Часть 32: Ilusionary visits

Иллюзорные визиты

В то время как принцесса Селейна снискала широкую известность благодаря своим социальным проектам, принцесса Алисса была увлечена собственными инициативами, не уступая в этом младшей сестре. Важно отметить, что усилия Алиссы были сосредоточены на юридических правах внебрачных детей, вопросах безопасности женщин и финансовых решениях. Она выступала за то, чтобы внебрачные дети получали наследство от своих настоящих родителей, и занималась распространением культуры и знаний Дев Щита в Семи Королевствах.

            

Принцесса Алисса сыграла ключевую роль в руководстве проектом королевского банка Вестероса, сотрудничая с другими банковскими организациями. Совместно с Деваном Рейном, занимавшим в то время должность Мастера над монетой, и Адрианом Тарбеком она создала банковскую систему Семи Королевств. Спустя два десятилетия после своего основания эта система смогла успешно конкурировать с Железным банком.

      

Выдержка из «Королевский банк Вестероса: история денег и банковского дела Семи Королевств» профессора Джоанны Ланнистер из университета Ланниспорта

      

АРЬЯ

             Арья не являлась экспертом в истории, как сестра или кузен. В то время как Санса сосредоточилась на песнях и поэзии, Арью больше заинтриговали рассказы о Девах Щита и воинах, таких как Висенья и Нимерия. Однако пребывание на Севере в тот момент побудило задуматься о своих знаниях.       Во времена Арьи Девы Щита были такой же редкостью, как драконы, и сохранились только среди леди горных кланов и Медвежьих островов. Их упадок начался с Чёрной мухи в 126-м году — разрушительной эпидемии, которая сделала чёрными листья сельскохозяйственных культур и унесла огромные площади угодий. Борьба за власть между Беннардом и Криганом, кульминацией которой стала попытка дяди узурпировать положение племянника, отвлекла внимание от распространяющегося мора. К тому времени, когда была осознана вся серьёзность проблемы, она бесконтрольно распространилась по всему Северу.       Полученного небольшого урожая оказалось недостаточно, чтобы прокормить весь Север. Танец Драконов на юге, за которым последовала суровая пятилетняя зима, усугубили их беды. Голод, война, зима и эпидемия зимней горячки привели к потере трети населения Севера менее чем за десять лет. Как только Север начал восстанавливаться — с уменьшением населения, снижением угодий и ограниченными средствами — вспыхнули восстания Чёрного Пламени, втянувшие их в ещё шесть десятилетий войны. Совокупный эффект нанёс устрашающий урон Северу, и даже полвека спустя последствия не исчезли до конца. Это глубоко затронуло как Дев Щита, так и Ночной Дозор. Девам Щита не хватало структуры для передачи своих уроков, в то время как Ночной Дозор наводнили бесчестные люди, превратившие его скорее в тюрьму, чем в призвание.       Наблюдать за Зимним городом, изобилующим жизнью, которую редко можно было увидеть в её время, стало новым опытом. В городе также подчёркивались разительные различия между Севером и Югом: от способов уборки нечистот до городской стражи, обращения с бедными и городской власти.       На Севере, отличавшемся прямотой, жили суровые, но стойкие и надёжные люди, для которых безопасность друг друга была приоритетом. Юг же, напротив, излучал атмосферу цветистой вежливости, за которой часто скрывались ложь и вражда. Арья предпочитала прямоту: ей больше по нраву те, кто прямо в лицо говорит о своей неприязни к ней, а не лицемеры, подлизывающиеся, чтобы выиграть чего или получить шанс подвести черту под её ногами.       — Кажется, ты как дома, Али, — заметила Гризельда, стоявшая рядом с ней.       — Люблю холод, — ответила она. — Когда жарко, я вся потею и меня это раздражает. А здесь, чтобы побороть холод, единственное необходимое от меня — это надеть больше слоёв.       — Полагаю, что в жару можно просто снять несколько слоёв.       — Даже прогуливайся я голышом, солнце всё равно нагревало бы мою кожу, — прокомментировала Арья и рассмеялась, увидев покрасневшие щёки подруги. — О, пожалуйста! Ты следующая из нас, кто выйдет замуж.       — Это при условии, что Эймон пройдёт три испытания, — сказала Гризельда.       — Судя по тому, как он усиленно пыхтит возле тебя, я не удивлюсь, если он отправится на небеса и украдёт ради тебя звезду, — прокомментировала Арья, закатывая глаза.       Повзрослев, Гризельда и Эймон стали очень близки и словно всегда были влюблены друг в друга. Это разительное отличие от Джона и Сансы, которые, казалось, танцевали друг вокруг друга, ожидая, кто сделает первый шаг. Это также контрастировало с ней самой и Уэймаром — у них полно страстных ссор, упрямства и отрицания с обеих сторон. Действительно, Гризельда и Эймон отвратительно милы друг с другом.       — Просто надеюсь, что родители не будут создавать из этого проблему, — вздохнула Гризельда.       — Воистину, воистину! — воскликнула она, и они рассмеялись.       