Часть 29: Her father's daughter

Дочь своего отца

______________

119 ГОД ОТ З.Э.

______________

Принцесса Селейна отличалась от иных людей своего рода: не была она ни шумна, как сестра её, ни откровенна, как мать, ни громогласна, как отец. Однако, скрывая за внешней тишиной свою волю непреклонную, была она подобна любому из своих родных. Молчание её было опаснее любых речей. В своём дневнике она однажды записала: «Молчание нельзя неправильно истолковать, и не похоже, что месть когда-либо планировали вслух».

Отрывок из «Драконов нового века» мейстера Финвика

ДЕЙМОН

      У него раскалывалась голова, и он мог винить в этом только избыток алкоголя. Что ж, он также мог бы возложить некоторую вину на вновь прибывшего ко двору Отто Хайтауэра.       Проклятый ублюдок вернулся по приглашению самой королевы, несмотря на то, что брат, как было ему известно, не желал этого. Визерис возлагал на Отто ответственность за упущенную возможность с леди Тарбек-Леффорд и хотел, чтобы сучёнок находился как можно дальше от него. Но Визерис всё же питал слабость к жене, что позволило ей связаться со своим отцом и вернуть обратно.       Конечно, Отто пришёл не один. Его брат, лорд Хайтауэр, отправил свою дочь Бетани и внучку Алери вместе с бывшим десницей. Обе девочки стали подопечными и фрейлинами королевы.       Как и Алисента, Бетани долго была в заточении, и приближались её двадцатые именины. С учётом подмоченной репутации Дома Хайтауэр, ей было трудно найти подходящего мужа. Её отправили ко двору, чтобы посмотреть, сможет ли королева что-то с этим сделать.       Что касается Алери, которой скоро должно исполниться шестнадцать, то она тоже пользовалась покровительством королевы, хотя Деймон не удивится, если она попытается соблазнить Джейхерона.       «На заметку: увеличь стражу Джейхерона по его возвращению. Ни при каких обстоятельствах не позволяй Уиллису Феллу быть его защитником».       В то же время Отто утратил значительную часть своей власти. Хотя Деймон уверен, что было бы забавно наблюдать, как этот человек пытается вернуть себе влияние при дворе, он не уверен, хочет ли, чтобы этот человек находился в одном замке с его дочерью.       Селейна — ещё один источник головных болей.       В отличие от своей сестры, которая не стеснялась выражать недовольство в резких выражениях, младшая дочь проявляла злобу более скрытно. После того как она заявила, что чувствует себя «подавленной» из-за большого количества охранников, которые следовали за ней, она начала делать мелкие пакости. Она знала, что эти действия могут раздражать отца: оставляла свои иголки в его кресле, перемещала некоторые вещи с их обычных мест, прятала его плащ или ботинки и даже подсыпала сахар в его напитки. И всё это при том, что она постоянно ускользала от охранников и появлялась на другой стороне Красного замка, к большому разочарованию всех окружающих.       Как она нашла потайные ходы в башне — выше его понимания.       Последней формой раздражения Селейны стало добавление уксуса в вино. Что вынудило его начать пить в другом месте.       Через пять ночей после того, как он прибыл в Рунный Камень после нападения, они обнаружили убийцу, который прятался на стенах и пытался добраться до семейного крыла. Незваный гость был замечен одной из дам, и ей удалось сбить его с ног. Падение стало причиной его смерти.       При мужчине был найден кинжал, рукоять которого украшали изумруды и рубины, хотя он сам выглядел слишком бедно, чтобы владеть таким оружием. Его одежда была рваной и грязной, он был маленького и худощавого телосложения, с тёмно-оливковой кожей, покрытой веснушками, сальными каштановыми волосами, которые доходили до плеч, и невыразительными чертами лица, лишёнными каких-либо примечательных особенностей.       Похоже, предсказание Реи о том, что нападение — всего лишь часть чьего-то более масштабного плана, сбылось. В ту же ночь Деймон спустился в подземелья и убил всех оставшихся членов сил вторжения, узнав несколько имён, которые никогда раньше не слышал. Тем не менее, он принял их к сведению и через свои контакты попытался собрать больше информации. Как бы то ни было, Деймон и Рея договорились, что на какое-то время они останутся в Красном замке. Прошла луна, Рею отозвали, чтобы уладить кое-какие дела, оставив Селейну с ним.       — Доброе утро, Kepa, — поприветствовала дочь, когда он вошёл в свой солярий, и Деймон вздохнул. Она могла быть такой молчаливой, что теперь казалось, будто она намеренно создаёт шум, позвякивая столовым серебром и царапая фарфор.       «Отлично! Ещё одна форма наказания».       — Tala, ты удовлетворила свою потребность бунтовать? — спросил он.       — Стража останется? — она переспросила в ответ со слащавой улыбкой, и он застонал. — Десять стражников — это слишком много, Kepa!       — Тебя отравили.       — На спине дракона, во время атаки! — парировала она. — Но здесь, в Красном замке, быть сопровождаемой десятью стражниками — это уже чересчур. Сократи до пяти. — он рассмеялся над её предложением, и она разочарованно вздохнула. — Убери стражу, и я остановлюсь! — потребовала она.       — О, признаёшь, что пыталась меня разозлить всё это время? — отметил Деймон, выгнув бровь и ухмыльнувшись.       — Я ничего не признаю, — ответила она, закатив глаза, решимость соответствовала её обаянию. — Но могу обсудить условия, если ты готов пойти на компромисс.       — Иногда ты говоришь так, будто уже взрослая, Селейна. Но ты всё ещё ребёнок, и, что более важно, моя дочь. Я не пойду на компромисс, когда речь заходит о твоей безопасности. — его глаза сузились, и он понял, что она сделала то же самое.       — Что ж, тогда нечему меняться. Извини меня, Kepa. — произнесла она, шумно отодвигая стул и забирая еду, хлопнув за собой дверью.       Дети!

