16 сантиметров

Когда Юнги возвращается домой, его никто не встречает. Он не слышит топота ножек — ни девичьих, ни кошачьих, ни детских. Он открывает дверь, в коридоре загорается свет от лампы с датчиком движения. Юнги вздыхает старчески — и удовлетворённо от осознания того, что рабочий день закончен, никуда больше не надо идти, можно отдохнуть. Скинув шлёпанцы и сняв бейсболку, в тишине — лениво направляется на кухню за стаканом прохладной воды. На столе оставлена вскрытая упаковка тыквенных семечек, и Юнги высыпает себе в ладонь горсть. — Чимин-а? — М-м? Звук доносится из гостиной. Там, у углового дивана, раскинув руки в стороны, лежит на полу вроде как любовь всей его жизни. — Что делаешь? Чимин открывает глаза, скользит взглядом снизу вверх по телу Юнги и улыбается. — Пытаюсь расслабиться. — Хочешь побыть один? — Нет. Можешь присоединиться. Подняв ноги, Чимин широко раздвигает их. Задержавшись в этом положении, сгибает правую, потом прижимает колено к груди, вновь закрывая глаза. Прикусив нижнюю губу, Юнги задумчиво наблюдает за подобием йоги и тем, как Чимин то скручивается, то раскручивается. Потыкав пальцем в собственное бедро, он понимает, что в принципе и ему не помешает после долгих часов сидения за компьютером немножко растянуть мышцы. Устроившись рядом на полу, Юнги следит за упражнениями и повторяет их по мере возможности. За окном сумеречно, в гостиной — полумрак, кряхтения и смешки. — Как у вас проходит… постановка новой хоряги? — Ты знаешь. — Чимин крутит ступнями, и раздаётся хруст суставов. — Чонгук наверняка до сих пор в студии. Раньше — Юнги понятия не имел, каково это, быть танцором или встречаться с танцором. Он представлял себе, что некоторые люди просто рождаются не деревянными, и им легко даётся управление телом на богическом уровне. Они всегда энергичны, на позитиве, фонтанируют идеями и вписываются в безумные приключения. Чимин выступал на сцене, излучая уверенность и силу. Был фантастически гибок. Сверкал хайлайтером на скулах — и с задорными искорками в глазах веселился в клубе с компанией друзей до утра. Юнги нравилось, что отношения с таким человеком, как Чимин, требуют минимальных затрат. Не надо искать, куда пойти, темы для разговоров, поводы чтобы порадовать. Юнги вкладывал процентов двадцать — эмоционально, Чимин добивал оставшиеся восемьдесят без проблем. Было хорошо, но вызывало опасения, что в дальнейшем, когда они съедутся, Чимин займёт всё пространство, и станет нечем дышать. Будет постоянно отвлекать, развлекать, утомлять, затем заскучает, разочаруется и уйдёт. Юнги подготавливался, предупреждая: я простой, монотонный, предсказуемый, всегда за стабильность и комфорт. Чимин смеялся и говорил, что он тоже, и прекрасно понимает, и ещё можно посоревноваться, кто тут самый пресный. Первый совместный месяц был медовым. В дальнейшем — на практике выяснилось, что никому из них не бывает скучно одному, нет потребности цепляться друг за друга, вполне возможно сосуществовать без напряга. Оказалось, что Чимин часто после тренировок не может нормально ходить. Говорить. Соображать. Он запирается в ванной, опустошая банки с солью. Слушает классическую музыку — или демки Юнги, — покачивая головой. Вместо походов по ресторанам предпочитает сеансы массажа — или отдаться в бережные руки того, с кем делит кровать. — Я сегодня читал исследование о том, что тейпирование — это херня из области гомеопатии. — Душнила. — Сильно мышцы болят? — Терпимо. Хосок был вообще не в настроении… — Хосо-о-ок! — Брелочек потерял. В химчистке испортили любимую футболку. Кофе без кофеина закончился. Чонгук доставал с интимными вопросами, собирая статистику… — О чём? — Есть теория об идеальном размере члена… Если соединить кончики больших пальцев, то расстояние между оснований — это вот то, сколько в тебя успешно влезет. Не проверяй, это ерунда безосновательная. — Погоди. — Юнги-я… — Это женщины придумали? На геев тоже распространяется? — Я не вдавался в подробности. Я лишь надеюсь, что Чонгуку это придаст уверенности. — В смысле? В чём? — У него большие руки. А у Тэхёна гигантский член, о чём Чонгук пока только подозревает. — Ты думаешь… — Я не очень хочу об этом думать, если честно. — Ужинать будешь? — Не-а, надо скинуть ещё пару кило. — А я пойду поем. Заварить тебе чай? — Чай можно. Я в ванну. Приподнявшись на локте, Юнги целует Чимина в лоб, и получает ответный поцелуй в щёку. На кухне от готовит на одного — обжаривает рыбу, спаржу, разогревает порцию риса. Поливает оливки маслом и лимонным соком, посыпает порошком из острого перца. Заваривает чайник зелёного чая с жасмином и относит кружку Чимину. Тот нежится под толстым слоем воздушной пены, взбитой, чтобы вода быстро не остывала. — Держи. — О, спасибо! — Что дальше? Нетфликс? — Давай подождём, когда побольше серий выйдет? У меня нет терпения на онгоинги. — Тебе было не так уж и интересно… — Времени до сна осталось полтора часа. Я бы потратил его на что-нибудь другое. — С массажным маслом? — Со смазкой. — А. Ты о сексе. — Как насчёт? Во мне очень