Часть 8

Первое, что видит Хэнк, когда спускается вниз — спину Рауля в кожаной куртке. Он уходит не прощаясь, а мама Эли как будто бы этого не замечает, продолжая сидеть в телефоне. — С добрым утром, Борь, — она кивает в сторону кухни. — Там Стас, кажется, он тебе покажет, что поесть. Боря здоровается, пробурчав что-то нечленораздельное, и скрывается на кухне, надеясь, что Элиного отца там нет. Но Станислав Валерьевич, уже в костюме, пьет кофе без ничего. Он смотрит в телефон, и Хэнк почему-то думает, что он пытается дозвониться до Игоря. Но телефон Игоря давно не работает. — О, Боря, — он словно рад его видеть. — Посмотри что-нибудь в холодильнике. Капсулы для кофе в ящике справа, ну тебе сейчас Эля все объяснит. — Спасибо, — кивает Хэнк и на всякий случай добавляет. — Эля собирается. Сказала, ей время нужно. — Девушки, сам понимаешь. Кажется, его совсем не волнует, что Хэнк спал наверху. И с кем. И что там с Элей. Хэнк думает, что будь все наоборот, будь он девочкой, а Эля парнем, его отец не пустил бы того на порог. А может, и застрелил бы, как Хэнк Игоря. Но Кудиновы были совсем другие. — Вас до школы водитель подбросит. А я сегодня своими силами. — Спасибо, — снова говорит Хэнк, чувствуя себя совершенно по-идиотски. Больше всего ему хочется сбежать из этого дома. Желательно с Элей. Хотя ей вряд ли бы понравилось завтракать у него. По крайней мере, в Кудиновых-старших был большой плюс — в отличии от его мамы, они не задавали лишних вопросов. В холодильнике много йогуртов без вкуса, полупустая бутылка вина с бабичевской винодельни, какой-то мягкий сыр и несколько коробок с пирожными «Фантазия». Хэнк берет одно, жалея, что не настолько смелый, чтобы бахнуть вина при Стасе. Вино бы сейчас не помешало. — Как мы намучились с этой рекламой, ты бы знал, — вздыхает Стас, когда Хэнк садится за стол. — Ну, вот и Эля. Я побежал. Хэнк смотрит, как Стас целует Элю в макушку и оставляет их одних. Они не виделись всего ничего, а Хэнку все равно неловко. Эля выглядит по-другому. Не так, как обычно. — Извини, я долго с линзами мучилась. Вчера пришли. — Тебе идет, — он наконец-то понимает, что не так. — Ну, и в очках идет. Но и так тоже. Эля довольно улыбается и подходит к кофемашине. — Тебе покрепче, помягче? — Покрепче, с вискарем, — глупо шутит Хэнк. Она как будто бы реально задумывается. — Вискарь, кажется, закончился. *** — Ты можешь сказать родителям, что переночуешь у Насти? — наконец решается Хэнк, когда они заходят на базу. С пацанами он договорился. Они, конечно, поржали и пошутили тупых шуток про то, что Хэнку перепадет, но это неважно. Дело было совсем не в этом. — Могу, — говорит Эля после небольшого раздумья. — Им щас не до меня. А ты хочешь тут переночевать? — Не хочу, чтобы ты там ночевала, — честно говорит Хэнк. — Тут холодно, но я обогреватель починил и одеяла из дома принес. Чай есть еще. Не замерзнем. Будь на месте Эли кто-то другой, его бы нахуй послали с такой заботой. Но Эля только улыбается. — Я останусь. Но я же не могу сюда переехать, Хэнк. Хэнку хочется спросить, почему нет. Тут же лучше. Всяко лучше, чем с ними. — Хотя бы сегодня. — Ладно, — Эля садится на диван с ногами и обнимет себя за колени. — Я всю жизнь с ними прожила. Не волнуйся за меня так сильно. — Это без вариантов, Эль. Не волноваться. Он жалеет, что сказал эти