Пятая глава.

Дорога до дворца ощущалась бесконечно долгой, хотя на самом деле заняла всего полчаса. Внутри кареты царила мертвая тишина, и Хуа Чэна единственного это совершенно не беспокоило. Ему было все равно, что произойдет дальше. Впереди были просто развлечения на некоторое время. Се Лянь сидел напротив, приковывая свой взгляд к своим коленям, избегая смотреть на Хуа Чэна. Король, с другой стороны, наслаждался видами за окном, когда они проезжали маленькую деревню. Люди выходили на улицы, чтобы рассмотреть королевскую карету и задаться вопросом: что же произошло? Но с увеличением количества людей, лицо правителя становилось все темнее, и он затянул шторы, погрузив карету в полумрак. Единственный глаз Хуа Чэна пристально смотрел на Се Ляня. Принц вздрогнул, понимая, что теперь на нем сосредоточено внимание мучителя. И не стоило ожидать хорошего. Принц сгорбился и склонил голову еще ниже, желая избежать взгляда Хуа Чэна. Лишь бы тот не начал разговор, ведь все это было выматывающе и утомительно. Особенно после тяжелого рабочего дня и перебранок. Сильное желание спать объяло всех присутствующих — и принца, и короля. Под глазами короля начали появляться мешки, но он не мог позволить себе расслабиться хотя бы на минуту в обществе этих людей. Он был постоянно настороже, готовый в любой момент достать свой эмин и нанести удар всем, кто находился рядом. Приехали они когда, прекрасный небосвод окрасился в алый. Солнце уже садилось за горизонт, оставляя за собой потрясающий закат. Лучи проникали сквозь покрытые облаками промежутки и распространяли мягкое амбровое сияние по всей округе. Воздух наполнился сладким ароматом цветов и деревьев, словно сама природа приветствовала их. Земля, облитая последним променем света, казалась волшебной. Её золотистая трава трепетала на ветру, словно поклонялась величию природы. Деревья, старые и мудрые, простирали свои ветви к небу, словно актёры на сцене, воплощая замыслы самого превосходного художника. Король вышел первый из кареты, усталость на его лице уже не было возможно скрыть. Глубоко вздохнув, он стал оглядывать величественный дворец, к которому только что прибыл. За ним последовали Му Цин и Фэн Синь. Но для молодого принца Се Ляня это было непередаваемым чувством — впервые ему довелось увидеть этот великолепный дворец, знак власти и престижа. Дворец внушал величественность с первого взгляда. Его архитектура и роскошь превращали здание в настоящий символ силы и достатка. Однако, удивительно, что несмотря на свою величину и значимость, он не исказился от пестроты противного богатства. Вместо того, чтобы заливаться пресыщенными цветами и переполненностью драгоценностей, дворец оставался умеренным в своей изысканности. Как будто хочет заявить о себе не только как о месте благородной роскоши, но и как о символе глубокого вкуса и элегантности. В нем сливались высокое качество исполнения и изящество деталей, атмосфера приятной изысканности и изумительной пропорциональности. Этот дворец сумел достичь идеального баланса между роскошью и умеренностью, позволяя всем, кто его видел, погрузиться в атмосферу мудрости и величия. У входа короля встречал его верный слуга. Однако, стоило ему увидеть Се Ляня, как его лицо моментально изменилось с обычного расслабленного на напряженное. Он быстро вспоминал все возможные причины его присутствия здесь и не мог понять, почему король до сих пор не отдал распоряжение о его казни. Заметив на лице своего слуги признаки глубокого размышления, Хуа Чэн легонько похлопал Инь Юя по плечу. — Отведите принца в темницу, — коротко приказал король, удаляясь вглубь замка. Эта новость, несомненно, обрадовала Се Ляня, и он незаметно вздохнул с облегчением, привлекая внимание своих бывших друзей. Когда оба мужчины обратили взор на него, Се Лянь подчинительно опустил голову, словно покорный раб. Он не увидел, как их лица исказились от ярости. — Иди за нами, — предупредил Фэн Синь, Се Ляня, в то время как Му Цин бдительно следил за принцем идя позади, чтобы он не смог удрать или совершить глупость. Они спускались все глубже и глубже, к подземным покоям дворца. Влажный запах сырости и плесени стал наполнять пространство, вызывая у всех присутствующих отвращение на лицах. Подземные камеры выглядели ужасающе страшно. Со сводами из холодного камня, от которых пробегал мурашки по коже, и стенами, покрытыми сырым налетом, словно тлеющая злоба. Канделябры освещали их тусклым светом, создавая игры теней, которые казались живыми и готовыми прыгнуть в любой момент.Воздух был настолько плотным и пропитанным мрачностью, что даже самый мужественный человек не мог устоять перед ощущением надвигающегося зла. Из глубины слышались непонятные звуки — шорохи и скрежет, словно ветер проносился среди темных коридоров, призывая души упавших жертв. Страшные эхо отразились от далеких стен, создавая иллюзию того, что ты не один в этих мрачных подземельях, что за тобой подстерегает опасность.