Глава 22 (114). Есть ли цена у счастья?

      Пещера серебряных лотосов по праву могла вернуть свое название. Тьма ушла, алый цвет больше не рябил в глазах, но не исчез полностью.        Ху поймала этот взгляд Гу-эра - дикий, необузданный и своевольный, и отступила. Именно она нанесла самую серьезную рану Синю и боялась, что ей захотят отомстить. Она знала, что тогда ей придется возобновить сражение. Сможет ли сестра добить своего брата вот так?       Брат держал этого преступника за руку, не сводил с него взгляда и казался поистине счастливым, будто о большем не мог и мечтать.        Ху здесь нет места... Гу-эру тоже, но она не сможет его образумить, не сможет вновь быть такой же важной и любимой сестрой, как в детстве…       Кан Ху, ощутив себя пустым местом рядом с ним, развернулась и, хромая, пошла прочь. Она не заметила, как Кан Гуанмин проводил ее взглядом.       Новый день начался вовсе не с восхода, а сумерков, солнце скрывалось за горизонтом и, только когда пещера погрузилась во тьму, Кан смог окончательно приструнить разбушевавшуюся внутреннюю энергию. К этому времени Синь разомлел в объятиях и, простояв вот так, отказывался отходить от Кана хоть на шаг.         Синь не верил в свое счастье, в то, что смирился с потерей, что готов был последовать за ним в любой момент. В его сердце с каждой секундой вместо победной эйфории нарастал страх, будто сейчас кто-то придет и заберет все без остатка и заставит заплатить; что ему вовсе не позволено жить в мире и спокойствии; разрешено лишь думать о битвах и врагах, а не о том единственном, что он может держать в руках.        Синь одурачил всех, чтобы обрести счастье: обманул судьбу в своем мире, нашел свое место в другом. Синь не заплатил за все эти шансы. За сколько тысячелетий он вернет этот долг? Как скоро это счастье у него заберут? Он же настоящий мошенник, что смог вернуть его, смог снова встретиться с Шэ-эром…        Кан уловил эти порочные мысли и даже представить не мог, что пережил Синь, раз думает об этом в такой момент.       Подняв Синя на руки, Кан вышел из пещеры и проследил за уходящими лучами, лизавшие горизонт. Внутри все сжалось от страха, но когда солнце скрылось, Кан остался тут, он слышал дыхание Шэ-эра, его присутствие, единение с ним.        Кан Гуанмин ни разу не сожалел, что сражался за свое счастье, что он встретил его, что столько пережил, что смог преодолеть смерть.       Кан остановился на берегу демонической речушки, у которой под звездным светом расцветали мхи и растения, в воде плескались рыбки. Над головой шелестели деревья, а в далеке виднелся яркий золотистый огонь в ущелье.        Синь сидел у него на коленях и, продолжая держаться за шею, отказывался хоть как то прерывать контакт. Кажется, в этот момент только Кан держал в уме, что Синю нужен лекарь - раны на человеческом теле не затягивались также, как на теле заклинателя или культиватора. Их воссоединение грозилось перерасти в новое прощание.        Совсем скоро из ущелья вылетела огненная птица и, добравшись до уединённых, с силой врезалась в живот Синя, радуясь его возвращению.        Хо-Син с собой принес и учеников, которые с удивлением разглядывали Кан Гуанмина. Аура злого духа их не обманывала. Глаза Руи, Тана и Киччи заблестели. Они с уважением поклонились Кан Гуанмину и взялись за своего учителя, истекающего кровью.       Вопросов они не задавали, не обвиняли, не подбадривали. Их лица показывали лишь восхищение стойкостью их учителя, его счастью; тому, что он вернул нечто настолько ценное, сравнимое с его жизнью. Их учитель не заслужил всего того, через что он был вынужден пройти, но он все равно смог это сделать.       Их учитель – единственный в мире человек, способный научить бороться со своей судьбой, проходить через трудности и справляться с ними.        Пока Киччи поглощал темную ци, которая неизбежно попадала в тело учителя, Руи перебинтовал раны, которые Тан успел зашить, и неожиданно, опустив голову, заплакал:       - Учитель, вы все равно не изменились... Я так рад за вас.        Учитель лишь кивнул, а когда попытался поднять уголки губ, то не смог сдержать слез и сразу же отвернулся, прикрыв лицо рукавом.        - Я так рад тому, что в вашей жизни есть не только сражения… Вы позволили себе быть счастливым. - Руи поднял взгляд на Кан Гуанмина, а после перевел на Синь Ицзе. Снова опустив взгляд на перебинтованные раны, он прислонился к плечу полудемона, соприкоснулся с ладонью в длинном запутанном рукаве архивариуса и затих.        