает своё отражение, намыливая ладони, изучает баночки на полках, удивляясь их малому количеству. — И в чём же секрет твоей совершенной кожи, хён? Пускаешь кровь девственницам? — Ты невинен? — Нет. — О, чёрт. — Если без шуток, это проблема? — Нет. Присаживайся, я сейчас всё принесу. Юнги накрывает в гостиной, заполняя низенький стол.Чимин устраивается на полу, опирается о диван спиной и скрещивает ноги на ковре. Телевизор включён на канале с кино. — Мой друг снялся наконец в дораме, ты не против? — Я слышал о ней. Который из актёров твой друг? — Главный герой. — Нихрена себе, он… — Самый привлекательный человек. — Я бы поспорил. — Ешь. — Мандарины! Я ведь принёс тебе мандарины! Они остались в коридоре! — Чимин-а, расслабься. Расслабиться трудно, сходя с ума из-за целой горы спринг-роллов с разными начинками. Обжаренные и на пару, ровненькие, устраивающие феерию вкусовым рецепторам. Пробуя, Чимин без стеснения стонет, пока Юнги чистит мандарин, скромно улыбаясь. — Мои близкие друзья собрались пожениться из-за кулинарной сочетаемости. По идее, я сейчас тоже должен предложить тебе руку и сердце. Это восхитительно, Юнги-хён. Спасибо, что так постарался. От соусов невозможно оторваться. Чимин обмакивает фруктовый ролл в сладкий, острый соус, хмурит брови и отставляет в сторону руку, медленно прожёвывая. — Я даже забыл пофотографировать. — Хочешь, сниму тебя на видео? — Давай. Я буду всем хвастаться. — Легко тебя впечатлить. — Не легко, ты особенный. Чимин знает, сколько усилий требуется, чтобы привести в порядок себя и квартиру, а ещё столько всего наготовить. Вокруг него прибрано и чисто, на Юнги — поглаженная одежда. Домашняя версия хёна уступчивее. — Тебе очень идёт белая футболка. И блондином бы быть пошло больше, чем мне. — С чего это представляешь во всём белом? — Слышишь колокольный звон? — Прекрати смеяться. Быстро наевшись, Чимин садится так, чтобы соприкасаться с Юнги плечами, и переключает внимание на дораму. У персонажей страдания из-за фатальных внешних обстоятельств. — Я не сказал самое важное, хён. — Что? — Умереть можно. — Из-за чего? — Из-за луны. — Ты про татуировки на спине? — Я про ту твою фотку. — Какую? — Проехали. — Ты не мог бы… рассказывать мне больше? Перебирая пальцы Чимина, Юнги прокручивает кольцо на его мизинце. Вскоре это превращается в полноценный массаж ладони. Разомлев, Чимин закрывает глаза. — Удивительно, я болтал о тебе часами, а ты и не знаешь ничего. Все бури прошли мимо. — Подробности будут? — Глупости всякие, размышлял, не испорчу ли я тебе жизнь. — Каким, интересно, образом? — Потрачу время впустую, нервы вымотаю. Достоин ли быть рядом, подходим ли мы друг другу. Это не про увлечения и хобби, это я разделяю с друзьями. Нам не нужно совпадать полностью и синхронизироваться в режимах и привычках. Моральные дилеммы. Какого партнёра ты хочешь. С какими целями на будущее. Ты собираешься и дальше жить в Корее? — Да. — Тебе нужен ребёнок, продолжение рода? — Можно, но не обязательно. — Что для тебя на первом месте, карьера или отношения? — Никогда не оказывался в ситуации, когда нужно выбирать. — Мои ответы аналогичны. Я старался думать, как ты. Представить, что у тебя в голове. — И не пытайся, Чимин-а. Меня заботит другое. Почему ты ведёшь себя то скованно, то раскованно? — Я сдерживаюсь. — Из-за чего? — Чтобы не шокировать аморальностью поступков. — Ты же понятия не имеешь о моих нормах морали. — И я могу нарушать границы? — Можешь. — Все? — Например? — Мне нужна зубная щётка. Прямо сейчас. — Зачем? — Юнги-и-и! Чтобы поцеловать