4

Инженеру не спалось. Сухой кашель жестоко бил за каждый неосторожный вдох, за каждое дуновение прохлады по коже. Ужасно болела поясница. И духота в комнате – тяжёлая, липкая – заставляла дышать всё чаще и загнанней, хоть и открыл он настежь окно и даже дверь, кутаясь от сквозняка с головой в одеяло… И Скаут всё не шёл ночевать. Неужели опять что-то случилось? В тот раз, месяц назад, никто ведь даже не почесался за те три дня, что его не было, – аж пока Синие не подбросили покалеченное пытками тело под ворота. И гарнитуру его сверху кинули, по которой центру всё это время отвечал Блу Скаут. Сам Инженер не видел этого, знал только по рассказу Шпиона, а пришёл уже в медблок вместе с остальными, как раз когда выяснили, что медиган на Скаута почему-то не действует... Поворочавшись с болезненным кряхтением целую вечность, Инженер всё же закрыл окно и дверь: стало слишком холодно. Но согреться никак не мог – хоть и достал из шкафа толстое зимнее одеяло и даже спальник. Озноб бил такой, что он всерьёз подумал взять с пола грязное одеяло соседа, накрыться им сверху – но слишком непосильной задачей вдруг стало протянуть вниз руку. А пол был далеко, так далеко, и качался, и уплывал… Кажется, Инженер даже забылся чем-то вроде сна – то ли на несколько минут, то ли на пару часов. Когда очнулся – в духоте и тяжести под одеялами – было всё ещё темно. А разбудила его густая чёрная вода, что заполнила лёгкие и придавила грудь – не вздохнуть. Вскинувшись, хапнув воздух – Инженер им не насытился: наяву он продолжил тонуть. Обёрнутый, как был, каким-то из одеял, он сполз с кровати и выбрался из комнаты; закашлялся за порогом едва не до рвоты. И шатаясь, шлёпая босыми ногами, поковылял по коридору – на улицу, на воздух! – не приметив даже краем глаза привычную тень, что скользнула из одиночной комнаты Пиро. Этот молчаливый чудик часто выбирался вместе с Инженером на улицу, особенно вечером. Стараясь быть незаметным, крался поодаль, садился на землю где-нибудь неподалёку и молчал. Светил стекляшками противогаза или туда же, куда смотрел Инженер, или на него. Поначалу было жутковато: мало ли, что там в голове – но сказать "ты чего тут" или "не ходи за мной" ещё страшнее; потом он привык. Вроде как компания, а вроде и не напрягает. Не то что сосед незатыкаемый... Но не сегодня. Не сейчас, когда уже ни беспокойства за пацана не осталось, ни даже боли в пояснице. И стен коридора не осталось вокруг – только цель перед глазами: выбраться и дышать. Дышать, дышать! Навалившись на оградку террасы – уже без одеяла, оно сползло где-то по пути, – Инженер жадно хватал ртом ночной воздух. Прохладный, стерильный – без малейшего запаха – но мало его, почему так мало?.. - [Инж?..] – приглушенно, скорее как "Мфм?" для чьих угодно чужих ушей – слилось с нарастающим шумом в голове. – [Ты окей? Ты окей?!] Инженера уже не держали ноги. Уместным показалось сесть прямо на пол, на холодные влажные доски террасы. Можно было б и лечь, но сидя – упёршись перед собой руками – ещё хоть как-то дышалось. - Пиро, – прохрипел он в темноту наугад. – Медика… Медика зови… Задыхаюсь… Темнота зашипела и ударила вдруг в лицо струёй воздуха – перебивая дыхание, суша глаза… Перед которыми маячили тревожно блестящие круглые стекляшки: - [Дыши? Дыши! Кислород! Ты окей?!] Инженер помотал головой – слабо, пару раз – и тут же опять зашёлся кашлем: надрывным, до тошноты. Короткий отчаянный возглас был совсем неразборчив. Дуть в лицо перестало – короткая возня, скрип – и в сгущавшейся перед глазами темноте почудилось невероятное: Пиро, склонив голову, торопливо содрал с себя противогаз. - Дыши. Дыши. Дыши. Дыши. Его голос был глухим и сиплым – бесконечным паническим повтором в ушах, – а противогаз, который быстро, беспощадно натянули на Инженера руки в перчатках, – ужасно тесным… Но внутрь из фильтра с шипением