Когда они вернулись в Винтерфелл, то обнаружили Джона и Кригана тренирующимися вместе во внутреннем дворе. Многие останавливались понаблюдать, поскольку эти двое были исключительно искусны. Криган был ровесником Сансы, двенадцать именин, а Джон всего на три года старше. Мало кто мог одолеть Джона в бою, и у Арьи сложилось впечатление, что он многое сдерживал. Но Эймон Рыцарь-Дракон утверждал, что никогда не сталкивался с более искусным мечником, чем Криган.       Джон вышел победителем через несколько минут, и, как это обычно бывает в спаррингах, они посмеялись над этим и прокомментировали форму друг друга.       — Ваше высочество, сражаетесь как северянин! — Брандон Старк, второй сын Беннарда, который ближе по возрасту к Джону и Кригану, указал на это, отчего Арья чуть не подавилась воздухом.       «Если бы вы только знали!»       — Сигни и Гризельда научили меня множеству северных трюков! — пояснил кузен. Не совсем ложь.       — Я могу засвидетельствовать, что его высочество был хорошим учеником! — сказала Гризельда себе под нос и хихикнула, когда Джон скривился.       — Давай, Гризельда! Я думаю, ты достаточно часто валила меня на землю, чтобы опустить церемониализм!       — И упустить возможность расстроить тебя? — Арья хихикнула и услышала, что Эймон сделал то же самое, стоя по другую сторону от Гризельды.       — Алисса, ты оказываешь плохое влияние, — сказал Джон.       — Я? А как насчёт твоего друга вон там? Это он за ней ухаживает!       — Хватит! Мы все знаем, что дурное влияние на эту группу всегда оказывал я, — влез Деван, обращаясь к ним, и все они бросили на него равнодушный взгляд. — Видите ли, Криган и Брандон: Гризельда Вулл была невероятно застенчивой, когда мы встретились; я называл её маленькая мышка, потому что она вся такая милая и тихая!       — Это не помешало мне надрать тебе задницу, — Гризельда закатила глаза, но западник продолжил, ко всеобщему удовольствию.       — Итак, мне просто нужно было разозлить её! Тогда застенчивость исчезла, и она стала такой же свирепой, как Али и Сиг, — закончил он.       — И надрала тебе задницу, снова, — вставил Эймон.       — Ты не считаешь, что девушки так оскорбляют тебя, когда надирают тебе задницу, как это сделал бы любой другой южанин, — прокомментировал Бенджен, старший сын Беннарда Старка.       — Не думаю, что леди и вполовину так слабы, как говорят, — объяснил Деван. — Для начала, я провёл большую часть своего детства с Алиссой, Сигни и Гризельдой. Возьмём, к примеру, мою сестру. При дворе много идиотов, которые думают, что она какая-то хрупкая и милая леди, но могу засвидетельствовать, что у неё чертовски хороший прицел и ужасный характер.       — Она лучница? — спросил Брэндон.       — Нет, ей просто нравится швырять в людей вещами, когда не добивается своего, — усмехнулся светловолосый парень.       «Как избалованная стерва», — по скромному мнению Арьи.       Арья, наблюдая за Женевьевой Рейн, пришла к выводу, что она и близко не подошла бы к прежней Сансе в худшем её проявлении. В молодости Санса была избалованной и тщеславной, привыкла делать всё по-своему и могла быть довольно ехидной, когда хотела.       Но Женевьева Рейн была настоящей сукой, чьи истерики могли достигать эпических масштабов. Она была требовательной, самовлюблённой и в целом ужасным человеком. Бедные кошки, в чьи шкуры иногда попадала Арья, были в ужасе от её нрава, а слуги замка боялись быть приставленными к ней. Если бы Арье пришлось сравнить её с кем-то из будущего, она бы выбрала Серсею Ланнистер.       Стоит отметить, что Санса раздражала её только до тех пор, пока им не исполнилось тринадцать. А Женевьеве, как и ей, уже семнадцать.       Лансель Рейн, старший сын, также не отличался особым дружелюбием. Он был самоуверенным и высокомерным, будто считал себя даром богов человечеству. Однако, стоит отметить, что он был гораздо более сдержанным, и до сих пор Арья не замечала в нём никаких вспышек гнева. На самом деле, он, кажется, даже немного пострадал от рук Женевьевы, потому что девочка обвела их родителей вокруг пальца, и они, похоже, верили, что она не способна на дурное.       Однако хуже всего пострадали Деван и две другие сестры: Эллин, старшая дочь, вещи которой своровала сестра вплоть до брака с наследником Марбрандов; и Лиза, юная девочка, которую постоянно сравнивали с Женевьевой.       У Девана остался шрам от осколков керамики, которую Женевьева однажды бросила в него.       — Тогда ты знаешь больше, чем большинство южан, — ухмыльнулся Бенджен.

______________

      

Сад Иллирии, пожалуй, самая известная работа строителя и архитектора Лоренцо Лайона. Сама крепость была шедевром, от Дворца принцессы до Зимних садов, белых стен и башен цвета слоновой кости. Все они построены с таким мастерством, что демонстрировали красоту и силу. Сады обладали тонким и изысканным очарованием настолько, что их можно считать шедевром сами по себе. Для завершения этого архитектурного комплекса была создана Гардения, — хорошо спланированный город, районы которого названы в честь цветов. Здесь имеются прекрасные общественные сады и это одно из лучших мест для проживания, — здесь комплексная и эффективная система канализации, хорошая общественная безопасность и учебные центры.

