Схера ли?

— Нет, мы не поедем в клуб. Новое место, куда просто так не пробиться. — Нет, я не буду пить. Посуда не из пластика, а из стекла. Подача коктейлей затейлива. — Нет, я не буду танцевать. Танцпол не скользкий, не липкий, и на нём не тесно. — Нет, я не буду задерживаться надолго. Ни одного окна, никаких часов. Который час? — Нет, я не заинтересован. Парень напротив ухмыляется и языком играет с трубочкой; ловит её губами и делает глубокий глоток. — Нет, я не буду знакомиться! Юнги, блять, так ненавидит всё, что происходит в ту субботу. Намджуна, Джина, Хоби. Случайные встречи. Пак Чимина, бывшего партнёра Хоби по танцам. — Охуеть, тебя пытались склеить… Намджун впечатлён: Юнги, вечно ворчащий, что слишком стар буквально для любой деятельности, всё ещё привлекателен для кого-то. Ну, для кого-то наивного, не успевшего узнать получше. У Юнги простая жизнь, свой распорядок. Привычный и доведённый до автоматизма. Утро, кофе. Витамины. Днём обед. Вечером ужин. Иногда — он использует тканевые маски для лица. Чьё-то постороннее любопытство ощущается как вторжение инопланетян. Даже если у пришельцев мирные цели, с ними надо как-то разбираться. Взаимодействовать. Коммуницировать. У Чимина стразы на пиджаке, пиджак красивый. На пальцах много колец. — Хм. Люди, предпочитающие столько украшений, им нравится связывание? Это не Юнги говорит, это виски, не разбавленный даже льдом. Чимин очень заразительно смеётся, его голос проникает в уши и одурманивает мозг. Юнги протягивает руку в его сторону, без всяких манер обвинительно выставив указательный: — Нет. Нет и нет. Арбузное семечко трескается от давления зубов. Юнги в прострации сидит на собственной кухне, переживая похмелье. Когда-то давно он был горячей штучкой. Драные джинсы, цветные волосы, подводка. Сейчас, с точки зрения общественных норм, он в категории неудачников. Не в браке, бездетный. Мечтает завести собаку. Что он оставит после себя? В чём заключается смысл жизни? Таблетка аспирина растворяется в стакане. Что он мог бы предложить гипотетическому партнёру, неважно, какого пола? Юнги смотрит на свои пальцы. Что хорошего они могут? Друзья сговорились, их попытки выдумать адекватные причины — жалкие и бесполезные. Сокджин позвал всех в коворкинг. Все — это стандартный набор плюс Пак Чимин, невинно тусующийся у уголка с мини-кухней. — Кофе, Юнги-ши? Американо? — Ты бы хоть попытался быть не настолько очевидным. Чимин изумлённо выгибает брови. Вот, великолепно. Обожгись и отъебись, будь добр. При свете дня они уже не те принаряженные и слегка подбуханные Супермены. Скорее, два Кларка Кента, и, что иронично, — оба в очках. Чимин не выглядит как демон похоти и разврата. Секунды две. Потом он толкается языком в щёку и щурится. — Что же плохого в том, чтобы быть очевидным? Облизывает взглядом с головы до ног. Одобрительно кивает. Юнги мысленно кричит и бежит в пустыню. Цель встречи — помощь Джин-хёну в создании игровых персонажей для новой аркады. Дополнительная миссия Чимина — соблазнить Юнги. Он задевает коленом под столом, долго смотрит в глаза — посылает разные невербальные сигналы. Юнги пытается мимикрировать под кактус в горшке на столе. — Послушай, ребёнок… — Я младше тебя, но мне тоже за тридцать. — Не знаю, на что ты рассчитываешь, но прекращай это. — Введу тебя в курс дела. Чимин щёлкает ручкой, раскрывает блокнот. Рисует схему. — Это ты, это я. Два кружочка. Если их совместить, будет интересно. — Нет. — В дружеском формате? — Как быстро ты сдался. Чимин хохочет. — Дай мне свой номер? — Обойдёшься. — Пожалуйста? Это «пожалуйста» звучит с нажимом, не как просьба. Чимин не из тех, кто принимает отказы. Юнги страшно. Сейчас