Часть 34: Ríonach

Рионах

Влияние женского двора, особенно на Юге, часто недооценивалось. Однако, именно во время кружков шитья и чаепитий заключалось больше союзов, чем во время военных походов или охотничьих вылазок. Хотя сила этих женщин во многом зависела от их мужей и семей, она также черпалась из союзников, которых они формировали в этих социальных кругах. Это влияние, оказываемое представительницами прекрасного пола, стало значимым аспектом правления короля Визериса I, особенно после учреждения вечеринок королевы и принцессы.

                  

Отрывок из «Женских ролей в I царствовании Визериса, том 1» профессора Реи Тирелл из королевского университета Сада Иллирии

      

АЛЕРИ

             Алери пришла в ярость, узнав о соглашении о помолвке между принцем Джейхероном и его невыносимой кузиной, леди Селейной.       «Она не принцесса и определённо не заслуживает того, чтобы её называли таковой!»       В то время как Алери понимала, что тёте Бетани нужно поскорее выйти замуж, чтобы не остаться старой девой — отсюда и её брак с Бракеном, — сама Алери ещё была молода, до семнадцатых именин всего несколько лун. Она и принц примерно одного возраста, что делало их потенциальной парой. В отличие от Бетани и Алисенты, она могла похвастаться характерными светлыми волосами Хайтауэров и андалов, и кроме того — поразительными зелёными глазами. Она считала себя более умной, чем тётя и кузина. Будь принц сейчас здесь, Алери уверена, что смогла бы привлечь его внимание.       К сожалению, принц занят путешествием. Но Алери прилагала все усилия, чтобы обрести влияние при дворе. Она осознавала, что это будет непросто. Как ей и говорили, в двух основных группах, поддерживающих королеву и принцессу Рейниру, возникли разногласия.       Хотя её кузине и не хватало власти, подобающей настоящей королеве, она всё же обладала значительным влиянием, заключая браки и союзы. Например, она организовала брак между дочерью леди Норкросс и Гвейном, а не младшим лордом Простора. Кроме того, ей удалось убедить лорда Бракена женить своего наследника на Бетани.       Алисента попыталась организовать брак между Кассандрой Баратеон и Эйгоном, но обнаружила, что король не одобряет никаких решений, касающихся его детей, без его предварительного согласия.       Ещё одной влиятельной фракцией управляла принцесса Рейнира. Однако, как заметила Алери, принцесса делила власть с группой женщин: Реей Ройс, Амандой Тирелл, Мирцеллой Тарбек-Леффорд и Рейнис Веларион. Хотя все эти женщины редко присутствовали при дворе одновременно, вместе они обладали огромным влиянием.       Леди Рея Ройс пользовалась значительным авторитетом благодаря северному происхождению и связям с Арренами. Её приверженность языческим Старым богам заставляла тех, кто следовал старым путям, следовать её примеру и равняться на неё.       Леди Тирелл искусно укрепила контроль над значительной частью владений Хайтауэров. Именно она, в большей степени, чем лорд Гарлан Тирелл, по-настоящему завоевала влияние Дома Тиреллов.       Леди Тарбек-Леффорд была «Алой женщиной», но известно, что она имела большое влияние на короля и на стража Западных земель, который приходился ей племянником.       Что касается Рейнис Веларион, Почти Королевы, то её харизма и связь с одним из богатейших людей Вестероса сделали её силой, с которой приходилось считаться всякий раз, когда она появлялась при дворе.       Алери была одновременно восхищена и встревожена, осознавая силу, которой обладали эти женщины. Мысль об их коллективном влиянии пугала ещё больше. Она осторожно оглядела комнату, наблюдая за тем, как женщины занимались своими делами. Многие из них вышивали, небольшая группа играла на арфе и пела, а другие сплетничали и обсуждали с королевой проблемы, возникающие при дворе.       — У вас талант к вышиванию, леди Алери, — сказала Женевьева Рейн, привлекая внимание Алери.       — Благодарю, леди Женевьева, — ответила Алери, отметив красного льва, вышитого на ткани девушки. — Ваша работа тоже впечатляет.       — Признаю, что мне не слишком нравится вышивать, но мама настояла, чтобы я овладела этим искусством, — Алери сдержала желание закатить глаза от признания леди с Запада. — Вам нравится?       — Я предпочитаю живопись.       — Этим искусством я так и не овладела, — вздохнула Женевьева с приятной улыбкой, и Алери выгнула бровь.       — А вы пытались?       — Немного, — пожала плечами Рейн. — Слышала, ходят разговоры о том, что мы станем сёстрами.       «Нет, если у меня есть право голоса в этом!» — Алери подумала про себя. Она отказалась довольствоваться таким мелким лордом, как Лансель Рейн.       — Это ещё предстоит выяснить, миледи, — коротко ответила она.       — Если это повлияет на ваше решение, — сказала Женевьева, — думаю, вы будете потрясающе смотреться в красном и серебристом.       Её улыбка окрасилась иронией, когда она прокомментировала.       — Ты довольно дерзка.       — А я искренне сомневаюсь, что ты и вполовину так скромна, как притворяешься, — это застало Алери врасплох. — Если целишься в принца, стоит подумать ещё раз. Королей из Дома Хайтауэров не слишком много, и многие претендуют на место королевы.       — Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь. — Алери изобразила неведение.       — Тогда позволь мне пролить свет: видишь вон ту леди? — Алери кивнула, увидев девушку с каштановыми волосами и непримечательными чертами лица, одетую в синее платье. — Ну, Дьяна Бар-Эммон, четырнадцать именин. Отец хочет представить её принцу. Скучная блондинка Исандра Аррен из клана Аррен Чаячего Города утверждает, что они кузены по линии матери, и поэтому у неё больше шансов, чем у остальных. Та, что в жёлтом и синем, — одна из многих дочерей Айронрода Уайлда, пробовавшая место в доме принцессы Селейны, но проигравшая Адриенне Тарт. Моя любимая здесь сегодня — эта девушка…       — Почему?       — Это Миниса Мутон, и она должна служить фрейлиной принцессы Селейны, — сказала Женевьева с ухмылкой.       — И что она здесь делает?       — Её семья пытается играть на обеих сторонах; продолжают вальсировать между кружками королевы и принцессы, — когда западница закатила глаза, Алери обдумала информацию. Она всегда знала, что путь к трону будет полон препятствий, но что ж, всё это — второстепенные дома. — Конечно, есть и другие, даже в свите принцессы.       — Второстепенные дома. Король ни за что не согласится с ними, — возразила Алери.       — Возможно. Но правда в том, что величайшие претендентки — принцессы Алисса и Селейна. У них правильное имя, правильная кровь и они очень красивы…       — Значит, ты не заинтересована в браке с принцем?       — Дорогая, а кто нет? — спросила Женевьева, уклоняясь от ответа. — Но я предупреждаю тебя, чтобы ты не тратила возможности на то, чего никогда не произойдёт.       — Ты ничего обо мне не знаешь. — возразила Алери вызывающим тоном и получила презрительный смешок, замаскированный под хихиканье.       — Я знаю достаточно о вашей семье, чтобы понимать, что король хочет установить дистанцию между Хайтауэрами и троном. Я даже не удивлюсь, если в случае смерти наследного принца он выберет принцессу Рейниру в качестве наследницы вместо того, чтобы возложить корону на голову принца Эйгона. — Алери ничего так не хотела, как стереть улыбку с лица Женевьевы.       — А почему ему вообще должно прийти в голову рассматривать тебя для наследного принца?       — Ну, земли моего отца расположены на одном из крупнейших золотых рудников этого континента, мой младший брат дружит с принцем, а репутация семьи безупречна… Но что ж, если собираешься дождаться принца, лучше с умом относиться к конкуренткам и осознавать, что у тебя не самые великие шансы занять первое место. Почти уверена, что у Кассандры Баратеон больше шансов выйти замуж за принца, чем у тебя.       Алери почувствовала, что у неё сжались кулаки, но придержала язык. Она знала, что именно ошибка Отто Хайтауэра поставила под угрозу репутацию её семьи и отдалила короля от света. Дому Хайтауэр пришлось пройти долгий путь, чтобы очистить свое имя перед королевствами. Она всегда думала, что именно наследие будет тем, что сблизит её с принцем, но, услышав слова Женевьевы, она поняла, что имя станет лишь большим препятствием между ней и принцем.       Тем не менее, она ещё не вышла из игры. И пусть имя было не тем, что она могла бы потерять, но самые большие конкурентки? О, от них она могла бы избавиться.