      

Замок стал пригодным для жилья через пять лет после начала строительства, и город достиг того же рубежа в том же году. Однако строительство полностью завершилось только через тринадцать лет и десятки тысяч золотых драконов. Именно Сад Иллирии, больше, чем любая другая его работа, увековечил имя Лайона в пантеоне знаменитых строителей, наряду с такими фигурами, как Брандон I Старк.

      

Отрывок из «Архитектурные чудеса: здания, представляющие историю Вестероса» мастера Флорентина

      

САНСА

             Прошло несколько лет с тех пор, как она последний раз бывала в Саду Иллирии, и её вновь охватило невероятное восхищение! Стены, которые защищали замок, были возведены из белого камня и украшены изящными декоративными скульптурами, создавая богатую детализацию, одновременно внушительную и красивую.       Сама крепость была спроектирована для красоты и зрелища, а не внешней суровости и неприступности. Величественные башни, скульптурные элементы, белые камни и витражные окна создавали атмосферу изысканности и величия.       Башни были ещё одним шедевром: стройные, спиралевидные и украшенные изящной резьбой. За первоначальным обликом крепости скрывалось более высокое и прочное здание — замок, возвышающийся над всем остальным.       И сады! Сады были её любимой частью. Открытые пространства с зелёной травой, украшенные цветами всех оттенков, скульптурами, фонтанами и текущим ручьем!       — Я бы действительно предпочёл что-нибудь более надёжное, — отметил Деймон, стоявший рядом с ней, когда они приземлились в драконьей яме, построенной внутри крепости.       — Он огромен!       — Но, за исключением стены, в этом замке мало что защищено, — что было правдой.       — Но прямо внутри него есть драконье логово, крепость и множество потайных ходов в логово и замок, верно? — уточнила она, вспоминая подслушанный разговор.       — И ещё немного на стену, — сказал он. — Хотя твоя мать настояла на всех этих красивых вещах.       — Muña любит красивые вещи, Kepa!       И она знала, что он знает об этом. Каждый день, притворяясь, что ненавидят друг друга, они ссорились в своем маленьком театре. Но даже в эти моменты отец продолжал покупать ей драгоценности и другие безделушки.       Украшения, которые он заказывал для неё, никогда не были модными. Его ювелир, пожалуй, был самым сдержанным человеком в Вестеросе. Эти украшения всегда оказывались в шкатулке Реи или на её подушке. Безделушки, такие как вазы, декоративные статуэтки и прочее, просто появлялись где-то в Рунном Камне. Не было ни записок, ни каких-либо знаков внимания.       В конце концов, её мать всегда носила украшения, даже если предпочитала бронзу золоту. Несмотря на то, что Рея Ройс была сильной женщиной, в ней было чувство женственности, которое впечатлило Сансу. Она слышала рассказы о Бронзовой суке и знала, что та далеко не леди.       Скорее всего, наущения.       — Крепость тоже может быть красивой! — сказал он немного раздражённо, и она рассмеялась.       Когда они вошли внутрь, Санса внимательно осмотрела всё вокруг. Отец отвёл её к проходам, а затем позволил исследовать. Она гуляла по садам, пока не нашла стену, а затем пошла вдоль неё, пока не обнаружила стрельчатый арочный проход с белыми дверями, которые и открыла.       При виде этого места у неё перехватило дыхание. Это была богороща — и какая замечательная! Среди молодых рябин, ясеней, дубов и ив высилась дорожка, выложенная из белых мерцающих камней, которая вела к чардреву. Хотя дерево было молодым, всего одиннадцати лет, на нём уже был вырезан плачущий лик, и оно возвышалось над всеми остальными.       Рядом с чардревом располагалась площадка — ведь каждой богороще необходима площадка, озеро, фонтан или ручей! — которая блестела на солнце, создавая атмосферу умиротворения. Она вздохнула, очарованная открывшимся видом.       Это — не богороща восьмитысячелетней давности, но она всё равно казалась священной.       Санса…       Она обернулась, услышав имя, на которое не могла претендовать в этой жизни. Имя, которое Джон и Арья редко произносили вслух — Джейхерон и Алисса.       Единственным, кто мог называть её так без последствий, был Бран. Лето. Но это не его голос; если уж на то пошло, он звучал как ветер.       Санса…       Затем она почувствовала это снова. Что-то притягивало её магию, звало и хотело проявиться. Не как мучение, а как… как нечто!       Чувство покоя и магические действия овладели ею, и она потянулась к чардреву для стабильности. И она почувствовала это. Такого никогда не случалось в другой богороще, которую она часто посещала. Её магия ощущалась связанной с чардревом, и внезапно разум был атакован какими-то видениями.       