разочарует очередного, кто станет важным, а затем — болью. Он не может вспомнить, как это — с кем-то встречаться. Отношения многое поменяют. Это нечто, грозящее лишением покоя. Надо трудиться, вкладываться — эмоционально, финансово, тратить время. Слишком муторно и сложно. На пикнике Чимин снимает футболку, загорая. Улёгшись на край пледа, накрывает голову соломенной шляпой. Кузнечики стрекочут в траве. Намджун и Сокджин переглядываются, заценив тело их нового друга. Юнги скользит равнодушным взглядом тоже — раз десять. Привлекать его внимание нужно не так. Втираться в доверие, завоёвывать. Ему по душе другая модель поведения. В редкие моменты Чимин близок к желаемому — играя на гитаре, медленно перебирая струны. Теряя шлёпанец, бегая с водяным пистолетом за Хоби. Сокджин, захмелев, признаётся Юнги, что считает их идеальной парой. — Вы уютненькие. Чимин обо всех заботится, как и ты. Отзывчивый и бескорыстный. — У него определённо есть на меня планы. — Потрахаешься. — И ты туда же? Хоби скидывает фотку, где Чимин и Юнги стоят у озера, кидая камни. Следом присылает видео — то же фото, но с музыкальным сопровождением «My heart will go on» и с анимацией из тонны сердечек. Юнги тошно. С Чимином можно было бы подружиться — как человек он… не самый худший. Иногда его заносит, и он лезет без спроса и несёт чушь, но в целом — приятный. Проходит месяц, прежде чем Юнги разрешает ему называть себя хёном. Чимин покупает в честь этого ящик сидра и закатывает вечеринку, пригласив заодно и своих бро — Чонгука и Тэхёна. Юнги странно оказаться у него в гостях по такому поводу. Квартира милая, в ней куча мелочей для удобства — декоративные подушки, запасные зубные щётки. — Оставайся на ночь? — Нет. Ты уже в кондиции, начнёшь свои извращения… — У-у-у, а хёну совсем-совсем не хочется никаких извращений? Чимин лукавый. Изворачивается, обнимает со спины за талию, втягивает носом запах с шеи. У Юнги пробегают по коже мурашки. А дальше-то что? Ну, переспят. Юнги без понятия, что с ним делать в постели. Раньше умел, сейчас — не уверен, что выдержит напряжения и сможет хоть как-то. — Хё-ё-ён… Юнги хочется попросить кого-нибудь о помощи. Сокджин — собирается то ли прибить, то ли усыновить Чонгука, играя с ним в приставку. Тэхён, Намджун и Хоби поглощены разговором. — У тебя такие губы красивые, хён. Кажутся очень нежными. Руки сжимаются крепче, шея Юнги горит от лёгких поцелуев. — Ты пьян, Чимин. Отпусти. — Я готов повторить это и в трезвом виде. — И что потом? — Повторим снова. — И? — И снова. — Ты настолько сильно целоваться хочешь? — С тобой. — Проспись, утром тебе будет стыдно. — Не-а. Намджун приносит две тонкие папки с досье. — Пак Чимин и Мин Юнги. Я подготовил презентацию на тему, почему ваш союз обречён на успех. Логически всё сходится. Безобидный провокатор и замшелый камень… Папки летят в Намджуна. А потом они бегут. Юнги может жалить словами, но никогда не причинит физического вреда. Чимину похуй, он всех и заобнимает, и пощипает, и кусанёт. Костёр на пляже, со шпажками с маршмеллоу, остаётся позади. Юнги бежит от Чимина вдоль воды, и это так здорово — в прямом смысле убегать от проблем. Проблема настигает, заваливая на песок. Чимин седлает, удерживая на месте. Бледная луна в небе абсолютно индифферентна к творящемуся непотребству. — Это абьюз и насилие, знаешь? — Знаю. Чимин целует — закрытые веки. Скулы, щёки, нос, подбородок. Облизывает губы, легонько прикусывает нижнюю. Юнги жарко. Судя по раскалённым бокам Чимина под одеждой — ему тоже. Умение целоваться — как езда на велосипеде. Сложно нарисовать велосипед по памяти. Описать, как им управлять и весь процесс езды. Но стоит