Часть 30: A Northern Marriage

Северное бракосочетание

______________

120 ГОД ОТ З.Э.

______________

Среди королей Таргариенов, Джейхерон I Таргариен обрёл великую любовь на Севере. Сие дивно, ибо Бейлон I Таргариен был сыном королевы Серены Старк, супруги Эймона I Таргариена. Однако же, по всеобщему мнению, Джейхерон I, несмотря на свою первоначальную неловкость в собраниях общественных, легко приобщился к культуре Севера, нравам и обычаям его лордов.

      

Несколько иных обстоятельств способствовали исключительнейшему правлению Джейхерона в очах северной истории. Он известен своими стараниями по восстановлению чести Ночного Дозора, возвращению Нового дара Дому Старков и помощью в финансировании Новокоролевской Гавани.

      

Отрывок из «Эпохи Джейхерона I Таргариена» мейстера Домерика Толлета

      

ДЖОН

             Возвращение на Север сбивало с толку. Та часть его, которая всё ещё считала себя Старком (или Сноу?), сразу же признала Север домом. Знакомый весенний снег, пронизывающие ветры и живописные холмы — всё это идеально соответствовало воспоминаниям о первом детстве Джона Сноу.       Однако в то же время он стремился оказаться где–нибудь в другом месте — в Красном замке, со своим отцом, сёстрами, братьями и племянниками, своим дядей и, особенно, с Сансой. Боги! Он скучал по Сансе!       Когда он был в Королевской Гавани, а она в Рунном Камне, они всегда находились в постоянном контакте благодаря визитам Деймона. Но теперь, когда он путешествовал, сама возможность обменяться краткими посланиями каждую луну была удачей. И всё же он понимал необходимость путешествия. Это давало непередаваемый опыт и бесценную практику.       «Возможно, в следующий раз она сможет сопровождать меня», — размышлял он про себя.       — Думаешь о Селейне, — заметила Арья рядом с ним, и он напрягся.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил он.       — О, пожалуйста! — усмехнулась кузина. — Всякий раз, когда думаешь о ней, у тебя на лице появляется такое выражение, от которого меня тошнит, — на что он закатил глаза. — Я полагаю, что дядя и отец, вероятно, работают над соглашением о помолвке для вас двоих.       — Говоришь так, как будто это решённое дело, — сказал Джон. — Насколько нам известно, Селейна может выбрать кого-то другого в качестве лорда-супруга Сада Иллирии, — эта идея пришлась ему не по душе, но он знал, что будет уважать любое решение Сансы. — В любом случае, мы должны скоро добраться до Барроутона. Твои мысли по поводу скорой встречи с семьёй, Сигни?       — Будет здорово увидеть маму и дядю, — ответила Сигни с искренней улыбкой.       — А как насчёт предстоящего замужества? — спросил Деван, изогнув бровь.       — Что ж, это случится, — со вздохом ответила Сигни. — Нед — благородный человек и опытный боец. Я не могу просить о большем.       — Ты могла бы попросить любви, — с улыбкой вставил Девен.       — Любовь — это то, что создаётся с течением времени, — парировала Сигни, закатив глаза.       — Ожидаешь ли ты, что влюбишься в него с первого взгляда? — поддразнила Арья с озорной улыбкой.       — Я увижу его не в первый раз, и я определённо не настолько глупа, чтобы спутать любовь и страсть! — прокомментировала леди Медвежьего острова. — В детстве у нас были хорошие отношения, и хотя мы не виделись много лет, я верю, что мы сможем хорошо поладить. Не все из нас выйдут замуж за своих товарищей детства!       — Я, конечно, не буду одним из них, — вздохнул Деван. — Джей и Селейна… — Джон почувствовал, как его лицо вспыхнуло от этого намёка, но не предпринял никаких попыток опровергнуть его. Это всё равно бесполезно! — Уэймар и Алисса, — Деван плавно увернулся от чего-то, что Арья бросила в него, но он определённо был не совсем неправ. Арья упоминала, что если бы ей пришлось выйти за кого-нибудь замуж, то она скорее вышла бы за Уэймара, чем за любого другого напыщенного лорда. — Эймон и Гризельда! Скажи, Сигни, уверена, что не хочешь выйти за меня замуж, чтобы мы могли превратить это в сказку?       — Боги небесные! Спасибо, но нет! Я всегда думала, что сказки переоценены!       — Ну, полагаю, мне следует найти красивую наследницу и жениться на ней, чтобы завершить цикл, — насмешливый тон в голосе Девана был настолько непочтительным, что Джон не смог удержаться от ухмылки.       — Ты такой циничный, Деван, — прокомментировал Эймон. — Если собираешься найти наследницу, придётся приложить усилия, чтобы избавиться от этой черты характера, иначе они убегут, испугавшись!       — Тогда мне суждено быть одиноким до конца своей жизни! Какая печальная судьба! — его манеры излучали веселье, и Гризельда не смогла удержаться от смеха, прежде чем заметить:       — Не будь таким драматичным. Я уверена, что тебе всегда будут рады в наших домах, — ласково сказала Гризельда.       — Милая леди Гризельда, может быть, вам стоит забыть этого краба и выйти за меня замуж!       — Уверены, что хотите открыть для него наш дом, миледи? — переспросил Эймон, изогнув бровь. — Представьте, какое дурное влияние он окажет на наших детей…       — Клевета! Я хорошо влияю на детей! Эйгон любит меня!       — Эйгону нравится, что ты помогаешь ему пробираться на кухню и воровать пирожные, — сухо заметил Джон, изображая раздражение. Они все рассмеялись, и Джон не смог удержаться от ухмылки. Несмотря на холодную ночь, в их палатке было оживлённое собрание.

______________

            

В эпоху Ренессанса в Вестеросе происходило возрождение некоторых обычаев первых людей. В этот период произошло значительное событие, известное как Великий Раскол между Короной и Верой. Джейхерон I занял решительную позицию, провозгласив: «Корона светская». Он выступал за отделение Короны от Веры и всех других религий, стремясь отделить религию от гражданских дел и государства.