***

             Всё вокруг казалось холодным, безжизненным и пугающим. Под её ногами, по бокам и над головой царила пустота. Эта бесконечность продолжалась до тех пор, пока она не ощутила приближение света, похожего на ослепительно белую комету. Затем другой свет, ярко-золотой, устремился к ней.       Сначала она подумала, что они столкнутся, но вместо этого они остановились прямо друг перед другом и замерли, словно играя в какую-то игру. Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела их: руки, появившиеся из огней и тянущиеся навстречу друг к другу.       Затем это произошло. Они соприкоснулись, и свет стал ярче. Вскоре она заметила, что вокруг неё начинают формироваться предметы. Пейзаж сменился на очень знакомый ей, но она не могла его точно определить.       — Это не так быстро, понимаешь? — она обернулась и увидела кого-то рядом с собой. Женщина с длинными чёрными волосами и серыми глазами, цвет кожи, который обычно приписывали Старкам, но было что-то, что ясно давало понять, что эта женщина не Старк — светящаяся аура, окружающая её. — На самом деле всё это происходило миллионы, если не миллиарды лет. В конце концов, они довольно драматичны.       — Кто ты?       — У меня много имён, но самым последним было Лаувейя, хотя сомневаюсь, что ты его узнаёшь, — сказала она, и в голосе и чертах лица было некоторое веселье. — После того, как я почувствовала твоё отчаяние несколько дней назад, я поняла, что мне нужно увидеть тебя лично. Ваша связь с ней глубже, чем у других.       — Кто ты? — спросила она у женщины, возникшей из света. Но теперь стояли два человека: женщина с золотистыми волосами и мужчина с тёмными волосами, обнимающие друг друга. — Кто они? Что это?       — Начало и Конец; но это история для другого времени, Санса Старк.       — Я Селейна Таргариен!       — Ты, конечно, носишь её кожу, но мы обе знаем, что никакой Селейны Таргариен никогда не должно существовать. Ты Старк. Санса Старк. Не пытайся это отрицать! Я видела небольшой беспорядок, который ты, твой кузен и твои братья и сёстры устраиваете на временной шкале… Не многие из нас больше обращают внимание на ваш, чтобы воспринимать его, но есть те, кому не понравилось бы ваше своевременное вмешательство.       — Мы пытаемся спасти Вестерос от разрушения!       — Я знаю, и не виню тебя за это… Но другие могли бы, — сказала женщина по имени Лаувейя. — Я почувствовала тебя, и другие тоже могли бы. С этого момента тебе нужно быть более осторожной.       — Почему?       — Магия внутри тебя больше, чем ты когда-либо могла себе представить… И есть те, кто захочет заполучить её для себя.       — Они могут получить это! — Санса усмехнулась.       — Они не смогут! — взревела Лаувейя. — Ты не можешь представить, что могло произойти, если бы они заполучили это в свои руки. Думаешь, мертвецы представляли опасность для человечества? Ты должна познакомиться с их создателем. — Санса нахмурилась от тона. — О, дорогая вернувшаяся! Научись снова дышать и будь осторожна. Мы не знаем, кто из них нашёл тебя. Я не могу дольше задерживаться, не привлекая внимания. Приду позже.       — Подожди! Мне нужны ответы! Что это за магия внутри меня? Кто за ней охотится?       — Скажи брату, чтобы в следующий раз, когда будет заглядывать в прошлое, поискал Рионах, возможно, это сможет ему помочь. А теперь я должна идти. Помни, Санса: дыши!       

***

             Глаза открылись, и она обнаружила, что всё ещё стоит в богороще Сада Иллирии. Притяжение магии исчезло, и она почувствовала себя немного увереннее. Впервые за долгое время.       — Что за чёрт? — пробормотала она вслух, оглядываясь по сторонам.

______________

      

Архимейстера Вейгона Таргариена, коего некоторые именуют «Забытым принцем» или, что более точно, «Бездраконным», часто упускают из виду в исторических хрониках. Он пережил своих братьев и сестёр и удостоился чести лицезреть внучатых племянников, а также их потомков. Хотя молва приписывает ему угрюмый нрав, его сердце особенно благоволило к принцессе Селейне. При его содействии принцесса Селейна заложила основу первого университета в Семи Королевствах. Сочинение «Принц», созданное специально для неё, стало подарком на её свадьбу с принцем Джейхероном.

      

Отрывок из «Драконов нового века» мейстера Финвика

      