валил кислород. И никуда больше не девался, им наконец-то можно было дышать… Хватать воздух и жить. Ошалело глядеть на мир – обретающий снова чёткость – через круглые стёклышки окуляров. - Ты окей?.. – всё так же глухо и сипло, с робкой надеждой; глаза – большущие, чистые, светло-карие, почти оранжевые, яркие, как огоньки, – только их и видно, и ни месива рубцов вокруг, ни что там осталось от носа… – Дыши. Дыши! Неловко переступив по доскам ладонью, Инженер накрыл кисть в плотной огнеупорной перчатке. Только и почувствовал, что короткий вздрог – и то, какие неожиданно маленькие внутри неё пальцы. - Спасибо, Пиро. Спасибо… Пойдём. *** Ладонь в огнеупорной перчатке легла на дверь медблока и медленно, растерянно съехала вниз. Там, в обители Медика, кипела сейчас суета: анализы, уколы, снимки, расспросы, шипение кислорода в бурлящем увлажнителе… Инженер теперь в надёжных руках. Запоздало заметив перед собой отражение в круглом окошке – дёрнувшись от него, как от удара, – Пиро спешно натянул противогаз. И вдохнул сплошь изрубцованными после ожогов лёгкими первую порцию вируса. *** Утро на складе выдалось неожиданно тихим. Ни трескотни всякой техники во дворе и огороде, ни дурных воплей Солдата на плацу. Ни пердежа Инженера, ясное дело… Даже скучно. Одной рукой придерживая свёрнутый спальник, а другой – грозящий разломаться, судя по ощущениям, крестец, Скаут зашёл в казарму и подковылял к графику дежурств. На большой календарной таблице по дням недели почти не было надписей, "а то читать не все умеют", только значки классов и пиктограммы дел по базе. Сегодня кружочек с крылатым кедом стоял напротив значка унитаза: вот блин, по толчкам дежурный! Уже предвкушая нестареющие шутки по типу "а кто там у параши" и будто бы злонамеренные мимопопадания соратников, Скаут поплёлся к себе: съесть вместе с утренними таблетками обезбол перед работой, да и спальник положить на место… В комнате было что-то не так. Какая-то не та атмосфера, а сразу даже и не понять: запахов-то нет. Уже затолкав на антресоль спальник, Скаут цепанул боковым зрением что-то неправильное, глянул – дверца шкафа Инжа была закрыта неплотно, что-то из одежды выбилось за пределы полки. По тревоге, что ли, поднимали, и не вернулся до сих пор? А на нижнем ярусе койки лежали два разных одеяла и спальник: сложенные в стопку, вполне аккуратную, на взгляд Скаута, но не идеальную. Не идеальную... Он медленно, опасливо прошёлся дальше: лужа на полу просто вытерта, не смыта. Уголок грязного одеяла свисает с корзины для стирки. Совсем ничего необычного, если только не знать Инженера. Как будто тут был не он. Как будто кто-то другой прибрался… Не могло же его настолько жёсткое занудство отпустить за один день?! Но уже через полминуты Скауту стало не до того: в сортире его ждал вполне предсказуемый армагедец. Даже трос для засоров пришлось отыскать – спустя вечность возни Скаут извлёк им из унитаза связку драных носков. Нет, ну они реально издеваются, и даже этого не скрывают! А всё от безнаказанности: не боятся просто, что им в глотку эти носки затолкают… Демо так вообще однажды решил, что охренеть как смешно будет насрать в сливной бачок, когда Скаут дежурит по толчкам. Хорошо, что этого чернопёрого орла ещё в самом начале действа заметил и прогнал Медик, настращав отказом лечить колото-резаные булки в случае крушения унитаза… Демо обиделся тогда даже не на него, а на своего верного товарища: если б Солдат не ржал покатом перед дверью, то контору не спалили бы… Скаут сполна отыгрался за ту грязную шутку, пусть и несостоявшуюся, на следующий день, когда Демо дежурил по душевым. Вот криков-то было на всю казарму, а разборок так вообще на весь день! Демо ещё пытался внаглую спихнуть подвалившую работу на дежурного по толчкам (мол, в трудовые обязанности по душевым такое не входит), но Снайпер дал жёсткий