Это положение ещё более укрепилось в 182 году от З.Э., когда на трон взошёл Эймон I Таргариен. Его коронация проводилась самолично десницей, а не каким-либо религиозным лидером, в частности Верховным септоном, который традиционно короновал предшественников.

      

Эпоха Ренессанса также стала свидетелем возвращения некоторых знатных домов к Старой религии и Четырнадцати огням. Это стало возможным благодаря тому, что они больше не подвергались преследованиям и пользовались юридической поддержкой Короны.

      

Отрывок из «Ренессанс: революция в науке, политике, искусстве и литературе во втором веке правления династии Таргариенов» профессора Аделии Ройс из королевского университета Сада Иллирии

      

РЕЙНИРА

             Рейнира не очень любила своих братьев и сестру от Алисенты из-за их матери, но старалась быть вежливой с ними ради Джейхерона.       Эйгон, как она могла признать, был гораздо более робким, чем когда-либо был Джейхерон. Он был очень застенчив и часто прятался за Селейной или Джеем. Хелейна была странной: за некоторыми исключениями, терпеть не могла, когда к ней прикасались, питала особую любовь к жукам и паукообразным и часто говорила загадками или бессвязными предложениями, что могло быть довольно раздражающим. Эймонд же был ещё тише Эйгона, но, казалось, всегда искал внимания. Дейрон был младенцем, едва ли старше Люка, так что Рейнира проводила с ним не так много времени. Однако в те редкие моменты, когда она посещала детскую, она обычно находила его и Эймонда наедине с нянями.       Алисента, похоже, посещала детскую дважды в неделю и редко встречалась со своими детьми. Той, с кем она проводила больше всего времени, была Хелейна, и Рейнира знала почему.       Алисента… Каким же разочарованием она оказалась. Она не только показала себя амбициозной шлюхой, но и лгуньей. Девушка, которая не раз говорила, насколько сильно хочет стать матерью, не могла держаться в стороне от своих собственных детей.       И всё же это не её проблемы.       — Рейнира! — она обернулась и увидела Кейт Окхарт, прогуливающуюся при солнечном свете, который она делила со своими дамами. — Не видела Дорею? Её сестра уже некоторое время разыскивает её.       — Она прячется от сестры, — ухмыльнулась Рейнира. — Ну, я полагаю, что она также пытается ускользнуть от лорда Велариона, который не прекращает попытки украсть Эйтана каждую свободную минуту.       — Для того, кто пять лет демонстративно лелеял обиду на Дорею, он определённо доволен результатами брака, — ухмыльнулась Кейт, а Рейнира усмехнулась.       Рейнира молча пригласила Кейт сесть, и, видя, что она не найдёт Дорею, рыжеволосая просто села на диванчик рядом с Рейнирой, и обе расслабились. Не заботясь о соблюдении приличий между собой.       — Ну, Эйтан — милый ребёнок.       И во многом Веларион. В этом не было никаких сомнений. Его кожа пусть не такая тёмная, как у Лейнора, а волосы прямы, они имели тот же оттенок серебра, только с чёрной прядью — даже темнее, чем каштановые волосы Дореи. Хотя глаза, несомненно, принадлежали Дорее: красивый оттенок карего, который светлеет в лучах солнца. Дорея призналась им, что Эйтан зачат, когда она находилась в постели с Лейнором и Джоффри. Казалось, единственный раз, когда кузен смог заинтересоваться женщиной, это когда она была между ним и его любовником. Хотя оба — Лейнор и Джоффри — души не чают в Эйтане.       — Милый или нет, этот ребёнок вырастет избалованным, — отметила Рейнира после некоторого раздумья и была поражена насмешливой ухмылкой на лице красивой рыжеволосой девушки.       — Только он? Король, лорд Стронг, сир Харвин и лорд Ларис уделяют Джейсу и Люку много внимания. Брианна и Рейна любят лорда Велариона и принцессу Рейнис так же сильно, как и Эйтан. Почти уверена, что Тиланд купит замок для Роуз, если она того попросит, а Томмен уже избалован Тиландом и Джейсоном.       — Полагаю, что лорд Ланнистер будет продолжать рассматривать Томмена как потенциального наследника до тех пор, пока леди Ланнистер не родит мальчика, — размышляла Рейнира.       — Джейсон говорит, что не против назвать Серелль наследницей, как и я. Вот только он знает, что его кузены будут протестовать и создадут ещё более неприятную ситуацию, чем та, что сложилась в Долине, — объяснила Кейт, но Рейнира заметила недоверчивое выражение на лице Кейт Окхарт.       — Ты не веришь, что он действительно может это сделать?       — Джейсон не то чтобы плохой человек, но очень консервативен. Ты должна понимать, что решение моего отца назначить меня наследницей не является обычным среди андалов.       — Твоя семья исповедует веру Семерых, Кейт.       — Да, но у нас прочные корни в культуре Первых людей. Мы не отвергаем всё, что связано с нашим наследием, и, честно говоря, наше обращение в то время было вопросом не выбора, а выживания, — Рейнира понимающе кивнула.       Они с Харвином часто вели разговоры по ночам, и однажды затронули тему андальских вторжений и того, как их колониалистский подход стал проблемой для всего континента.       Андалы не ограничивались простым захватом земель; они стремились восстановить Андалос в Вестеросе, разрушая множество домов на своём пути. Они сжигали чардрева, вырезали целые семьи и были готовы уничтожить всех, кто не принимал их веру, пока не были достигнуты определённые соглашения.       Эти соглашения стали необходимостью после того, как суровая зима, длившаяся сорок лет — одна из самых продолжительных за всю историю наблюдений, — истощила обе стороны. К тому времени большинство домов к югу от Перешейка приняли Семерых, чтобы избежать уничтожения.       Иногда она представляла, что чувствовали бы андалы, если бы Таргариены поступили так же. Если бы вместо того, чтобы просто объединить королевства под своей властью, Эйгон также заставил людей перейти к Четырнадцати огням, сжигая Септы и убивая невинных людей страны, пытаясь воссоздать Валирию? О, они бы вкусили свой собственный яд, как бы им это понравилось?       — Ланнистеры тоже были домом Первых людей, не так ли? — спросила Рейнира.       — До Джоффри Лиддена. Он стал новым королём Утёса после смерти Герольда III Ланнистера, поскольку был женат на единственной дочери Герольда III. — Кейт объяснила. — Мой дом принял это обращение, потому что мы слишком близки к Хайтауэрам и Хайгардену, чтобы вести себя вызывающе. Они были самыми радикальными в то время. Даже в большей степени, чем Аррены, чистокровные андалы. Как бы то ни было, даже пока мы открыто исповедуем свою Веру, мы всегда будем уважать Старых богов.       — Должно быть, ужасно быть вынужденным скрывать свои культурные обычаи, — вздохнула Рейнира. — Ты не знаешь, много ли в Просторе домов в подобной ситуации?       — Я знаю, что Рованы из Золотой Рощи обратились к Семерым по той же причине, что и мой дом; дом Тарли также хранит некоторые традиции Первых людей, — настолько скрытно, насколько это возможно. Есть причина, по которой наших людей обычно время от времени выделяют для защиты септонов, чтобы доказать нашу верность Вере, — в глазах Кейт горел злобный гнев, который Рейнира видела всего один раз до этого. — Если потерпим неудачу, нас обвинят в ереси, и поэтому мы подвергнемся некоторому возмездию.       — Какого рода возмездие?       — Изменение политических отношений, налогов… Боги, наши дома не могут даже подумать о том, чтобы заключать браки с домами, открыто следующими Старым богам, не привлекая внимания, — посетовала Кейт.       — Как думаешь, есть ли другие дома в такой же ситуации?       — В Просторе большинство из них полностью приняли Веру. В Речных землях и Долине есть политика терпимости, и Аррены придерживались иной позиции, чем дома, вступившие в союз с Хайтауэрами и Гарденерами. В Штормовых землях Дюррандоны открыто исповедовали смешанную религию, но я не уверена в Баратеонах. Западные земли также более смешанные из-за политики короля Герольда III по организации браков между андалами и Первыми людьми ради мира, но в значительной степени переняли андальские обычаи. Говорят, что Север является последним настоящим оплотом Первых людей. Даже немногочисленные андальские дома уважают традиции Первых людей, чтобы не быть изолированными, со временем они также начали практиковать их.       — Алисента всегда проповедовала о добродетели Семерых, но каждый раз, когда я слышу о Вере и андалах, я думаю, что они были не так хороши, как Алисента пыталась их изобразить.       — Но Вера и андалы — это не Семеро, — прокомментировала Кейт. — Есть добрые и злые люди, служащие каждой религии. О религиях следует судить не только по их последователям, но и по их учениям. В то же время в обеих религиях есть аспекты, которые имеют как положительные, так и отрицательные стороны.       — Будь осторожна, королеву хватил бы удар, если бы она услышала, как ты говоришь что-то подобное, — насмешливо предупредила Рейнира, а затем добавила: — Или нет, если с ней случится удар, она, возможно, перестанет быть лицемеркой.