ДЕЙМОН

             Годы служения десницей короля своему брату немного смягчили Деймона. Или, возможно, влияние оказали его дочери? Ну, это не имело значения. Закалённый или нет, Деймон всё равно оставался Деймоном, Порочным принцем.       Когда до его сведения дошли слухи о том, что королева обижает его дочь, королевская стража брата не позволила ему найти и поговорить с ней. Этот вопрос поднял сир Малик, который поклялся защищать Селейну. Он опросил стражников и даже слуг, сопровождавших королеву, и убедился, что каждый раз, когда Селейна покидала покои королевы, она выглядела угрюмой и печальной, независимо от того, насколько счастливой была до этого.       Визерис также подтвердил, что дочь Пиздюка проявила необъяснимую грубость по отношению к Селейне. Это заставило сира Гаррольда Вестерлинга вмешаться и остановить Деймона от возмездия.       Визерис предоставил Деймону семь выходных дней и отправил его в Сад Иллирии, как это было запланировано с Селейной изначально, но пришлось отложить из-за срочных дел в совете.       Лорд Бисбери и сир Тиланд обнаружили непредвиденные законы, скрытые среди основных текстов, которые были приняты даже через законы Визериса. Эти законы были в пользу Староместа (а иногда и других крупных городов, соответствующих определённым критериям), Веры или Цитадели.       Законы, касающиеся Веры, различались в разных королевствах, но единственными исключениями из сферы их влияния были Железные острова и Север.       В Просторе 5% дохода с земли приходилось выплачивать Вере. Однако, если в замке имелась богороща, приходилось платить дополнительные 5% за «хранение символа еретических богов». Этот закон затронул Хайгарден, Старый Дуб, Золотую Рощу, Рогов Холм, Горький Мост и, если они решат применить закон Простора, Сад Иллирии.       В Речных землях ситуация похожая, но с другими правилами: 3% от дохода земли для всех и ещё дополнительный 3% для тех, кто содержал свою богорощу.       Западные земли хранили налог в размере 3% на земли, дополнительные 3% для тех, кто сохранил свою богорощу, и дополнительный поворот: 3% для крепостей, у которых не было своей Септы.       В Штормовых землях Селейна не уплатила налоги из-за сложностей. Налоги включали 3% за землю, 5% за богорощу и 2% за отсутствие Септы.       В Долине не было ничего столь нелепого. Земли платили Вере только 3% своего дохода, и не было налога для тех, кто содержал богорощу или не имел Септы.       В Королевских землях налоги составляли 5% за землю, 5% за их богорощу и 3% за отсутствие Септы. Даже Красному замку пришлось заплатить эту сумму, хотя Бисбери сказал, что она занесена в казначейские записи как расходная. Это составило 10%, поскольку в Красном замке действительно были Септа и богороща. Всё это время они думали, что Визерис опустошает их казну своими турнирами и пирами!       «Может, Септа довольно скоро исчезнет, если я решу позволить Караксесу уничтожить её».       Деймон предполагал, что это шутка — платить отдельный налог тем, кто не имел Септы в Просторе. Потому что большинство содержит у Септы — кровавое наследство после вторжения андалов. Однако это означало, что Вера съедала от 3 до 13% доходов каждого замка! По его мнению, это было вымогательством.       «И всё же у них хватает охуительной наглости требовать больше денег за своих богов!»       О! Налоги, которые приносили пользу Староместу, на самом деле искусно замаскированы. В них говорилось, что крепостям королевств должны оказывать какую-то помощь города с населением более 400 000 человек, содержать торговые гильдии и городскую стражу. Эта помощь оплачена за счёт 2% дохода крепостей, распределённых между городами, которые соответствовали требованиям. В Семи Королевствах имелось только три города, которые соответствовали критериям: Старомест, Ланниспорт и Королевская Гавань, что означало, что только Королевские, Западные земли и Простор платили этот налог.       Недостаточно того, что они требовали пятьсот золотых драконов ежегодно в качестве платы за «одалживание» мейстеров. Существовала также плата, требующая ежегодно выплачивать Цитадели 1% от каждой земли! Этого не избежал никто. Каждая крепость, в которой был мейстер, должна заплатить эти две пошлины Цитадели. Интересно, что именно мейстеры обычно помогали стюардам с расходными вопросами каждой крепости, определяя окончательную сумму платежей. Это означало, что они могли манипулировать подсчётами, чтобы отправлять в Цитадель больше, чем предполагалось. Тот факт, что Стражи даже не смогли выбрать мейстеров, которых хотели, делал всё это ещё более нелепым. Разве не слишком случайно для Цитадели, что по закону каждый лорд должен иметь мейстера в каждой крепости?       Однако брат был прав, иногда. Они не могли атаковать Цитадель и Веру одновременно, не начав войны. В настоящее время он больше сосредоточился на Вере, которая, казалось, брала и не отдавала ничего взамен. По крайней мере, мейстеры служат хоть какой-то цели на этих землях.       