______________

      

Со 110 по 120 гг. от З.Э., в Королевской Гавани, в драконьем логове, произошло удивительное событие, связанное с драконом принцессы Селейны Таргариен по имени Лето. Этот дракон обрёл способность методично разбирать решётки и цепи своей темницы. Лето проявил недюжинный ум, тщательно проверяя каждую цепь на прочность, прежде чем найти самое слабое звено. Он либо грыз его, либо использовал своё пламя, постепенно разрушая цепь до тех пор, пока она не ломалась.

      

Со временем Лето расширил свои действия, начав разбивать цепи других драконов, находящихся поблизости. Начав с драконов своего возраста, Лето в конечном итоге обратил своё внимание на каждого прикованного дракона в логове. Примечательно, что отсутствие цепей не вызвало агрессии или территориальных споров между драконами. Напротив, они стали более спокойными и удовлетворёнными, наслаждаясь своей вновь обретённой свободой движения. Казалось, что их мир был основан на коллективном стремлении сохранить это состояние.

      

Наблюдая за этим гармоничным поведением драконов, драконоблюстители приняли решение оставить их раскованными и не беспокоить. Их основная задача теперь заключалась в наблюдении за благополучием драконов, обеспечивая им пищу, чистоту и удовлетворение от вновь обретённой свободы.