______________

            

Принцессе Селейне выпало на долю столкнуться с бесчисленными покушениями на жизнь свою, особенно в период меж помолвкой её с принцем Джейхероном и рождением сыновей их — Эймона и Эйнара Таргариенов — близнецов. Однако после того, как сыновья сии появились на свет, частота нападений заметно уменьшилась.

      

Принц Джейхерон, проявив мудрость и предусмотрительность, взял на себя труд заручиться услугами Девы Щита, дабы она поклялась защищать Селейну после венчания их. Верил он, что, даже имея при себе сира Малика, существуют места и обстоятельства, где рыцарь-мужчина не сможет сопроводить его супругу должным образом.

      

Отрывок из «Эпохи Джейхерона I Таргариена» мейстера Домерика Толлета

      

САНСА

             Она разочарованно вздохнула.       Чистое, ничем не разбавленное разочарование.       Когда Санса вернулась в Красный замок, то пребывала в уверенности, что сможет с поразительным успехом принять участие в Игре Престолов! Используя все свои знания о будущих событиях и понимая характер окружающих её людей, чтобы делать правильные, просчитанные ходы для продвижения своей программы.       И всё же по прошествии восьми лун её продвижение в планах было… минимальным…       Деймон, несомненно, преданный отец — защищающий, заботливый и, по большей части, понимающий. Но в то же время он душил. Она не могла пошевелиться без того, чтобы об этом не сообщили. Она неприступна, когда одиннадцать мужчин следят за каждым её шагом. Из-за их настойчивого присутствия ей было почти невозможно дышать, и ситуация ухудшилась, когда её отец запечатал тайные ходы, которыми она когда-то пользовалась, чтобы на некоторое время сбежать из Красного замка, из того проклятого купола, под которым он её заключил.       Единственным реальным достижением было то, что Визерис нашёл компаньонов, более близких по возрасту Эйгону, а именно очаровательных мальчиков Сэмвелла, наследника Рогова Холма и сына её кузины Рослин Тарли (урождённой Тирелл), и Лимана Пенроза, наследника Пергаментов — оба одного возраста с Эйгоном. Она также убедила дядю и отца пересмотреть некоторые законы, которые в подавляющем большинстве благоприятствовали Вере и Староместу.       И всё же она могла бы сделать гораздо больше, если бы не находилась под бдительным присмотром!       Теперь она собиралась уходить и чувствовала себя так, словно ничего не добилась.       Страх потерпеть неудачу не был для неё чем-то новым. Как и разочарование.       Но по какой-то причине напоминания себе о том, что им пришлось потерять, было достаточно, чтобы в смесь негативных эмоций вкралось отчаяние. Если они потерпят неудачу и драконы погибнут? Что бы тогда произошло? Как бы они остановили Иных? Что, если…       Она пыталась сдержать слёзы, сохранить ровное дыхание, но всё, что она чувствовала, — это переполняющее отчаяние.       Внезапно ей показалось, что она забыла, как дышать, и хотя ей хотелось закричать — позвать на помощь или просто выразить отчаяние, — её горло, казалось, сжалось, лишив дара речи.       А потом, посреди всей этой суматохи, она снова почувствовала это. Её магия бурлила, бунтуя под кожей, найдя способ высвободиться в момент отчаяния. Погружаясь в беспамятство, она услышала раскат грома.       Но всего несколько мгновений назад солнце светило так ярко.

