Часть 33: Of loyalty and interest

Исходя из лояльности и интереса

Никому не нравится, когда его недооценивают, но со временем мы привыкаем к этому. С самого начала я оказалась ограничена рамками Игры, сталкиваясь с недооценкой, — сначала из-за возраста, а позже из-за пола. Однако со временем я начала рассматривать это как преимущество и использовать в своих интересах. Если люди предпочитают обращаться со мной так, будто я сделана из стекла, им следует быть осторожными, чтобы не пораниться о мои самые острые грани!

      

Выдержка из дневника королевы Селейны

      

САНСА

             Она всё ещё не знала, что делать с возникшим видением. Разум твердил отмахнуться от этого, сославшись на разыгравшееся воображение, но Бран подтвердил, что он почувствовал чужое присутствие в направлении богорощи — присутствие, которое не являлось человеческим. И это не было похоже ни на что, что он испытывал раньше.       После передачи Брану информации, предоставленной Лаувей, дракон решил снова заглянуть в прошлое. В поисках этого Рионаха. Кем бы он ни был, он мог бы дать некоторые ответы.       Как ни странно, после этой встречи магия успокоилась, её стало легче контролировать. Однако эта встреча также вызвала у неё совершенно новое беспокойство.       Кто шёл за ней?       Почему? Что, чёрт возьми, было в её магии? Что это за видение?       Несмотря на беспокойство, магия действовала не так, как раньше, что, безусловно, было плюсом.       — А ты, я погляжу, до сих дуешься из-за решения своего отца, — она обернулась и увидела двоюродного дедушку Вейгона, идущего к ней с бесстрастным лицом.       — Я не дуюсь! — возразила она, защищаясь, и могла поклясться, что на его лице промелькнуло некоторое веселье.       — Ты понимаешь, что усиленный эскорт в общественных местах всегда был общепринятым протоколом среди знати и членов королевской семьи? Деймон и леди Ройс потакают тебе и твоей сестре, позволяя перемещаться по городам с минимальным эскортом, и это снисходительность с их стороны.       — Ситуаций, требующих пятнадцать следующих за нами стражников, не было. Выход в город и благотворительность уж точно не в их числе.       — Возможно. Но ты должна признать, что четверо стражников для защиты трёх юных леди и няни — это не перебор. Особенно когда одна из леди — принцесса из Дома Таргариенов. И, насколько я понимаю, он, по крайней мере, проредил стражников, которые последовали за тобой в замке, — сказал Вейгон.       — Я это ненавижу!       — Деймон говорил о твоём озорстве, — в его глазах светилось веселье, а её бровь вызывающе изогнулась.       — Я всё отрицаю! — возмутилась она, глядя ему прямо в глаза.       — Ну ещё бы, — ухмыльнулся он. — Что читаешь? — она показала ему обложку, и его бровь приподнялась. — «Сборник рассказов о Старых богах», я полагаю, под влиянием твоей матери?       — Мне и самой нравятся легенды!       — Твоя бабушка терпеть не могла читать: всегда жаловалась, что написанные слова выглядят странно. Но ей нравилось, когда Бейлон читал, хотя она явно предпочитала легенды и фольклор, — поделился Вейгон с ностальгической улыбкой на губах.       — Дедушка читал бабушке? — спросила она, нахмурившись, отказываясь проводить параллель между ними и Джейхероном с нею.       — Довольно часто, — улыбнулся он. — Он также очень защищал её, хотя она была больше одичалой, чем принцессой. Мой отец также очень защищал мою мать. Таргариены защищают только тех, кого они любят, Селейна, — сказал Вейгон. — И мы любим самым яростным образом.       — Я знаю это! — вздохнула Санса.       — Тогда тебе должно быть известно: какой бы занозой в заднице ты ни была, Деймон действует так, потому что любит тебя, — она посмотрела на него, и он ухмыльнулся. — Что ж, ты впечатляюще хорошо дуешься.       — Я не дуюсь!       — Но это так! Теперь, когда мы установили, что твой отец будет продолжать защищать тебя, даже если ты этого не хочешь, скажи мне: какая легенда привлекла твоё внимание в этой книге?       — Легенда о Леди Озера и Короле-Волке, — ухмыльнулась она.       Говорили, что это древняя северная легенда, в которой упоминается один из королей Старков. Хотя его имя никогда не называлось, люди предполагали, что это был один из многочисленных Брандонов.       Легенда повествует о том, как Король-Волк получил вызов — убить Озёрное Создание и завладеть его сокровищами. Он согласился на это испытание, но когда прибыл к озеру, то увидел не чудовище, а прекрасную леди. Она объяснила ему, что в озере нет никакого существа, а все его сокровища достаются только тем, кто этого заслуживает.       Король принял вызов и во время него влюбился в эту Леди. Он доказал, что достоин, и она подарила ему меч, который был ценнее всего золота на земле. Король предложил Леди стать его королевой, но она была созданием озера и не могла покинуть его.       Каждый год Король возвращался к озеру, чтобы увидеть свою возлюбленную, которая никогда не старела, в отличие от него. Когда он умер, то попросил своего сына отдать его тело озеру и вернуть меч Леди.       — Я полагаю, следовало ожидать, что девушка твоего возраста предпочитает романтику.       В этой истории нечто большее, чем романтика — уроки соблюдения обещаний, когда дети Короля-Волка вернули меч и его кости Леди Озера, самопожертвования и долга, когда, даже влюблённый в Леди, Король-Волк женился на другой и произвёл на свет наследников, чтобы продолжить свой род, оставаясь верным жене. Но да… Пусть думают, что она сосредоточена на романтике.       — Да, — просто ответила она. — А у тебя, у тебя есть что-нибудь любимое?       — Когда я был маленьким, мне нравились сказки грумкинов, — сказал Вейгон, и она нахмурилась.       — Что бы ты попросил у них?       — Ничего, — ответил он.       — Ничего?       — Ничего. Видишь ли, их история поучительна.… Всё, о чём спрашивали грумкина, даётся в искажённом виде. У всех них очень общее послание: будь осторожен в своих желаниях.       — Неужели? Грумкины дали всё, что просили, с искажённым правом, но все пожелания учтены. На мой взгляд, истинное послание, стоящее за их рассказами, заключается в том, чтобы быть осторожными с формулировками своих запросов, — когда он усмехнулся, она одарила его ухмылкой.       — Хорошая интерпретация!       Они оставались там много часов. Говорили о книге, которую она читала, о книгах, которые ей ещё предстояло прочитать. Они оставались там, пока не пришёл Деймон, чтобы позвать их ужинать.       Когда горничная оставила её одну, она вышла на балкон, выходящий на север, и посмотрела на звёздное небо. Разум вернулся к размышлениям о том, кто такой Рионах. Затем она подумала о Джоне и Арье. Как она должна объяснить им весь этот бардак?       Боги! Арья уже напугана после нападения и тем, как её магия отреагировала на ранение. Джон всегда волновался; в течение месяца, пока они оставались в Красном замке, прежде чем отправиться в путешествие, он справлялся о её самочувствии три раза в день. Когда они обнаружат последнюю вспышку гнева, они наверняка встревожатся вдвойне. Хуже, если Бран решит поделиться тем постыдным срывом.       Что за бардак!       С другой стороны, она скучала по ним. Ей не хватало силы Арьи, на которую можно опереться. Ей не хватало присутствия Джона, который успокаивал её.       «Вот теперь ты говоришь глупости…» Она винила себя. Тем не менее, она не могла не думать, что всё всегда становилось проще, когда они вместе.