      

Отрывок из «Драконов Таргариенов» мейстера Лимерика

      

БРАН

             Он тихо рассмеялся, прижимаясь к тёплой чешуе Вхагар. Последние полчаса он играл в пятнашки с Караксесом, игриво отмахиваясь от хвоста старшего дракона и одновременно обучая Вермакса и Солнечного Огня искусству игры с хвостами.       Хоть Караксес и зарычал в лёгком раздражении, он воздержался от любых агрессивных действий, прекрасно понимая, что Леди и Вхагар вмешаются от имени Брана. Даже Сиракс, защищающая своих детёнышей, встала бы на защиту Вермакса и Солнечного Огня, если бы Караксес начал действовать.       Леди, Сиракс и Дым, тем временем, с удовольствием наблюдали за ужимками, их изящные фигурки свернулись калачиком в довольном настроении. Бран почувствовал, что даже древняя Вхагар находит смешным раздражение Караксеса.       По ту сторону ямы Пламенная Мечта и Мелеис наблюдали за происходящим с лёгким негодованием. Их попыткам уснуть помешала суматоха, вызванная буйством Вермакса и Солнечного Огня.       С тех пор, как он начал плавить и разрушать цепи и клетки в драконьем логове, блюстители решили, что пока все будут вести себя прилично, они могут держать их на свободе. Это проще, чем тратить целые состояния в кузнице каждую вторую неделю, и что ж, все они были намного счастливее от этого.       Удивительно, но блюстители заметили, что когда драконы освобождены от цепей, с ними становится гораздо легче обращаться, и они ведут себя более спокойно. Даже Караксес стал менее раздражительным.       Пока не произошло ни одного сражения, и Бран предположил, что именно он сыграл ключевую роль в изменении поведения драконов. Драконам нравилась свобода, когда их не держали в цепях и клетках. Они могли совершать короткие перелёты, когда хотели, и знали, что это зависит от их хорошего поведения.       Теперь, устроившись и зная, что Санса в этот день не полетит, Бран закрыл глаза, чтобы помедитировать. Два имени задержались в его мыслях: Лаувейя и Рионах. Хоть все попытки разузнать о Лаувейе завели в тупик, Бран продолжал надеяться найти информацию о Рионах.       По мере того, как он всё глубже погружался в своё медитативное состояние, ища информацию из прошлого, Бран почувствовал едва уловимый сдвиг в энергиях вокруг него.       …       Рионах       Рионах       Он мысленно произнёс заклинание, когда всё изменилось. Внезапно он увидел себя стоящим на берегу озера, окружённого лесом. Дубы, буки, ясень и каштан были обычным явлением на всём континенте, но именно стражи, солдатские сосны и железные леса дали ему понять, что он находится в северном лесу.       Стражевые и солдатские сосны не были обычным явлением к югу от Перешейка, но их можно найти, а вот железное дерево естественным образом росло только на Севере. В воздухе пахло петрикором и дымом, и дикая природа почувствовала его присутствие настолько, что рассеялась.       В эти короткие моменты он был в прошлом, прорицал, невидимый для людей, но некоторые животные воспринимали его присутствие как нечто сверхъестественное и пытались убежать. Возможно, чувствовали хищника, которым он являлся сейчас.       Его взгляд переместился, и он увидел двух беседующих женщин. Одна из них была почти белоснежной, с зелёными глазами и чёрными волосами. Что-то в глубине его сознания подсказывало ему, что её можно было бы назвать Мормонт из-за сходства с Сигни чертами лица.       Вторая женщина была одета в тёмный наряд, украшенный замысловатыми железными бусинами. Густые тёмные волосы контрастировали с бледным цветом лица, а глубоко посаженные глаза ярко выделялись на фоне. Хотя Бран не был экспертом в моде, он был поражён сходством её наряда с древними одеяниями Старков, изображёнными в архивах, относящихся к эпохе создания Стены.       Внезапно взгляд второй женщины пронзил завесу времени и пространства, остановившись на эфирной форме Брана. Её нахмуренный взгляд был очевиден, и холодок пробежал по спине Брана, когда он понял, что она может видеть его.       «Она может видеть меня!»       — Но, Рио, они приближаются!       — Хватит, Хедвика! Наш отец хочет двигаться на Север, поэтому мы идём на Север! — как ни странно, он знал, что они говорят на старом языке, но по какой-то причине прекрасно его понимал.       — А как насчёт еды? Рио, у нас самая долгая зима в истории. При движении на север будет трудно найти еду, и нам придётся сражаться с другими кланами!       Кланы… Он в эпохе до появления домов? Подождите… Эпоха кланов пришлась на Долгую Ночь, поэтому всё казалось таким тёмным, и только лунный свет давал какое-то освещение?       — Наш отец — глава клана. Если хочешь на кого-то пожаловаться, пожалуйся ему!       — Ах! Ты такая упрямая! — другая девушка пронеслась мимо него, шаги были длинными и целеустремлёнными, и она не знала, что за ней наблюдало больше, чем просто один человек.       Женщина, Рионах, как он предположил, смотрела прямо на него. На вид ей было около тридцати, и она поразительно красива. Её вытянутое лицо напомнило ему Арью до их путешествия в прошлое.       — Кто ты, путешественник? — спросила она.       — Ты меня видишь?       — Я задала тебе вопрос, — парировала женщина. — Ты не с этого измерения, и не совсем человек, не так ли?       — Полагаю, так и есть, — пробормотал он, он уже давно не был человеком, несмотря на то, что казалось, что она могла видеть в нём человека. — Я Брандон, из Дома Старков.       — Дом Старков? Никогда не слышала о таком, — призналась женщина. — Но имя… Ты носишь то же имя, что и мой сын, Брандон.       Он слегка нахмурился. По какой-то причине это немного выбило из колеи.       — Откуда ты? Земли за Болотонами?       — Я из другого времени, моя леди.       — Не нужно формальностей… Я не впервые сталкиваюсь с путешественником во времени, но, по крайней мере, ты не похож на привидение или ходячий труп.       Его удивление, должно быть, было очевидным, потому что женщина рассмеялась.       — О да, люди играли со временем чаще, чем следовало.       — Ты знаешь их имена? — спросил он с любопытством, горящим в его разуме.       — Не совсем. Девушка, похожая на привидение, которую я встретила, не говорила на северном диалекте, и я не общалась с ходячим трупом. Хотя его сопровождали дети леса.       — Кровавый ворон?       — Они называли его Ханом, — «тогда один из предшественников Кровавого ворона», — подумал он про себя. — Что ищешь так далеко от дома, Брандон?       — «Бран», пожалуйста, — сказал он, чувствуя себя немного неловко из-за использования полного имени. Он почти уверен, что после церемонии наречения и вне формальных представлений все всегда называли его «Бран», за исключением тех случаев, когда ругали. Действительно, он хорошо помнил, как Нед и Кейтилин Старк называли его по имени только тогда, когда он совершал какую-нибудь глупость, например, взбирался на стены Винтерфелла. — Некто по имени Лаувейя сказала, что я должен найти некоего Рионаха по поводу чего-то, связанного с моей сестрой.       — Лаувейя? Богиня охоты искала тебя? — настаивала женщина, приближаясь к нему.       — Богиня охоты? — его глаза открылись в шоке.       — Ты не почитаешь богов леса? — Бог искал Сансу! Почему?       — Я следую вере в них, — подтвердил он. — В моё время их называют Старыми богами, но имена по отдельности забыты.       — Почему?       — Полагаю, о них начали забывать незадолго до вторжения андалов, это было за четыре тысячелетия до моего времени. Большинство записей с их именами были утеряны.       — Хм… Дело рук людей или богов? — нахмурившись, спросила женщина, больше обращаясь к себе, чем к нему. — Сейчас это не имеет значения. Ты сказал, что они послали тебя ко мне за чем-то, касающимся твоей сестры?       — Моя сестра, внутри неё есть сила… Нечто, что она не может контролировать, а в моё время люди боятся того, что они не могут контролировать.       — Ты думаешь, они попытаются причинить ей вред?       — В моё время они убивают тех, кто отличается, особенных, — пояснил Бран.       — Это ужасно! — воскликнула женщина. — Наш дар дан богами! Зачем кому-то стремиться уничтожить его?       — Влияние андалов, — сухо ответил Бран. — Мы пытаемся определить происхождение её силы, получить контроль и сдержать.       — Твоей сестре нужно понять природу своей магии. Она не может сдерживать то, что не должно сдерживаться, Бран! — сказала Рионах материнским тоном. — Но если понимает его природу, то может контролировать его.       — Как?       — Что ж, каждая магия — это дар со своей природой. Меняющие облик, например, благословляются божествами, связанными с дикой природой и лесами, такими как Лаувейя, Остара или Пан. Такие провидцы, как мы, могут быть благословлены божествами, связанными с судьбой и временем, такими как Лайма, Ананке или Норны…       «Магия Красных жрецов исходила от их Р’глора», — его разум подсказал другой пример, и он обратил своё внимание на женщину.       — Бог не может даровать то, что ему не принадлежит. Бог судьбы не может даровать силу управлять огнём, точно так же, как бог урожая не может дать власть над снами.       — Что, если кто-то владеет более чем одним типом магии? Я провидец, но также варг.       — Ты получил оба дара? — с любопытством спросила Рионах.       — Нет, я унаследовал их, — признался Бран.       — Вероятно, они дарованы разным родословным, пока не сошлись в тебе, — Бран кивнул в ответ на её объяснение. — Твоя сестра, каков её дар? Она провидица? Я слышала о некоторых, которые были доведены до безумия из-за непонимания своего дара.       — Я не думаю, что Санса когда-либо заглядывала за пределы настоящего. Но её магия не похожа ни на что, что я когда-либо видел. Она такой же варг, как и я, но это больше, — затем он уточнил: — Её магия позволила мне отправить четыре человеческие души в прошлое. Её силы проявились в огне, ветре, волнах и даже шторме…       — Хм… Её явно коснулось божество судьбы, учитывая вашу семейную связь. Это может объяснить манипулирование временем. Божества огня существуют, но вряд ли кто-то из них одарит своей благосклонностью того, к кому уже благоволят морские божества. Управлять погодой тоже редко, — нахмурилась Рионах. — Но ты прикоснулся к человеческим душам, которые не принадлежат ни тебе, ни ей, в этом нет смысла! Никто не должен иметь возможности прикоснуться к чужой душе. Это сфера Жизни и Смерти.       — Как существа, поднятые Иными? — спросил он, зная, что она не будет смеяться над ним.       — Нет, эти существа — абсолютное отклонение от природы. Иные… Никто не знает, как они получили эту силу, но у существ нет души. Иные манипулируют Жизнью, а не Смертью. И даже в том, к чему они прикасаются, Жизни немного, ибо те, кого они оживляют, ни в коем случае не являются живыми.       — Разве они не должны ассоциироваться со Смертью, учитывая отсутствие у них душ?       — Души подпадают под власть как Жизни, так и Смерти. Пока души живы, они принадлежат Жизни; после смерти они принадлежат Смерти. Иные могут оживлять тела — вопрос Жизни, но не могут воскрешать души, — он вновь кивнул в ответ на её объяснение. — Я не могу сказать наверняка, но твоя сестра, возможно, была затронута вопросом Жизни и Смерти.       — Но почему?       — Ты допрашиваешь не того человека, — усмехнулась Рионах, и брови Брана нахмурились. — Я должна вернуться, Бран Старк, — сказала женщина, глядя в небо. — Или моя семья будет искать меня и подумает, что я сошла с ума из-за того, что разговариваю с воздухом.       — Могу я вернуться? — спросил он, и она озадаченно посмотрела на него. — Для дальнейших вопросов.       — Можешь, — разрешила принцесса.       — Ты так и не сказала, кто ты!       — Принцесса Рионах из клана Зимы.       Когда он вернулся в физическое тело, то почувствовал, как будто кто-то бросил в него булыжник. Клан Зимы! Клан, давший начало Дому Старков. Подождите! Она сказала, что её сына назвали Брандон. Был ли он первым Брандоном? Брандон Старк! Брандон Строитель! Он действительно только что встретил мать основателя своего дома?