______________

            

Покажи мне

самые израненные

части твоей души

и я покажу,

как они всё ещё сияют,

словно золото.

            

Никита Гилл

      

БРАН

             Он ощутил, как магия Сансы вновь пробудилась, и, воспользовавшись своим третьим глазом, попытался разглядеть, что происходит. Он опасался, что на сестру совершено нападение, но, к его удивлению, явной угрозы не было. Санса просто плакала, и, казалось, переживала глубокий эмоциональный кризис.       Он попытался связаться с ней, чтобы предложить утешение и поддержку, но её магия словно оттолкнула его. Это не только ослабило его, но и начало проявляться в окружающем мире.       Не обращая внимания на драконоблюстителей, которые должны его охранять, Бран поднялся в небо из драконьей Ямы. Атмосфера вокруг менялась, и казалось, что весь город проникся отчаянием Сансы. Люди пытались игнорировать это гнетущее чувство, не понимая, откуда оно взялось. Однако её магию невозможно было не заметить. Она проявлялась в небе над городом и вдоль побережья.       В небе сверкали молнии, привлекая внимание к происходящему. Солнце внезапно скрылось за тучами, которые, казалось, возникли из ниоткуда, окрасив некогда голубое небо в серый цвет. Ветры усиливались, становясь всё более холодными, а море, которое ещё недавно было спокойным, бурлило яростными волнами. Бран не мог понять, как и почему это происходит, но знал, что так не должно быть.       Почему магия Сансы так отреагировала?       Он летел к Башне десницы, замечая настороженные взгляды обитателей Красного замка. Люди уже привыкли к его необычному появлению, но всё равно проявляли осторожность, когда он внезапно возникал из ниоткуда.       Он взревел, пытаясь привлечь внимание Сансы, но, когда заглянул в её окно, то увидел, что она лежит без сознания на своём диване. О боги! Где же её фрейлины?       Когда начал накрапывать дождь, он снова взревел и увидел, как открылась дверь. Деймон, увидев его во дворе, поспешил к ней, опасаясь очередного нападения на дочь. Он, казалось, испытал облегчение, обнаружив её на диване. Вероятно, она просто уснула и не помнила о своей недавней панической атаке.       — Селейна, — Деймон мягко тронул свою дочь. — Ñuha prūmia, почему спишь на диване?       — Kepa? Что… что ты здесь делаешь?       — Я был в своём солярии, когда твой дракон решил нанести визит, — ответил Деймон, и их взгляды обратились к нему. Он встретился взглядом с Сансой и поделился с ней тем, что сотворила её магия. Её лицо слегка побледнело, когда она попыталась восстановить контроль над магией, но не смогла этого сделать, особенно в присутствии отца, не подозревающего о самом реальном проявлении её силы. — Тебе не следует валяться на диване, если не хочешь позже проснуться с больной спиной.       — Я, должно быть, заснула за вышиванием, — пролепетала Санса в качестве оправдания, но Деймон, похоже, воспринял это не очень хорошо.       — Почему одна? Твои фрейлины должны быть здесь. — обеспокоено спросил он.       — Адриенна сейчас со своими кузинами, которые недавно приехали в город, а Миниса со своей матерью. Я хотела, чтобы меня оставили в покое, — Деймон вздохнул. — Что? Я всего лишь заснула!       — Лето пришёл навестить тебя, потому что ты заснула? Думаешь, я дурак, tala? — поинтересовался Деймон.       — Я не знаю, почему здесь Лето! — возразила Санса.       — Драконы чувствуют, когда мы в беде. Что случилось, Селейна? — надавил Деймон.       — Ничего! — настаивала Санса, её раздражение было ощутимым, и Бран почувствовал это и ответил чем-то своим. — Может быть, он просто капризничает, потому что прошло больше месяца с тех пор, как мне в последний раз разрешали лететь верхом!       Да, с этим она разобралась.       — Если позволит время, то завтра мы полетим на Драконий Камень, — сказал Деймон, выгибая бровь. — Вы двое сможете летать столько, сколько захотите…       — Обещаешь? — нетерпеливо спросила Санса и после того, как Деймон подтвердил обещание, он вышел из комнаты. Затем она подошла к окну, чтобы понаблюдать за меняющейся погодой. — Неужели я это сделала?       «Да, или это сделала твоя магия. Ты в порядке?» — спросил Бран.       — Не знаю… Никогда раньше не чувствовала ничего подобного, — призналась она.       «Ты переутомляешь свой разум, — попытался успокоить Бран, — один из уроков, который я извлёк от Трёхглазого ворона, заключается в том, что человек должен уметь расслабляться; в противном случае беспокойство может довести до безумия. Альтернативой было бы полностью отключить свои эмоции».       — Могу ли я сделать это? — Санса задумалась.       «Санса, я действительно однажды подавил свои эмоции. Это сделало меня холодным и чрезмерно рациональным, лишённым чувств. Ваши эмоции — одна из лучших сторон вас самих».       — Они и раньше втягивали меня в неприятности.       «Без эмоций ты рискуешь стать ничем не лучше Рамси или Короля Ночи. Эмоции делают тебя человеком, делают тебя сострадательной и позволяют думать о других за стенами замков. Тобой не могут управлять эмоции, но ты также не можешь править без них».       — Становится всё хуже, Бран!       «Это означает, что ты становишься более могущественной. Поверь мне, не нужно терять свои эмоции, нужно работать с ними. Не скрывай своих чувств, поговори со мной, или с Арьей, или с Джоном. Возможно, мы и не придём к решению, но можем разделить твоё бремя. Что касается магии… Она мощна и, возможно, станет помощью в борьбе с Иными, когда придёт время».       — Если мы когда-нибудь сможем понять, как это контролировать, — прокомментировала Санса, пытаясь утихомирить бурю, которую непреднамеренно вызвала.