только сесть, и… Юнги целует в ответ, ни о чём не думая. Эндорфины в крови завихряются и устремляются к нижней части тела. — Охуенно… Осознаёт Юнги себя стонущим и потирающимся, лёжа под Чимином. Тот царапает соски через футболку и плавно синхронизирует толчки бёдер. — Хочу тебя, Юнги, хочу, пожалуйста… — Почему? — Потому что это ты. — И всё? — Какие ещё могут быть причины? — Я не знаю. — Я тоже. — У меня давно никого не было. — И у меня. — Да ладно? — Давай доверимся друг другу? «Давай». Чимину постоянно что-то надо. Давай на выставку, давай в океанариум, давай сюда свою руку. Давай поедим, давай поедем, давай послушаем музыку в дороге, давай заснём вместе в автобусе и уедем нахер. Давай выгуляем внутреннего ребёнка, давай дедовские ноги опустим в ванну с солью. Давай по пончику с шоколадной крошкой, давай слижу подтёкшую глазурь с губ и с пальцев? На свиданиях без друзей-свидетелей Чимин другой. Менее шумный, более спокойный. Всё ещё пристающий, и пошлящий, и забавно краснеющий, когда Юнги делает что-то околосексуальное. — У меня больше нет терпения. Три месяца прошло, хён. Ты нужен мне в постели. Сколько там в среднем длится половой акт? Минут десять, пятнадцать? Юнги выдержит. Чимин кончит и угомонится. Хотя, конечно, любопытно. Нервно и нелепо. Прийти и завести разговор о погоде. — Угу, угу, циклоны, муссоны, движение облаков в небе… Чимин тащит в спальню, по пути прижимая к стене и впиваясь в шею. Юнги думает, что его сегодня сожрут. И метафорически… Как там говорят зумеры… Прелюдия растягивается на томный час, прежде чем Чимин опускается и обнимается с задницей, вылизывая. Проникает языком и добавляет пальцы. Никуда не спеша, то усиливая, то ослабляя давление. Мягко. Поднимаясь обратно наверх, чтобы убрать спутанные пряди волос у Юнги со лба и ласково расцеловать. Собственный вкус с чужих губ ощущается нормально. — Всё хорошо? Вот так, котёнок? — Мяу? Они смеются, продолжая. Юнги скрещивает ноги, закидывая на спину, требуя входить глубже и ускориться. — Я тебя сейчас немножко обездвижу, ладно? — Э-э-э… Чёрный скотч плотно прижимает икры к бёдрам. Запястья оказываются приклеены там же. — Ты извращенец. — Так ты не зажмёшься и не помешаешь. Ноги не вытянешь. Примешь больше пальцев. — Нет. — Ой, где-то я это слышал… Юнги течёт, и течёт, и течёт. Руки Чимина густо покрыты белым. Он не прикасается к себе, слишком увлечённый реакциями Юнги, собираясь выяснить, сможет ли хён кончить повторно. Сердце тяжело стучит в груди. Губы онемели, в ушах шумит — от собственных стонов. — У меня, кажется, давление поднялось. Юнги лежит с закрытыми глазами, пытаясь собраться заново в целого человека. — Какого цвета у меня постельное бельё? — Светлое? — Конкретнее? — Бежевое? — Да-а-а, хён. На тёмно-синем влажные следы смазки и пота. Скотч легко отлепляется, не травмируя кожу и не выдирая волос. Юнги с блаженным вздохом разминает конечности, чувствуя, что вот-вот заснёт. — Демон. Во что ты меня превратил? Сил нет. — Есть будешь? — Да. И что потом? — Примем душ, посмотрим фильм? — Я имею в виду… в перспективе? — Когда у тебя следующий выходной? — Планируешь опять сделать из меня желе? — Можем и желе приготовить, хоть целый торт. Юнги щурится, не веря, что всё будет так просто. Чимин берёт телефон, открывает календарь. — Кулинарную книгу заведём и блокнот со списком фильмов и дорам. Поставим галочки напротив завершённых процессов. — У тебя есть личный дневник? Ежедневник? Ты писал в нём моё имя? В глазах Чимина мелькает беспокойство, когда он придвигается ближе и целует в щёку. — Я добился тебя, но не для того, чтобы искать новую цель, Юнги-я. На груди он вырисовывает пальцем восьмёрку.