______________

      

В стремлении укрепить связи с королевской властью некоторые благородные дома иногда непреднамеренно отдаляют своих членов друг от друга. Один из наиболее ярких примеров такого раскола произошёл в Доме Рейн во время правления Визериса I Таргариена.

      

В переписке лорд Лансель Рейн обвинил своего младшего брата Девана в том, что тот больше похож на Ройса, чем на Рейна. Это обвинение возникло после того, как лорд Лансель узнал, что Деван Рейн вступил в брак с леди Мирандой Белмор в богороще, что противоречило брачному договору, который лорд Рейн заключил с леди Серсеей Хоторн.

      

Отрывок из «Политики Семи Королевств» профессора Тириона Ланнистера из университета Ланниспорта

      

ДЕВАН

             По пути к Стене у них была остановка в замке Вулл. Цель: женить Эймона на Гризельде Вулл. Ну, точнее, обручить. Селтигары закатили бы истерику, не проведи их наследник надлежащую церемонию. Он снова потёр руки под плащом и вздохнул, повернувшись туда, где Джей стоял с маленьким Адрианом Тарбеком. Ну, это было небольшим преувеличением — он высок для мальчика, которому скоро исполнится тринадцать.       — Чёрт! Я не могу поверить, что они действительно это делают! — воскликнул он, нахмурившись. В рамках своего «испытания», чтобы получить разрешение жениться на Гри, Эймон собирался сразиться один на один со старшим братом Гризельды, Торгеном. При этом оба они были только в бриджах.       Безнравственности в этом достаточно, чтобы заставить некоторых южанок вроде его матери упасть в обморок, но тот факт, что они занимались этим в ёбаном дворе замка на ёбаном Севере — и он действительно не мог достаточно подчеркнуть, насколько там холодно, — вот что действительно заставило его подумать, что эта северная компания немного тронута умом.       — Они замёрзнут, — согласился с ним Адриан, но Джей, к их удивлению, только рассмеялся.       — У нас всё ещё лето!       — Боги, Джей! Не у всех в жилах течет драконья кровь, чтобы выдержать такой холод! — он усмехнулся другу, который, казалось, чувствовал себя слишком комфортно в этом ужасном климате, не то чтобы он когда-либо высказывал это, у него всё ещё было некоторое чувство дипломатичности — как будто они были на пляжах Рунного Камня.       — Ты знаешь, что Эймон — валириец, так что в его роду, вероятно, есть немного драконьей крови, верно? — с ухмылкой сказал принц Таргариенов.       Деван знал, что большинство людей считали Джея слишком серьёзным и отчуждённым. Хотя он знал, что его друг иногда чересчур задумчив, Джей просто приберегал свою менее отчуждённую личность для тех, кто был ему ближе. Наедине Джей мог веселиться и шутить, но только вдали от двора. На Севере Джей был гораздо более открытым, чем в Речных землях. Вероятно, потому, что речные жители гораздо более учтивы, в то время как прямолинейная и в целом жестокая честность северян делала Джея более раскованным.       — Тогда давайте надеяться, что та капля драконьей крови, которая есть в нём, защитит его задницу от этого пиздецкого холода, — снова сказал Деван.       — Ба, Гризельда будет очень зла, если будущий муж умрёт до того, как возьмёт её.       — Ба? — переспросил он со смехом. — Четыре луны на Севере, а ты уже говоришь как варвар! Может, ещё бороду отрастишь?       — О! Заткнись, Деван! — он взглянул туда, где сир Рикард сдерживал смех. — Как ты можешь быть таким надоедливым?       — О, дай-ка подумать… Ты серьёзный, отчуждённый; Эймон прилежный и тихий; Сигни сильная, без всяких глупостей; Гризельда застенчивая и заботливая; Алисса упрямая, чёрт бы её побрал; Уэймар сдержанный и своевольный; Селейна милая и сострадательная; думаю, что место для раздражающего и остроумного открыто, и я как раз подхожу!       — Забыл добавить «дерзкого»!       — Что я могу сказать? У меня действительно есть кое-какие дары! — сказал он с ухмылкой и получил несколько закатившихся глаз.       Деван не стал упоминать о письме, которое получил от родителей с требованием помочь сблизить Женевьеву с Джеем. Он сжёг его, не собираясь подчиняться. Родители действительно облажались с его воспитанием.       Деван был спутником Джейхерона с трёх именин. Его родители были слишком настойчивы в своём стремлении отдать его под опеку королевы Эйммы, и, по правде говоря, в его детских воспоминаниях больше места занимали королева Эймма и леди Рея, чем собственная мать.       Действительно, в течение шести лун после смерти королевы Эйммы, которые он провёл в Кастамере, ему было не о чем вспоминать, кроме одиночества.       Он до сих пор помнил, что королева Эймма любила яблочные пироги и чёрный чай. А также любимые развлечения леди Реи и имена каждой из её тринадцати собак. Однако он почти ничего не знал о собственной матери.       Когда он был молод и только учился писать, он пытался отправить ей воронов, чтобы узнать о ней больше, с помощью леди Реи. Но всё, что он получал, — это несколько бесцеремонных восклицаний о том, как хорошо растёт Женевьева и какой хорошей компаньонкой она станет для Алиссы, и о том, что он должен упомянуть об этом при леди Рее.       Ему стало ясно — родители решили, что его целью было развитие их дома с помощью связей, которые он завёл исключительно по чистой случайности. Он на три луны старше Джейхерона и завязал дружбу с принцем ещё в пеленках. Правда заключалась в том, что Деван очень мало знал об истории своего дома и мало общался с братьями и сёстрами. Причём больше всего он общался с Эллин и Лизой, за которыми следовал Лансель.       Он ненавидел любое взаимодействие с Женевьевой, но был вынужден это делать, потому что его сестра была избалованной, требовательной и злобной, имела свои собственные представления о том, как всё должно быть. Это сильно отличалось от его привычного уклада.       Он давно решил, что если когда-нибудь ему придётся выбирать между семьёй и другом, то он выберет последнего. Он ни за что не позволил бы своему другу попасть в ту «милую» ловушку, которой была его сестра.       Как бы красива ни была Женевьева, она не была милой или доброй, и у неё один из самых сложных характеров, которые он знал. Его родители могли это терпеть, но он не стал бы предавать друга, распространяя ложь.

______________

      

Вопрос о том, были ли планы Отто Хайтауэра по возведению внука на трон сформированы до или после начала Войны на Ступенях, остаётся открытым. Война 129–132 годов от З.Э. велась принцем Джейхероном и его дядей принцем Деймоном, которые возглавляли конфликт против Трёх Дочерей.

      

Независимо от времени формирования этих планов, уверенность Хайтауэров в способности устранить принца Джейхерона во время войны привела к их беспечности. Это позволило Ларису Стронгу обнаружить бумажный след, указывающий на Дом Хайтауэр как на финансиста, стоявшего за нападением на принца Джейхерона. Эта ошибка, в конечном итоге, привела к полному уничтожению династии, просуществовавшей восемь тысяч лет.

      

Отрывок из «Рухнувшие башни: падение дома Хайтауэров» профессора Джейхейриса Таргариена из королевского университета Староместа

      