______________

            

Принц Деймон, не стяжавший славы в научных изысканиях, вопреки молве был прилежным учеником. Сию привычку привил ему и брату их отец, Весенний принц. Среди любимых предметов изучения принца были история Валирии, руководства по ведению войн и стратегии, а также магия. Годы провёл он, составляя многочисленные личные заметки на темы военные, политические, управленческие и многие другие.

      

После кончины его дочери упорядочили эти заметки, которые были опубликованы как «Договоры о мире и войне». Издание сие обрело популярность и стало известным наравне с «Искусством войны» Сунь Цзы из И-Ти и «Искусством войны» архимейстера Вейгона Таргариена из Вестероса среди военных руководств.

      

Однако ходят слухи, что принц Деймон оставил множество заметок о магии, сокрытых внутри королевской семьи.

      

Отрывок из «Порочного Принца» мейстера Гильдейна

      

ДЕЙМОН

             Он не был слепым и ясно видел золотое кольцо, исчезающее в фиалковых глазах младшей дочери. Это было необычно. Он вспомнил, что читал о том, как глаза Висеньи становились красными, у Тианны — чёрными, а у Дейнис — зелёными, когда у неё были видения. В том же источнике говорилось, что такие изменения в глазах связаны с магией.       Висенья была волшебницей, как и Тианна. Дейнис известна как Сновидица не просто так. Могущественные женщины сами по себе, как его дочь.       Селейна Таргариен — первая в их истории, кто сумел установить связь с двумя драконами. Это было под силу лишь могущественным и обладающим магией валирийцам. Сам он никогда не пробовал такого, и часть его сознания задавалась вопросом, знала ли об этом Селейна.       Он не стал бы сердиться на неё за то, что она держала это в тайне. Он понимал, как андалы относятся к магии. Разве не Верховный септон недавно выступил за публичное сожжение работницы с Шёлковой улицы, потому что один из посетителей обвинил её в использовании «колдовства» против него? Это было лишь предлогом, чтобы переложить вину на неё и отвязаться от своей жены, которая запретила ему посещать все бордели города.       Если Селейна знала о своей магии, она, вероятно, пыталась защитить себя. Если она этого не сделает, тогда ему нужно будет ещё лучше подобрать её стражников. Избегая андалов и верующих. Вероятно, найти других дам, — Мутон не многообещающа. На его бабушку напали, когда она была принята под их защиту несколько лет назад. Ему также нужно заглянуть в архивы Таргариенов на Драконьем Камне для получения дополнительной информации.       — Ты ужасно молчалив, Деймон, — заметил брат со своего места председателя Малого совета. — Тебя раздражает спор между Домами Бракен и Блэквуд?       — Их вражда досадна последние пять тысячелетий, так что я не знаю, что ты можешь под этим подразумевать, — сказал Деймон. — Брачные договоры не сработали, река между ними не сработала, и я почти уверен, что угроза вымирания тоже не сработает. Я бы с радостью перевёз одного в Дорн, а другого на Север, если бы хоть на секунду подумал, что этого будет достаточно, чтобы подавить их вражду.       — Лорд-десница, — лорд Стронг начал смотреть на него с некоторым испугом. — За последние пятьдесят лет до этой проблемы у них было мирное сосуществование.       — При всём уважении, лорд Стронг, но, если уроки истории не подводят меня, большую часть своей пятитысячелетней истории они провели либо в войнах, либо в мелких междоусобицах. Пятьдесят лет мира — это просто вспышка на их исторической шкале времени, — усмехнулся Деймон.       — Принц Деймон прав, — проговорил Корлис. — Я всё ещё не понимаю, почему мы должны мириться с их мелочностью.       «Ты посмотри, и кто это говорит о мелочности», — подумал про себя Деймон.       — Потому что они принадлежат королевству, и как король я несу ответственность за поддержание мира в этом королевстве, — Деймон закатил глаза к небу, услышав ответ брата.       — Как бы то ни было, мы должны довольствоваться наблюдением за их враждой, чтобы предотвратить её перерастание в войну. Единственный способ достичь прочного мира между ними — это сослать одного из них в Эссос. Но это фантастическая идея, и мы должны терпеть их вражду, — предложил Деймон.       — А как насчёт забора? — попробовал Визерис.       — Мы заключаем сделку: Бракен удерживает земли Блэквуда к югу от Красного Зубца, а Блэквуд удерживает земли Бракена к северу от Красного Зубца, и река становится их границей! — Деймон выдвинул предложение.       — А как насчёт разницы в площади суши? — переспросил Лиман в ответ. — Или же мост.       — Поправьте меня, если ошибаюсь: но мост принадлежит Риверрану, верно?       — Да, мой принц, но в каждом поколении им управляет Бракен или Блэквуд по традиции. Меняются каждые десять лет.       — Что за нелепость. Заставьте их работать вместе — пусть не перетягивают каждое десятилетие эти земли подобно одеялу. Оставьте их надрывать задницы, чтобы залечить этот глупый разрыв, — предложил Деймон, и Визерис нахмурился.       — Это может привести к ещё большему конфликту между ними, Деймон.       — Это также может заставить их забыть о своих различиях и работать вместе! — Деймон чуть не рассмеялся над иронией.       Он из всех людей выступал за то, чтобы две конфликтующие стороны работали вместе на благо общего дела. Когда же наступит конец этому миру? И что ещё хуже, Визерис счёл это плохой идеей. Визерис, который всегда хотел, чтобы люди работали вместе и все были друзьями!       — Честно говоря, у нас есть более насущные вопросы для обсуждения, чем тысячелетняя вражда между Блэквудами и Бракенами, — заметил Корлис после паузы. — Мандерли обнаружил, что Железный банк пытается купить формулу взрывчатки Ступеней.       — Что ж, желаю им удачи в том, чтобы вытянуть это из этих упрямых женщин, — пробормотал Орвиль, нахмурив брови. — Они не делятся.       — Они бы поделились, если бы у тебя были сиськи и пизда, — ухмыльнулся Деймон. — Увы, каким бы бесполезным ни был твой член, он всё равно остаётся членом.       — ДЕЙМОН!