______________

      

Леди Рея Ройс — одна из выдающихся женщин эпохи короля Визериса I, оставившая неизгладимый след в истории. Как мать принцессы Алиссы Таргариен и будущей королевы Селейны, она занимала значительное положение в обществе.

      

Леди Ройс являлась двадцать первой правящей леди Рунного Камня и вела родословную от Робара III Ройса, первого лорда Рунного Камня, присягнувшего на верность Артису I Аррену. Она умело управляла своими владениями, но сталкивалась с проблемами, связанными с законным наследством, особенно со стороны своего кузена Гунтера Ройса.

      

Для поддержания своего положения и сдерживания потенциальных противников леди Рея всегда проявляла силу и решительность. Любой признак слабости мог быть воспринят соперничающими группировками как приглашение к оспариванию её власти.

      

Отрывок из «Женских ролей в I царствовании Визериса, том 1» профессора Реи Тирелл из королевского университета Сада Иллирии

      

РЕЯ

                   Рея не растерялась, узнав, что младшая дочь в опасности. Какой бы милой и обаятельной ни была Селейна, собственное существование поставило её на пути многих планов, вынашиваемых лордами по всем Королевствам.       Это не означало, что она не в ярости.       Потому что она была.       Она знала, что Селейна и вполовину не так беспомощна, как любит обманывать себя муж, но она ни в коем случае не великий воин. В тяжёлой ситуации она, вероятно, могла бы отражать угрозы достаточно долго, пока не прибудет подкрепление — перспектива, которую Рея сочла удовлетворительной. Кроме того, у Селейны был незаметный клинок, подарок Алиссы, спрятанный там, где оставался легкодоступным. Конечно, этого недостаточно, но сир Малик также следил за каждым её шагом, и под его командование было добавлено ещё двенадцать стражников, чтобы он мог распределять их расписание в соответствии.       Ещё одной проблемой, которая её беспокоила, была Миниса Мутон. Она оторвалась от работы и взглянула туда, где Селейна сидела с Адриенной, обсуждая какие-то придворные сплетни. Однако речницы и след простыл, и это вызвало у Реи сильное раздражение.       Во-первых, Минису Мутон привезли в её дом, чтобы она стала компаньонкой Селейны. Хотя, конечно, не обязательно проводить с Селейной каждую секунду своего дня, её дочь должна быть главным приоритетом для Минисы.       Во-вторых, из-за того, что Миниса постоянно перебегала от королевы к свите Селейны, это вызывало подозрения, особенно в свете недавних утечек информации. Теперь Миниса стала главной подозреваемой.       Когда Миниса жила в Рунном Камне, она проявляла много внимания к Селейне. Однако теперь, при дворе, дочь не получала от неё и половины того интереса.       Быть фрейлиной — это не совсем оплачиваемая работа, но она всё же имеет свои преимущества. Помимо права похвастаться, фрейлина также получала небольшое вознаграждение в виде монет по истечении срока службы. Большая часть расходов покрывалась леди, которой она служила, и её статус повышался просто за то, что она была спутницей человека более высокого ранга.       Основываясь на отчётах, которые она получила от Деймона, сира Малика и различных слуг, оказалось, что Миниса проводила большую часть своего дня либо со своей семьёй, либо в компании королевы. Рея знала, что ей нужно разобраться с этой ситуацией. Хотя Селейне, казалось, нравилась Миниса, она была молода, и можно найти других леди, которые ухаживали бы за ней.       — Миледи, — Йеннифер, одна из её фрейлин, подошла с почтительным поклоном, — Прибыли лорд и леди Мутон. Я разместила их в вашем личном солярии и велела горничной подать напитки.       — Спасибо, Йеннифер, — кивнула Рея в знак благодарности. — Я угощу ими. Пожалуйста, отнеси эти письма в птичник.       — Кому они должны быть адресованы? — спросила леди.       — Одно для лорда Талли из Риверрана, а другое для мейстера Гормона, — ответила Рея с лёгкой улыбкой.       В письме лорду Талли выражалась благодарность за рекомендацию Минисы. Однако Рея отметила, что девушка казалась неуместной в её доме с момента их переезда в Красный замок и поэтому будет уволена. Она признала приятное поведение Минисы во время их пребывания в Рунном Камне, но предположила, что очарование придворной жизни, возможно, отвлекло внимание от её основных обязанностей. Что касается мейстера Гормона, она поручила ему организовать отправку вещей Минисы в Красный замок.       Спускаясь по лестнице, чтобы встретить Мутонов, Рея обнаружила пару, уже ожидавшую в солярии. Они быстро поднялись при её появлении, обменявшись вежливыми поклонами и реверансами. Без предисловий Рея обратилась к сути дела.       — Леди Мутон, лорд Мутон, ваша дочь выражала какие-либо опасения по поводу моей свиты?       — Миледи? — лорд Мутон казался озадаченным.       — Конечно, нет, миледи. Миниса высоко отзывается о принцессе Селейне и леди Адриенне, — быстро вставила леди Мутон, и Рея кивнула. — Она считает принцессу доброй, сострадательной и понимающей.       — Если леди Миниса не питает претензий к моим домочадцам, могу я поинтересоваться, почему она так редко выполняет свои обязанности?       — Миниса — вежливая девушка, леди Ройс, — возразил лорд Мутон, в тоне слышалась обида. — Она никогда бы не пренебрегла своими обязанностями!       — Правда? — Рея переспросила в ответ. — С момента моего отъезда из Королевской Гавани почти год назад мой муж, защитник моей дочери и несколько слуг сообщили, что леди Миниса, похоже, больше склонна сопровождать королеву, чем ухаживать за моей дочерью. — пока Рея говорила, лорд Мутон нахмурился ещё сильнее, а леди Мутон заметно побледнела. Она уже могла представить, что происходит. Если память насчёт леди Мутон её не подводила, девичьим домом леди Мутон был Куй из Солнечного Дома, присягнувшего Хайтауэрам. — И на прошлой неделе я лично заметила, что она уходит из компании моей дочери, как только заканчивает свой чай, и возвращается гораздо позже.       — Если Миниса не проводит время с вашей дочерью, то где она бывает днём? — лорд Мутон спросил её, но она заметила, что его взгляд едва заметно переместился на жену.       — Со мной, милорд, — леди Мутон немного поколебалась, прежде чем признаться, когда повернулась к леди, решая дать ответ. — Обычно я провожу время в королевских швейных кружках, и ты знаешь, Миниса такая милая девушка, она ходит со мной и Мирандой! Вы знаете, насколько религиозна наша Миниса, и ей очень нравится общество септы Селии. Нет ничего плохого в том, чтобы проводить время со мной, я её мать! — защищаясь, заявила женщина и увидела, как лорд Мутон вздохнул, явно раздражённый.       — Я не безрассудна, и понимаю, что леди Миниса не может следовать за моей дочерью день и ночь, при этом лишаясь общества других. Но когда её привели в мой дом, мы договорились, что она будет компаньонкой моей дочери, — Рея сохранила суровое выражение лица. — Хотя я понимаю, что она не может постоянно находиться рядом с Селейной, в центре внимания фрейлины должна быть леди, которой она служит.       — Моя дочь — леди, а не служанка, — Рее пришлось прикусить язык, чтобы не возразить.       — Конечно, она не служанка, — тяжело выдохнул лорд Мутон, явно раздражённый. — Это не меняет того факта, что её отправили в дом леди Ройс в качестве компаньонки и фрейлины принцессы. Ей оказали великую честь, которую растратили впустую! — прошипел мужчина.       — Милорд, у Минисы не было намерения причинять вред принцессе…       — Тогда, возможно, вина лежит на вас, леди Мутон, за то, что поощряете такую халатность, — прервала Рея, вызывающе приподняв бровь.       — Халатность? — пожилая женщина пренебрежительно усмехнулась: — Что ребёнок может знать об обязанностях?       — Ребёнок? Ещё два года, и Миниса будет достаточно взрослой, чтобы выйти замуж! — четыре года, Рея хотела поправить его, но передумала, поскольку он явно был на стороне того, что женщину следует выдавать замуж, как только она расцветёт.       Аспекты вступления в брак для женщин были весьма сложными. Возраст совершеннолетия составлял шестнадцать лет, однако если девушка расцветала раньше, она считалась подходящей для брака и консумации. В то время как юноши могли вступать в брак только после шестнадцати, девушки имели возможность выходить замуж с момента первого цветения, которое могло произойти в любое время после достижения подросткового возраста и обычно случалось до шестнадцатилетия.       — Миледи, приношу извинения за любые неудобства, которые это могло вызвать. Я позабочусь о том, чтобы это было исправлено, — заявил лорд Мутон, отвешивая почтительный поклон.       — Это не понадобится, лорд Мутон, — холодно ответила, заметив удивлённое выражение его лица. — Леди Миниса, кажется, нашла более подходящее место в вашем доме, а не в моём.       — Леди Ройс… — начал лорд Мутон, а лицо его жены заметно побледнело при упоминании о разрыве уз.       — Всё улажено, лорд Мутон, — оборвала она его. — Я поручила мейстеру отправить вещи леди Минисы из Рунного Камня. Они должны прибыть к вам в течение десяти дней. Естественно, она получит компенсацию за пребывание здесь.       — Леди Ройс, это чрезмерная реакция, — запротестовала леди Мутон. — Простой разговор с Минисой всё разрешит.       — Я так не думаю, леди Мутон, — возразила Рея. — Ситуация уже разрешилась; я прикажу служанке забрать её вещи из башни и отправить в ваши апартаменты, и вы, вероятно, знаете, где сейчас находится ваша дочь, и можете объяснить ей, что она больше не член моей семьи. Она может, если это в её интересах, поддерживать контакт с моими дочерьми и леди Адриенной.       — Леди Ройс…       — Этот разговор окончен, лорд Мутон. Уверена, вы можете это понять, — прервала его Рея, встретившись с ним взглядом, вызывая его на дальнейший вызов. Напряжение было ощутимым, пока за её спиной не открылась дверь. — До свидания, лорд Мутон.       — Леди Ройс, возможно, вы могли бы пересмотреть…       — Я уверен, что сука уже попрощалась, сир, — сказал Деймон позади неё, и она увидела, как мужчина побледнел.       — Конечно, — пробормотал лорд Мутон, поспешно удаляясь со своей женой, и Рея настроилась увидеть Деймона.       Этот мужчина был воплощением греха. Небрежно прислонившись к двери, скрестив руки на груди, кожаный камзол подчеркивал его чётко очерченные мускулы, Тёмная Сестра висела на ремне сбоку, и вид у него обманчиво спокойный. Он выглядел красивым, опасным и притягательным. Она раздражённо вздохнула.       — Я могла бы с этим справиться, — сказала она, прищурив глаза.       — Благодарности всегда рады, — заметил он.       — Хочешь, чтобы я поблагодарила за то, что ты заставил меня выглядеть неспособной заниматься своими делами? — выпалила она в ответ, приподняв бровь, и он закатил глаза, к её бесконечному раздражению.       — Как всегда драматично.       — Конечно, ты не поймёшь, — пробормотала она, раздражённая его бесцеремонным отношением.       — Не будь такой обидчивой, — он пожурил её.       — Не суй свой длинный нос в мои дела! — она ответила, и он снова закатил глаза. Он подошёл к ней и схватил за талию, притягивая ближе.       — Ты прекрасна, когда злишься, знаешь? — и поцеловал её. Через минуту она забыла, что злилась на него.