отпор: душевая сегодня – не его проблема, даже если там в каждый слив нагажено и притоптано. Как бы быстро Скаут ни мыл пол, на завтрак он опоздал: последний поевший – Солдат, – глухо кашляя, тащил посуду в мойку. Смурной какой-то, на "доброутро" не ответил и даже про засор параши ничего не сказал, как будто и не в курсе… А среди сковород и кастрюль, на удивление, скучал вчерашний дежурный по кухне – Шпион. - Эй! – возмутился Скаут, стукнув по стойке раздачи (не показывать же этому чванливому уроду, что его стряпне здесь рады). – Где моя русская баллада? Я не подписывался на французское хрючево второй день подряд! - Баллада?.. – озадаченно сморгнул Шпион, пропустив всё остальное мимо ушей. - Баллада – это ж, блин, хавка на зоне! – снисходительно пояснил Скаут. – Капец ты неуч, не знать такого… Так где жирнер-то? Шпион прикрыл глаза и сделал долгий вдох и выдох, будто считая про себя до десяти. - Хэви в медблоке, он приболел. А ты, если продолжишь вести себя как малолетний маргинал, перейдёшь на подножный корм. - Ахах, мама называла это "**й"! – развеселился вдруг Скаут; ночёвка в одиночестве и молчаливое утро прибили его общительную натуру настолько, что поболтать теперь тянуло хоть бы даже и со Шпионом. – Типа вот "Я спекла сыночку оладьи, но так как он сожрал весь джем, то оладушки будет есть с «**ем»". А братьям такая: "Оладушки с «**ем» – для младшенького, а вы едите просто «**й»". - Слишком много текста, а в нём – мата, – поморщился Шпион. – Как доешь, вот эти две порции отнеси в медблок. - А чё в одну большую не свалить? – Скаут пререкался уже просто для приличия, с аппетитом уплетая яйца Бенедикт с крутонами. – Жирному принципиально прям две отдельные схавать? - Вторая для Инженера, он попал в медблок ещё но… – подавившись вдруг сухим кашлем, Шпион зашёлся так, что Скаут на всякий случай прикрыл руками тарелку: как бы не добрызнул слюнями аж до стола. – Что, не в курсе? – сипнул Шпион, отдышавшись. – Ты же с ним живёшь… Что-то вроде недоброго предчувствия трепыхнулось под горлом – или просто яичница эта французская не тудой пошла… - Вот как раз сегодня не присматривал за ним, – нервно сглотнув, с показным легкомыслием посетовал Скаут. – И видишь, чё сразу наделалось! *** - Респиратор надень, быстро! – лицо Медика мелькнуло на миг, наполовину белое: в маске; толчок в грудь швырнул Скаута назад, и дверь медблока захлопнулась перед носом. – Оно передаётся по воздуху! - Вы чё?! – Скаут поймал равновесие на одной ноге, чудом удержав в руках контейнеры и кофе; беспонтово пискнул: злосчастный крестец от такой акробатики аж прошило. – Что передаётся-то?! - Пневмония, – голос за дверью – уже далёкий и едва различимый. Картинка в энциклопедии вспомнилась: лёгкие со стрёмным пятном… Эта хрень ещё и заразная?! Скаут глянул вниз – на полу лежал респиратор: такая же белая плотная маска, как у Медика, с круглыми пластмассками клапанов по бокам. Что ж, осталось его как-то поднять, а там и в доктора поиграть можно! *** - Эй, братишки, я вам покушать принёс! Сгрузив свою ношу на тумбочку, Скаут первым делом принялся растягивать резинки респиратора: они жесточайше резали за ушами. И только потом огляделся. В медблоке свистело и булькало сразу с нескольких сторон – банки с водой возле голубых баллонов с трубками, – и ещё шумело что-то непонятное – быстро, в сбивчивом темпе. Полусидевший на койке Инженер приветственно поднял ладонь и пробубнил что-то в маску – она была прозрачная такая, толстая, с каким-то надутым пакетом перед носом, и трубка к ней шла от бурлящей банки. Но звук… звук был не от него. Будто прибор какой-то странный работает, будто захлёбывается движок… - Вот так… Аккуратно, сначала на бок… Хэви. Огромная ворочающаяся на койке глыба: непривычно раздетый, непривычно медленный, даже для себя обычного. Звук этот шёл от него – он так дышал. В такой