пусто, и я могу стать очень чистым. Юнги хмурится, шепча: — Серьёзно, Пак Чимин… — О, детка, ты так возбуждаешь. — Ага, поздно пытаться сделать предложение романтичным. — Юнги-я, давай потрахаемся? — Чимин складывает руки на бортик ванной и устраивает голову поверх. — Ты сонный. — Ты любишь, когда я сонный. У тебя губы блестят. — Могу предложить жгучий поцелуй. — Оу. — Буквально жгучий, весь рот горит из-за перца. — Ну-ка дай… — Вежливо попроси. — Поцелуй меня, пожалуйста? — С удовольствием. Футболка Юнги темнеет у плеч от влаги. Позже, ночью, Чимин скрещивает лодыжки у Юнги за шеей, опираясь о матрас только лопатками. Это похоже на продолжение упражнений, с красивым прогибом в пояснице, где удобно ухватиться ладонями и натягивать на себя, выбивая короткие стоны. Зажмурившись, Юнги фантазирует о том, как сам же и отсасывает Чимину прямо сейчас, вбирая максимально глубоко. Шлёпнув по ягодице, он делает движение вперёд, наклоняясь, и Чимин опускает ноги ниже, сжимая коленями по бокам. Юнги прижимается к распахнутым губам и проникает языком внутрь. Чимин мычит и упирается ладонями в грудь, находя пальцами соски и потирая их. — Прекрати дразнить. — Сам прекрати. — Я представил твой член у себя в глотке, и… — Да как же много ты болтаешь! Юнги щурится, обводя головку пальцем по кругу, и Чимин резко выдыхает, откинув голову назад. Аккуратный укус — у кадыка, и Чимин дрожит, поглаживая по спине с лихорадочным: — Я не продержусь долго, чёрт, я не… Мягкое, влажное прикосновение языка — и успокаивает, и вызывает сокращение мышц. Юнги прерывается, смеясь из-за того, как член буквально дёргается в нетерпении перед его лицом. У Чимина ещё и урчит в животе от голода. — Я сейчас сам тебе отсосу. — Окей. Переползая на четвереньках на другую сторону кровати, Юнги цепляет взглядом светящиеся цифры на часах — им ещё повторно мыться и мазаться кремами — увлажняющими и от растяжений. Пристроившись сверху, он вытирает слюну и смазку со щеки о внутреннюю поверхность бедра Чимина. Тот даже не обращает на это внимания, а трогает его член как-то… странно и усмехается. — В чём дело? — Идеальный размер, Мин Юнги. — Так… Чимин обречённо вздыхает, слегка приподняв бёдра. Юнги, облизнувшись, тут же забивает на измерения, и заглатывает сразу до конца. То, насколько громко Чимин стонет, изливаясь в горло, не слышно из-за плотно обхватывающих ног. Благодарный и разомлевший, Чимин лениво ласкает языком и позволяет трахнуть себя в рот, расслабив нижнюю челюсть и губы, поглаживая ягодицы Юнги. Кончая, Юнги утыкается лбом в его колени — пятнистые от синяков. Они быстро принимают душ, торопливо приводят себя в порядок. Чимин лепит патч от прыщей на подбородок себе — и на висок Юнги. В животе опять жалобно урчит. — Ладно, у нас же остался салат? — Листики? — Листики. Я не открывал холодильник сегодня. — Есть, да. — Пойдём со мной? Проконтролируй, чтобы я не начал жрать всё подряд. — Кстати… Я не собирался сплетничать, но… Чимин поворачивается, остановившись по пути на кухню. Голый, в тапочках. — Но? — Намджун не умеет готовить. — Да. — И он в последнее время посещает один и тот же ресторан… Обняв за талию, Юнги ведёт его дальше, тоже обнажённый. С щемящим чувством где-то в сердце смотрит, как Чимин вгрызается в сочную зелень, стоя с контейнером в руке. Его щёки забавно округляются. — Так что там с Намджуном? Вздохнув, Юнги продолжает: — Он попросил передать комплименты шеф-повару, раз, второй, на третий тот уселся ему за стол, чтобы услышать лично. — Охереть. — Намджун онемел. — От наглости? — От красоты. — И всё запорол… — Он потом написал письмо, принёс цветы и заказал всё меню. — В СМЫСЛЕ?! — Все. Позиции. Меню. — И напитки?! — Без. — Тогда несчитово. — Это недешёвый ресторан, куда ещё все напитки? — А всё остальное куда? — Намджун всё попробовал — по кусочку. С сопроводительными комплиментами шеф-повару. Его зовут Сокджин. — О. Чимин хрустит салатом с горящими от любопытства глазами. Юнги зачёсывает мокрые волосы назад. — Сокджин вышел. Бросил в гостя, между прочим, полотенце в знак капитуляции. Сказал, что не будет готовить ближайшие лет сто и теперь очередь Намджуна его кормить. — Секунду… — Дожевав, Чимин смеётся. — Да! Намджун предложил поесть с ним вместе, сидя за самым большим столом в ресторане. Сокджин в тот момент аж ногой топнул. И тогда этот гений позвал его к себе домой на лапшу. — Бля-я-ядь… — Намджун не умеет готовить. — Но хотя бы трахает хорошо? — Вероятно. — Они переспали? — Ага. И это секрет. — Потрясающе. — Наму витает в облаках, и с ним невозможно работать, пока он в сладких мечтах о том, как он возвращается домой, а там и красавец, и горячий ужин — и так до самой смерти. — Терпи. Он наверняка в своё время наслушался твоих фантазий о ежевечернем сеансе профессионального стриптиза и освоении камасутры. — Не помню такого. — Где альбом в мою честь? — В процессе. — Вот. Станет ли Сокджин постоянно стоять у плиты? Я так не думаю. — Всё у них получится, если Намджун полюбит его не за это. — Всё получится, если они полюбят. — Да.