ОТТО

             Возвращение Вейгона Таргариена ко двору стало неожиданностью. По какой-то необъяснимой причине он получил прямое приглашение занять место в королевском совете, что шло вразрез с обычным порядком Цитадели при выборе представителей.       Ворон из Цитадели объяснил, что приглашение пришло лично Вейгону. Попытка отговорить его после прибытия могла вызвать недовольство короля, а это, учитывая количество драконов, находящихся сейчас под их контролем, было бы рискованно.       Действительно, беда. У них имелось девять ездовых драконов: Караксес, Морской Дым, Вхагар, Сиракс, Призрак, Мелеис, Лето, Леди — нелепое имя для дракона — и Нимерия. А ещё те, кто связан с детьми: Солнечный Огонь и Вермакс. И неосёдланные и дикие драконы: Вермитор, Среброкрылая, Пламенная Мечта, Каннибал, Серый Призрак и Овцекрад. Если бы Вейгон связался с одним из них, это было бы катастрофой.       Теперь королевство могло похвастаться самым большим количеством драконов со времён падения Валирии, причём многие из них пригодны для полётов и проверены в боях. Более того, казалось, что могут появиться новые драконы, если яйцо Люцериса Стронга послужит каким-либо признаком.       Честно говоря, это неприятно!       Они должны избавиться от этих чудовищ, и как можно скорее!       Цитадель усердно искала способы решить эту проблему, не используя скорпионы, но задача оказалась непростой. Не было дракона, чтобы проверить яд, а строгие драконоблюстители, охраняющие каждое логово, усложняли задачу. Эти блюстители были убеждёнными верующими в ложных богов Четырнадцати огней, и их непоколебимая преданность клятвам делала их невосприимчивыми к любым попыткам убеждения.       Даже во время его пребывания на посту десницы, несмотря на попытки привлечь некоторых мейстеров к участию в этой миссии, их авторитет не мог повлиять на драконоблюстителей. Угроза передать дело Визерису оказалась нежизнеспособным вариантом, что поставило их в затруднительное положение.       За пределами Валирии не было известных ядов, способных сразить драконов, но кто бы туда пошёл? Кроме того, возможности применения яда, который они пытались создать, ограничены временами войны. Даже Ступени не смогли помочь им, поскольку секретных запасов различных ядов было недостаточно.       Скорпионы казались последним оставшимся у них вариантом. Однако они столкнулись со множеством трудностей: у них не было плана по созданию скорпионов, и требовался кто-то с исключительной целеустремлённостью. Обучение такого человека могло привлечь внимание Таргариенов, что было рискованно.       Кроме того, движение драконов в воздухе добавляло ещё один уровень сложности: промахнуться означало потерять шанс нанести удар до того, как дракон сможет ответить. В Первую дорнийскую войну дорнийцы успешно использовали скорпионов против Мераксес, но во время Гнева Дракона потерпели неудачу против Балериона и Вхагар. Эйгон и Висенья научились первыми замечать скорпионов и уничтожать их.       — Хоберт писал, — сказал он Джоанне и увидел, как младшая сестра вздохнула и поудобнее устроилась в кресле. — Цитадель насторожена.       — Насторожена?       — Очевидно, после того, как северная ведьма была представлена ко двору, в замках значительно уменьшилось количество мейстеров, которым доверяют своих больных. Они начали искать целителей и лесных ведьм. — он зарычал. — Некоторые тоже пытаются обратиться к северным целителям.       — Они предпочитают варваров мейстерам?       — Именно. Из-за этого у нас возникла вторая проблема. Как ты знаешь, мейстеры помогали нам управлять некоторыми семьями, более мятежного характера.       — Это означает, что наши планы рушатся.       — Нам нужно восстановить контроль над этими королевствами, — прорычал он, изо всех сил сдерживая свою ярость. — Какого чёрта Алисента делает всё это время?       — Она старается! Ты забываешь, что её не готовили быть королевой, Отто. Не так, как меня!       — Ты забываешь, что именно ты вдохновила нас на тот путь, по которому мы пошли!       — Это было до того, как я поняла, что, несмотря на все её амбиции, твоя дочь ненадлежаще обучена! — Джоанна закатила глаза. — Сколько часов наша мать заставляла меня сидеть с мейстером и септой, чтобы я всему научилась? Сколько времени отец вложил в моё образование?       Много часов. Даже лун. Сестра просыпалась с восходом солнца и засыпала, когда луна уже высоко поднималась в небе. Она получала уроки языков, манер, экономики, ведения войны и политики. Её обучали тому, как быть приятной и манипулировать мужчинами, чтобы достичь желаемого. Хотя с любым другим мужчиной это могло бы сработать, Деймон Таргариен — её цель — никогда не был обычным мужчиной.       — У неё были мейстеры и септы! — он пытался оправдаться.       — Те же мейстеры, что посещали эту избалованную девчонку Рейниру! И септа, которая не входила во внутренний круг! Тебе следовало отправить её к Хайтауэрам для получения надлежащего образования. Или позвать кого-то специально для этого!       — И ты не можешь научить её?       — Легче формировать молодые умы, что тебе известно, — сказала Джоанна.       — Как Эйгон? — он указал, и Джоанна нахмурилась.       — Будь осторожен, брат… В этом замке много ушей, и прошло несколько лет с тех пор, как большинство из них принадлежало нам. — предупредила Джоанна.       — Не здесь, — ухмыльнулся Отто. — Ты права, мне не удалось воспитать Алисенту хорошим игроком, я рассчитывал остаться на её стороне. Это была ошибка, — он проигнорировал её насмешку и продолжил. — Но Эйгон? Его можно научить… он молод и податлив. Если бы Алисента смогла убедить Визериса отдать его на воспитание к Хайтауэрам, Хоберт…       — Этого не случится, — перебила Джоанна. — Визерис сейчас презирает Хайтауэров так же сильно, как и его брат. Он никогда не согласится, чтобы Эйгон или кто-либо из его детей был там — просто назло. Особенно теперь, когда он в ярости из-за Алисенты.       Он закатил глаза. Визерис в ярости на Алисенту, потому что отродье Деймона плакало, как младенец, из-за того, что ей не целовали ноги. Конечно, не помогло и то, что Алисента намеренно воинственна по отношению к девушке, и она, очевидно, оценила пугливое поведение той рядом с ней.       — Тогда мы приведём сюда кого-нибудь, чтобы научить его.       — Я сомневаюсь, что мы смогли бы убедить Визериса нанять септонов или мейстеров для обучения детей Алисенты. Возможно, Алисенте удастся убедить его позволить ей выбрать больше компаньонов для Эйгона, и кто-нибудь из его старших кузенов мог бы помочь. Но я, возможно, смогу научить его. Я не знаю, может быть, он сможет стать нашим следующим королём…       Раз уж его внучке не суждено короноваться, то Отто переключится на внука. В конце концов, планы по избавлению от принца Джейхерона были отложены на слишком долгое время.