Огромные железные двери, покрытые пылью и ржавчиной, молчаливо глядели на тебя, словно нарушитель спокойствия. Сквозь прорези на поверхности, из подземного преисподнего, доносился леденящий душу ветер, заставляя волосы на теле встать дыбом. Доведя принца до нужной двери, тот не сопротивляясь спокойно зашел, сразу подходя к циновке на полу, и сел. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. В глазах всех собравшихся читалась грусть и скорбь по прошлым временам, но прошлое не вернуть, и каждый из них останется с тяжестью, которой он обладает. Ключи повернулись несколько раз, испустив характерный звук, и решоточная дверь захлопнулась. Теперь у них нет возможности продолжать терпеть. Оба слуги развернулись и быстро покинули подземную темницу, оставив принца одного со своими мыслямии своей грустью. Он ощущал тяжесть минувшей жизни и потери, которые он понес. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ При входе в кабинет, Хуа Чэн ощутил сразу знакомый комфорт своего любимого кресла. В его отсутствие на столе накопилось еще больше бумажной работы, но Инь Юй все это время без устали помогал ему. — Ваше Высочество, можно узнать, что произошло? — спросил Инь Юй, делая вежливый поклон. Король без слов махнул рукой, указывая на свободное кресло рядом. На столе находился небольшой чайник с уже остывшим напитком. Хуа Чэн все же решил его налить себе. Приятный запах чая, распространился по комнате, словно невидимые нити проникали в самые уголки помещения. Это была настоящая симфония ароматов — нежный и сладковатый, с легкой горчинкой. Он наполнил атмосферу теплотой и умиротворением, словно в каждой молекуле витало прикосновение к далеким культурам и традициям. — Спектакль, — коротко заявил Король. Для него все выглядело именно так: одни подставляют других, третьи смотрят со стороны. Взгляд мужчины был размыт, он смотрел в чай, медленно помешивая его. — Принц не виноват, — добавил Король спокойно, возвращая взгляд на Инь Юя, который лишь кивнул в ответ. — Пока мы не найдем и не посадим смутовщика, просто жертва обстоятельств будет находиться в темнице. А теперь скажи мне, что происходило пока меня не было? — Кроме просьбы от господина Бая о встрече с вами, ничего особенного, — ответил Инь Юй. — Хорошо, позови его. — Инь Юй хотел возразить и настоять на том, чтобы Король отдохнул, но понимал, что это бесполезно. Его Высочество будет поступать так, как ему нужно. В конце концов, он король. Покинув помещение, Инь Юй оставил короля наедине с самим собой. Он ощущал, как черные волосы уплетались в сокрушительной болью высверками, разрывая его голову. Веки содрогались от нестерпимого давления, которое словно железными щипцами сжимало черепную коробку. Металлическое пение проникало в уши, словно осколки ржавого меча пронизывали нервные окончания. Сердце бешено колотилось в груди, словно боевой барабан перед смертельным сражением. Все казалось бесконечно мрачным и безвыходным. В пылающих глазах танцевали зарницы от боли, пронизывающей каждую клеточку мозга. Но никакие молитвы, никакие аллельные частицы, никакие ядерные силы не могли снять изнеможение и агонию. — Ваше Величество, — в кабинет вошел высокий и привлекательный мужчина. Он был ослепительно одет, с прямыми волосами темно-каштанового цвета и белой прядью спереди. Несмотря на свою юность, у него была необыкновенная мудрость в глазах. Присев напротив короля, мужчина с улыбкой наблюдал за его мучениями. Его рука потянулась вперед и медленно погладила королевскую голову. — Ваше Высочество, поднимите свой взгляд на меня, — сказал он, словно приказывая своему господину. И удивительно, Хуа Чэн послушно поднял голову и взглянул в серые глаза мужчины. Ресницы короля дрожали, а лицо исказилось от боли. Большой палец осторожно провелся по сухим губам, сглаживая их, вызывая морщины на лбу Хуа Чэна. Уязвленный, король откинул голову на спинку кресла, и ни одно слово не прозвучало. — Извините, но не злитесь, — торопливо заговорил Бай, доставая из кармана небольшую баночку. Открыв крышку, он показал пару неизвестных таблеток. Вмешавшись, он извлек одну пилюлю из рук Бай Усяня и поспешил выпить ее. — Вам нужно принимать эти лекарства в течение недели, — добавил Бай. — И без тебя это мне известно, — зло сказал король, и боль медленно начала утихать, возвращая ему сознание. Дальше разговор ушел в другое русло, говоря про политику, и расширение территорий. Перед уходом, Бай повернулся смотря на уставшего короля. — Ваше Высочества, правда что вы привели, врага к нам? — Он в темнице на время. Если хочешь можешь заглянуть к нему. — Спокойно кинул Хуа Чэн, Бай Усяню, замечая, как на лице мужчина расплывается безумная улыбка. Бай был ответственным по захвату власти в Сяньлэ. Это королевство никогда не было настроено враждебно к королевству Хуа Чэна. Они предпочитали вообще забывать о существовании друг друга. До поры до