же маске, как у Инженера, с синевато-багровым лицом, в поту, бессмысленно и жутко вытаращив глаза – пытался перевернуться на койке, а Медик – без халата, в странном белом комбезе с капюшоном – помогал, приняв на себя едва не половину его веса. Ноги в бахилах скользили по полу, мокрая крупно дрожащая рука вцепилась в плечо – совсем мелкое в сравнении. И хрип, этот страшный задыхающийся хрип… - П-п**дец… – выдавил Скаут, отступая; приблизиться, помочь – даже в голову не пришло из-за необъяснимого липкого ужаса. И только потом догнало осознание, что это заразно. Дверь распахнулась, приложив по спине; в медблок ввалился Демо и толкнувший его сзади Солдат: - Входи, говорю! Долб**ба кусок! - Да нахрена?! - Мне не нравится, как ты дышишь! - А мне не нравится, как ты пердишь, лучше вообще не дышать! – парировал Демо – и впрямь сопящий как-то слишком часто и трудно. Медблок заполнился их галдежом, не слышно было, что прохрипел Хэви, пытаясь отдышаться уже на животе, опёршись на локти. - Респираторы нужно надеть! – вклинился Скаут. – Тут заразно вообще-то. - Док, он плохо дышит и синий! – крикнул Солдат в сторону Медика – тот продолжал возиться возле Хэви: крутил вентиль баллона, набирал что-то в шприц... - Да я просто чёрный, мать твою! Глаза разуй! - Заткнитесь! – рявкнул Медик, повернувшись: глаза почти белые, стылые, и из-под приподнятых бровей – такая отмороженная ненависть, что жутью обдало. – Я своих мыслей не слышу! - Сегодня, вообще-то, совсем без запаха! – невозмутимо шикнул Солдат в сторону Демо – и тот зашёлся вдруг кашлем так, что, казалось, выхаркнет лёгкие. "На базе объявляется карантин, – чеканный голос Медика – особо явственно проступил в нём акцент – преследовал спешившего прочь Скаута: из наушника, из ретрансляторов под потолком. – Всем строго запрещено покидать территорию до особого разрешения. Запрещено допускать приближение к территории посторонних. Повторяю: объявляется карантин..." *** На базе оказалось много дел. Собрать в мешки крупный мусор, а в ведро – гильзы со стрельбища. Досгребать траву, на которую Снайпер так и забил вчера болт, и прибраться ещё разок в толчках – и так почти идеально чистых… Всё чтоб не приближаться к медблоку, от которого тянуло тревожной жутью. Да и к собственной комнате (где любимые комиксы, энциклопедии с картинками и мячики) – тоже: будто болезнь поселились и там, напоминая о себе непривычным отсутствием идеальности. Кто бы мог подумать, что Скаута однажды задискомфортит стопка неровно сложенных одеял?.. Если бы понадобилось сейчас рассказать историю – он, честно, не вспомнил бы ни одной… А правду говорить было уже нельзя. *** Когда Скаут пришёл на обед, из кухни чуть быстрей обычного вышел Снайпер – ни слова не сказав; только из-за угла коридора, где он скрылся, донёсся глухой кашель. Да что вообще происходит? Уж кто-кто, а этот полудикий бушмэн – ни разу за всё время не болел… Скаут заглянул в едальню – ни еды на столе, ни живой души за столом. Пиро? Солдат? Или кто там ещё не в медблоке.. Вдобавок к остальным странностям – Шпион на кухне в этот раз не курил. - Нифига себе, решил для разнообразия сижным пеплом не приправлять?! – поприветствовал его Скаут в дверях. - Не нравится – не ешь, – глухо огрызнулся Шпион. С отвратным металлическим скрежетом – за ручки, через две прихватки – он стянул с плиты большую кастрюлю и понёс к стойке раздачи. Медленно, ссутулясь сильнее обычного, будто все силы на это пустил – и тех не хватило: короткий вскрик – и кастрюля, выскользнув, рухнула вниз. Скаут успел чисто на рефлексах, не думая: рывок – и, поднырнув, цапнул посудину за бока – почти не плеснуло. Раскалённую – молча, подавясь вдохом – вздёрнул кверху и грохнул на стол. - Е*лан кривой! Сука-а! – Скаут взвыл наконец от боли, заметавшись по кухне; поджаренные пальцы горели – просто жесть, хорошо хоть бинты до