______________

            

Письмо от принцессы Алиссы к принцессе Селейне       

(…) Мне приятно сообщить, что Сигни только что родила самого пухлого и милого ребёнка на Севере: Алиссу Дастин. Сигни измучена, но Нед позволил мне подержать мою тёзку, и я до сих пор жалею, что позволила ему вернуть её. А если серьёзно, то мы с Гри постоянно соревнуемся в том, кто больше будет держать ребёнка на руках. Видимо, мы разозлили Неда, потому что мы, цитирую: «не можем украсть его первенца» — ну, удачи! Али, очевидно, нравимся мы больше! (…)

      

Отрывок из «Истории в письмах» мейстер Деверик

      

АРЬЯ

             Сигни завершала последние приготовления к свадьбе, Гризельда и Эймон наслаждались свиданием, а Деван был их спутником. Джон, с другой стороны, общался с прибывшими на свадьбу лордами, некоторые из которых с нетерпением ожидали встречи с новым принцем. В это время Арья осознала, что проводит много времени в компании Адриана Тарбека.       Бедный мальчик был приставлен к их компании дядей Визерисом, который стремился наладить хорошие отношения между ним и Джоном. Если бы обстоятельства сложились по-другому, Адриан, возможно, стал бы сводным братом Джона. К счастью, мальчик хорошо сблизился с ними, хотя для некоторых он всё ещё был неожиданностью. Ему всего одиннадцать, по возрасту он ближе к Сансе и Гидеону, но Санса ведь не совсем ребёнок, не так ли?       А Гидеон слишком застенчив и очень начитан, чем сильно отличался от отчуждённого, но уверенного в себе мальчика, каким был Адриан. Боги! Тем не менее, ей удалось научить его некоторым трюкам, и мальчик был хорошим учеником и слушателем.       — Я всё сделал правильно? — спросил Адриан, когда выполнил упражнение, которое назначила ему Арья.       — Всё отлично, — признала Арья, кивнув. — Сохраняй эту форму и повтори ещё пару раз. После можешь сделать перерыв. Мне нужно кое с кем поговорить.       Взгляд Арьи переместился, когда она заметила Неда Дастина, проходящего мимо тренировочного двора.       — Собираешься угрожать наследнику замка? — нахально спросил Адриан, заставив Арью усмехнуться.       — Кто сказал об угрозах? — ответила Арья лёгким тоном. — Просто хочу по-дружески побеседовать с ним перед завтрашней церемонией, — на что Адриан приподнял бровь, его любопытство было задето.       — У тебя такое же выражение лица, как у моей матери, когда она собирается поставить кого-то на место за глупые комментарии из-за её пола, — Арья ухмыльнулась его замечанию.       — Будьте уверены, Тарбек, у меня нет намерения нарушать права гостей.       — Я больше беспокоюсь о том, что ты сокрушишь гордость мужчины ещё до того, как он женится на твоей подруге, — сказал молодой лорд, и Арья закатила глаза и продолжила, как будто её не прерывали:       — Я просто намерена вселить в него страх перед богами и драконами, — ответила Арья с оттенком веселья. Когда Адриан усмехнулся, она снова обратила внимание на него. — Повтори упражнение ещё пять раз — я узнаю, если ты этого не сделаешь.       — Да, леди!       С этими словами Арья оставила Адриана заниматься тренировками и направилась в ту сторону, где находились лорд Нед Дастин и его спутники. Они немедленно поклонились, увидев её приближение.       — Лорд Нед, как приятно видеть вас здесь, — поприветствовала она его с приторной улыбкой.       — Я часто нахожусь здесь, принцесса, — сказал он, констатируя очевидное. Её улыбка стала шире.       — Это правда! Ты не мог бы сопроводить меня в богорощу? Нам нужно поговорить.       Мужчины, стоявшие за спиной Неда Дастина, не могли сдержать веселья, фыркая и хохоча так, словно уже знали, что предстоит пережить их другу. Арья, однако, не обратила на них никакого внимания и твёрдо уставилась на наследника Барроутона.       Эддард «Нед» Дастин во многом разделял манеры Клея Сервина — друга детства Робба Старка — и обладал волевой челюстью и серьёзными серыми глазами Старков, свидетельствующими о его наследии по линии матери. Его волосы были пепельно-каштановыми, а обветренная кожа свидетельствовала о том, что он проводил много времени на улице. Высокий, не столь высокий, как Уэймар, но определённо выше её и Сигни.       — Конечно, принцесса, — ответил он, предлагая свою руку, которую Арья приняла. Направляясь к богороще, они в основном хранили молчание, пока не приблизились к месту назначения. — Полагаю, что это что-то насчёт того, что вы угрожаете выпотрошить меня, если я когда-нибудь причиню вред вашему другу? — предположил Нед Дастин.       — Сигни — моя лучшая подруга, лорд Нед, — начала Арья серьёзным тоном. — Она прибыла в Рунный Камень почти десять лет назад, и знаешь что? Я полюбила её с самого начала. Да, она была серьёзной, но в то же время сильной, уверенной в себе и с серьёзным отношением к делу. Это освежающе после общения с девушками при дворе. Она понимала моё желание быть в первую очередь воином, а во вторую — леди. Мы выросли вместе, и теперь я должна оставить её в твоих руках. Ты хоть представляешь, как это трудно для меня?       Взгляд Неда Дастина встретился с её взглядом, и он заговорил, исходя из собственного опыта.       — Моя старшая сестра вышла замуж за Уайтхилла, и теперь мы живём очень далеко друг от друга. Было нелегко отпустить её.       — Однажды я услышала, как кто-то сказал, что семья — это больше, чем просто кровное родство; это также вопрос выбора. Я предпочла видеть сестёр в Сигни и Гризельде. Моя родная сестра очень их любит. Но ты ошибаешься, я не собираюсь выпотрошить тебя, если когда-нибудь причинишь боль Сигни. — когда его бровь приподнялась, она ухмыльнулась. — Я уничтожу всё, что от тебя останется, а затем скормлю это Нимерии, чтобы избавиться от тела.       — Что от меня осталось? — спросил Нед Дастин ироничным тоном. — Уже рассчитываете, что её сёстры и кузины изобьют меня раньше вас?       — О, я уверена, что её семья захочет надрать твою жалкую задницу, — ответила Арья, посмеиваясь. — Но также уверена, что Сигни будет самой первой в очереди на избиение. Поскольку я буду находиться примерно в двух тысячах миль от этой ситуации, полагаю, что получу только то, что от тебя останется.       — Какая-то часть меня приходит в ужас при мысли о том, чтобы навлечь на себя гнев дракона, — признался Нед. — Но другая часть испытывает облегчение от того, что у моей будущей жены есть такая сильная поддержка на случай, если что-то когда-нибудь пойдёт не так. Будьте уверены, ваше высочество, меня воспитала Изольда Старк, и я никогда бы не причинил вреда леди, особенно если она моя жена.       — Хорошо, — сказала Арья твёрдым тоном. — Я надеюсь, ты запомнишь эти уроки, Нед Дастин, — «или» осталось недосказанным.