Что касается законов, выгодных для трёх конкретных городов, Визерис поговорил с единственными пострадавшими. После разговора с лордами Джейсоном Ланнистером и Гарланом Тиреллом они решили, что налоги, которыми пользуется Старомест, при правильном использовании могут означать защиту жителей городов. Лорд Бисбери предложил установить некоторые правила использования денег и обеспечить ведение учёта этих денег. В любой момент можно было запросить аудит без особого уведомления, возможно, даже всего за неделю. Лорд Ланнистер, как ни странно, уже опередил их. Его отец начал требовать этого от своего брата, лорда Мартина Ланнистера из Ланниспорта, когда закон был впервые принят.       Так что да, у них полно работы. Пока лорд Бисбери и лорд Стронг работали над правильной формулировкой того, почему они решили провести референдум по этому вопросу, брат отправил его в Иллирию с Селейной. Причины ясны:              1. Помешать ему попытаться убить королеву и позволить Визерису разобраться со своей женой;       2. Помешать ему убить всех Хайтауэров в поле зрения — а по его мнению, Хайтауэров в Красном замке сейчас слишком много;       3. Чтобы он не раскрывал свои карты, пытаясь заманить Отто или Орвиля в ловушку. Да, он знал, что это были некоторые из его собственных дурных привычек, но не видел причин останавливать их сейчас.       — Ваше высочество, архимейстер Вейгон у ворот. Просит личной аудиенции, — их стюрад, человек, которого Рея назначила из Рунного Камня, лояльный и непоколебимый.       Вейгон? Выполз из Цитадели? Что, чёрт возьми, произошло? Этот человек отказывался выходить из своей проклятой башни десятилетиями, по крайней мере, со смерти деда.       — Пришлите ко мне это ископаемое, пожалуйста, — сказал он.       Дяде потребовалось несколько минут, чтобы добраться. Путь от ворот до замка и в его солярия был неблизким, но он воспользовался этим, чтобы прочитать кое-что, связанное с последней жатвой. Прибыл дядя, одетый в тёмно-серую мантию, с кольцом из валирийской стали, цепями со множеством звеньев и палкой для опоры. Мужчина выглядел старым и хрупким, что странно, учитывая, что он на десять лет моложе Корлиса Велариона. Как ни странно, за его спиной стоял человек, недостаточно обученный для того, чтобы быть слугой, если судить по нервному перебиранию собственных пальцев…       — Выглядишь старым, — было первое, что он сказал своему дяде.       — А ты похож на своего отца, — сказал Вейгон.       — Что ж, спасибо, Kepus!       — Не благодари, твой отец мог быть мелочным ослом, когда мы были моложе, — фыркнул мейстер.       — Но всё равно красив, как дьявол!       — Я бы так не сказал; никогда особо не интересовался его лицом, — его фиолетовые глаза закатились к небу.       — И что именно заставило тебя выбраться из гроба и примчаться в Сад Иллирии? — спросил Деймон, и мейстер вздохнул.       — Мне нужно поговорить с тобой наедине. Ты всего лишь оказал мне услугу и оказался ближе, чем Королевская Гавань. Почти испытываю искушение поблагодарить тебя за это.       — Если нужна частная аудиенция, зачем приводить слугу? — спросил он, нахмурившись.       — Не слуга, а ремесленник. — поправил его Вейгон.       — Одежда говорит о другом, — возразил Деймон.       — Одежда хороша для создания впечатлений и иллюзий, тебе не кажется? — Деймон изогнул бровь, глядя на дядю. — Несколько недель назад один из моих друзей пришёл ко мне с этим молодым человеком. Этот мой друг — торговец; он путешествует по разным местам. Когда он рассказал мне о молодом человеке, который что-то знал о нападении на Рунный Камень, я должен был услышать его историю.       Взгляд Деймона немедленно обратился к нервному мужчине. Ему было, возможно, около двадцати пяти или чуть за тридцать, каштановые волосы, обычное лицо, смуглый цвет лица и зелёные глаза. Его одежда наводила на мысль, что он слуга, но если дядя прав, то путешествовать в качестве слуги Вейгона намного безопаснее, чем путешествовать как человек, обладающий информацией.       — И что это за история?       — Кай, почему бы тебе не рассказать Деймону то, что ты знаешь?       — Да, ваши милости! — молодой человек глубоко вздохнул. — Недалеко от Староместа есть склад, где они хранят кое-что… кое-какую повреждённую мебель или даже просто вещи, которые они считают слишком старыми или немодными.       — Кто «они»?       — Дом Хайтауэр, ваше высочество, — пояснил мужчина и закрыл глаза. Какое, чёрт возьми, отношение Хайтауэры или Старомест имели к нападению на Рунный Камень? — Я… иногда я хожу туда, чтобы кое-что поискать.       — Ты воруешь с этого склада? — когда мужчина побледнел, Вейгон усмехнулся.       — То, что он крадёт, — это мебель, которую Хайтауэр обычно раздаёт зимой, чтобы простолюдины подбросили её в огонь. Сами они никогда бы им не воспользовались, потому что средства, которыми обрабатывают мебель, такие как лак и гниль, ужасно пахнут при сжигании, и чувствительные носы их дам никогда бы этого не вынесли. — мужчина кивнул в ответ на объяснение дяди.       — Если склад будет слишком переполнен до наступления зимы, они просто сожгут и его тоже!       — И тебе нужны дрова для камина? — он мог простить человека, который украл что-то, что всё равно сгорело бы, особенно если у него есть что-то для него в ответ.       — Нет… Нет, ваше высочество! Эта мебель обычно в хорошем состоянии… Иногда что-то просто откололось или нуждается в новой краске, но дамы скорее предпочтут новое, более модное, чем реставрировать своё, — он кивнул, потому что, да, это было правдой. Чёрт возьми, даже ему нравились отговорки, чтобы просто покупать новые вещи, а не ремонтировать старые! — Итак, я беру их, переделываю и продаю. Могу заработать на этом неплохие деньги, которых хватит на содержание семьи.       