ладоней не прожгло. – Чуть хавку, бл**ь, не вылил! Я б тя обваренного в медблок не потащил! - Да кто бы вообще просил тебя! – закашлялся Шпион. – Под холодную воду сунь руки. - Иди на**й! Не признавая полумер, Скаут бегом понёс ожоги Медику: не портить же ими себе обед. Сраный Шпион, сраная кухня! Удивительно ещё, что пайки для больных отнести не всучил… И правильно, пусть ему Снайпер на побегушках, а то чего впустую шастает туда-сюда?! Но чем меньше оставалось идти до медблока, тем медленней делался шаг: когда хоть чуть-чуть отступила боль и слепая злость, Скаут вспомнил… вспомнил, что там творится. Да так и затормозил на полпути, остановленный странным звуком. Он доносился со склада баллонов – не шипение газа даже, а будто кто-то им давится, да глухо так, как через подушку… Неловко держа на весу обожжённые руки, Скаут приблизился и заглянул за угол. Без оружия, в недозастёгнутом костюме – на полу сидел Пиро и заходился от кашля, вцепившись в большой кислородный баллон, подключенный прямо к противогазу. - Эй. Э-эй! Привет, – Скаут помахал рукой, чувствуя себя идиотом – как и всякий раз, когда пытался общаться с этим… существом. – Ты походу заболел. Идём в медблок! Пиро даже бубнежом его не удостоил, да и чёрт знает, услышал ли – разве что баллон свой обнял крепче, продолжая кашлять. - Ты неправильно делаешь, тут банка с водой ещё должна булькать! Идём, Медик покажет, как нужно, и от кашля тебе чё-нибудь даст… Пиро не двигался с места – только издал какой-то странный звук в процессе своего судорожного уханья, будто его вырвало прямо в противогаз. - Бля, да идём же! – Скаут неловко подцепил его под руку – оберегая пальцы – и дёрнул вверх, потащил на себя вместе с баллоном. - Отвали-и!!! – взвыл Пиро так дико, что даже противогазом почти не заглушило. – [Отвали! Отвали! Убери лапы!] Целый ураган сиплых воплей и пинков – такого Скаут уж точно не ожидал, а особенно его несчастные пальцы и крестец; вырвавшись, Пиро ударился о стену, сполз, едва удержав баллон, – и из последних сил лягнул ещё раз. - Ваще е**нутый? – опешил Скаут, отскочив – потирая голень. – Чё я тебе сделал-то? - [Не нравишься! Тебя много! И тупой!] – разобрал он в прерывистом, задыхающемся бубнеже. - Ну ясно. Значит, ничё, – Скаут стойко принял этот удар, глядя сверху вниз: нет, не подступиться, не ухватить. – И почему мне должно быть не насрать? - [Тупой! Тупой!] – прохрипел Пиро уже едва различимо. - Ну и пошёл ты нахер, такой умный! Душись тут, пока не респавнешься. *** "Даже не рассказывай, куда ты их сунул!" – должен был сказать Медик, а потом всё же вытянуть из Скаута историю получения травмы и ржать. А то и вовсе отказаться лечить такую ерунду: не в бою же, потерпишь. Но Медик продолжал молчать, даже выключив красный луч, – с тревожным, неподвижным взглядом. - Спасибо, док! – Скаут посгибал новенькие пальцы, потопал ногой, в которой, судя по недавней боли, Пиро надтреснул кость своим сапожищем. – А крестец не прошёл, потому что это не травма?.. - Да. И пневмония – тоже не травма, на случай твоих гениальных идей, – ответил Медик монотонно; дёрнулся, будто проснувшись, и обернулся к койкам с мониторами. Там лежали уже трое: Демо в кислородной маске доканывал Инженера какими-то байками напополам с кашлем, а Хэви будто дремал, лёжа на животе, под капельницей, – дыша ещё чаще и обессиленней, чем утром. Цифры на его мониторе тревожно мигали. - Чего ждёшь? Уходи, – отложив наконец медиган, Медик направился к шкафу с лекарствами. - Э-эм, док. Там это… – замялся Скаут, уже сделав по инерции шаг к двери. – Пиро заболел вроде как, сидит кашляет с баллоном, и его не утащить. Он же если помрёт, то респавнется здоровым, да? И мы все тоже? Медик обернулся. Всё тот же застывший тревожный взгляд – и, будто отдельно от него, – неестественно, медленно расползшаяся вдруг улыбка. С подрагивающими, будто