______________

      

Одним из наиболее противоречивых аспектов характера королевы Алисенты была её непреклонная решимость выдать свою дочь, принцессу Хелейну, за наследника престола, принца Джейхерона. Сообщается, что королева, бывая в кругу своих дам, порой открыто критиковала дом Таргариенов за их нетрадиционные обычаи, доходя до того, что называла их «извращениями». Учитывая тесную связь королевы с Верой, разумно предположить, что она имела в виду инцестуозные браки, допускаемые в рамках Доктрины Исключительности. Тем не менее, возможность обеспечить своей дочери титул будущей королевы, по-видимому, перевесила всякое чувство лицемерия, которое могло возникнуть от столь очевидного противоречия.

      

Отрывок из «Женских ролей в царствовании Визериса I, том 1» профессора Реи Тирелл из королевского университета Сада Иллирии

      

АЛИСЕНТА

             С тех пор как принц Джейхерон отбыл в путешествие, Алисенту не покидало чувство бесцельности. Без принца она не смогла бы попытаться укрепить его привязанность к Хелейне. Однако по прошествии времени в неё начали закрадываться сомнения.       Её пятилетняя дочь, бесспорно, мила и красива. Однако становилось всё более очевидным, что она не идеальный кандидат на роль будущей королевы. Хелейна оказалась склонна к эмоциональным вспышкам всякий раз, когда к ней прикасался кто-то, кроме братьев и сестры или кузин. Она едва могла говорить, несмотря на уже приличный возраст, а когда всё-таки говорила, то часто бессвязно или бессмысленно. Она, в сущности, слишком проста.       Отец тоже это заметил.       — Простушка не может управлять королём, Алисента, — сказал он. — К счастью, Алери могла бы стать хорошей женой для Джейхерона: она понимает свои обязанности.       «Обязанности». Он заговорил так, словно она не выполнила свои обязанности в полном объеме.       Какой долг она не выполнила? Она возлежала с королём в девичестве. Вышла за него замуж. Стала королевой. Терпела презрение завистливых дам, которые хотели занять её место. Родила ему трёх сыновей и дочь. Всё это она сделала по велению отца, по велению Миссии их Дома!       Она была послушной.       — Стоит признать, Алисента, — сказала тётя Джоанна, садясь рядом с ней, — ты, будучи женщиной-консортом, не можешь контролировать слабого короля, так сможет ли Хелейна контролировать сильного?       — Она заслуживает того, чтобы стать королевой, тётя! Она рождена для этого! Если ей не суждено стать королевой, то какой цели она должна служить?       — Алисента, ты не можешь позволить своим личным амбициям встать выше миссии нашего Дома, — сказала Джоанна, теребя прядь своих волос. — Хелейна слишком хрупка, чтобы быть королевой. Если бы королём был Эйгон, всё могло быть по-другому, но Джейхероном нелегко манипулировать, и…       — Но он бы обращался с ней по-доброму и держал Хелейну поближе ко мне!       — Хелейна могла бы найти подходящую партию в Лайонеле; она могла бы стать следующей леди Хайтауэр, — это вызвало у Алисенты внутреннюю ярость.       Нет! Этого недостаточно. Хайтауэра недостаточно для её дочери. Хелейна заслуживала большего. Однако она сдержала разочарование.       — Я не буду активно подрывать шансы Алери, но и продвигать брак тоже не буду, — твёрдо заявила Алисента, удивив даже саму себя. Она собрала всю решимость и встретилась взглядом с тёмными глазами тёти. — Я буду продолжать выступать за брак между моей дочерью и пасынком. Если Алери хочет получить шанс, то ей придётся бороться за него.       — Алисента, не будь такой упрямой, — предостерегла Джоанна.       — Нет! Хелейна станет королевой; мой род продолжится на троне… Я слишком много сделала, слишком многим пожертвовала, чтобы всё было по-другому!       — Твоему отцу это не понравится, — предупредила тётя.       — И какую власть имеет надо мной брат вассального дома? — С угрозой спросила она. — Мой отец давным-давно впал в немилость у короля, тётя Джоанна. Ему рады при дворе только по моему усмотрению.       Она наблюдала, как тётя поправила осанку, манера держаться стала твёрже. Ушла понимающая и поддерживающая тётя, её заменила непоколебимая подданная Дома Хайтауэр.       — Очень хорошо, ваша светлость. Но вы должны помнить, что при дворе у вас не так уж много союзников. Игнорируя пожелания Дома Хайтауэр, вы рискуете потерять своих самых стойких сторонников, — пригрозила Джоанна, и Алисента приподняла бровь.       — Они оказали мне огромную поддержку в последние годы, — усмехнулась она.