______________

      

В определённый момент начали распространяться слухи о возможной неверности леди Дореи своему мужу. Основанием для этих слухов стало наблюдение одного из приближённых королевы, который заметил сира Джоффри Лонмаута выходящим из покоев леди. Несмотря на заверения сира Лейнора в том, что сир Джоффри не находился наедине с его женой, поскольку сам Лейнор также присутствовал в комнате, королева попыталась использовать эту информацию для того, чтобы поставить под сомнение отцовство ребёнка леди Дореи. Однако никто из окружения принцессы не обратил внимания на эти слухи.

      

Когда Эйтан Веларион родился с очевидными чертами Веларионов, королева предприняла попытку спасти репутацию, намекнув на то, что у леди Дореи мог быть роман с одним из кузенов сира Лейнора. Однако это обвинение также было проигнорировано окружением принцессы.

      

Отрывок из «Принцесса Рейнира: преступление родиться женщиной» профессора Тессы Веларион из королевского университета Сада Иллирии

      

ДОРЕЯ

             Она вздохнула, когда узнала, что добрый отец забрал сына из детской. Это раздражало её и вполовину не так сильно, как в первый раз, но что ж, в этот момент Корлис, вероятно, был с Рейнис, и оба уже заботились о детях, так что они знали, что делают. И из того, что ей сказали, Брианну и Рейну тоже забрали, так что добрые родители, вероятно, хвастались своими внуками, как настоящие любящие бабушка и дедушка, которыми они и были.       Она вернулась в покои и как раз пыталась стянуть корсет, когда вошли Лейнор и Джоффри. Эти двое всегда были вместе.       — Нужна помощь? — предложил Лейнор.       — Да, пожалуйста, — он подошёл и развязал узлы лент, к её облегчению. — Твой отец снова забрал Эйтана из детской.       — Хочешь сказать, что он послал няню похитить нашего сына? — спросил Лейнор с шутливыми нотками в голосе.       — Мне сообщили, что он послал не только за няней, но и за Брианной и Рейной тоже, — добавила она.       — Морской Змей обожает детей, кто бы мог подумать? — проговорил Джоффри, плюхаясь на её кровать. — Он уже начал интересоваться, когда ты сделаешь Эйтана старшим братом?       — На самом деле нет. Ревнуешь к тому, что делишь со мной любовника? — спросила она, выгнув бровь.       — Делить с вами вашего мужа доставляет мне огромное удовольствие, миледи, — сказал Джоффри.       — Думаю, что меня хватит на вас двоих, — прокомментировал Лейнор, помогая ей снять платье.       — У тебя это получается лучше, чем у моей новой служанки, — отметила Дорея.       — Мы женаты; я должен быть в состоянии легко избавиться от твоего платья, тебе не кажется? — Лейнор ухмыльнулся. — Всё ещё не привыкла к Виле?       — Честно говоря, не думаю, что она долго продержится в качестве служанки, если будет продолжать вести себя так, будто боится собственной тени! — вздохнула Дорея, наблюдая, как Лейнор укладывает Джоффри в постель, и подошла к стойке, где её ждала ваза с сухофруктами.       — Вероятно, так оно и есть. Она раньше была служанкой Женевьевы Рейн, и, несмотря на юный возраст, у этой девушки пиздецки вспыльчивый характер, — сказал Джоффри, потянувшись за своей миской.       — Откуда ты вообще это знаешь?       — Я третий сын второго сына, Дорея, почти уверен, что некоторые считают меня ближе к слугам, чем к лордам, — пояснил Джоффри. Это не было таким уж необычным. Шансы унаследовать у него невысокие, и хотя он оставался членом благородного дома, всё ещё занимал очень низкое положение в иерархии собственного дома. Именно поэтому он решил стать личным защитником — благородное дело, но обычно не из тех, к которым стремятся члены основной семейной линии.       — Он имеет в виду, что снова сплетничал с кухонными служанками, — хихикнул Лейнор.       — И с дворцовой стражей, не забывай о них! — добавил Джоффри. — У Женевьевы Рейн высокая текучесть кадров из-за вспышек гнева. Ходят слухи, что она намерена стать королевой и хотела получить шанс саботировать принцессу Селейну, но у неё нет возможности из-за одиннадцати охранников, следующих за принцессой.       — Помнишь, какую дьявольскую истерику она закатила, когда было объявлено, что Деван приглашен в путешествие, а она нет? — фыркнул Лейнор.       — Немного сложно забыть, — усмехнулась Дорея. — Она была очень громкой; слышала, что пыталась бросить что-то в Девана. Она склонна жестоко обращаться со своими слугами?       — Плохо обращается, оскорбляет, толкает… — Джоффри продолжал: — Я слышал, что однажды кто-то заметил, что у её служанки красивые волосы, и на следующий день она обрила служанке голову. Однажды у неё была очень худая служанка, к которой она приревновала, и потому заставляла девушку есть, пока та не начала болеть, просто чтобы доказать своё превосходство.       — Боги! Это дворцовые слуги, а не её рабы! — возмутилась Дорея.       — Ну, королева поставлена в известность о её действиях, но говорит, что девочкам щедро платят за то, чтобы они мирились с таким отношением, и это не наносит какого-либо непоправимого ущерба, — сказал Джоффри.       — Если все они уйдут с её службы, как Вила, позволю себе не согласиться, — закатила глаза Дорея. — Так почему вы двое в моей комнате?       — Изначально хотели увидеть Эйтана, но поскольку его здесь нет, подумали составить тебе компанию, — прокомментировал Лейнор после молчаливого разговора с Джоффри. — Тебе нужно где-нибудь быть?       — Не сегодня. Рейнира и Харвин обедают со Стронгами. Тиланд решил сделать сюрприз Кейт и оставил детей с моей сестрой и добрым братом. А Лейна и Торрхен утверждали, что хотели вернуться к фантазии, но, боюсь, меня не интересовали детали, — ухмыльнулась она, когда Лейнор вздрогнул при упоминании фантазий своей сестры с мужем, и продолжила. — В мои планы на вечер входило тихо провести время с Эйтаном и почитать ещё что-нибудь из книги, которую мне одолжила Кейт, прежде чем твой отец разрушил эти планы.       — Это значит, что вы полностью в нашем распоряжении? — спросил Джоффри с улыбкой.       — Да, за исключением экстренных случаев, — был её ответ, а затем...       Они пробыли вместе несколько часов, хотя на этот раз ничего не произошло. Они разговаривали, играли в игры, делились сплетнями и весело проводили время. Время от времени Джоффри и Лейнор были обезоруживающе милы друг с другом, — например, когда муж проводил рукой по рыжим волосам Джоффри или когда Джоффри украдкой целовал Лейнора. Несмотря на всё, чему научила её септа, Дорея не чувствовала отвращения к их любви. Невозможно испытывать неловкость, когда двое из тех, кого любишь больше всего, так счастливы у тебя на глазах. В своей жизни она не могла желать большего.