тебя. — Целуй. Я не буду бегать в душ каждый раз, когда тебе захочется прикоснуться к какой-нибудь части тела. Делай это в любое время. Даже не почистив зубы. — Ужас, это будет грязно. — Я мылся до твоего прихода. — Ах, вот оно, главное блюдо. Толкнув в плечи, Чимин заваливает Юнги на спину, ложась между раздвинутых ног. — Перестанешь смотреть на меня, и я остановлюсь. — Окей. Задрав футболку, обнажая живот, Чимин кусает чуть правее пупка, с удовольствием присасывается и оставляет след. Юнги дёргает ногой, задевая коленом стол, и приходится отвлечься, отодвинув его подальше. Поднимаясь влажными поцелуями выше по телу, Чимин кружит языком под рёбрами. Ласкает бедро, залезая снизу в шорты. — Блядь. Царапание зубами и ногтями сменяется почти невесомыми поглаживаниями и дразнящей щекоткой. Постоянно вздрагивая, Юнги вплетает пальцы в волосы, массируя затылок и направляя от одного соска к другому. Напряжённые и покрасневшие, они блестят от слюны. Чимин уделяет много внимания плечам и ещё больше — шее, нежничая. Его рука находится в трусах, когда он наконец добирается до губ, целуя сразу глубоко и жадно. Время растягивается, наполненное тяжёлыми вздохами. Чимин обхватывает невероятно твёрдый член, поворачивая запястье, и посмеивается над тем, как Юнги с недовольным шипением стягивает шорты вместе с бельём. — Очень тебя прошу, совсем не сдерживайся. — Даже… — Да. В мечтах было поцеловать — и только. Не насаживаться ртом на член, держа за ягодицы на весу, побуждая хёна опираться на лопатки, локти и пятки, толкаясь навстречу. Не влезать большими пальцами рук в смазанное кольцо мышц, обводя изнутри. — У меня есть кровать. — А у меня презервативы. — Тут диван. — Понадобится больше смазки, хён. — Похер? — Нет. Скажи где, я принесу. Ляг пока удобнее. В спальне фотографии, которые украшал и дарил Чимин, — висят над столом. Смазка валяется под подушкой. В ванной Чимин прихватывает полотенце и ополаскивает руки. Юнги, ожидая, переключает каналы телевизора. — Выключи, не хочу чтобы что-то постороннее ассоциировалось потом с сексом с тобой. — Разденься. — Ты предпочитаешь с раздвинутыми или сдвинутыми ногами? — А?.. Юнги расстилает полотенце на диване, ложится на живот. Его аккуратная, круглая попа выглядит невинно, вздёрнутая наверх. Чимин пережимает основание собственного члена, медленно погружая смазанные пальцы внутрь. — Когда тебя трахают, хён. Ты раздвигаешь ноги или сжимаешь их? — Пристройся, как тебе будет удобнее? Чимин обхватывает за бёдра, потянув на себя. Потирается пахом между ног, любуясь на изгиб спины и острые лопатки. Наклонившись, он целует вдоль позвоночника, наслаждаясь тихим вздохом. Тело сфокусировано на удовольствии — проникая, преодолевая сопротивление мышц, Чимин крепко держится за ягодицы. В голове кружатся грустные мысли — нельзя назвать себя зрелым для отношений. Не похоже, что предшествующие моменты были идеальны и наполнены гармонией. Нервозность и волнение, импульсивность — мешают быть сфокусированным и последовательным. Чимин часто ведёт себя как капризный, эгоистичный подросток, надоедая окружающим. Только те, кому нравится нянчиться и баловать, приветствуют подобное поведение. Это токсично? Его тип привязанности — тревожный? Он сформирует созависимую связь? — Юнги-хён, научи меня, как любить тебя? Привстав на колени, Юнги подаётся навстречу размеренным толчкам. — Сильнее и глубже, Чимин-а. …А любовные отношения от дружеских отличаются только наличием секса? Он обхватывает Юнги за талию и хмурится, погружаясь в чувства. Вселенная не схлопывается.