______________

       Письмо от принца Эйгона к лорду Пику

(...) До меня дошли слухи о том, как вы оскорбили мою сестру, королеву Селейну. Надеюсь ради вашего же блага, что это — не более чем слухи! Ибо если правда, что вы назвали мою сестру «холодной шлюхой», то вы — не только глупец, но и изменник, ибо преступление против величества есть преступление против самой короны. Знайте: я не поколеблюсь в защите чести и имени своей сестры от изменников и отвечу на каждое оскорбление Пламенем и Кровью, как велит честь моего Дома.

      

Отрывок из «Истории в письмах» мейстера Деверика

      

САНСА

             Она знала, что чрезмерная опека Деймона была свидетельством его любви к ней и искренней заботы о благополучии. Но боги! Он мешал ей играть в эту игру.       Сансе было нелегко оставаться одной, когда за ней повсюду следовали десять стражников. Она нуждалась в уединении, чтобы медитировать, контролировать свою магию, планировать, учиться и заводить союзников.       Медитация перед сном была особенно трудной задачей, так как именно тогда она уставала больше всего и с трудом могла контролировать свою силу. Планирование и учеба требовали посещения библиотеки, где она осторожно выбирала книги по предметам, которые часто считались неподходящими для леди (на самом деле, это были книги по экономике, войне и политике). Она записывала свои идеи на пергаментах, чтобы позже переформулировать их в более структурированном виде в своём дневнике, прежде чем сжечь его.       А что касается поиска союзников? С десятью стражниками и личным защитником за спиной люди всегда старались держаться от неё подальше и воспринимали как угрозу, если не из-за стражи, то уж точно из-за отца.       Как она должна играть в эту игру в том маленьком пузыре, который он создал для неё?       — Ты не выглядишь счастливой, — отметила Адриенна рядом с ней, надувшей губы.       Они расположились в саду, наслаждаясь пикником, предложенным Рейнирой и её дамами.       — Я несчастлива, — раздражённо сказала она. — Я бы хотела, чтобы они ушли! — она указала на стражу.       — О, милая кузина, — улыбнулась Рейнира, — Ты уже должна бы привыкнуть к ним.       — Нира, если за мной в Красном замке следят одиннадцать стражников, включая моего защитника, то сколько их будет ещё, если я когда-нибудь осмелюсь выйти за пределы замка?       — Kepus, вероятно, назначил бы новых для сопровождения, — ответила кузина, укладывая четырёхлунного малыша Люка спать. — То есть, если он вообще позволит тебе покинуть замок.       — Я думаю, что это очень мило со стороны нашего лорда-десницы так беспокоиться о твоей безопасности! — Адриенна мечтательно вмешалась.       — Он меня задушит! — не драматизировала ли она ситуацию? Да, но ей всего одиннадцать. — Ой! Знаю! Возможно, моим подарком на именины должны стать две недели без сопровождения стражи! Это несправедливо, что Алисса может путешествовать по Семи Королевствам, в то время как я сидела здесь под замком!       — Алисса путешествует с одними из самых смертоносных людей Королевств рядом с ней, в то время как ты находишься в гадючьем гнезде, — признание Рейниры о том, что такое двор, не удивило. Принцесса знала, что настоящих друзей редко можно найти в этом городе, где большинство пыталось продвинуться самих себя и свои дома.       — У неё больше шансов встретить убийцу на дороге, чем у меня здесь, — возразила она.       — Но она может постоять за себя. Ты можешь сказать то же самое? — спросила кузина, и она нахмурилась. Да, она действительно знала основы самообороны, благодаря настойчивости Арьи и учениям Сигни и Гризельды, которые показали ей достаточно, чтобы отбиваться от нападающего, пока не подоспеет помощь. Однако частью её собственного желания учиться было то, чтобы это не стало известным фактом.       — Я нахожусь в замке, заполненном стражниками, которые уже поклялись защищать Дом Таргариенов. Ты бы хотела, чтобы столько стражников следили за каждым твоим шагом? — поинтересовалась она.       — Нет, не хотела бы! — уступила Рейнира.       Прежде чем она успела высказать свою точку зрения, Эйгон застенчиво подошёл к ней и потянул за платье. Мальчику сейчас семь, но он был самым маленьким из всех, кого она знала. Очень отличается от нарисованного образа Эйгона Узурпатора. Но тогда насколько отличались жизни этого Эйгона и того Узурпатора?       — Сель, поиграешь со мной? — робко спросил он, и она улыбнулась ему.       — Разве ты не играл с Хель и Эймом? — уточнила она.       Дети королевы изначально не были включены в планы Рейниры на пикник. Санса знала, что это потому, что старшая едва терпела своих сводных братьев и сестру от Алисенты и делала это только в присутствии Джона. Но Санса была единственной, кто указал, что детей оставят одних в детской, так как Джейс и Люк будут здесь, а Алисента уехала со своими кузенами в городскую Септу.       Да, она взывала к мягкому сердцу кузины, которое всё ещё существовало.       — Хель ищет жуков, Джейс и Эйм играют с Роуз, но они всего лишь маленькие дети, — в этом действительно был смысл. Розамунд Окхарт, обычно называемая Роуз, — старший ребёнок Тиланда Ланнистера и Кейт Окхарт, и ближе по возрасту к Джейсу и Эймонду, чем к Эйгону. Действительно, в замке находилось мало детей в том же возрасте, что и Эйгон.       Как бы то ни было, Эйгон в основном слонялся в одиночестве или следил за Джоном. Поскольку Джона тут нет, он прилип к ней. Мальчик изголодался по ласке так, как ни один ребёнок не должен был. Санса просто кивнула и пригласила Адриенну и Минису присоединиться к ним. Возможно, пришло время найти компаньонов для Эйгона. Он не должен быть предоставлен самому себе, чтобы потенциально скатиться в будущее, полное алкоголя и гноящейся обиды.       Он заслуживал лучшего.       Глядя на Эймонда, играющего с Джекейрисом, в то время как юная Хелейна разглядывала жучка, ползающего по её руке, так заботясь о маленьком существе, как будто это самое замечательное существо на свете, она мысленно поправила себя:       «Они все заслуживают лучшего!»