нервы на пределе, уголками. - Никто не возродится, Скаут. Никто из умерших от болезни. Не снимай респиратор. Если только уже не начал кашлять... *** Тащить Пиро было непросто – даже с вылеченными руками. Он бился, будто за собственную жизнь, и был тяжелее Скаута фунтов на сорок (с баллоном так и на все шестьдесят) – тот перегрелся в проклятом душном наморднике на два градуса, не меньше, и получил по дороге свою годовую норму пинков по ногам. Думал даже в ответ стукнуть разок, ну да что возьмёшь с больного во всех смыслах дитяти! Уже перед дверью медблолка, увидев Снайпера со стопкой контейнеров, Пиро попытался то ли оттолкнуться от него ногой, то ли схватить – Скаут отчаянным усилием увёл свою ношу от столкновения и, скинув её прямо на дверь, запустил внутрь злорадным напутственным пинком. Снайпер, пожав плечами, зашёл следом. - Трэш какой-то!.. Скаут гневно отряхнул руки, явно пропахшие резиной, или гарью, или чем там обычно несёт от этого психа… Придержав крестец, чтоб не так болел, поразминал спину: не после каждого боя таким отп**женным себя чувствуешь! - Зачем ты щупал Пиро всю дорогу? – невозмутимо осведомился Снайпер, выходя из медблока. – Он жалуется, что... - Да вот возможность наконец выдалась – и никак нащупаться не мог! – взмахнул Скаут руками. – Ща обратно потащу – так понравилось. - Вот так и получают свои обвинения секс-преступники, – кашлянул Снайпер и направился в сторону кухни. Из медблока доносились приглушенные голоса: невнятные выкрики Пиро, увещевания Медика, непривычно мягкие интонации Инженера, перебивавшиеся кашлем… Всё то же многоголосое бульканье банок и неестественные судорожные всхрипы на его фоне – почему-то не частые, как весь день до этого, а всё реже. Голоса затихли, послышались звуки какой-то нездоровой суеты. Скаут, шагнув к двери, приник к круглому окошку – с болезненно острым, пугливым любопытством. Сперва отыскать взглядом Пиро – сбежит же под шумок, и вся возня насмарку! Но тот сжался в комок на полу, забившись в угол между стеной и койкой Инженера – вцепился обеими руками в его протянутую вниз ладонь. Эй, а как же на кушетку положить там, булькалку подключить, лечить?.. И Пиро, и Инженер, и сдвинувший маску себе на лоб Демо – все смотрели в сторону койки Хэви; посмотрел туда и Скаут – запоздало, будто избегал этого до последнего... Хэви высился на койке всё такой же грудой, но теперь – с опущенным подголовнком, без подушки, пузом кверху – как-то ещё неестественней и беспомощней. Не раненый, не полуразделанный в эксперименте – оттого было необъяснимо жутче. То ли от синюшности испуганно-отупелого лица, то ли от паники невозмутимого обычно Медика: сгорбясь над изголовьем, тот прижимал к лицу Хэви маску – напряжённо и нервно, будто душил. Толстые трубки от неё – неуклюже натянутые, запутанные – тянулись к высокому, футов пять, аппарату с экраном. Медик что-то сказал – слов не разобрать, только интонация – будто он почти… оправдывался? Хэви – обмякшее, едва дышащее тело – вдруг неразборчиво бормотнул что-то в ответ. И фоном этому – был шум, шум, ритмичный, глухой, непрерывный, будто очень медленный стук сердца: похоже, работал этот высокий прибор... Пронзительный сигнал тревоги заставил Скаута дрогнуть — Медик оборвал звук, ткнув куда-то в экран, и порывисто взял со столика наполненный шприц. Отбросил уже пустой, схватил изогнутую трубку и что-то увесистое, металлически звякнув о столик. Пошевелил вместе с маской тяжёлую, уже совсем безжизненно-податливую челюсть – и вдруг, сжав Хэви горло, начал заталкивать и металлическую штуковину, и трубку ему в рот. Скаут не видел, как Инженер накрыл ладонью окуляры не сопротивлявшемуся Пиро. Не смотрел он и на Демо. Просто, как только началась эта жесть, отступил от окошка и пятился, пятился, пока не упёрся в стену коридора. А потом, не снимая респиратор, побежал.