Это произвело на него впечатление. Этот человек смог продать то, что они, высокие лорды, обычно отвергали как хлам, и на это прокормить свою семью.       — Семья?       — Да, сир! Мне нужно прокормить мою мать, трёх маленьких братьев и сестёр, мою жену и пятерых детей, а мать стара и больна, поэтому я также должен покупать ей лекарства. — сказал мужчина и он кивнул.       — И что же особенного в этом складе? — «помимо принадлежности Дому Хайтауэр?»       — Это за городом, ближе к району, где я живу; но туда мало кто ходит, а склад даже не охраняется. Как я уже сказал, там нет ничего, что лорды сочли бы интересным… Иногда, однако, там случаются некоторые столкновения… Не самые хорошие.       — О?       — В этом районе было найдено много тел, — вставил Вейгон. — Это место также известно людьми, злоупотребляющими одурманивающими зельями, и некоторыми другими довольно незаконными сделками.       — Архимейстер прав. Однажды они нашли там женщину, которая была похищена, изнасилована и задушена до смерти, но из-за самого места никто этого не слышал и не видел, — это не удивило Деймона; даже в Королевской Гавани со всей старжей всё ещё имелись проблемы, подобные тем, что в Блошином конце. — … Несколько недель назад я искал что-нибудь, что мог бы восстановить, когда дверь склада открылась. У меня осталось всего несколько минут, чтобы спрятаться, прежде чем они вошли. Признаю, что у меня не было возможности увидеть их из-за скрытого места. Но я слышал, как они разговаривали.       — И что же в их разговоре касалось нападения на Рунный Камень?       — Всё, — это заставило Деймона ненадолго замереть. — Один из мужчин, Вормвуд, требовал, чтобы ему заплатили за нападение. — он замер как вкопанный. Никому, кроме братьев Стронг, не сказали об их открытии, что те, кто схвачен и подвергнут пыткам, назвали имя капитана Вормвуда. Осознание того, что этот человек был нанят, заставляло всё кричать о заговоре.       — Но ему не дали?       — Нет, сир. Другой человек, я не расслышал имени, но он сказал, что нападение было не тем, для чего они его наняли… Что потери, которые он понёс, его собственная вина. — Деймон вспомнил убийцу, упавшего со стен замка.       — Кто был целью? — спросил он. Он ожидал, что ответом будет он, возможно, Рея, но ответ Кая заставил его кровь застыть в жилах.       — Принцесса Селейна, ваше высочество, — сказал он, нахмурившись. — Они… Они не ожидали нападения на Рунный Камень; они ожидали, что команда убьёт её. Они знали, что принцесса посещает пляж два раза в неделю, даже знали, что с ней всегда четыре стражника и ещё две дамы… Второй человек сказал, что они могли бы возложить вину на Триархию…       То, что они так много знали о распорядке дня дочери, сводило с ума. Кто-то передавал им знания. Он сомневался, что кто-то в замке, но, возможно, кто-то в городе? В конце концов, это порт, куда люди приходили и уходили, и никто не обращал на это внимания. Тем не менее, это информация, собранная путём наблюдения. Что ещё они знали о дочери? Почему она стала мишенью?       — Они не сказали, — ответил Кай на его вопрос, — но Вормвуду отказано в оплате за то, что он не выполнил их сделку, и после того, как он пригрозил прийти к вам с имеющейся у него информацией, третий человек убил его. — Кай нахмурился. — Я даже не слышал, как вошёл третий мужчина, пока второй мужчина не заговорил с ним.       — Кто третий?       — Я не знаю, сир, но третий человек сказал другому, что если бы Вормвуд рассказал вам о нём, то ему тоже пришлось бы убить его, и второй согласился. Он говорит, что его хозяин не смог оценить утечки, что может привести к ним. — хозяин, кто-то командует. — Они также сказали, что будут искать кого-то по имени Арсениус; они сказали, что у него может быть лучшее понимание, чем у Вормвуда.       Деймон в кои-то веки обуздал свой нрав и только закрыл глаза; теперь, когда он знал, что дочь в опасности, он мог бы лучше позаботиться о ней. Возможно, не обязательно десять стражников, следующих за ней, но люди, которые защитят. Если и было что-то, чему научила его Война на Ступенях, так это тому, что качество лучше количества, когда дело касается бойцов. Открыв глаза, он увидел, что дядя выглядит бесстрастным, как и он сам, в то время как мужчина всё ещё выглядел немного нервным.       — Сколько?       — Что?       — Ты сказал, что их наняли, верно? Тогда сколько для них стоила голова моей дочери?       — Полмиллиона драконов, ваше высочество. Они уже подали сигнал, хотя…       — Ну и ну… Разве это не целое состояние? — спросил он с ухмылкой.       В контрактах Вестероса цены обычно варьируются от пяти до десяти процентов от цены контракта. Но Вормвуд, технически, принадлежал Эссосу, и их контракты обычно требовали от десяти до пятнадцати цены. Его дочь важная мишень: член королевской семьи, с тщательной охраной и двумя драконами, которые могли отомстить.       Это означало, что кто-то заранее заплатил пятьдесят тысяч драконьих монет за убийство его дочери. Пятьдесят тысяч драконов — это большие деньги, и мало у кого был бы лёгкий доступ к таким деньгам. Люди, дома, организации… Разве это не сильно сужает круг поиска?       И Хайтауэры в качестве первых подозреваемых?