Когда Кан приобнял Синя, их учитель расслабленно закрыл глаза. В этот момент все одновременно недоверчиво переглянулись.       - Я не умираю!       - Мы не верим вам, учитель! Даже старейшина Кан сомневается в ваших словах! - Возмутился Тан.       - Я не умру, пока не получу заслуженный отпуск! Я ухожу на пенсию!       - Мне тоже пора. - Усмехнулся Кан. - Я отхожу от дел.       - Значит вы больше не старейшина Нефритового пика?       После слов Руи Кан призадумался. Тяжело оставлять прошлую жизнь, оно тянуло назад, только сейчас…       - Нет. Надо отпустить прошлое. Мне не о чем жалеть. Я хорошо подготовил приемников. С тех пор, как впервые сбежал из ордена с Синем прямо перед соревнованиями, я больше времени уделял обучению своей замены.       - Знал, что пенсия приближается? - Подшутил Синь.       - Знал, что с тобой никогда не предугадаешь, когда и в какое приключение встряну.         Учитель легко рассмеялся и эта картина до глубины души тронула учеников.       - А вы? Хотели бы вы вернуться в орден? - Спросил он у учеников.       - Учитель, меня скорее всего не примут там. - Ответил полудемон. - Орден многое для моих родителей сделал, но я не готов терпеть накаленную обстановку из-за себя. Да и у самого ордена могут начаться проблемы. На самом деле… - Внезапно Киччи смутился и отвел взгляд. - Мы с Руи и Таном уже обсуждали это…       - Мы с Киччи хотели бы официально выйти из ордена и стать странствующими заклинателями. - Продолжил за него Руи.        - Откуда такая тяга к приключениям? - Устало протянул Синь. Он не имел ничего против, но сейчас это казалось слишком тяжелым и сложным. С тех пор, как Синь попал в этот мир, он уже устал от путешествий и проблем, связанных с ними.       - Я тоже так подумал… - Поделился Чжао Тан. - И решил остаться в Небесной Выси.        - Вот как. - Синь, лежа на плече Кана, посмотрел на небо сквозь пальцы. - Хорошо, но обещайте, что вы не забудете о вашей дружбе. Навещайте друг друга иногда.        - Конечно, учитель!        Наконец, каждый из них смог спокойно выдохнуть. Умиротворение стало не чем то недостижимым и не тем, за что нужно сражаться. Принять это все тяжело, но Синь позволил себе не думать о чем-либо, кроме счастья в этот момент.        В небе пролетела звезда и тут же исчезла. Как долго это счастье продлится? Синь не упустит ни секунды. Осталось лишь одно незаконченное дело.       - Руи, можем поговорить с глазу на глаз?        Руи кивнул, помог учителю подняться и они отошли в сторону.        - Руи, я не смогу больше сражаться.       - Мы бы вам и не позволили!       - Руи, последняя надежда за тобой. Разлом возможно станет слабее в день духов, и Шанся сможет вырваться наружу. Этот день совсем скоро - в начале осени. Возможно это произойдет гораздо раньше, никто не знает. Нужно разобраться с Разломом, пока стало не поздно.       - Учитель, я…!       - Но ты не обязан, Руи. - Прервал его Синь. - Ты не обязан идти по протоптанной дорожке предсказания. Ты не обязан спасать никого, кроме себя и близких. Я не буду осуждать тебя, если ты испугаешься.        - Шанся - не бог. Он не достоин бессмертия. Будет справедливо закончить наш бой раз и навсегда. Вдруг кто-то еще может пасть под его воздействие и стать сосудом, как я.        - Киччи не сможет помочь тебе. - Предупредил учитель. - Шанся воспользуется его сомнениями и возьмет контроль над ним, и, скорее всего, будет угрожать им. Тебе, возможно, придется биться в одиночку.       - Учитель… - На лице Руи на мгновение проявилось сомнение.        - Руи. С тобой поступают несправедливо и ты не обязан оправдывать надежды других людей. Мир не рухнет, если ты ничего не предпримешь. В конце концов, появится герой, кто сможет все исправить, но ты не обязан быть им.       - Учитель. Я сам выбираю свою судьбу. И я выбираю сделать все, что в моих силах. Я не расстроюсь, если не получится, но разочаруюсь в себе, если не попробую.       Синь тяжело улыбнулся и погладил чрезмерно высокого и избалованного щенка, которого однажды и вовсе мог нести в одной руке за шкирку.        - Я горжусь своими учениками.        - Я горжусь тем, что вы мой учитель! Никто другой не мог встать на ваше место, никто бы не смог сделать того, что сделали вы. Пожалуйста, помните об этом, учитель.       - Я обязательно это запомню.       Синь призвал генерала Хо и отдал приказ подготовить демонические земли: увести и защитить тех, кто легко попадет под контроль или же сойдет с ума от искажения ци.        