Глава 17 (109). Мирная жизнь

      Ган Юй впервые за долгое время ночевал в гостинице. После долгого изматывающего путешествия и восхождению по лестнице на третий этаж, он смотрел на кровать, как на нечто внеземное. Завалившись в грязной одежде, культиватор отказывался двигаться и решать какие-либо вопросы.        Зверька тоже порадовала смена обстановки. Он забрался на кровать и принялся копаться в одеяле и подушках, оборудуя туннели и лазы. Их, словно злодей, рушил Ган Юй, которому мешала вся эта возня. Впрочем, зверек быстро переключился, когда в комнату с едой вошел Мо-Лин Хуа-Ча.        Ган Юй лениво поднялся на запах свежеприготовленной еды. Казалось, Мо-Лин Хуа-Ча намеренно не обращал внимание на него и много молчал, дабы не нервировать культиватора, но когда он сел, отвернувшись, и показательно начал кормить зверька, лебезившего перед ним, чтобы выслужить жалкий кусочек мяса, Ган Юя чуть не вывернуло наизнанку от “ненавязчивых” намеков.       Мо-Лин Хуа-Ча поймал взгляд Ган Юя и перевел его на зверька, жадно пожирающего угощение с рук.        - …       Ган Юй попал в довольно нелепую ситуацию и ему не хватало смелости признать, что этот сукин сын его мог вот так бесстыдно дразнить.       - Ты не голодный? - Наконец, спросил Мо-Лин Хуа-Ча. У Ган Юя аж дернулась бровь от его вопроса.       - Нет. - Ган Юй ясно видел, как Мо-Лин Хуа-Ча сдерживает уголки губ от того, чтобы не усмехнуться жалкому положению культиватора.        - Даже дикий зверь знает, у кого просить еды и защиты. А ты кто? Домашний кот, забывший, как охотиться?       - Вот же ж сукин сын…       - Тебе так тяжело “попросить”?       - … Да я лучше умру, чем попрошу тебя…       - Это льстит…       - Дай. - Ган Юй потянулся за тарелкой, которую Мо-Лин Хуа-Ча тут же отвел назад. Чем дольше это тянулось, тем больше походило на абсурд, в котором темный культиватор не хотел быть замешан. Наконец, решив, что ему хватит позориться, он отступил. В конце концов, Мо-Лин Хуа-Ча не будет морить его голодом, однако как только Ган Юй подался назад, Мо-Лин Хуа-Ча притянул его к себе за ворот и рука Ган Юя, наконец, коснулась тарелки. - …       - Надо поменять повязки после ужина.        Ган Юй растерялся, больше еду от него не прятали, но и брать ее добровольно больше не хотелось. Темный культиватор отстранился, держа тарелку в руках, но чувство выигрыша бесследно ускользнуло.        И что это было?       Ган Юй взял палочки, уже подцепил кусочек мяса, как Мо-Лин Хуа-Ча поднялся, подошел к двери и напоследок бросил:       - Нам подготовили ужин внизу. Эта еда для звереныша.        Мо-Лин Хуа-Ча скрылся в коридоре, оставляя Ган Юя в одиночку справляться с этой неловкостью. Еда была выброшена в окно, зверек грустно поцарапал оконную раму и все же последовал за культиватором вниз.        Ган Юй у хозяина двора достал карту местности, но она ничем ему не помогла. Равнина протягивалась вплоть до самого юга. Единственное, что походило на горы поблизости это несколько древних курганов. Темный культиватор отметил это, как один из вариантов отыскать что-то полезное. Расхищение могил для него не было в новинку, зачастую, там было гораздо больше ценной информации от предков, чем от нынешних глав школ заклинателей.        Из интересного Мо-Лин Хуа-Ча указал на расщелину у реки, которая была помечена, как город. Видно, на поверхности только и оставались маленькие деревушки и поселения кочевников.        