______________       

В 115 году от З.Э. был подписан и печатью скреплён контракт о помолвке меж принцем Джейхероном и принцессой Селейной Таргариен. Король и его брат, в согласии с древними обычаями, стали свидетелями сего важного события. Лорд Стронг, леди Ройс, лорд Бисбери и лорд Веларион также присутствовали при заключении договора.

      

Ходили слухи, что королева отказалась стать свидетельницей, желая, чтобы принц Джейхерон вместо неё сочетался браком с принцессой Хелейной. Однако, несмотря на подписание контракта в 115 году от З.Э., объявление о помолвке было сделано лишь в 123 году от З.Э., во время пира, устроенного королём в честь шестнадцатых именин принцессы Селейны.

      

Отрывок из «Драконы нового века» мейстер Финвик.

      

ДЕЙМОН

             Вид пизды, на которой женился его брат, просящей прощения у его дочери, определённо поднял ему настроение. Корова, казалось, испытывала физическую боль, когда извинялась перед его дочерью.       С тех пор как дядя привёл к нему ремесленника, Деймон разрывался между желанием отправиться в Старомест, уничтожить Хайтауэр и всех его обитателей, забрать Селейну на Драконий Камень и вести себя как те странные сказочные персонажи, которые запирают своих детей в башнях ради их же безопасности. Никто никогда не проникал в крепость с драконами, и он сомневался, что ассасин сможет пробраться туда.       Тем не менее, после того как он справедливо вознаградил ремесленника — не десятью тысячами драконов, его информация не стоила так дорого, но тысяча драконов и дом в Гардении для его семьи были справедливым вознаграждением — дядя усадил его и не дал скатиться в спираль безумия и насилия, на что способен только Таргариен.       В конце концов, Вейгон оказался прав. Новые знания, которые он получил, открыли ему глаза на ситуацию. Во-первых, он осознал, что, несмотря на хаос, созданный Вормвудом, вероятно, в попытке разграбить Рунный Камень и получить больше обещанного, это была целенаправленная атака на Селейну.       Во-вторых, тот, кто стоял за этим нападением, обладал значительными ресурсами — настолько значительными, что они были готовы расстаться с полумиллионом драконов ради убийства одного человека. И учитывая, что этим человеком была молодая девушка с ограниченными способностями, это говорило о многом.       Теперь возникли разные вопросы. Как они связаны с Хайтауэром? Место, где они оказались, никак не могло быть простым совпадением. Но действительно ли Хайтауэр потратил бы столько денег, чтобы избавиться от Селейны? Если да, то почему?       Может быть, они думали, что избавление от Селейны заставит Визериса женить Джейхерона на Хелейне или Алери? Вероятно, они были одним из немногих домов за пределами Таргариенов и Веларионов, которые точно знали, что помолвка между Джейхероном и Селейной действительно готова и только ждёт, когда его дочери исполнится шестнадцать, чтобы объявить об этом — любезно предоставлено королевой, конечно! Итак, у них действительно есть причина напасть на его дочь.       Конечно, это также могло быть из-за Сада Иллирии. Многие недовольны тем, что он передал его дочери, и пытались сказать, что поместье Таргариенов должно быть передано одному из щенков Визериса мужского пола. Так вот, он ничего не имел против Эйгона, Эймонда или Дейрона. Боги знали, что иногда ему даже нравились эти маленькие засранцы. Но земли принадлежали ему, и он мог поступать так, как ему заблагорассудится. Эйгон должен стать хранителем Ступеней и Узкого Моря в соответствии с соглашением, которое у него было с братом. Об этом не знала надоедливая королева.       Зачем ссорить его с Триархией? Они ожидали, что он совершит какую-нибудь глупость, — например, пролетит над Миром, Тирошем или Лисом и сожжёт их дотла? Это для того, чтобы развязать войну или только отвлечь его от настоящих преступников?       Он ущипнул себя за переносицу и вздохнул, услышав, как открывается дверь.       — Выглядишь несчастным! — его глаза открылись, и он увидел Рею, стоящую в дверном проёме.       — Никто не сообщал мне, что ты придёшь.       — Это должно было стать сюрпризом, — сказала она с улыбкой, и он встал и подошёл к ней, встретившись взглядом посреди своего солярия. — Удивлён?       — Приятно, — ответил он и поцеловал её в губы, обнимая.       — Хорошо! Теперь скажешь мне, почему у тебя был несчастный вид?       — Может быть, позже, — проронил он. — Я не хочу делать тебя тоже несчастной.       — Кто бы мог подумать, что тебя это так волнует?       — Не будь такой сукой, — сказал он, уткнувшись носом ей в шею.       — Тогда не будь дрянью, — был её ответ.       — Фу! — они повернулись к двери и обнаружили Селейну, стоящую там со смешной гримасой, в кружевной ночной рубашке и наброшенном поверх неё фиолетовом халате, свидетельствующем о том, что она готовилась ко сну. — Ты должен был хотя бы закрыть дверь! — Деймон ухмыльнулся, но немного отступил.       — А тебе следовало бы спать, — ответил он.       — Сель! Как дела, сердечко? — спросила Рея, раскрывая объятия, чтобы принять в них Селейну, и была вознаграждена тёплым объятием.       — Я так сильно скучала по тебе, Muña! Kepa держал меня под замком! И Kepus Вейгон здесь! Он такой умный и много чего знает! И у Эйгона теперь есть два спутника, но они молоды, как и он. И Адриенна помогла мне сшить красивое платье, но Миниса сказала, что оно немного неприличное. Я никогда не пойму, как она может носить на себе столько ткани! Даже в такую жару!       — Притормози, сердечко, — сказала её мать с нежной улыбкой, и Деймон улыбнулся. Именно в такие моменты, когда Селейна забывала о своих реверансах и хороших манерах, это показывало, насколько она всё ещё молода и эмоциональна. Мысль о том, что кто-то пытался отнять это у него, заставила огонь в его душе вскипятить кровь. — Я только что прибыла и сильно измоталась.       — Прости, — покраснела Селейна. — Kepa отвёл меня в Сад Иллирии.       — О, и как он тебе?       — Красивый! — вздохнула его дочь с некоторым благоговением. — И большой!       — Что ж, может быть, в следующий раз я смогу посмотреть его вместе с тобой, — сказала Рея с улыбкой.       — Тебе там понравится! Сады прекрасны, а в богороще так спокойно!       — Это хорошо, богороща — место для размышлений и преданности; там должно быть спокойно, — сказала Рея, и он закатил глаза.       — Ну, хорошо, твоя мама устала, может быть, нам стоит уложить её спать, уже довольно поздно.       — Ты всего лишь хочешь забрать Muña себе, — опровергла его заявление Селейна, сузив глаза, и он ухмыльнулся.       — И я уверен, что ты уже пропустила свой комендантский час, — он проигнорировал надутые губы и скрещённые руки, искоса взглянув на смеющуюся Рею.       — Тебе следовало бы спать, сердечко, — сказала она наконец.       — Но Muña!       — Как насчёт такого: сейчас ты пойдёшь спать, а завтра мы проведём всё утро вместе?       — Только мы вдвоём? — Селейна спросила свою мать.       — Только мы вдвоём! Мы отправим твоего отца разбираться со скучными придворными делами, а сами проведём всё утро вместе!       — Что ж… Спасибо тебе за такое внимание, моя леди-жена, — сухо сказал Деймон. — Иди, tala!       — Спокойной ночи, Muña, Kepa! — попрощалась она и ушла.       Когда они услышали, как закрылась дверь её комнаты, он подошёл к ней и обнял сзади.       — Ты действительно устала, или это сказано только для того, чтобы отослать нашу дочь подальше?       — Не слишком измотана для тебя, — ответила она с ухмылкой, и он поднял её на руки. — Деймон!       — Вы слишком лёгкие! Что такого между тобой и Селеной, что заставляет вас есть, как маленьких птичек? — спросил он.       Именно в комнате он отпустил её, а затем помог избавиться от красивого чёрно-бронзового платья, которое было на ней надето. Он бросил её на свою кровать и переполз через неё, оставляя дорожку поцелуев на обнажённой коже.       — Нам нужно поговорить… — простонала она.       — Ничего такого, что не могло бы подождать до завтра, — сказал он и снова поцеловал.       