______________

      

Многие обвиняли Визериса I Таргариена в мягкотелости и слабости характера, утверждая, будто его щедрая и дружелюбная природа не соответствовала высокому положению. Однако стоит отметить, что во время своего правления он проявил решимость и мудрость. Одним из таких важных решений стала Война на Ступенях против пиратов Триархии, которая завершилась присоединением Ступеней к Семи Королевствам под властью принца Деймона.

      

Также следует упомянуть его деяния в области налогового законодательства. Первоначально эти законы были введены во времена правления его деда и многими рассматривались как оскорбительные, особенно теми домами, которые не следовали Вере.

      

Отрывок из «Драконов нового века» мейстера Финвика.

      

ВИЗЕРИС

             Он перечитал письмо в десятый раз. Каждый раз, когда сын добирался до замка, он посылал ему ворона. Мнения всегда были искренними, но очень дипломатичными. Тем не менее, он говорил об интересах этих лордов в текущих и будущих проектах короны, о конфликтах, о которых он слышал, а также об их просьбах и недовольствах.       Очевидно, сын не только путешествовал по королевствам, но и учился у них. В каждом посещённом им месте он рассказывал о впечатлениях от королевства и правления. Указывал на то, чего хотел бы избежать, и на то, что, по его мнению, было бы интересно включить. Джейхерон присылал предложения о возможных сделках в каждом городе и рассказывал о том, что ему нравилось.       Он скучал по сыну. Пропустил празднование своих пятнадцатых именин и пропустил его совет. Он уверен, что Малый совет и близко не такой продуктивный, каким бывал в присутствии Джейхерона. Но, боги, этот опыт для него лучше, чем любое время, проведённое в залах Малого совета.       Также Визерис не мог не заметить то, сколько раз его сын говорил о своей юной кузине. «Селейне бы это понравилось. Сель это позабавило бы. Сель. Сель». Каждый раз, когда он упоминал о Селейне, Визерис всё больше уверялся, что юная племянница станет королевой сына. Ему было немного жаль Алисенту, потому что он знал, что она считала, что их дочь Хелейна должна быть помолвлена с Джейхероном, но не мог согласиться.       Во-первых, он знал, что Эймма хотела, чтобы Селейна и Джейхерон поженились, и, похоже, этого же хотел и их сын. В Селейне текла кровь Старой Валирии; она умна, могущественна и очаровательна, и все королевства влюблены в неё из-за простолюдин, которые распространяли истории о её сострадании.       Во-вторых, Хелейна слишком молода для Джейхерона. Возможно, она и его сыновья от Алисенты не были самыми любимыми детьми, но они — его, и он не хотел, чтобы с Хелейной произошла та же беда, что и с его первой женой.       В своих многочисленных беседах с Амелией, целительница поделилась, что для женщины, которая только что расцвела, небезопасно иметь детей. Её тело всё ещё приспосабливается к этому процессу, и ему нужно больше времени. По мнению целительницы, идеальное решение — подождать как минимум два года после цветения, прежде чем связывать себя узами брака. Так ни один из его детей, включая детей от Алисенты, не столкнётся с трагедией Эйммы.       Конечно, у него имелась и третья причина: он не хотел вознаграждать Хайтауэров, возводя на трон двух представителей их рода. Он женился на Алисенте, потому что дал обещание, прежде чем осознал, что произошло той ночью. Глубина измены Отто всё ещё причиняла ему боль временами, и из-за этого он старался держать сыновей как можно дальше от Отто. Он не хотел, чтобы этот человек натравил Эйгона, Эймонда или Дейрона против их брата.       Часть его хотела навсегда запретить Хайтауэру появляться при дворе, но это глупо. В конце концов, Хайтауэры — главные покровители Цитадели и Веры. Одна обладала монополией на знание королевств, а другая была известна тем, что развязывала войны против Таргариенов. Отталкивать одну глупо, отталкивать обеих — выше всякой глупости. Это было подстрекательством к войне.       Теперь жена взяла под своё крыло двух дочерей Хайтауэр. Хотя и обещала, что это только до тех пор, пока она не найдёт для них подходящих мужей. Пока это не его сыновья, он мирился с этим.       — Ваша светлость, принцесса Селейна здесь, чтобы повидаться с вами, — лорд-командующий королевской гвардией Гаррольд казался очень удивлённым.       — Что ж, впусти её, — сказал он с улыбкой, когда племянница вошла в его кабинет. Волосы заплетены в аккуратную косу, а платье простое, но красивое. Она несла с собой несколько книг и, казалось, была расстроена. Его улыбка превратилась в весёлую ухмылку. Деймон жаловался на её реакцию на охрану, которую он для неё установил. — Племянница, где твои тени? — разумеется, им запретили входить в его покои.       — У твоей двери, — ответила она с ухмылкой.       — Собираешься использовать меня как защиту от них? — спросил он, выгнув бровь, и она пожала плечами.       — Нужно использовать все возможные преимущества, Kepus, — был её ответ, и он рассмеялся над честностью. И Деймон думал, что его младшая не может навлечь беду! — Кроме того, они отвлекали всех в библиотеке. Я не смогла бы там с ними работать!       — Работать? А какая работа у одиннадцатилетней принцессы?       — Я работаю над законами! — пояснила она, ничуть не смущаясь, и он пригласил её сесть рядом с ним, а она открыла книги, которые у неё были. Одним из них были законы Простора, другим — Штормовых земель, а третьим — Великий кодекс. — Кера всё ещё думает над тем, под чью власть подпадут Гардения и Сад Иллирии, знаешь? Потому что они расположены между Штормовыми землями и Простором. Лорд Баратеон настаивает, что должны подпадать под власть Штормовых земель, потому что 60% земель изначально принадлежали им, но двоюродный дедушка Тирелл говорит, что они ближе к Простору, и что, поскольку между нами существует семейная связь, это должно попадать под власть Простора.       — Я полагаю, что оба хотели бы получать прибыль от этих земель. Деймон очень гордился тем, насколько они прибыльны. — Невыносимо гордился, если бы его кто спросил.       — Точно, я пытаюсь понять, к кому бы хотела обратиться, — сказала Селейна. — Какое королевство принесло бы больше пользы? И мы должны решить это до того, как один из лордов решит подать прошение в суд. В таком случае это будет решением Малого совета.       — Ты не доверяешь Малому совету? — спросил он, нахмурившись.       — Не доверяю им работать в их же интересах, — её ответ был дипломатичным, не параноидальным, но здравым. Большинство этих людей являлись лордами собственных владений, и в своём положении они попытались бы извлечь выгоду для себя. Он научился этому наихудшему из возможных способов.       — И что бы ты предложила, моя дорогая? — он задал ей лёгкий вопрос. Его прекрасная племянница вздохнула.       — Я бы предпочла предложить независимую область, которая платила бы налоги непосредственно короне, — идея имела свои достоинства. За исключением того, что это могло бы усложнить линию наследования при передаче такой территории принцессе, находящейся так далеко в очереди, но не его собственным детям. Возможно, Эйгон смог бы получить Ступени, если бы правильно поработал с Деймоном. Конечно, этот вопрос решился бы женитьбой Джейхерона и Селейны. Они могли сделать Сад Иллирии резиденцией своего второго сына. «Подумаем об этом позже», — решил он. — Но я полагаю, что это усложнило бы дело, поэтому больше склоняюсь к Простору.       — Из-за родства с Тиреллами? — уточнил он. Аманда, несомненно, позаботится о том, чтобы за землями хорошо ухаживали.       — Потому что их налоговые законы, касающиеся использования полей, менее исчерпывающие, чем в Штормовых землях. Кроме того, Штормовые земли приносят много пользы портам, иногда в ущерб более удалённым от побережья. — Она объяснила свои доводы.       — Тогда Простор действительно лучший вариант. Но ты всё ещё не до конца уверена, не так ли?       — В Просторе есть несколько строгих законов об уплате налогов за Веру, а я принадлежу к Старой религии и Четырнадцати огням. Не хочу платить за роскошь септона! — она усмехнулась, и он нахмурился.       — Есть такой закон? — поинтересовался он.       — Ты не знал? — она очаровательно склонила голову набок. — Это было одобрено десницей короля во время правления прадеда Джейхейриса, видишь? — читая абзац, на который указала племянница, Визерис почувствовал, как в жилах запульсировала ярость.       Он был уверен, что дед никогда бы не одобрил такое решение. Хотя они и установили определённый мир с Верой, он бы никогда не согласился обязать королевства платить им налоги. Его мир с Верой основывался на благе королевств, а не на личной преданности.       Как и бабушка Алисанна, Джейхейрис был приверженцем Четырнадцати огней. Септон Барт, который служил его десницей, возможно, был одним из мудрейших людей, когда-либо занимавших эту должность, но и он не верил в то, что можно принуждать людей к своим убеждениям.       Дата утверждения упомянутого текста заставила его понять, где всё пошло не так: вторая луна 103 года от З.Э., когда Джейхейрис был прикован к постели.       Точнее, всего за пять лун до смерти. В то время его самого не пустили в совет, что-то о конфликте в управлении и о том, что он неподготовлен. Чушь собачья — теперь он в этом был уверен. К тому времени Отто фактически правил Семью Королевствами.       — Скажи, дорогая, ты не знаешь, есть ли подобные законы в других королевствах или это только в Просторе? — спросил он, и она нахмурилась, глядя на него.       — Ну, знаю, что в Штормовых землях есть аналогичный закон, но менее жестокий. Однако не уверена, есть ли они в других королевствах, — ответила она, нахмурившись. — Если хочешь, могу разобраться с этим для тебя.       Он улыбнулся, услышав предложение о помощи. Селейна и Джейхерон были настоящими единомышленниками. Оба любили учиться и работали над улучшением жизни простых людей. Они всегда были предупредительны и заботливы.       Визерис предполагал, что Джейхерон будет больше похож на дядю Эймона, чем на деда, но Селейна оказалась очень похожа на Алисанну. Часть его хотела принять её предложение, потому что он знал, что она может найти информацию быстрее, чем большинство других. Однако она всё ещё была ребёнком, и он не хотел обременять её заботами о королевстве раньше времени.       — Нет, моя сладкая, уверен, что смогу узнать об этом позже, — улыбнулся он ей и обратил внимание на страницу и книгу, где был написан закон. — Тебе не нужно беспокоиться об этом; ты должна быть ребёнком и играть со своими друзьями. Кстати, где твои фрейлины?       — О, Адриенна должна быть со своей тётей, и я думаю, что Миниса в Септе, — быстро ответила она. — Kepus, а почему у Эйгона нет спутников?       — У Эйгона есть Эймонд и Джекейрис, — сказал он, нахмурившись.       — Но они совсем дети, а Эйгону нужен кто-то поближе к его возрасту, — указала она, и он остановился, чтобы подумать. Действительно, Эймонду едва исполнилось три, Джекейрису всего два года, в то время как Эйгону семь, и только эти двое были его спутниками, что наверняка наводило на него скуку. Даже если Хелейна всего на год моложе Эйгона, это не то же самое, что компаньоны одного пола со схожими интересами.       — И у тебя есть какие-нибудь предложения?       — Не думаю, что знаю достаточно, но, возможно, Muña или двоюродная бабушка Аманда могли бы помочь найти подходящих компаньонов для кузена Эйгона, — предложение имело смысл, и он кивнул.       — Да, Аманда и Рея собрали вместе дам, которые прислуживали Рейнире, и в итоге они стали неразлучны. Возможно, им стоит повторить свой успех. — сказал он вслух.       — И фрейлин Алиссы тоже. Почти уверена, что Алисса и Сигни — сёстры по духу, — он рассмеялся над описанием, которое нашла юная племянница. Действительно, Алисса и леди Мормонт были очень близкими подругами и парой, не похожей ни на какую другую.       — Ты чувствуешь себя обделённой?       — На самом деле нет. Али любит тренироваться и драться, я предпочитаю шить и вышивать; я люблю её, но нам не обязательно иметь одинаковые вкусы и пристрастия.       — Это очень по-взрослому, Селейна, — похвалил он, гордясь таким образом мыслей.       — Я очень взрослая, Kepus! — Воскликнула она, словно оскорблённая тем, что он думал о ней что-то другое.       Он рассмеялся и продолжил разговаривать с ней. Через некоторое время их разговор перешёл от Эйгона, законов и леди к его модели Валирии. Селейне нравилось слушать истории и сравнивать знания, а ему нравилось говорить об истории. Также всё совсем по-другому, когда его аудитория по-настоящему интересовалась предметом.       Позже их нашла Алисента, которая пришла напомнить ему об ужине со своей семьёй позже. Жена бросила на племянницу такой свирепый взгляд, что ей стало не по себе, и она почти выбежала из его покоев. Он прищурился, глядя на Алисенту.       — Неужели манеры ускользнули от тебя, Алисента? Что такого сделала Селейна, что ты так груба с ней?       — Не груба, а просто указала, что её отец, должно быть, ищет её, а у тебя есть обязанности перед королевством. Не следует развлекать детей прямо сейчас, муж. — холодно отрезала она.       — Сомневаюсь, что Деймон не знал о местонахождении Селейны. И мои обязанности перед королевством — не единственные, которые у меня есть. Но хорошо, что ты пришла, мне нужно кое о чём поговорить с лордом Стронгом и Деймоном перед нашим ужином. — прокомментировал он, чувствуя себя немилосердным и холодным по отношению к жене.       Когда он встал и направился прочь, проходя мимо неё, он услышал, как она стиснула зубы. Он попросил кого-нибудь пригласить его брата и Мастера над законами в его кабинет.       На тёмных полках своего кабинета он нашёл Великий кодекс и другие книги, связанные с законами. Он сел за стол и открыл страницу, которую отметил, когда был с Селейной. Там он увидел закон, на который раньше никогда не обращал внимания.       