слова, почти сразу же. Эля грустнеет очень резко, по щелчку. — Прости, — Хэнк садится рядом и обнимает. — Я не хотел еще больше геморроя доставлять. — Если бы не ты, меня бы тут не было, забыл? *** Эля не замечает, как засыпает прямо у Хэнка на плече. Ничего удивительного, ведь она вчера не спала почти. Слишком нервно, слишком страшно, что что-то может пойти не так. Поэтому ее будит только звонок водителя, который вежливо спрашивает, нужно ли ее забирать. — Все хорошо, я у подруги, сейчас позвоню отцу, предупрежу. Она смотрит на Хэнка, который молча с кем-то переписывается. Он кивает. И убирает телефон слишком быстро. — Тебя отпустят? Не поймут, что у меня? — Думаешь, им до меня сейчас? У отца Игорь, у мамы... отец. Хэнк кивает и молчит. Эля догадывается, что у него на уме. Рауль заметит, что она не дома, и Рауль может спросить. — Ты не волнуйся, если что. Я сам замок делал. Кстати об этом, — Хэнк словно что-то вспоминает. — Вот, возьми. Это на всякий случай. Он протягивает ей какую-то цепь. Эля не очень понимает, зачем она. — У тебя замок на двери входной для вида чисто. А цепь с другого конца можно прикрутить дрелью. У вас точно есть, а если что, возьмешь мою. Я сам могу. Время нужно выбрать. Эля пытается выдавить из себя улыбку. Не объяснять же Хэнку, что дело вообще не в замках. *** — Да иди уже сюда, — просит Эля, — Мне не холодно. — Ночью станет холоднее. Хэнк уже полчаса занят тем, что затыкает окна всеми тряпками, которые валяются на базе. Они, конечно, с пацанами зимой пару раз тут ночевали. Но то пацаны, а то Эля. Они уже поужинали чем было. Попили чай. Эля делала вид, что ей нормально, но Хэнк видел, что она кутается в куртку. — Хэнк… А вы куда ходите в туалет? — Так туда и ходим, — Хэнк не понимет проблемы. — Только смываем бутылками. Тут водоснабжение отключено. — Ничего, я разберусь. Из-за того, что она была без очков, ему постоянно кажется, что Эля ничего не видит и нужно прийти помочь. Но Эля теперь не слепая, так что она спокойно обходит кучу мусора, который им всегда было жалко выбрасывать. — Хэнк, мне твоя помощь нужна, — говорит Эля через пару минут. — Там справа бутылки. — Нет, мне надо на руки полить. Я грязными не могу линзы снять. — Аааа… Хэнк заходит в закуток, где, несмотря на освежитель, который как-то притащил Гендос, все равно попахивает ссаниной. На неработающей раковине одиноко лежит мыльный огрызок и стоит полторашка Арсенального, наполненная водой. — Полей, я намылю. — Ага. Эля тщательно моет руки, перед тем как залезть себе в глаза и что-то сделать. Хэнку больно даже на это смотреть. — Это однодневные, — говорит Эля, как бы объясняя. — Удобно, не надо таскаться с раствором. — Это не больно? — Непривычно скорее. Зато красиво. И краситься удобнее. Я без очков зеркало не вижу. А так подвести можно. Заметно? — Заметно, — говорит Хэнк наугад, а потом присматривается и видит, что у Эли действительно стали темнее ресницы. — Красиво. *** Хэнк не предполагал, что что-то будет. Он не за этим звал Элю переночевать. И вообще не хотел, чтобы она думала, что ему хочется наверстать упущенное за годы без секса. Но ему хотелось, конечно. Поэтому, когда они укрываются одеялом, и Эля целует его, а потом шепчет: «Я презервативы не взяла, может, просто руками друг другу?» — он кивает. Несколько раз, для пущей убедительности.