______________

      

Письмо от Эймона Селтигара к лорду Бартимосу Селтигару       

(…) Их свадебная церемония намного проще, чем по Вере, но в этой простоте и расположении есть что-то такое, что заставило меня почувствовать себя просто умиротворённо. Что касается последующего застолья, то северяне определённо знают, как обеспечить веселье. Никогда не видел таких радостных и приятных людей, как они, по крайней мере, во время пира! (…)

      

Отрывок из «Истории в письмах» Мейстер Деверик

      

СИГНИ

             Церемония была прекрасной, а последовавший за ней пир — шумным и весёлым. Хорошая музыка и оживлённые танцы, сытная еда, эль и вино, наполняющие кубки. Настоящий северный праздник, похожий на те, что она помнила по Медвежьим островам. Недостаток изысканности на южных праздниках, которые она посещала, компенсировался десятикратным весельем и возбуждением.       Однако самым ярким событием вечера стало её бракосочетание. Проводы новобрачных на Севере отличались от тех, что приняты на Юге.       На юге было принято, чтобы мужчины срывали с невесты платье, пока она не оставалась в нижней одежде, а затем несли её в спальню. В это время девушки раздевали жениха, и всё это сопровождалось грубыми шутками.       Впервые она увидела это на свадьбе короля, которая была довольно скромной по сравнению со свадьбой принцессы Рейниры и леди Кейт. Это было грустно и сбивало с толку.       На Севере же невесту раздевали служанки, а провожали в покои ближайшие друзья и родственники. Жениха сопровождали его друзья, которые шутили рядом с ним. Не было необходимости смущать ни жениха, ни невесту больше, чем они уже были.       И в самом деле, какой мужчина хотел бы, чтобы его новобрачную не уважали и унижали ради соблюдения традиций?       «И они называют нас дикарями», — вспомнила она эту мысль.       Вначале это было очень неловко, но через некоторое время и благодаря большому вниманию Неда она действительно почувствовала себя особенной.       Когда наступило утро, она проснулась от того, что Нед прижимался к ней, и она действительно немного покраснела, когда почувствовала, как его части тела прижимаются к её спине.       — Твои волосы пахнут яблочными конфетами, — пробормотал он. — Мне это нравится.       — Доброе утро, — сказала она, не зная, как ответить на комплимент.       — Доброе утро, жена, — дразнящей нотки в его голосе было достаточно, чтобы заставить её улыбнуться и ответить.       — Доброе утро, муж.       — Как себя чувствуешь сегодня утром?       — Немного болит, но, честно говоря, я уверена, что мне было хуже во время некоторых тяжёлых тренировок с Али, — ответила она, а затем вернула вопрос.       — Я ждал, что кто-нибудь ворвётся в дверь и убьёт меня, — его тон был игривым, но она повернулась к нему лицом, подняв глаза.       — Что ты хочешь этим сказать? — уточнила она.       — Ну, мне угрожали почти все из свиты принца, за исключением лорда Тарбека. То есть вместе с твоими родными сёстрами, кузенами и дядей.       — О? — она была скорее удивлена, чем огорчена — всё же она хорошо знала своих друзей.       — Принц отметил, что принцесса Алисса будет очень огорчена, если что-то случится с тобой. Эймон Селтигар заявил, что ты для него как сестра, которой у него никогда не было, и он готов взять на себя ответственность за твою боль. Рейн сказал, что, если я вытворю какую-нибудь хуйню, он будет счастлив унести тебя с собой после моей смерти. Но самыми страшными были Гризельда Вулл и Алисса Таргариен. Они обещали помочь тебе избавиться от моего тела. — после этих слов Сигни расхохоталась, а муж посмотрел на неё с удивлением.       — Я могла бы извиниться и сказать, что они не это имели в виду, но я знаю Гри и Али достаточно хорошо, чтобы сказать, что у них, вероятно, уже составлен план, — беззаботно ответила она.       — Я счастлив, что рядом с тобой такие друзья, — мягко улыбнулся он.