По правде говоря, он редко задумывался о законах, созданных во время правления Джейхейриса. Он верил, что законы его деда были справедливы, и поэтому оставил их в неприкосновенности.       Оглядываясь назад, он вспомнил, что, будучи его Мастером над законами, Деймон высказывался о пересмотре Великого кодекса, говоря о некоторых законах, которые казались устаревшими или нуждались в лучшей формулировке, чтобы избежать споров и отклонений. Подобный закон привлёк бы внимание брата. Как и их бабушка, Деймон абсолютно не терпел Веру Семерых, и если бы мог вытянуть из них хоть что-то, то обязательно бы это сделал.       Когда Лионель и Деймон вошли в кабинет, оба, казалось, были удивлены его вызовом.       — Полагаю, что этот вызов как-то связан с восхитительным вечерком, который ты проведёшь с семьёй королевы? — спросил Деймон с резкой улыбкой. — Дай угадаю, хочешь придумать предлог, чтобы уйти пораньше? Уверен, что смогу что-нибудь устроить!       — Деймон, я не трачу свою жизнь на то, чтобы улизнуть от своих обязательств, — он закатил глаза. «Каким бы искушением это ни было», — мысленно добавил он. — Нет, я позвал вас сюда, потому что кое-что привлекло моё внимание. Пожалуйста, прочтите отмеченный абзац. — попросил он, поворачивая книгу к брату и Мастеру над законами.       — Довольно странный налог, — отметил Деймон.       — Я полагаю, ты уже знал об этом законе, Лионель?       — Действительно, ваша светлость, хотя и полагал, что вы тоже знали об этом. Но поскольку вы позвали, я могу предположить, что не так? — нахмурившись, спросил Мастер над законами.       — Нет, я не знал. Признаю, не уделял должного внимания некоторым законам, особенно написанным во времена правления моих бабушки и дедушки. Но если вы обратите внимание, то увидите, что этот закон принят не моим дедушкой, а его десницей. — сказал он и наблюдал, как Мастер над законами нахмурился, а его брат выругался. — Мои мысли были далеко не такими красочными, как у моего брата, но чувства, стоящие за ними, совпадали.       — Эта змея! Бьюсь об заклад, что именно из-за этого он так стремился сместить меня с поста Мастера над законами!       — Ты начал говорить о пересмотре законов, — прокомментировал Визерис. — Лионель, ты знаешь о каком-нибудь законе, подобном этому, в других королевствах?       — В Речных землях есть что-то похожее на это, и я бы не сомневался, что в Долине тоже есть такое, учитывая, что Аррены — старейшая из андальских семей в Вестеросе. С другой стороны, полагаю, что Север взбунтовался бы, если бы они попытались навязать им что-то подобное, учитывая, что 9 из 10 семей являются не андальскими и следуют Старым богам. Я не знаю, есть ли в Штормовых, Западных или Королевских землях что-то подобное, мне придётся пересмотреть их законы. — ответил он, и Визерис вздохнул. — Но налогообложение — это то, что обычно входит в компетенцию Мастера над монетой. Может быть, Лиман знает ответ?       — Пригласите его, но я не решаюсь привлекать мейстера Орвиля, учитывая близость Цитадели и Веры. Поэтому прошу проявить осмотрительность в расследовании.       — Что вы намерены делать с этим законом?       — Пусть этот и все подобные законы будут отменены, — потребовал Визерис. — Денежная поддержка Веры должна исходить от людей, которые следуют своим убеждениям, и только по их желанию. Я не буду заставлять людей платить за шелка и золотые одежды септонов.       — Вера может почувствовать себя оскорблённой, — отметил Лионель, и Визерису захотелось немедленно отправить Веру в седьмое пекло, но он знал, что это не в его интересах.       — Дракону нет дела до мнений овец, — фыркнул Деймон со злобной усмешкой.       — Тогда пригласим лордов королевств, затронутых этими оскорбительными законами, и любыми другими, которые вы найдёте, и попросим их проголосовать, хотят ли они, чтобы эти законы были сохранены или отменены, — предложил он, и Лионель кивнул, понимая, что он снимает ответственность за этот закон с плечей Короны и возлагает выбор на лордов пострадавших королевств. Он серьёзно сомневался, что лорды проголосуют за соблюдение закона. Сам он был бы рад перестать платить налог за Веру, поскольку поклонялся Старым Богам. — И чтобы сохранить справедливость и избежать преследований со стороны верующих, сохраним анонимность голосования.       — Мы также можем сказать, что будем пересматривать законы, принятые каждым десницей, на которых не было подписи короля. Это, очевидно, будет включать даже те, которые приняты, когда дедушке было ещё тринадцать, чтобы избежать спекуляций, — предложил Деймон и ухмыльнулся. Поверьте, Деймон мог быть таким же хитрым, как и его противники.

