Глава 16 (108). Чужое небо

      Вспышка. Глава ордена почувствовал, как камнем его тянет ко дну. Порядком нахлебавшись воды, он подтянул к себе безвольное тело темного культиватора и начал всплывать. Неожиданно нечто схватило за ногу, еще глубже утягивая вниз. Силы заклинателя не слушались, золотое духовное ядро плохо отзывалось. Мо-Лин Хуа-Ча крепче прижал к себе Ган Юя, свободной рукой достал из ножен меч и срубил щупальца того, что тянуло его ко дну. Тут же его подхватило течение и унесла река. Лишь сумев подняться на поверхность и вздохнуть, у него появились силы. Мо-Лин Хуа-Ча воткнул лезвие в гальку и, наконец, вытянул себя из бурного потока.       Мо-Лин Хуа-Ча посмотрел на Ган Юя. Черная одежда промокшая до нитки в воде почти скрыла от глаз смертельную рану. Он срезал рубашку и обнаружил кровоточащую грудь.       Духовное ядро культиватора горело, словно свеча. Это было похоже и на искажение ци и на отдачу темных техник. Пусть чужое ядро и прижилось, но оно все еще несло чужие намерения и силу и было крайне нестабильно.       Душу Мо-Лин Хуа-Ча сковал холод. Отчего то смерть Ган Юя казалась ему чем то непостижимым и невозможным.       - Доигрался. - Холодно прошептал Мо-Лин Хуа-Ча.       Он низко опустил голову и прислушался к слабому сердцебиению. Глава присмотрелся к безжизненному лицу, искаженного глупой уверенностью в собственном бессмертии, и скользнул рукой по щеке. Он любовался тем, что Ган Юй в его руках не сопротивляется и не стремится уйти от него, избежать взгляда и прикосновения.       Восстановленное тело казалось таким же, как и во времена их ученичества. Хотелось верить, что он тоже не забывал эти дни...       Мо-Лин Хуа-Ча крепко держали воспоминания о юности. Время тогда тянулось так долго. Не было нужды беспокоиться о невысказанных желаниях, о будущем и намерениях.       Сдался Мо-Лин Хуа-Ча подлый предатель?! Забеспокоился, когда стало слишком поздно!?       Предательство? Мо-Лин Хуа-Ча не так сильно это задело, как то, что Ган Юй сам покинул орден, что Мо-Лин Хуа-Ча, его боевой брат, был недостаточно важен для него, словно их связь ничего не значила.       Душа Мо-Лин Хуа-Ча была разбита. Не из-за ошибки, не из праведной гордости, а из того, что упустил, недоглядел, не заметил, допустил и ничего не сделал.       Мо-Лин Хуа-Ча очнулся от размышлений, когда уже не чувствовал жизни в теле Ган Юя. Тот уже не дышал. Как он мог умереть такой жалкой смертью? Будто знал, что придется потом иметь дело с Мо-Лин Хуа-Ча, который точно его не отпустит.       Как мог один Ган Юй завладеть всем вниманием, которое принадлежало ордену? Почему Ган Юй посмел отвергнуть Мо-Лин Хуа-Ча?!       Если бы Мо-Лин Хуа-Ча тогда не отступил, сделал шаг первым, не списал все на сиюминутную слабость, не был таким легкомысленным, следил внимательнее, глава ордена обязательно бы заметил тот момент, когда в голове Ган Юя начали зарождаться эти неправильные мысли…       Но теперь то все в руках Мо-Лин Хуа-Ча, да?       Он имеет право распоряжаться его судьбой, а значит Ган Юй полностью в его власти. Мо-Лин Хуа-Ча не допустит той же ошибки снова.       Он не хотел, чтобы другие решали, когда Ган Юю умереть - даже он сам. Мо-Лин Хуа-Ча дозволено самому решить его судьбу.       - …       Глава ордена сомкнул ладони вокруг шеи темного культиватора. Тот никак не отреагировал. Тогда он приложил силу. Совсем чуть чуть, но Ган Юй снова не сопротивлялся. Будто сам подставился под удар. Глава колебался.       