Часть 3

Рауль появляется у ворот так, словно ожидал Элю. Может, и правда ждал, Хэнк не удивится. Раулю их отношения явно не сильно нравились, но причин он так и не понял. — Че, уже домой его решила провести? — Я ее провожаю, — Хэнк отвечает вместо Эли. — Поздно уже. Рауль как будто его не видит. Смотрит на Элю с видом вселенской скорби. — Пока, Хэнк, я пошла, — быстро говорит она и пытается обойти брата, чтобы зайти внутрь. — Че, мало дочки алкаша в подружках? Нужно еще и швали местной сосать? Это благотворительность такая, Элечка? — А что, только тебе можно? — устало отвечает Эля. Рауль дает ей звонкую пощечину. Хэнк реагирует не сразу — мозг не сразу понимает, что произошло и как можно ударить сестру за то, что она огрызнулась на твою грубость. Рауль правда выглядит оскорбленным. Словно он правда не только по девочкам, и Эля сдала его страшную тайну. Ничем другим Хэнк такое поведение объяснить не может. Он смотрит на Элю, держащуюся за щеку, приходит в себя и бьет Рауля по лицу со всей силы. Это не пощечина, а нормальный кулак в ебало, от которого оно должно стать чуть менее красивым. Рауль сгибается пополам, Хэнк бьет еще раз и валит на землю, слыша краем уха просьбы Эли его отпустить. Он успокаивается, только когда слышит голос Кудинова-старшего. — Что происходит! Эль, чего они? Борис! *** Эля не знает, зачем вообще раскрыла рот и как теперь объяснять отцу. И Хэнку, который понял все про нее. — Станислав Олегович? — Хэнк отскакивает от Рауля и поднимается на ноги. — Извините, я… — Пап, не волнуйся, — Рауль улыбается, как будто из его губы не течет кровь. — Я просто Хенкину запретил с Элей встречаться, вот, и слово за слово… Молодежь, неадекватно себя ведут, гормоны у них. Эля не верит своим ушам, и Хэнк, кажется, тоже. — Вы с Борисом встречаетесь? — отец смотрит на нее, и она неуверенно кивает. — Почему мне не сказали? — Я… — Мы боялись, что вы против будете, — говорит Хэнк. — Извините. — Против? — папа смотрит с недоумением. Эля в целом его понимает. Хэнк — неплохой вариант. Очень неплохой, отец не может не понимать. — Почему я должен быть против… Рауль, может, объяснишься? Рауль не хочет делиться тем, что считает своим, думает Эля. Только вот отцу он об этом не скажет. Даже для него это слишком. — Мне не понравилось, как он руки распускал. Это все-таки моя сестра. — Он ничего такого не делал! — возражает Эля, но отца, кажется, не сильно впечатляют слова Рауля. Впрочем, папа никогда не был строгим. Не угрожал теоретическим ухажерам ружьем, как Бабич. — Ладно, я думаю, Боря понимает, как к моей дочери относиться, — отец смотрит на Хэнка, и тот согласно кивает. — Понимаю, Станислав Олегович. — Отцу привет передавай. И вот с этим вот заканчивайте собачиться. Рауль поднимается с земли и отряхивает куртку. — Может, еще на ужин его семейный пригласим? — Я ухожу уже, — говорит Хэнк. — Не беспокойтесь. — Надеюсь, не придется, — мягко улыбается отец. — Пойдем, Рауль. Эля, прощайтесь и иди домой. Рауль слушается, но смотрит так, что она не ждет ничего хорошего. И от Хэнка, который смотрит, как отец с братом уходят в дом, тоже. Но на нее он смотрит спокойно. Скорее с жалостью, чем с разочарованием. — Хэнк, прости, — Эля подходит ближе и вцепляется в ткань его куртки. — Прости, я не хотела! Хэнк привычно прижимает ее к себе так, что легкие грозятся вылезти наружу. — Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата. Он гладит ее по волосам, и от этого только хуже. — Виновата, — Эля всхлипывает, не в силах сдержаться. — Я не знала, как объяснить ему, что все кончено, я просто позволяла. Прости, я не хотела, я никогда не хотела! Рука Хэнка замирает. — Эль… О чем ты вообще?