______________

            

Возвращение Отто Хайтауэра ко двору вызвало разочарование. Его положение было шатким: количество союзников сократилось, король явно не питал к нему тёплых чувств, а десница с радостью воспользовался бы возможностью нанести ему удар. Тем не менее, постепенно Хайтауэр начал восстанавливать свои позиции и накапливать ресурсы, несмотря на то, что члены дома Таргариенов внимательно следили за его действиями.

      

Отрывок из «Рухнувшие башни: падение дома Хайтауэр» профессора Джейхейриса Таргариена из королевского университета Староместа

      

ОТТО

             Он хотел бы сказать, что уверен в том, что сможет вернуть уважение и доверие короля, но он не был нечестен по отношению к самому себе.       Визерис не был известен своим обидчивым характером, но по какой-то причине он затаил на него злобу, какой у него никогда раньше не было! Словно вся его личность изменилась за одну ночь, и он точно знал, кого винить.       Леди Тарбек-Леффорд, к его большому удивлению. После того, как Алисента призналась ему в их общении и пересказала свои воспоминания, Отто уверился, что эта сука соблазнила Визериса и настроила его против дочери и семьи.       После возвращения в Хайтауэр, Хоберт отчитал его за проявленный ранее провал. И что ещё хуже, за то, что пожертвовал положением десницы ради того, чтобы его дочь носила пустую корону. Со временем он пришёл к согласию с Хобертом: это было глупое решение. Они запятнали свою кровь королевским домом, но с каждым прошедшим днём становилось всё яснее, что дело не в престолонаследии.       Джейхерон всё ещё невыносимо близок с дочерьми Деймона, и Алисента написала, что Визерис намеревался обручить его с будущей леди Сада Иллирии. Возможно, это самый политический шаг Визериса на сегодняшний день. Принцесса Селейна единственная всадница на двух драконах (подвиг, как он узнал, случался несколько раз в Валирии и впервые в истории Таргариенов), унаследует земли своего отца (теперь превращённые в поместье с замком и планируемым городом, который приносил достаточно денег, чтобы вскоре увидеть себя самодостаточным) и тесно связана с Домом Арренов и Тиреллов.       Если бы идея связать свою линию с линией Деймона не была такой отвратительной, он согласился бы с планом Алисенты выдать девушку замуж за Эйгона. Но сейчас он мог бы придумать варианты получше. Может быть, одна из дочерей Борроса Баратеона?       — А где мои внуки? — спросил он, когда они ужинали с Визерисом, который был таким молчаливым и серьёзным.       — В детской, — коротко ответил Визерис. — Они слишком молоды, чтобы присоединиться к нам.       — У меня сложилось впечатление, что принц Джейхерон присоединялся к семейным обедам, когда ему было пять лет, — а Эйгону сейчас семь.       — Они присоединяются к нам на семейных обедах, — сказал Визерис, и он заметил, как лицо Алисенты немного покраснело, и был уверен, что сам тоже покраснел. — Ну, Эйгон бывает, Хелейна и Эймонд всё равно ещё слишком молоды…       — Муж мой, ты, кажется, торопился поговорить сегодня с Деймоном и лордом Стронгом. Что-то случилось? — влезла Алисента, явно пытаясь сменить тему разговора.       — Ничего серьёзного. У Деймона была назначена встреча, и я опаздывал на неё, — пояснил он.       — И по поводу чего была эта встреча? — спросил Отто.       — Дела Малого совета, сир Отто, — фраза ясна, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не придумать ответ.       Тем не менее, нужно посоветоваться с мейстером Орвилем, — он, вероятно, знает об этом.       Подумать только, что для того, чтобы возложить корону на голову дочери, ему пришлось потерять свою булавку десницы… Он не уверен, что повторил бы это действие, будь у него ещё один шанс.