Беззащитный…       Нуждающийся…       Слабый и напуганный, боящийся смерти, но с непомерным высокомерием, до которого и Мо-Лин Хуа-Ча далеко.       Глава ордена опустился вплотную к Ган Юю, коснувшись его холодного лица.       - Ненавижу…       - …       Мо-Лин Хуа-Ча прислонился к нему лбом, передавая жизненное тепло светлой ци.       - Не отпущу…       - …       Мо-Лин Хуа-Ча не нуждался в словах благодарности или прощении. Ему нужно было совсем другое.       - Не позволю…       Ладонь скользнула по шее к груди и остановилась там, закружа вокруг сердца. Мо-Лин Хуа-Ча безумно захотелось прикоснуться к чему то сокровенному и присвоить его.       - И что же мне с тобой сделать. - Натянув улыбку, нервно усмехнулся Мо-Лин Хуа-Ча.       Глава ордена почувствовал отклик: слабый, редкий, но оно походило на биение сердца заклинателя. Ган Юй не выживет, если не вытащить отравляющее его душу ядро, вот-вот готовое отторгнуть нового владельца...       - Только я буду решать, жить тебе или умереть.       - …       - Ты можешь поступить со мной также…       …       Мо-Лин Хуа-Ча вынырнул из воспоминаний о том дне. Ган Юй тоже его пощадил и не стал убивать. Они оба застряли в этом порочном цикле и это то единственное, что их объединяло.       Это пройденный этап, так почему Ган Юй так зациклился на нем? Мо-Лин Хуа-Ча не нравилось, что этот великий темный культиватор так много думает совершенно о другом.       - Ты знаешь, что будет с духовным ядром, если его проглотить? - Сидя у костра, разорвал тишину Ган Юй.       Мо-Лин Хуа-Ча многозначительно посмотрел вдаль.       - ТЫ НЕ ЗНАЛ, НО ВСЕ РАВНО ЭТО СДЕЛАЛ?! - Ган Юй почувствовал, как теряет душу. - Даже мне в голову не приходило такое: мы его десятки раз пересаживали, проводили эксперименты и опыты, поглощали, но никогда не ели… До этого же еще додуматься надо!!       Чрезмерное самодоволие бывшего главы ордена объяснило его отношение к подобному поступку. Он явно гордился этим и темный культиватор решил сбавить спесь:       - Надеюсь, ты скоропостижно скончаешься… - Ган Юй, конечно, знал, что из-за такого Мо-Лин Хуа-Ча скорее всего не умрет, но очень надеялся, что оно вызовет искажение ци или как минимум несварение…       Ган Юй вздохнул и громко опустился возле костра. Темный культиватор больше не видел смысла искать источник темной ци. Если бы у него было ядро - он бы мог использовать эту силу для совершенствования темных техник и приберечь силу на потом, но сейчас…       Ган Юй видел только один шанс исправить ситуацию, но он будет трудно исполним: Мо-Лин Хуа-Ча не отдаст свое ядро, а Ган Юй в одиночку его не прирежет.       Ган Юй был полностью подавлен. Он не мог рассчитывать даже на собственный клан.       - Как я жалок… - Сокрушенно произнес Ган Юй.       - Не все так плохо. - Мо-Лин Хуа-Ча пребывал в крайне отличном настроении. Ган Юя перекосило от осознания, что этот сын шлюхи так рад сложившейся ситуации. - По крайней мере, мы оба живы. - Он положил руку на сердце и произнес это с такой гордостью, что темного культиватора чуть не начало тошнить кровью.       Ган Юй неожиданно понял, что ему противопоказано находиться рядом с сукиными детьми. Он на дух не переносил Мо-Лин Хуа-Ча, но в какой то момент он просто принял тот факт, что сейчас не сможет избавить себя от присутствия одного из них.       