Часть 6

Эле нравится так лежать. Нравится обнимать Хэнка за спину и скрещивать ноги, чтоб быть еще ближе. Надо было только подложить подушку под поясницу, но сейчас уже поздно мельтешить. Она боится все испортить. Но и лежать бревном тоже страшно. Это же не с Раулем, который сам ей вертел как хотел. — Хочешь, поменяемся? — спрашивает Эля, но Хэнк только мычит ей в шею. Она понимает, что он скоро кончит. Если бы нет, то Хэнк бы, наверное, спросил ее, хочет ли она. И, наверное, не двигался бы так сильно, боясь, что их услышат. Зря, их дом строили надежно. Эля раньше даже не знала, что за стенкой можно слышать чьи-то голоса. Пока не пришла как-то к Наташе в гости. — Я все, Эль, — тихо говорит Хэнк, отстраняясь. Вместо «знаю» Эля говорит «хорошо» и гладит его по плечу. Ей хочется полежать в обнимку, но Хэнк выходит и ложится рядом, смотря почему-то с удивлением на свой член. Эле на секунду приходит в голову, что он на самом деле ничего не понял про нее и Рауля и ждал крови. Но потом до нее доходит, что Хэнк просто не знает, что делать. — Дай я в мусорку кину, — она осторожно снимает с него резинку и встает с постели, чтобы бросить в корзину для бумаг под столом. Хэнк, сидящий на кровати в одной футболке, выглядит рассеянно. — У тебя проблем не будет? Давай я себе в рюкзак положу. Ну, толчевкой оберну сначала. — Не надо, Валерия Евгеньевна выкинет мусор завтра. — Кто? — Помощница по дому. Мама не справляется, слишком большая площадь. Эля чувствует, что оправдывается, хотя оправдываться не за что. Дом правда огромный. Мама даже и не пыталась никогда его убирать. — Точно, у вас же два этажа, — кивает Хэнк. — У нас мама тоже злится, что ничего не успевает убирать. Эле приятно, что Хэнк не пытается высмеивать ее за барские замашки, как некоторые одноклассники. Пусть в шутку, но все же. Она возвращается в постель и думает, что делать. Наверное, одеваться обратно, только вот Хэнк так и не надел свои трусы и сидит так, словно чего-то ждет. — Ты… — Эль, а ты можешь мне показать? — перебивает Хэнк на одном выдохе. — Что? Ей казалось, что она уже все показала, что могла. Это Хэнк сидел полуголый. — Ну, как ты сама с собой. Чтобы я понимал, — он замолкает на секунду, — как надо. Эля даже теряется. Рауль вот знал, как надо, сам, но делал что-то только по настроению. И она была этому только рада. Слушать про то, что она этим наслаждается, было унизительней, чем просто лежать и терпеть, пока Раулю не надоест. — Я хуйню предложил? — спрашивает Хэнк, и Эля быстро качает головой. — Нет, я просто не ожидала. Она кладет под себя подушку и быстро, чтоб не передумать, запускает руку между ног. Под взглядом Хэнка дрочить себе неловко, но от этого она даже больше заводится. Не придется даже притворяться, что она все. Эля знает, что сможет кончить быстро, ей даже хочется немного с этим потянуть. — Сними верх, пожалуйста, — неожиданно для самой себя просит Эля. — Я просто тоже хочу на тебя смотреть. Она ведь по-хорошему так и не видела его голым. А Эле хочется видеть все вместе — целой картиной. Хэнк молча слушается, и она видит плохо набитую татушку с «черной весной». Явно били за ящик пива. Эля бы сделала по-другому, если бы была мастером. Но Хэнку все равно шло. Нога, которую она пытается держать так, чтобы Хэнку было видно, немного затекает, но это неважно. Эле хочется, чтобы ему было так же красиво смотреть, как и ей на него. Она прямо залипает на то, как опавший член снова наливается кровью. Это значит, что Хэнку нравится то, что он видит. От этого осознания Эля чувствует себя очень смелой. Она сползает вниз, так, чтобы лицо утыкалось Хэнку в пах, и вбирает в себя влажный член, продолжая дрочить. Сосать в такой позе сложно. Рауль бы точно психанул, если бы она с ним так халтурила, то задевая зубами, то останавливаясь, концентрируясь на себе. Но Хэнк только гладит ее по голове и говорит, что ему охуенно, очень охуенно. Эле тоже очень хорошо. Ей так хорошо, что она кончает первая, с членом во рту. *** Хэнк не знает, сколько времени прошло, после того как он кончил второй раз, но знает, что уснет, если прям сейчас не встанет. Прям так, голым и с Элей, которая уткнулась ему в ляжку и лежит так, не подавая признаков жизни. — Эль, — он мягко гладит ее по голове. — Наверное, одеться надо. — Надо. Она отползает от него, и Хэнк замечает, какой у нее рассеянный взгляд. — Все хорошо? — Очень, — Эля кажется искренней. — Так хорошо еще не было никогда. Ни с кем. Ни с кем — это значит, с Раулем. Хэнку противно от того, что он испытывает легкую гордость после этих слов. — А тебе как было? — Шутишь, что ли? — Хэнку кажется, что все очевидно. — В даже не думал, что у меня так все будет в первый раз. — А как думал? — Ну, что как у Ки… Ну, как у всех, по пьяни на вписке. Что стыдно будет вспомнить и что я облажаюсь. Ну, ты понимаешь. Он не был, конечно, в этом уверен. Эля же девочка. У нее не может не встать в самый ответственный момент. И над ней не будут ржать, что она не знает, как презик надевать. Хотя Эля знает получше него. — Ты не облажался. И вообще, в этом ничего такого нет. — В чем? Эля хмурится, словно вопрос ей не очень нравится. — В сексе. Это просто опыт, все равно что на гитаре научиться играть или рисовать. Просто учиться надо… С кем-то, с кем не страшно. Хэнк не знает, что на это ответить. Он боялся облажаться перед кем-нибудь неизвестным, а Эле приходилось иметь дело с конченным, которого почему-то зовут ее братом. Они молча одеваются, и Хэнк никак не может придумать, что сказать, чтобы хоть немного ее утешить. — Хочешь, я убью его? — Нет, — резко отвечает Эля. — То есть, я хочу, конечно, ты не думай, что мне его жалко. Но не надо. Это семейные дела. По ее лицу видно, что ей самой неловко от последней фразы. — Хэнк, давай не будем это обсуждать, хорошо? Забудем. Будем как раньше жить, когда ты не знал. Ты бы и не узнал никогда! Ему кажется, что Эля вот-вот расплачется. — Забыли, хорошо. Он притягивает ее и устраивает у себя на груди, укрывая их обоих пледом. — Правда? — Правда, — врет Хэнк. — Давай спать.