Ган Юй долго рассматривал помятую карту и наткнулся на длинные пальцы Мо-Лин Хуа-Ча, которые кружили над полноводной рекой. Молодой хозяин двора тут же предупредил гостей, что переправиться на другую сторону им удасться только к концу лета, когда наступит “сухой сезон”, и уверял остаться подольше. В попытках разговорить его, Мо-Лин Хуа-Ча начал выяснять детали, но темный культиватор все пропускал мимо ушей, разглядывая бывшего главу ордена. Он задумался о перспективах путешествии с ним и приходил только к одному закономерному итогу, к которому подводили его обстоятельства.       Он знал, что использование темных техник должно быть предельно осторожным, чтобы не стать таким же расходным материалом, что и члены клана, но усталость и зависимость от других начинали перевешивать все “против”.        Насколько бы отчаянным Ган Юй не был, он никогда не позволял себя опускаться слишком низко, чтобы стать простым “мясом” для клана. Эта осторожность долгие годы оберегала его, значит и в этот раз он должен перетерпеть лишения, чтобы построить новые основы совершенствования, пусть и с самого нуля…        Ган Юй переплел пальцы и беззастенчиво пялился на сукина сына. Мо-Лин Хуа-Ча определенно вызывал восхищение у людей, что встречались с ним взглядами и если бы местные хоть немного были настроено враждебно к ним, “дружба” с этим сыном шлюхи вышла бы боком, однако, вопреки ожиданиям, равнины встретили их относительно дружелюбно. Общество здесь состояло из разношерстных групп воинов, кочевников и путешественников. Деревеньки жили лишь местным животноводческим хозяйством и постоялыми дворами для странников.        Темный культиватор откинулся на стул и, обглодав косточку, отдал ее зверьку, жалобно выпрашивающий добавки. Этот маленький зверек воистину имел бездонный желудок… Ган Юй оставил остатки своей еды ему и тихо покинул зал.        Мо-Лин Хуа-Ча еще немного поболтал с местными, но выяснить важную информацию только исходя из разговора было недостаточно. Все казалось слишком странным для другого мира, который должен кардинально отличаться от их родного, но и для иностранных государств все было слишком знакомым, например родной язык и наличие той же системы совершенствования.       С самого начало силы бывшего главы ордена были сильно ограничены, но сейчас медленно возвращались на прежний уровень, что вполне могло соотноситься с простой адаптацией. И тогда неожиданно Мо-Лин Хуа-Ча задался вопросом: а готов ли он остаться тут навсегда с Ган Юем и на что он готов пойти ради него?       Мо-Ли Хуа-Ча скромно поблагодарил за ужин, вот только хозяин отказался принимать плату, взамен попросив их немного задержаться и рассказать о мире за пределами Равнины. Бывший глава ордена натянул улыбку и кивнул, а после сразу же направился в комнату, но там темного культиватора не оказалось.        По какой то причине Мо-Лин Хуа-Ча сильно встревожился и тут же активировал духовное чутье. Как же он удивился, что Ган Юй вовсе и не пытался сбежать и его мирное поведение не было чем-то пустым и наигранным. Темный культиватор сидел где-то на заднем дворе и медитировал.        Близился вечер, стала сильнее чувствоваться разница температур от нагретой земли и охлажденным воздухом. Когда солнце зашло за горизонт, все покрылось густым туманом. В этом месте воды от глубин земли поднимались на поверхность в виде горячих источников.        Странно, но после бесплодных пустошей полностью погребенных человеческими костями, тут был неслабый источник светлой ци посреди равнин.        Ган Юй дернул бровью. Он по спокойной и хищнической поступи понял, кто это был, но предпочел не уделять ему и толики внимания, пока сам старался совершенствоваться. Ему будет не лишним создать новую основу, несмотря на то, что он не сможет воссоздать новое духовное ядро.        Ган Юй услышал шорох одежды и всплеск воды для омовения. После этого в источники вошел бывший глава ордена. Темный культиватор напрягся, но ничего сверхординарного не произошло. И чего он, собственно, вообще ожидал?       