Неожиданно тяжелые мысли Ган Юя перебил писк. Они с Мо-Лин Хуа-Ча глупо переглядывались друг с другом, пока бывший глава ордена не вытряхнул рукав: оттуда посыпались несколько талисманов, пилюль, следом упала пустая скорлупка, а за ним выкатилась и пушинка, размером с кулак. Это был маленький зверек с длинными ушами, круглыми слезящимися глазами и мягким, но развитым телом.       Ган Юй разочарованно фыркнул.       - Если не будешь, я доем.       - Ты привык к детоубийству, да?       - Да пошел ты! - Взорвался он. - Отдай его.       Мо-Лин Хуа-Ча задумчиво посмотрел на новорожденного зверька. Тот крепко вцепился ему в руку и не отпускал.       - У меня никогда не было духовных зверей…       - И не надо. От них одни проблемы.       - Да, ну?       - В Красной Луне у нас были звери в подчинении, но они слишком сильно перенимают эмоции и намерения своих хозяев. Представь, скольких членов собственного клана убил мой зверь, сойдя с ума.       - Надо было практиковать воздержание.       Мо-Лин Хуа-Ча ткнул пальцем в носик зверька и поиграл с ним, а после равнодушно передал Ган Юю. Темный культиватор поднял за короткий круглый хвост зверька и внимательно посмотрел.       - …Поэтому мы не используем сейчас добровольные контракты, только подчинение.       - Я также подумал.       - Что?       - Ничего.       - Сукин ты сын… За что судьба связана нас вместе… - Чуть не заплакал культиватор.       Мо-Лин Хуа-Ча рассмеялся в ответ.       Не желая подавиться костями и шерстью, как сова, Ган Юй отпустил пушистого пленника и зверек перепрыгнул в руки бывшего главы ордена. Так и не удостоенный участи быть съеденным, он спрятался в рукав.       Бывший глава ордена коснулся собственных губ. Он хорошо запомнил тот момент, когда сумбурная мысль пришла в голову и он проглотил духовное ядро. Это был безжалостный и внезапный для него самого акт присвоения.       - Говорят, сила убитого врага переходит тебе, если поглотишь его часть. Не думал я, что испытаю подобное.       - Ничего подобного. - В кои то веки Ган Юю было чему радоваться. - Это ядро принадлежало заклинателю из ордена Нападающего Тигра. Он был слишком упрям и невежественен, прямо как ты.       Мо-Лин Хуа-Ча откровенно не понравилось сказанное и Ган Юй мысленно возликовал. Он радовало наблюдать за тем, как бывший глава ордена пытается вернуть самообладание и продолжает притворяться хладнокровным:       - Можем подыскать тебе что-то более подходящее?       - Убьешь ради меня заклинателя?       - …       - Об этом и говорить нече…       - Я воспользовался темными знаниями, нарушил несколько правил Небесной Выси и предал орден. Думаешь, я не смогу?       Ган Юя недоверчиво промолчал:       - …       - Может, если хорошо попросишь, я смогу помочь. Я столько ради тебя сделал, но ты ни разу не попросил меня о помощи.       К горлу Ган Юя подступила тошнота. Да ни в жизнь!       - Помочь тебе добраться до источника темной силы в реке?       Ган Юй проглотил ком недовольства. Он не в том положении, чтобы отказываться от помощи, но он не смел принимать помощь от “него”. Ему даже думать было противно о том, чтобы такой, как Мо-Лин Хуа-Ча, присоединялся к клану Красной Луны.       Наглости у темного культиватора много, но просить о помощи он не умеет.       - … - Однако с другой стороны… Если он согласится, то Мо-Лин Хуа-Ча заранее готов к тому, что Ган Юй его предаст, а значит и воспользоваться его “добрыми намерениями” не получится… - Иди ты… - Устало пробубнил Ган Юй.       - Почему бы нам не начать вести обычную жизнь?       - Нам? А ты не слишком многого о себе возомнил?       - Я взлетел на мече и осмотрелся.       Ган Юй неожиданно сбавил пыл и прислушался.       - Я не знаю, где мы. Возможно, мы и не вернемся домой. По крайней мере, этот вопрос по твоей части.       - Не понимаю, к чему ты…       - Звезды… Тут другие звезды, не те, что в нашем мире.       - Не шути. Только чтобы открыть Разлом, клану столько лет пришлось работать и экспериментировать… Мой артефакт не мог перенести меня в другой мир.       - Сколько записей про Разлом вы нашли? Вы не можете точно знать, как он работает. Возможно артефакт посчитал Разлом тем местом, в котором ты можешь быстро восстановиться. А, может, рядом с Разломом все работает совсем не так, как вы рассчитывали.       - …       - Это только предположение. Возможно мы всего лишь попали под купол, который искажает реальность.       - Я был так сосредоточен на восстановлении, что совсем этого не заметил… - Ган Юй задрал голову, рассматривая небо. Даже луна теперь казалось странной, ненастоящей, чужой, а звезды тусклее. - Я знаю, как вернуться, вот только…       Ган Юй не смог договорить. Он впервые не захотел думать о чем то далеком и сложном. Он слишком сильно устал. Человеческое слабое тело жутко клонило в сон, а после вспышки агрессии он отключался на ходу.       Другой мир казался таким далеким и непостижимым, что разум отбросил такие сложные вещи. Сегодня он точно не способен ничего решить, так зачем вообще тратить на это силы?       Темный культиватор засмотрелся на незнакомое небо и провалился в сон. Мо-Лин Хуа-Ча ждал продолжения фразы, и сильно удивился, когда услышал беззащитное сопение.       Может, родись они под другой звездой, все изменилось бы? Не было бы божеств, орденов, а просто школа и двое соучеников…?       Костер громко трещал у воды и привлекал внимание. Мо-Лин Хуа-Ча заклинанием вынул клинок из ножен и одним ударом убил существо, подкрадывающееся к ним. Почуяв кровь, зверек выбрался из рукава и захотел было ускользнуть из рук, но Мо-Лин Хуа-Ча его придержал.       - Еще рано. - Тихо он прошептал. - Ночь будет долгой.       …       Ган Юй проснулся лишь после обеда от запаха готовящейся рыбы, привлекательно шипящей на костре. Зверек суетился рядом, путался под ногами, чуть ли не заглядывал в рот Мо-Лин Хуа-Ча. Наконец, тот выслужил кусочек мяса и тут же принялся бегать по берегу и искать, в каком надежном месте его закопать, и не нашел ничего лучше, как рукава темного культиватора.       Выругнувшись, Ган Юй прогнал зверька и тут же поднялся, лишив себя возможности притвориться спящим и понаблюдать за Мо-Лин Хуа-Ча. Ган Юй умылся у реки и засмотрелся в темную непроглядную глубь, манящую его.       Он растерянно огляделся. Неподалеку стоял конь, привязанный к дереву и снаряженный в путешествие, а с другой стороны его звал к костровищу Мо-Лин Хуа-Ча. Завтрак готов.       Не дожидаясь знака свыше, они пошли дальше по дороге на юг. Ган Юй решил посетить ближайший крупный город и подтвердить или опровергнуть догадку Мо-Лин Хуа-Ча насчет купола.       По какой-то причине Ган Юй не торопился. Кажется, это было из-за жаркого солнца, может из-за долгой изматывающей дороги, которая словно пьяная петляла в разные стороны, но Мо-Лин Хуа-Ча неторопливо шел и Ган Юй поддерживал темп, держа коня за уздцы.       Когда сукин сын молчал, он нравился ему гораздо больше…       …