Часть 5

— Пошли ко мне в комнату? — предлагает Эля. — Мне уже легче. Хэнк качает головой. — Твои родители меня потом за шкирку выкинут оттуда. Спи, я рядом посижу. — Хэнк, они даже не заметят, — смеется Эля. — Мама спать будет. А отцу рано на интервью. Он раньше уедет, чем мы встанем. Вопрос про Рауля повисает в воздухе. Эля надеется, что Хэнк не будет уточнять. Ей не хочется говорить про него. Слишком велик соблазн поплакаться в жилетку и наговорить лишнего, что даже Хэнку станет противно с ней что-либо иметь. — Пойдем, — повторяет Эля и встает с дивана. — Ты же там сто лет не был. Покажу… Новое все. Ей хочется показать Хэнку постеры, которые сама покупала в высоком разрешении у немецкого фотографа. Вряд ли он, конечно, оценит. Пока никто кроме Рауля не понимал, в чем соль этих работ. К ее облегчению, когда они заходят, Хэнк смотрит на фото без осуждения. Но быстро переводит взгляд на семейный снимок. Эле хочется его убрать. Или отвлечь как-то. Она осторожно прижимается, надеясь, что Хэнк обнимет ее в ответ. Хэнк обнимает, но когда Эля пытается его поцеловать, отворачивается. — Эль… Она отступает на шаг назад. — Ты меня теперь не хочешь? Это не претензия. Эля все понимает. Кто захочет, после того как узнал? — Всегда хочу, — цедит Хэнк сквозь зубы. — Но не тут. Не когда тут твои родители и он. — Правда? — Что правда? — Правда всегда? — это глупо уточнять, но Эле нужно подтверждение. Хэнк отворачивается и краснеет. Ей уже этого достаточно как ответа, но он все-таки произносит: — Конечно. Я всегда о тебе думаю. Ну, когда один. Ты поняла, в общем. Эля поняла. И Эле сложно сдержать счастливую улыбку. — Я о тебе тоже. — Ты тоже, что ли? Хэнк смотрит на нее удивленно. Наверное, она зря это сказала. Может, теперь он считает ее извращенкой. Хотя какая уже разница, после того что он узнал? Эля равнодушно пожимает плечами, типа, невелико дело, и залезает на кровать, не снимая покрывала. Хэнк садится рядом, и она сразу же облокачивается на его плечо. — Эль, можно спросить? — Тебе — всегда. — А ты раньше?.. Ну, до того как у нас все началось? Эле хочется рассказать, как в некоторые моменты она представляла, что лежит не под Раулем, а под ним, но даже ей хватает ума об этом умолчать. Это не та вещь, которую воспримут как комплимент. — Ну конечно. Ты же красивый, — она как бы в подтверждение смотрит на смущенное лицо Хэнка. — Неправда. — Мне виднее, — хмурится Эля. — У меня художественный вкус, вспомни, меня на ИЗО всегда хвалили. И не спорь. — Это ты красивая. Очень. Эля делает еще одну попытку поцеловать — забыв ненадолго о словах Хэнка. Он тоже, кажется, про них не помнит, потому что на этот раз не пытается увернуться. *** Хэнк чувствует себя пиздаболом. Как еще себя чувствовать, когда сначала отказываешься целовать ее в этом ебаном доме, а потом так течешь от одного комплимента, что уже и неважно, кто там спит за стенкой? Тем более, Эля другая. То ли оттого что доверилась ему, то ли просто не пришла в себя после капельницы, но Хэнк не чувствует, что она вся зажимается в его руках. Наоборот, Эля как будто хочет быть ближе. И Хэнк тоже хочет. И ближе, и всего остального. — Эль, давай тормознем, — просит он, когда от тяжести в яйцах становится больновато. — Хорошо слишком. Эля смотрит вниз и быстро тянется к его штанам. — Не надо. — Мне несложно, ты же знаешь! — громко шепчет Эля почти с обидой. — Я же хочу, чтобы тебе хорошо со мной было. Хэнку стоит больших моральных усилий убрать ее руку. Почти невозможных. — А я хочу, чтоб тебе. Сейчас не вариант. Эля выглядит обиженной. Хэнк так не хочет ее обижать. И чтобы обижал кто-либо еще. Она снимает очки и перелезает через Хэнка, чтобы положить их на полку рядом с кроватью. Он думает, что сейчас Эля все-таки попытается снова уснуть. И он тоже попытается. Или сбегает подрочить в ванную. Хотя Хэнку не хочется оставлять ее одну. Но Эля не собирается спать. Она открывает прикроватный ящик и достает блестящий квадратик. Презерватив. Хэнк не хочет думать, для чего он тут лежит. Наготове. — Я хочу, — говорит Эля, перед тем как стянуть с себя кофту. — Очень хочу. Хэнк открывает рот, чтобы возразить, но Эля стягивает с себя лифчик, и он забывает о том, что хотел сказать. *** Смотреть на восхищенное лицо Хэнка приятно. Очень. Рауль никогда так на нее не смотрел. Ему даже не принципиально было, раздевалась она или нет. Какие тут восхищения. Эле хочется подольше побыть под этим восхищенным взглядом. Но тянуть тоже нельзя. Вдруг Хэнк передумает? А у нее не хватит смелости предложить снова, точно не хватит. Она быстро снимает с себя джинсы и трусы, радуясь, что по привычке вчера удаляла волосы. Хэнк как будто бы отмирает и тоже стягивает с себя низ. Он берет презерватив, но Эля отнимает его и рвет упаковку. — Я сама. Хэнк кивает, и она садится ближе. Руки трясутся, но это точно незаметно со стороны. К счастью, презерватив раскатывается по члену без всяких проблем. Не нужно слушать возмущения и требования забить на них. Хотя Хэнк бы точно не возмущался. Он переводит взгляд со своего члена на Элю, а потом на ее грудь, и она догадывается взять его за руку и положить куда нужно. Эля думает, что сейчас он сожмет их, но Хэнк только осторожно проводит пальцами, задевая соски. Эля чувствует, что возбуждение почти полностью вытесняет страх, и решается спросить: — Ты как хочешь? — Как ты. Ей все равно. Разве что только не хочется на четвереньках. Хотя с Хэнком, наверное, это было бы не так унизительно. Наверное, лучше совсем все сделать самой. Сесть на Хэнка сверху, и тогда будет хорошо им обоим. Эля же знает, как сделать хорошо. Но ей не хочется, чтобы Хэнк это понимал. Поэтому она ложится на спину, надеясь, что так ему тоже понравится. *** Хэнк боится облажаться. Так боится, что эти мысли чуть не оказываются сильнее мыслей, а точнее их отсутствия, от вида Эли без одежды. Раньше он ее голой не видел. Хотел, конечно, но не знал, как попросить. И вообще не понимал, можно ли просить. Они говорили много и о многом, но Эля все равно была для него как закрытая книга. Сейчас, правда, стало намного понятнее, почему. Хэнк чувствует себя почти мудаком от того что не отказывается. С другой стороны — это его девушка. В отличии от него, с Хэнком она сама хочет. Он устраивается между ног, надеясь, что все выйдет само собой, но толкается точно куда-то не туда. — Сейчас, подожди, — шепчет Эля и приподнимает бедра, так что у него все-таки получается. Хэнк начинает двигатся и почти мычит от удовольствия, уткнувшись в мягкие волосы. Моральных сил смотреть Эле в глаза нет, слишком боязно увидеть разочарование. Он очень надеется, что ей хоть немного так же хорошо, как ему.