______________

      

Все военные действия основаны на обмане. Следовательно, когда мы способны атаковать, мы должны казаться беспомощными; когда мы используем наши силы, мы должны казаться бездействующими; когда мы рядом, мы должны заставить врага поверить, что мы далеко; когда далеко, мы должны заставить его поверить, что мы рядом.

      

Отрывок из «Искусства войны» Сунь-Цзы

АЛИСЕНТА

             Алисента кипела, ярость едва получалось скрывать.       Последние две луны с тех пор, как отец прибыл в Красный замок с кузинами Бетани и Алери, она погрузилась в поиск потенциальных мужей для обеих девочек. Алери была в ярости из-за того, что королева не поддержала её помолвку с Джейхероном. Даже если отец пытался лишить поддержки, Алисента напоминала им, что она — королева. Возможно, у неё и не так много власти, как у мужа или даже десницы, но всё ещё достаточно влияния при дворе, чтобы сделать их пребывание здесь невыносимым.       Многие люди считали, что в неудаче её свадьбы виноват только отец и Дом Хайтауэров. В то время ей было всего семнадцать, и она находилась под защитой отца, когда всё произошло.       Со временем и усилиями многое было прощено ей. В конце концов, она всего лишь выполняла приказы. За эти годы ей удалось заручиться поддержкой влиятельных домов, таких как Бракен, Мутон, Уайлд, Сванн, Баратеон (от наследника Борроса) и Крейкхолл. И, конечно, первыми, кто простил её, стали Грейсфорды, Рокстоны и Норкроссы.       Однако Дом Хайтауэров по-прежнему пользовался презрением, и она предоставила им свободу действий. Они даже не смогли найти подходящего мужа для Бетани, которая уже приближалась к своим двадцать первым именинам. Всё, что они могли предложить, — это какие-то третьи сыновья или скромные рыцари, или роль второй жены для тех, у кого уже были наследники — далеко не так хорошо, как надеялся дядя.       Все угрозы прекратить поддержку были лишь блефом. У неё больше власти, чем у них, и они нуждались в её влиянии — каким бы незначительным оно ни было — на короля и двор, чтобы попытаться спасти своё положение.       Зная это, они неохотно приняли её условия. Они могли бы попытаться устроить брак с принцем Джейхероном и Алери самостоятельно; она не стала бы ввязываться в это, пока не найдёт подходящего партнёра для Бетани, и они продолжали поддерживать её. Найти мужа для Бетани было легко: девушка красива, с каштановыми волосами и прекрасными карими глазами. Хотя немного ленива и глуповата — что ж, некоторые мужчины оценили бы это на «великолепно». Действительно, Амос Бракен был ею весьма доволен!       Что касается Алери, то Алисента пыталась привлечь её внимание к сиру Ланселю Рейну, будущему лорду Кастамере. Как и её тётя, Алери была красива, но в отличие от тёти, она была немного сварлива и избалована. Вероятно, это было унаследовано от её матери; её собственная фрейлина Костейн также была эгоцентричной и избалованной, пока они с тётей Джоанной не исправили это.       Особенно раздражало, когда Алери дулась и говорила, что хочет быть не леди, а королевой. Попытки объяснить ей, что Кастамере — одна из богатейших земель на Западе, даже богаче королевства, были бесполезны. Девушка едва замечала сира Ланселя. Однако Алисента знала лучше.       Визерис не хотел, чтобы его сын женился на ком-то, в чьих жилах не текла валирийская кровь, особенно если были три возможные кандидатки с валирийскими корнями. Но в этом случае она не могла ничего сделать; если кузина считала себя настолько выше советов, то Алери могла потерять шанс стать следующей леди Рейн из Кастамере!       Однако её расстроило то, что после изнурительного дня, проведённого в обсуждениях условий свадьбы с отцом и лордом Бракеном, её вызвали на совещание с септоном. Они обсуждали новую работу, которую им предстояло выполнить, и когда она наконец села пить чай со своими придворными дамами, её попросили присоединиться к королю.       То, что её позвал муж, вполне ожидаемо. Она была его женой, и повиновение ему входило в её обязанности. Но ей не нравилось, когда планы менялись в последнюю минуту. Причина, по которой её вызвали, привела её в ярость.       — Я не запугиваю девочку, — запротестовала она после того, как Визерис обвинил её в жестокости по отношению к его племяннице.       — Ты забываешь, Алисента, что я видел, как ты вела себя с Селейной. И даже сейчас называешь её девочкой вместо того, чтобы использовать имя или титул! — усмехнулся король.       — Это смешно! Ты не можешь поверить, что я действительно плохо обращаюсь с ней! Нет, мне не нравится она и все привилегии, которыми она незаслуженно наделена, — она проигнорировала его сузившиеся глаза и продолжила, — но я отношусь к ней не иначе, чем к кому-либо другому!       — Тогда тебе следует пересмотреть своё отношение к людям. Даже слуги заметили, что Селейне всегда грустно, когда она покидает твоё общество, — сказал Визерис, и ей не понравился его насмешливый тон.       — Мне жаль, что я не пресмыкаюсь у её ног и не веду себя так, как будто она — дар Семерых человечеству, Визерис! Но я не обращаюсь с ней плохо. Я не виновата, что девушка слишком чувствительна!       — Позволь мне прояснить это, Алисента: когда мои брат и племянница вернутся, ты извинишься перед ней! И если услышу ещё один твой выпад в её адрес, я накажу тебя.       — О, накажешь? И как? — поинтересовалась она с насмешкой. — Лишишь денег? Отошлёшь мою семью?       — Может быть, просто отправлю тебя к твоей семье… — сказал Визерис, и впервые она замерла.       — Что?       — Не испытывай меня, Алисента! Может, я и не такой злобный, как мой брат, но мы слеплены из одного теста!       С этими словами муж повернулся к ней спиной, и сир Гаррольд вышел вслед за ним из комнаты, оставив её одну в спальне. Раздражённая, она схватила первое, что попалось под руку, и швырнула об стену.       Она действительно недовольна тем, что все относились к Селейне Таргариен так, словно она — какое-то чудо. Или какая-то хрупкая вещица! Почему никто, кроме неё, не видел, что девушка хитра, что каждое движение тщательно рассчитано, чтобы получить корону? Все они недооценивали девушку, но она никогда бы не совершила такой ошибки!