Разломы могут появиться где угодно, а значит и граница тоже попадет под удар. Синь написал несколько писем: господину Хэ, в орден Небесная Высь и Ассоциацию Зимней Луны.       Передав письма зверям Цзяньхуна для доставки, Синь смог выдохнуть и протереть глаза от усталости. Живот от ран нещадно болел, Кан помог ему лечь в кровать и доделал за него некоторые приготовления.       Синь бросал на мужа недовольные взгляды: когда он занят сам, время проходит незаметно, а когда дела забирал Цзу-эр, Шэ-эр умирал от негодования - как долго еще можно этим заниматься!       Последние посыльные птицы улетели и только тогда Кан вернулся в спальню к недовольному мужу*. Как только он лег под одеяло, Синь обнял его руками и ногами, не давая шанса Кану поступить точно также.       *Примечание автора: да, они два мужа, два супруга, НИКАКИХ “ЖЕНУШЕК”!!       - Цзу-эр.       - М?       - Перед тем, как попал сюда, я тоже планировал отдых, но не срослось. - Хихикнул Синь. Кан тяжело вздохнул. Он не знал, стоило ли смеяться над этим или плакать…       - Думаешь, что в этот раз тоже не получится?       Синь помотал головой:       - Нет. Спасение мира я доверил куда более правильным людям.        - Знаешь, у этого мира перед тобой долг.        - Думаешь?        - Да. Именно мир должен отплатить тебе за все, а не ты ему.       Синь замолчал на некоторое время, не принимая это замечание, однако перестав бороться с собой, стеснительно посмотрел наверх и, встретившись взглядом с Каном, слегка потянулся к нему. Его Цзу-эр понял маленький намек и накрыл теплые губы холодными. Шэ-эр зарылся рукой в светлые волосы, казавшиеся в темноте почти серыми, и, когда поцелуи немного опустились вниз, заметил торчащее перо. Синь вытянул его и показал Кану. Тот удивленно на него посмотрел и смутился.       - Откуда ты его достал?       - Из тебя. Оно твое.       - Неправда.        Синь хитро улыбнулся и пощекотал пером Кана по груди, медленно спускаясь к завязкам. Тогда Цзу-эр перехватил бесстыдную руку и заметил, как его ладонь снова исказилась: кончики пальцев украшали длинные когти, а чуть выше показались маленькие покровные перья.        - Да, оно мое. - Признал поражение Кан.        Пока внутри он боролся с желанием спросить, не противно ли Шэ-эру это, тот уже улегся поверх него и принялся пером вырисовать мышцы на животе. Задумчиво проведя очином вверх к подбородку, Синь остановил его у уха, где выросли еще несколько пучков:       - Вот здесь еще.        - Собираешься изучить меня от и до?       Синь сощурил глаза и, уложив голову на руки, словно наглый кот, сказал:       - Почему я этого не должен делать? Цзу-эр, я не хочу терять ни минуты.       - Как дерзко такое слышать от умирающего.        - У меня ничего не болит. - Шэ-эр незаметно потянул завязку на халате супруга, а когда совершил задуманное, понял, что оставил Цзу-эра без аргументов. Румянец на щеках мужа выглядел очень мило.        Синь изучал хитрым взглядом растерянного Кана, а после, медленно наклонился и поцеловал живот. Мышцы под губами перекатились, а сам Цзу-эр напрягся. Утолив любопытство, у Шэ-эра проснулся аппетит.        - Я вынужден это остановить. - Неожиданно произнес Кан и приподнялся. Он проглотил все слова, когда увидел жутко недовольного Синя, которого осторожно снял с себя и положил рядом.        - Какая дерзость.        Кан усмехнулся и поцеловал Синя в уголок глаз, спеша успокоить:       - Честно признаться… Я не знаю, возможно ли такая тесная связь между человеком и духом.       - Если это ты и я, то возможна, к чему вопросы. - Парировал Синь.       - Ты сейчас простой человек, Шэ-эр, и, пожалуйста, не забывай об этом.        - Ты прав, Цзу-эр, но…       - А еще ты болен. - Кан забрался рукой под тонкий халат, коснулся сухих бинтов и расслабленно выдохнул, но своих слов не забрал.        Кан думал, что приструнил, наконец, Синя, заставит его начать с малого, но супруг выдал безупречнейший ответ:       - Я умру от тоски, если ты этого не сделаешь.       - …       - …       - Да как ты можешь такое говорить в своем то состоянии! - Прикрикнул Кан.        От его слов, кажется, даже всполошились дикие звери за окном и дернулась шторка. Видя смущенную, но такую льстивую улыбку, Кан не смог больше противится искушению, но все же приложил все силы, прийти к компромиссу:       - Если честно, вначале я имел в виду совсем другое…        Синь открыл рот в удивлении, когда спустя пару минут неловких переглядываний догадался, о чем он. Тогда Синь оттянул завязки на штанах Кана и бесстыдно заглянул в них, а после перевел полные невинности глаза на него.       - Хочешь проверить?        - Хочу. - Кан сдался. Его голос прозвучал уверенно и твердо, но сам он дрожал от нетерпения и стыда. Он быстро ответил на протянутые руки Шэ-эра, поластившись.        Кан приподнялся и навис над Синем, одаривая его поцелуями, но пока все не зашло слишком далеко, отстранился.        - Только обещай, что мы прекратим, если что-то пойдет не так.       Кан помнил, через что прошел Синь, но даже не догадывался, какие травмы остались при нем. Цзу-эр замечал, как невольно у Шэ-эра перехватывает дыхание, когда над ним нависают или слишком тяжелое одеяло придавливает к кровати.        Сознательно или нет, но Синь зачастую брал на себя позицию, в которой легко контролировать происходящее, когда можно самому отстраниться и убежать… Естественно Шэ-эр об этом ни разу не упоминал, но не заметить было невозможно.        Дождавшись уверенного кивка, Цзу-эр перебрался пониже между ног Шэ-эра, поглаживая разгоряченное тело. Длинные когти невесомо и бережно скользили поверх, дразняще задевая соски.       Синь начал невольно извиваться на высокой подушке и сдерживать учащенное дыхание. Кан, не прекращая ласк, поднял взгляд на него и сам покраснел. Он разобрался с завязками и медленно потянул исподнее вниз.       Внутри духа взбурлившая энергия начала смещаться и Кан начал понимать, как именно реагирует его тело. Он прикусил губу, смутившись новых знаний, как Синь подлил масло в огонь любопытства и страстей:       - У мастера духов теперь будет полная рукопись о злых духах, дополненная личным опытом.       - Непременно. - Кан прислонился щекой к паху супруга и выдохнул разгоряченный воздух. - Наверное придется проводить эксперименты, как можно чаще.        Синь под подушкой вытянул фарфоровый сосуд и передал Кану, к этому моменту их одежда уже валялась на полу, вот только к началу действа так и не приступили. Когти Кана оказались слишком острыми и неподготовленными для столь деликатного мероприятия. Тогда Синь все взял в свои руки.        Его лицо вспыхнуло красным, но он согнул колени и поднес дрожащие пальцы ко входу.  Все блестело от смазки. Как бы не хотел Цзу-эр отвернуться, но не мог. Словно став самым бесстыдным и прочным духом, он завороженно наблюдал за неловкими попытками Шэ-эра растянуть себя двумя пальцами. Вскоре добавился третий и Кан, боясь остаться не у дел, решил присоединиться. Он острыми когтями водил по нежной и чувствительной коже, поначалу избегая сокровенных мест, а после - только им и уделяя внимание: пройтись по напряженному Шэ-эру, покружить вокруг входа, своим естеством упереться в ложбинку.        Синь, не выдерживая этих издевательств, нащупал член и направил в себя. Цзу-эр приподнял его и подтянул к себе, нечаянно оставляя следы острых когтей, но отступать было уже поздно. По всему телу пробегали импульсы, ци бурлила внутри, словно имела неиссякаемый источник, который подпитывал вид беззащитного, но такого располагающего к себе и принимающего супруга. Кан не обратил внимание, как от возбуждения перья разрослись по всему телу и почти накрыли кровать одеялом.        Шэ-эр переплел с ним пальцы, добился поцелуя и, прикусив губу Цзу-эра в отмщение, принял его полностью.        Несмотря на то, как сильно бурлила внутри кровь, само существование Кана было возможно лишь благодаря Синю. Внутри происходила не борьба, а полная капитуляция злых сил перед чистым и светлым, перед искренним и бессмертным.       - Шэ-эр. - Шепотом, так, чтобы никто больше в мире их не услышал, позвал Кан. Синь ответил ему:       - Цзу-эр.        - Скажи это еще раз.        Синь ухватился за его шею и оказался застигнут врасплох, когда движения ускорились, когда воздух накалился до предела, когда сердцу стало внутри тесно. Синь лизнул пересохшие губы и, заметив две непримечательные родинки на шее супруга, прикусил их.       - Цзу-эр.       - Шэ-эр, я не позволю тебе больше чувствовать себя одиноко. Я больше не оставлю тебя одного. Шэ-эр, ты больше никому ничего не должен!       - Цзу-эр… - Синь прислонил ладонь к холодному и такому чувственному лицу, едва ли не плачущему перед оргазмом, что не нашел слов, что мог бы ему сказать. Шэ-эр слился с глубоком поцелуе с ним и только после кульминации провозгласил: - Цзу-эр, я твой. Только твой.