***

             Утро, по его мнению, наступило слишком рано.       Рея прижалась к нему, их тела прикрывала только шелковистая простыня, и он прижал её ближе к себе. Эти драгоценные моменты, когда Рея была полностью в его распоряжении, были редкостью, и он дорожил ими.       Он почувствовал, что она начала просыпаться, и движения были красноречивым знаком.       — Ты совсем как печь, — пробормотала она, сбрасывая с них простыни, вероятно, чувствуя утреннее тепло.       — Никогда не слышал, чтобы ты жаловалась на это зимой, — ответил он.       — Ну, сейчас ведь не зима, не так ли? — возразила она, и он повернулся, чтобы поцеловать её в лоб. — Я забыла, как жарко в Королевской Гавани летом.       — У нас нет преимущества в виде Дрожащего моря и холодных ветров рядом.       — Как думаешь, Селейна ждёт у двери?       — Я думаю, она не проснётся в течение следующего часа, — сказал Деймон, посмотрев на положение солнца. Слишком раннее утро, чтобы их малышка могла проснуться без постороннего воздействия, — Кроме того, сегодня она должна позавтракать со своими дамами.       — Ах… И как дамы приспособились ко двору?       — Тарт — хорошая компания.       — Помогает то, что она подлизывается ко всему, что ты делаешь, верно? — Жена прервала его с дразнящей ухмылкой, но он продолжил, как будто она этого не делала.       — Но другая… Мутон? Немного осуждающая и слишком напоминает мне молодую Алисенту.       — Я поняла, что она, возможно, немного чересчур набожна, — вздохнула Рея.       — Селейна, кажется, не очень возражает. На самом деле, ей это очень нравится. Но с тех пор, как она появилась при дворе, я заметил, что леди Миниса немного отстраняется. Чаще сидит со своей матерью и сёстрам в кружке шитья королевы и её септы, а не проводит время с Селейной и леди Адриенной.       — Она всё ещё ухаживает за Селейной, верно?       — Не так много, как следовало бы, — выразил мнение Деймон. — Леди Адриенна действительно проводит время со своей кузиной, которая приехала ко двору, но чаще с Селейной… В общем-то, они тоже шьют, но обычно здесь, в башне или в кругу принцессы.       — Я поговорю с Мутоном; возможно, Миниса не подходит Селейне, если больше ухаживает за королевой, чем за нашей дочерью, — он кивнул ей. — Но ты всё равно должен сказать мне, что заставило тебя вчера так уродливо нахмуриться?       — Уродливо? — обиженно переспросил он.       — Это хмурое выражение определённо не соответствовало твоему лицу, — сказала она с ухмылкой. — И ты можешь перестать пытаться избегать темы, дрянь такая!       — Тебе повезло, что я нахожу тебя такой восхитительной, сучка, — сказал он, целуя её в губы.       — Деймон! — он ухмыльнулся в ответ на предупреждающий тон, хорошо зная, что снова не сможет сменить тему разговора.       — Хорошо, — вздохнул он, а затем начал делиться всем, что узнал за последние луны.       Рассказывая ей всё, он увидел, что, несмотря на жару, она подошла к нему, ища утешения в физическом прикосновении, что он с радостью предложил. Ему неприятно видеть её расстроенной, но он продолжал до конца.       — Если Селейна — мишень, возможно, безопаснее убрать её из Королевской Гавани, — предложила она тихим голосом.       — Я думал отправить её на Драконий Камень. Никто не брал его, никогда, и уж точно не возьмёт сейчас, — признался он.       — Драконий Камень принадлежит Джейхерону.       — Ты говоришь так, как будто Джейхерон когда-либо стал бы отказываться от чего-либо ради безопасности Сель, — усмехнулся он и услышал её смешок.       — И однажды Рунный Камень уже был атакован, — сказала она более трезво.       — Ты не слишком удивлена, что Селейна стала мишенью, — отметил он, и она пожала плечами.       — Чему я должна удивляться? — спросила Рея, придвигаясь, чтобы лучше его видеть. — Я бы больше удивилась, если бы этого никогда не случилось.       — Технически, у Селейны ещё нет силы, и сомневаюсь, что она когда-либо кого-либо оскорбляла, — Рея усмехнулась в ответ на его замечания.       — О, Деймон… Ты этого не видишь? У Селейны есть сила — много силы — и потенциал получить гораздо больше! — он выгнул бровь и смотрел, как она села на кровати, чтобы лучше видеть его. — Мы не будем говорить о Лето и Леди, потому что они, очевидно, являются мощным оружием, которое может стоить больше, чем армии, и они всё ещё растут. Давай поговорим о том, что у неё уже есть: к ней прислушиваются король и наследный принц, у неё есть ты, я и Алисса, и Рунный Камень. Её альтруизм и благотворительность без особых усилий завоевали ей любовь жителей Долины и Королевской Гавани.       — Люди в Просторе тоже любят её, — добавил он, вспомнив, что ремесленник Кай сказал, что не может понять, как кто-то может нацелиться на кого-то столь же хорошего, как принцесса Селейна, после того, как всё было сказано и сделано.       — И, возможно, в других Королевствах тоже, потому что надеются, что, если она станет королевой, её рука помощи сможет дотянуться и до них, — предположила Рея, и Деймон кивнул в знак согласия. — Она также, безусловно, наследница Сада Иллирии, поместья с плодородными землями, города, который, несмотря на молодость, становится всё более и более богатым после присоединения к торговым путям. И со временем они, вероятно, смогут собрать по крайней мере от трёх до пяти тысяч рук или больше.       — Гораздо больше от населения феода, — вставил Деймон с ухмылкой.       — Итак, что у неё есть: влияние на короля и наследника, на десницу короля, самый богатый Дом Долины, люди, которые любят и боготворят её, и состояние, которое однажды достанется ей. Она не выставляет напоказ своё влияние открыто и использует собственное состояние на благо людей, но они есть.       — Хорошо, я вижу, что у неё больше силы, чем я готов признать, — нахмурился Деймон, не желая вспоминать, что его принцесса выросла и может стать игроком, когда захочет.       — Теперь давай посмотрим, какой потенциальной силы она может достичь: как я уже говорила, она близка к Джею и будет его королевой. Даже те, кто не знает о контракте, могут предположить, что она, скорее всего, выйдет замуж за Джея. И она не будет королевой, как Алисента, с небольшой властью или влиянием; у неё будет много власти, возможно, больше, чем у твоей бабушки, — Деймон кивнул. Сила Алисанны исходила от любви Джейхейриса к ней, Селейна же наращивала свою, даже не осознавая этого. — У неё будут армии, любовь людей, которыми она правит, и влияние на каждое принимаемое решение. И помни, мы даже не включаем Лето или Леди в уравнение.       — Большой потенциал, сила, — Демон пробормотал. — Но это ещё потенциал.       — Потенциал, который хотят оставить неиспользованным.       — Почему?       — Неужели не можешь придумать никакой причины?       — Потому что она женщина? — предположил он, и она кивнула.       — Отчасти. Ты, конечно, знаешь, что мы живём в мире, где лорды никогда не довольствуются тем, что кланяются женщине, — он усмехнулся над её раздражённым выражением лица. — Многим лордам не нравится идея женщины, имеющей слишком много силы, особенно когда на большую часть она независима от мужа. И, конечно, большинство Семи Королевств молятся Семерым, но я — нет, ты — нет и наши дочери тоже; Вере будет не по душе иметь королеву, которая открыто следует Старым богам.       — Таргариены всё ещё молятся Четырнадцати огням, — отметил Деймон.       — И пришлось иметь дело с Воинством Веры и восстанием Сынов Воина, — с усмешкой заметила Рея, — И давай не будем забывать о нападении в Девичьем Пруду на королеву Алисанну. Даже сейчас сложно сосуществовать с Верой после того, как Джейхейрис договорился о многих условиях. Они согласились, потому что Джейхейрис мог легко уничтожить Веру, если бы захотел. И королева, которая не следует Вере, может нарушить то хрупкое равновесие, которое они находят.       — Это может привлечь людей к другим религиям и отдалить их. В конце концов, король никогда бы не потворствовал преследованиям людей, которые следуют вере его жены, особенно Джейхерон, — понял её точку зрения Деймон. — Учитывая, что с тех пор, как Селейна начала благотворительность в Гардении или в общественной богороще Рунспорта, люди стали реже посещать Септы, которые обычно являются местом, где проводились благотворительные мероприятия. Меньше людей в Септах, меньше собираемой десятины, меньше власти над людьми.       — Итак, ты видишь, как это может заставить некоторых одетых в шелка мужчин, предположительно поклявшихся в бедности, очень волноваться? — спросила Рея, и он улыбнулся ей. — Конечно, есть открытое предположение Селейны о том, что образование и поддержание благополучия каждого простолюдина должно быть обязанностью лордов, которые правят ими, открытая поддержка прав женщин, когда она высказывает некоторые очень непопулярные мнения, и простой факт, что она завоевала лояльность людей, которые никогда раньше её не видели, делает её угрозой в их глазах.       — Её ещё потенциальная сила представляет угрозу для них, потому что из-за её влияния на Джейхерона она может заставить многих людей потерять власть, деньги и авторитет в результате её проектов, — резюмировал он объяснение Реи.       Всё это имело смысл, и всё же часть его отрицала возможность того, что он, его дочь, его сердце когда-либо представляла угрозу для кого-либо. Боги! Они говорили о Селейне: она милая, добрая и всегда противостояла другим, будучи неспособной постоять за себя! Она никогда бы целенаправленно никому не причинила вреда! Когда доброта стала такой угрозой, что её нужно нейтрализовать?       — И чтобы закончить с размахом: Джейхерон!       — Что? — спросил он, когда его жена снова начала.       — Как я уже сказала: даже не зная о контракте, многие уже подозревают, что она, скорее всего, выйдет замуж за Джея. Когда-нибудь Джейхерон станет королём; та, кто выйдет за него замуж, станет королевой, и обычно дом королевы получает большую власть только благодаря сотрудничеству.       — Хайтауэры назвали бы тебя лгуньей, — Рея ответила на его едкое замечание мягким шлепком по руке:       — У них была бы власть, пожелай Визерис честно жениться на Алисенте, а не чтобы сдержать обещание, которое он дал, едва оправившись от охуительного шока после предательства того, кого считал другом.       — Справедливо, — согласился он. — Значит, думаешь, что это также могла быть попытка убрать Селейну с чьего-то пути к постели Джейхерона?       — Ну, конечно, легче избавиться от неё до того, как она выйдет замуж, коронуется или заведёт детей. Они, конечно, так думали о тёте Эймме.       — Что? — он выпрямился, услышав намёк. Теперь это было то, чего он не знал. — Кто-то пытался убить Эймму?       — Моя мать сказала, что после смерти принца Эймона на её жизнь совершилось три покушения, когда появились слухи о том, что она станет невестой Визериса. В Хайгардене с тётей Амандой случилось первое. Ко второму она только прибыла в Чаячий Город. После этого дедушка Родрик отвёз её в Орлиное Гнездо, но по дороге на них снова напали. Вот почему она вышла замуж в одиннадцать, а не в четырнадцать. Дедушка боялся, что она станет постоянной мишенью, если у неё не будет защиты королевской гвардии. Что ж, я уверена, что тот факт, что она уже расцвела, а Джейхейрис отчаянно пытался увеличить число мужчин Таргариенов, также сыграл свою роль в её раннем браке, — это удивило его, поскольку он никогда не был проинформирован об упомянутых попытках. — Полагаю, они думают, что убийство сойдёт им с рук, если леди ещё не является членом королевской семьи.       — Эту часть о Джейхероне я уже обдумывал. Многие хотели бы видеть своих дочерей коронованными, и избавление от лучшего претендента, безусловно, увеличило бы их шансы. — Сказал Деймон.       — Селейне понадобится больше стражников, когда она будет за пределами замка, но внутри должна быть в безопасности только с четырьмя. В Рунном Камне она будет в большей безопасности, потому что стража замка всегда будет уделять ей приоритетное внимание, и меньше людей будет приходить и уходить. — Он согласился.       — Я уже разобрался с этим, сир Малик помогает.       Красный замок был крепостью, но тот факт, что люди приходили и уходили весь день по разным причинам, позволял любому легко проникать внутрь и выходить, не привлекая внимания посторонних — лорды прибывали и возвращались из/в свои замки, слуги входили и выходили, чтобы купить что-нибудь для своих хозяев, продукты поступали на кухню, дрова для каминов, приходящие и уходящие рыцари, просители и т.д. У Рунного Камня три входа и один потайной ход; входы тщательно охранялись, а приходящие и уходящие люди тщательно проверялись. Потайной ход вёл к пещерам, где должны жить драконы. И даже если бы кто-то наткнулся на него, когда драконов там не было, проход можно открыть только изнутри.       Он посмотрел в окно и понял, что время пролетело незаметно, и он опоздает на первое утреннее задание. Он неохотно встал и позвал камердинера, чтобы тот помог ему одеться, в то время как Рея позвала служанку.       Он всё ещё не говорил о своих подозрениях относительно того, что в крови Селейны немного больше магии, чем у обычных Таргариенов. Он знал, что ему нужно будет рассказать ей, потому что Деймон никогда не скрывал от Реи то, что касалось их дочерей. Но в то же время хотел подождать, пока они не уберутся из Королевской Гавани. Слишком много ушей вокруг, и даже тут казалось возможным, что кто-то может что-то услышать.       Они поговорят об этом позже. И тогда составят план.