времени. Хуа Чэн, как сейчас помнил, как Бай Усянь сообщил, что король Сяньлэ устроил резню собственного народа. И тот, кто воевал против него, умолял о помощи и спасении. Из-за этого тирана они умирали мучительно, а когда попросили помощи, он только решил устроить массовый геноцид недовольного населения. И уже тогда, обладая статусом, одним из самых кровавых королевств, Хуа Чэн согласился. Хотя он не собирался отдавать власть прославленному доброму принцу, а обратился к доверенному лицу. Это позволило ему получить больше территорий и полезных ископаемых. После победы королевской семьей занялся Бай, в то время как Хуа отдавал приказы по восстановлению Сяньлэ и решению проблем с засухой. С довольно хорошим, настроением, Бай Усянь, направился к подземной темнице, захватив с собой, немного еды. Зная что на ночь никто не пойдет кормить, принца побежденного королевства. Лицо бая, закрывала вуаль. Что позволяла все видеть, но при этом от собеседника лицо полностью было скрыто. Принц, сидел на циновке, вырисовывая узоры, пальцем, на каменной плитке. Стоило услышать шорох, как принц вскинул голову. — Ваше высочество, ваш ужин, — произнес мужчина, протягивая тарелку через узкий проем между решеткой и полом. Принц с недоверием взглянул на него, что-то было знакомо в этом незнакомце. Голос, его фигура… Внезапно все стало ясно. Он был опасным. Однако, принц все же приблизился к решетке и присел на корточки, оказавшись на одном уровне с незнакомцем. Подаваемая еда выглядела обычной — сдобная булочка и вареный рис, но по сравнению с пищей в концлагере она казалась восхитительной. Живот начал скрепенчиво завурчать, и мужчина с усмешкой признался: «Не стесняйтесь, ешьте. Если захотите добавки, я принесу». Произнося добрые слова, незнакомец в белом одеянии вызвал сомнение у принца, и его брови нахмурились. Внезапно, он протянул руку сквозь решетку, схватив вуаль и сняв ее с лица. И только увидев человека перед собой, принц отшатнулся и упал на холодный пол. Страх и ужас охватили тело принца, увидев человека перед собой, который, несмотря на все сделанное, продолжал с добротой смотреть. Принц отчетливо ощутил, как его сердце начало биться быстрее, его руки затряслись, а ноги стали слабыми. В голове у него возникло множество негативных мыслей и предчувствий, к которым он был не готов. Он переживал множество испытаний и даже сражений, но никогда еще не чувствовал такого страха перед одним человеком. Глаза принца приковались к той темной фигуре, которая стояла перед ним, словно проникая в самую его душу. Это был человек, который причинял ему неимоверные мучения, начиная с иголок под ногти, а затем выдирая их вместе с ногтями, затем ломал ему поочередно каждый палец, издавая шутливые звуки. Он подвесил принца безо всякой скрупулезности и бил его плетью с острыми концами, оставляя новые раны снова и снова. А потом отрезал ему язык. Все это вызывало ужас, у парня. — Но зачем же, Ваше Высочество, такое несоответствие, где ваш этикет? — Бай взял вуаль с пола и аккуратно надел ее снова. — Особенно учитывая, что я пришел с хорошими намерениями, а ты… Ццц — Мужчина покачал головой, словно ругал маленького ребенка перед собой, а не свою бывшую жертву. В голове Се Ляня мелькнула мысль, что король намеревается довести его до конца, отдав его в руки этому монстру. Взяв тарелку, Се Лянь поднял ее и бросил в Бая. Но она разбилась о решетку, и только малая часть из каши попала на вуаль. Усянь сжал губы, и его взгляд стал заметно злее. — Ваше Высочество, не положено раскидываться едой. — Бай встал и достал связку ключей из кармана, отперев дверь он направился к принцу, который с каждым шагом отползал назад, пока не вжался в стену. Схватив парня за волосы, Бай потянул его к месту с едой. По камере раздалось неприятное мычание, но для Усяня это было как музыка. Еще в первый день их встречи в комнате пыток он понравился ему. В каком-то смысле он сожалел, что все-таки отрезал ему язык. Опять сев на корточки, мужчина с силой открыл рот Се Ляня, давя на челюсть. Подбирая кашу с остатками стекла с пола, он засунул ее в рот принца. — Жуй. — Приказал мучитель. Смотря, как карие глаза наполнились слезами. Но он не мог не повиноваться. Медленно пережовывая кашу, Се Лянь чувствовал, как стекло режет его рот, а по губам, вместе со слюной, тонкой струйкой стекала кровь. Внезапно, Бай нежно похлопал принца по спине, давая ему возможность избавиться от содержимого во рту. С облегчением принц выплюнул все, и тонкая нить слюны протянулась за рис, который приобрел красноватый оттенок. Поддев пальцем немного каши, Бай, облизал палец вызывая отвращение у принца. — Пожалуйста. — Бай взял булочку с пола и протянул ее Се Ляню. Немного ошарашенный, тот принял ее, испытывая страх перед возможными последствиями. Однако к его удивлению, Бай снял вуаль, сложил в неë кашу и стекло. Затем закрыл дверь и ушел, оставив принца наконец-то в одиночестве.