Ган Юй, в конце концов, шумно опустился в воду, когда закончил медитацию.       - Ты перестарался.        - Из-за тебя. - Ответно бросил Ган Юй и встретился взглядом с Мо-Лин Хуа-Ча. Тот протянул вино, которым его угостили. Для надежности он припал к своей чарке и облизнул губы. Ган Юй не нуждался в такой показательной проверке.       Раны жгли, внутри все горело после тренировок. Холодное вино пусть и не то, что совпадает с образом самосовершенствующегося, но оно единственное, что способно уподобить боль стихающим волнам.        Внезапно для себя Ган Юй выпалил:       - Ты бы отдал мне свое золотое духовное ядро?       - Если хорошо попросишь. - Совершенно не задумываясь, сказал Мо-Лин Хуа-Ча. Такой поспешный и необдуманный ответ заставил Ган Юя подавиться вином.       - Больно надо.       Мо-Лин Хуа-Ча чуть приподнял бровь и улыбнулся:       - Помочь тебе с тренировками завтра?       Совершенно уверенный в себе и своих силах, словах и праведности - что позволяло ему таким быть? Он неподражаем. Внутри Ган Юя вновь зажглась зависть. Сам темный культиватор ни в свои лучшие годы, ни тем более сейчас не мог достичь этой неощутимой, но подавляющей власти над жизнью.        - Я соглашусь, только если захочу, чтобы меня прилюдно унизили.        - Мы сделаем это без посторонних.       - Знаешь, что…!        - …       - Ты слишком много уступок делаешь не за бесплатно! Сломить мою гордость тебе важнее всего остального? - В пустоту крикнул темный культиватор.       Мо-Лин Хуа-Ча отвел взгляд и едва сдержал улыбку. Ган Юй был запутан? Смущен? Растерян? Но он не отказался. То, что возмущения культиватора так быстро закончились, это подтверждало.       Решив не портить столь чудесный момент, бывший глава ордена подлил вина. Следующим разговор начал Ган Юй. Он не успел еще напиться, но явно думал, что сможет списать свою болтливость именно на это:       - Течение ци здесь другое. Оно отличается. Если дома природной ци пропитано практически все, даже новорожденный человек имеет запас жизненной ци, то тут они словно “Потоки”, изредка выходящие на поверхность. Такое нестабильное распределение ци не может не повлиять на весь остальной мир…       - Купол может сделать и такое.        Ган Юй кивнул:       - Единственное, что может отличить купол от пространственного разрыва это реальность. Барьер можно снять или разбить, из другого мира выбраться только через разрыв. Как же это проверить…       - Возможно, в том подземном городе мы сможем больше узнать об этом. - Мо-Лин Хуа-Ча покрутил остатки вина в кувшине и выпил. Если быть совсем откровенным, ему было все равно, но не мог же он вот так легко оскорблять стремление человека к иллюзии свободы и выбора.       Мо-Лин Хуа-Ча остался бы доволен любому исходу, где он пребывал рядом с Ган Юем. “Домой” ему путь заказан.       - Юй, раны не болят?       Темный культиватор распустил бинты. Внутренних ран не было, только внешние, неприятно болезненные, которые он сам не дал этому ублюдку вылечить…       - Нет.       Мо-Лин Хуа-Ча проводил взглядом Ган Юя, покидающего, поджав хвост, источники.        - Знаешь, у меня есть мазь, я мог бы…       Неожиданно дверь громко хлопнула и Мо-Лин Хуа-Ча расслабленно потянулся. Уже давно он не отдыхал душой, а сердце вот так не билось в припадке сумасшедшего. Бывший глава ордена не мог поверить в то, что примерно то же ощущал и Ган Юй - духовное чувство редко подводило заклинателей.        Взбурлившая кровь никак не давала покоя, поэтому Мо-Лин Хуа-Ча окатил себя холодной водой и, направившись обратно, заметил, что его аккуратно сложенная одежда находилась в беспорядке, так еще и была словно нарочно промочена водой, как будто бы после купания на ней полежал кот. Естественно, мазь Ган Юй забрал.       