Часть 9

Утром Хэнк готовит им кофе из пакетов «три в одном» и сгущенки, которая ждала своего часа не меньше года. — Знаешь, ничего лучше еще не придумали, — говорит Эля, помешивая серовато- коричневую жижу. — Я про сгущенку. Идеальная начинка и в производстве дешевая по себестоимости. В такие моменты Эля кажется ему очень взрослой и очень умной. — Все нормально, Хэнк? — Конечно, нормально. — Я просто твоего лица не вижу, — Эля делает глоток и грустно улыбается. — Я же забыла с собой еще линзы взять. Хэнк садится поближе, практически лицом к лицу, и подставляется под Элину руку. — Знаешь, когда ты злишься, у тебя выступает челюсть. Очень красиво. — Когда это я на тебя злился? — Когда я пришла к тебе после бухты. Ты со мной сквозь зубы говорил. Хэнк это, к сожалению, помнил. — Прости. Мне стыдно было. — За что? Хэнк не уверен, что Эля поймет. — За убийство. И за то, что ты меня наградить пыталась. Элины глаза расширяются. Хэнк уже хочет дать себе леща за то, что слишком много пиздит. — Я отблагодарить тебя хотела. — Знаю. Знаю, Эль. Я просто не мог для себя объяснить сначала, зачем я это сделал. Вот и психанул, когда ты мне предложила. — Ты мне жизнь спас. Я тебе все бы отдала. Но тебе не надо. Хэнк жалеет, что начал эту тему. Он прижимает Элю ближе и целует в макушку. — Тебя надо. Прости. Зря вообще про это начали. — Да это я начала, — Эля прижимается к нему ближе. — Не умею заткнуться. Хэнк не успевает ответить. Он слышит звук мотора. Знакомый звук слишком дорогого и слишком непрактичного мотоцикла. За цену, которую Рауль отдал за этот кусок железа, Хэнк бы смог собрать два-три достойных варианта. — Уйди в туалет, Эль, — он пытается вспомнить, куда спрятал гарнитур. — И не выходи, пока не уйдет. — Я с ним всю жизнь живу. А если он тебя убить собрался? — Ему же хуже. Рауль не может попасть внутрь сам, поэтому он долбит дверь, угрожая протаранить ее на мотоцикле. — Что хотел? — спрашивает Хэнк, открыв защелку. Пистолет он прячет за спиной. — Тебе тут не рады. — Я не к тебе. Он пытается сделать шаг к Эле, но Хэнк выставляет пистолет вперед так, чтобы дуло упиралось в шею чуть выше ключиц. — Интересно… — Рауль, он настоящий, — тихо говорит Эля с дивана. — Не провоцируй его. Рауль улыбается так сильно и так жутко, что Хэнка передергивает. Словно он смотрит сериал про маньяка, только вот это реальная жизнь. — Видишь? Переживает за меня. Семья, понимаешь? У тебя же тоже сестра есть, представь, как бы было стремно, если бы ее кто-то трахал? Хэнк не собирается представлять. Для того, чтобы расхуярить Раулю мозги, уже достаточно того, что он представлял его с Элей. Не хотел, но представлял. — Хэнк! — Не лезь, Эль. — Это тебе к ней лучше не лезть, — рявкает Рауль. — Думаешь, я не понял, чем вы занимались? Хэнка передергивает от мысли, что Рауль мог слышать. Стоять под дверью, как Киса с режиссером. Если он, конечно, не пиздел. — Тебя не касается, — он слегка приподнимает дупло пистолета и давит сильнее. — Тебе лучше вообще к ней не подходить. Рауль щурится и смотрит через его плечо. — Успела на меня пожаловаться, да? Типа, это я во всем виноват, а ты не при делах. Только вот когда не хотят, обычно вырываются, а ты не вырывалась! — Мразь, — Хэнк не верит, что можно произнести эти слова и не сгореть прямо на месте от небесной кары. — Просто конченая мразь. Рауль закатывает глаза. — Может быть. Оно вообще заряжено? — Нет, — с сожалением говорит Хэнк и убирает пистолет. — Но будет. Рауль начинает ржать как ебнутый. Заканчивает, только когда Хэнк бьет его окладом. А потом еще и еще, пока Эля буквально не начинает оттаскивать его за руку. — Ты же его убьешь! «И что?!» хочется сказать Хэнку, но он отступает, наблюдая, как Рауль сползает по стеночке с блаженной улыбкой. Он не просто так не сопротивлялся. Это был показательный номер. Эля не хочет, чтобы Рауль был мертв и Рауль это знает.