Мо-Лин Хуа-Ча накинул чистый халат, подобрал одежду и медленно пошел в комнату, продлевая момент, когда Ган Юй вновь попытается все испортить.        В коридоре его окликнул хозяин двора. Тот держал в руках курильницу и махнул рукой, подзывая в темную, плохо освещенную часть дома. В нос ударил сладкий запах луговых трав и кустарников. Человек перед ним казался совершенно обычным, без способностей и скрытых сил, так отчего же от него так и пасет неуемной хитростью и хищническим настроем?       - У вас не найдется немного времени?       Тусклый огонек в подожженной курильнице падал на слегка покрасневшее лицо хозяина. Только сейчас Мо-Лин Хуа-Ча удосужился посмотреть в его глаза - молодой господин смущенно ждал ответа. Он напряженно переступил с ноги на ногу и, выжидая ответа, сделал шаг вперед, незаметно зажав гостя в угол.       - Уже довольно поздно. Возникли проблемы? - Мо-Лин Хуа-Ча вел себя так, будто все совершенно нормально. Своей реакцией он даже заставил хозяина растеряться. Бывший глава ордена улыбался и смотрел на него сверху вниз. Вот только, кажется, угрозы затмевали на фоне прекрасной внешности.       С мокрых золотистых волос в свете фонаря за спиной капала вода, подобно жидкому золоту. Откровенно тонкий халат намок, выставляя напоказ скрытый под тканями рельеф. От высокомерия и голубых глаз Мо-Лин Хуа-Ча холодело все внутри, отчего у молодого господина пересохло в горле. Он тяжело сглотнул.       - Не хотите выпить вдвоем? Сегодня начинается первая триада звездных ночей за этот год. Туч и дождей не ожидается. Будет жалко, если вы пропустите этот вид. - Глупо и совершенно неумело начал хозяин двора, но видя, как незаинтересованно слушал его гость, то начал слегка паниковать.       - …       - Может..! Может вы хорошо подумаете? - Молодой господин сделал шаг вперед в надежде зажать его к стене, но Мо-Лин Хуа-Ча даже не шелохнулся. Казалось, чтобы хоть как то воздействовать на него, тот готов взобраться к нему на руки. От первого контакта его останавливала лишь неопытность и толики воспитания.        Мо-Лин Хуа-Ча задумался. Он резко наклонился и у молодого господина аж подкосились ноги, а глаза загорелись вожделением.       - Заставить передумать меня может только одно.        На ватных ногах хозяин двора отворил дверь в пустую комнату. Его голос дрожал:       - Мы можем поговорить в более уединенной атмосфере.       Мо-Лин Хуа-Ча фыркнул и зашел следом.        Ган Юй прислонившись ухом к двери перестал слышать голоса и шаги. Он только-только начал сокрушаться по поводу того, что не смог подслушать больше, но спустя секунд тридцать, может сорок, Мо-Лин Хуа-Ча вышел оттуда и направился к нему.        - Я ожидал от тебя большего… Тридцать секунд? И все?        - Заткнись. - Мо-Лин Хуа-Ча принялся переодеваться в свою одежду и отвернулся.        - Ты его хоть не убил? - С подозрением спросил Ган Юй.        - С чего вдруг ты так беспокоишься о нем?       - Да так, хотел посмотреть на его лицо завтра утром.       За подлую шутку в Ган Юя заслуженно полетело полотенце. Как же приятно давить на хрупкую мужскую гордость. Оказывается, она есть даже у Мо-Лин Хуа-Ча!       - Посягательство на неприкосновенность тела еще более безнравственно и жестоко, чем все то, что делал клан Красной Луны с душами простых людей, ты так не думаешь?       - Значит, тебе еще есть куда падать! - Торжественно поздравил его Мо-Лин Хуа-Ча. - Меня даже пытались одурманить дымом. Не думал, что это так отвратительно...       - Не подходи ко мне.       Мо-Лин Хуа-Ча холодно обернулся на Ган Юя, словно его до глубины души обидели эти слова.       - Раздевайся.