______________

      

Гордые бабушка и дедушка, Рейнис Таргариен и Корлис Веларион, известные своей отвагой и мудростью, славились тем, что похищали своих внуков у нянек и брали их с собой в многочисленные странствия. Говорили, что принцесса, подражая своей тёте, принцессе Алиссе, поднимала детей в небеса на спине дракона. Лорд Веларион же брал своих внуков с собой, когда осматривал корабли, совершал короткие поездки между Королевской Гаванью и Дрифтмарком, и даже назвал корабль в честь каждого из своих внуков. Слабое место для таких сильных личностей, о которых обычно вспоминают лишь по их политической проницательности и грозным деяниям.

      

Отрывок из книги «Почти Королева: жизнь и время принцессы Рейнис Таргариен» мейстера Гильдейна

      

РЕЙНИС

             Рейнис очень хотелось провести время за чашкой чая с Реей после долгого дня, проведенного при дворе. Обе женщины были занятыми леди, успешно управляющими землями: Рея — теми, что унаследовала, а Рейнис — теми, которые оставлял постоянно отсутствующий муж. Они имели дело с мужьями, чьи эго были огромными, но уязвимыми, и всегда старались быть в курсе всех придворных интриг, особенно после некоторого отсутствия.       Единственным человеком, которого Рейнис хотела бы видеть на этом собрании, была Аманда Тирелл. Однако Аманда оставалась в Просторе, переживая недавнюю кончину мужа и передавая бразды правления Хайгарденом старшему сыну и доброй дочери.       Рейнира, став более общительной, стала лучшим собеседником. Дорея, милая девушка, прекрасно ладила с сыном Рейнис. Кейт, умная и заботливая компаньонка, всем сердцем любила Лейну. Однако они не были теми, кто нужен Рейнис в данный момент. Даже леди Тарбек-Леффорд проявила остроумие и сообразительность. Тем не менее, связь между Рейнис и Реей была неоспорима.       — Боррос отказался отправить Кассандру в Рунный Камень, — сообщила Рейнис своей кузине по браку, раздражённо закатив глаза. — Леди Эленда верит, что сможет убедить королеву устроить брак между Кассандрой и Эйгоном.       — Кассандра действительно была бы подходящей парой для Эйгона, — кивнула Рея.       — Но ты скептически относишься к тому, что это произойдёт?       — Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы понять, что последнее слово остаётся за королём? И что он редко принимает во внимание мнение королевы, потому что считает, что её мнение запятнано интригами Хайтауэров? — Рея переспросила в ответ, и Рейнис откинула голову назад, смеясь.       — Я решила не предупреждать её, — ухмыльнулась Рейнис. — Когда поймёт, что дочь упустила возможность послужить фрейлиной принцессы ради бесполезного задания, будет далеко не рада.       — Алисса написала мне, предлагая пригласить леди Алисанну Блэквуд в качестве компаньонки Селейны. Немного молода, но Алисса описала её как свирепую и остроумную.       — Дом Блэквуд следует Старым богам, — заметила Рейнис, получив кивок согласия от Реи.       — Возможно, кто-то от Старых богов с меньшей вероятностью бросил бы мою дочь, чтобы иметь возможность остаться с септой, — вздохнула младшая из них.       — Ты всё равно сказала, что думаешь и о третьей девушке…       — Джейн попросила меня взять к себе девушку из Дома Белмор, Миранду, — сказала Рея, потягивая чай. — Мать Миранды — одна из тётушек Джессамин Редфорд и недавно скончалась. Её отец, лорд Суровой Песни, с тех пор снова женился, и новая жена, очевидно, испытывает сильную неприязнь к Миранде.       — Есть какая-нибудь причина? — спросила Рейнис.       — Ничего такого, как передала мне Джейн, — Рейнис наклонила голову, в конце концов, такое случалось.       — И ты забираешь её?       — Да, — кивнула она, — Поскольку некоторые из свиты Алиссы уходят, мне нужно будет найти для неё дополнительных компаньонок, — Рейнис согласилась с этим.       Среди придворных дам королев и принцесс часто происходила текучка. Если муж придворной дамы также служил при дворе, она могла остаться. Даже дочери менее значимых лордов, служившие в королевском доме, могли найти себе выгодные партии в высших кругах общества.       Рейнис вспомнила свои прежние годы, когда многие из её дам выходили замуж за лордов, которые раньше не обратили бы на них внимания из-за скромного происхождения и состояния. Её мать однажды заметила, что собственные дамы, служившие ей, быстро находили мужей в течение года.       — С Запада или с Короны? — Рейнис задумалась.       — Может быть, и обеспеченная. У лорда Касвелла есть дочь, леди Селия, примерно возраста Алиссы. Мне этот человек очень нравится. — Рейнис предположила, что это потому, что лорд Касвелл поддерживал и быстро предлагал помощь любому, кто хотел узнать что-либо о его должности, полностью игнорируя пол человека.       — Он приятный мужчина, — признала Рейнис, затем задумалась вслух: — Кто же ещё?       — Я рассматриваю варианты, — сказала она, и Рейнис кивнула. — Говоря о семье, слышала, что вы с Корлисом стали похищать внуков?       Рейнис не смогла сдержать счастливого вздоха и сделала глоток чая. Она стала бабушкой! Её жизнь наполнилась тремя прекрасными внуками, рождёнными в законном браке. Лейна подарила ей Брианну и Рейну, а Дорея — Эйтана.       Рейнис всегда ждала внуков от Лейны, ведь страстная натура предполагала, что дочь рано или поздно найдёт свою любовь и остепенится. Торрхен, хоть и не был наследником, оказался тем, о ком Рейнис могла только мечтать: он любил её дочь и умел уравновешивать её авантюрный характер, не подавляя. Он относился к Лейне так, словно она была самым ценным существом в мире.       Вместе они произвели на свет двух самых красивых младенцев, которых Рейнис когда-либо видела: Брианну и Рейну. У обеих золотисто-оливковая кожа, зелёно-голубоватые глаза и золотисто-серебристые волосы.       Эйтан, сын Лейнора, стал действительно неожиданностью. Рейнис изначально сомневалась в способности сына выполнять супружеские обязанности. Однако, когда появился Эйтан, поразительно похожий на Лейнора, Рейнис без сомнений поняла, что он её внук. Хотя Дорея скрывала свои отношения с Лейнором, Рейнис чувствовала счастье и была бесконечно благодарна доброй дочери за соблюдение брачных обетов.       — Они действительно восхитительны, — задумчиво произнесла Рейнис через мгновение. — Иногда я размышляю о том, что могло бы быть, если бы у меня было больше.       — Я не хотела бы, — усмехнулась Рея. — Как бы я ни обожала Алиссу и Селейну, были моменты, когда они испытывали каждую каплю моего терпения.       — Могу только представить, — с усмешкой ответила Рейнис. — Припоминаю конкретный случай, когда Селейна впала в эйфорию от сахара.       — Ты понятия не имеешь, — со смехом начала Рея. — Однажды Алисса решила, что хочет взобраться на стены и деревья Рунного Камня. А попытки Селейны рисовать? Давай просто скажем, что наши стены стали её холстом.       — А их убеждения? — заинтригованная Рейнис спросила.       — О, они могли быть настоящими маленькими защитницами, — признала Рея. — В восемь именин Селейна страстно боролась за то, чтобы каждый сирота, находящийся под нашей защитой, получал уроки чтения и письма. У Алиссы, с другой стороны, в комнате есть целый арсенал. Мы договорились, что оружие останется затупленным просто для демонстрации. Тем не менее, к тому времени, когда ей исполнилось десять, она тайно заточила их все. В результате горничная получила незначительный порез, — рассказала Рея, весело качая головой.       — Надеюсь, ничего серьёзного?       — Ничего серьёзного, но достаточное, чтобы мы узнали о её маленьких шалостях, — подтвердила Рея. — Кроме того, ты видела Алиссу, когда ей возражают? Она точно такая же, как её отец!       — Тогда она могла быть маленьким ужасом, — прокомментировала Рейнис с ухмылкой, и Рея рассмеялась.       — Именно! Мне хватает двух, — закончила Рея. — Я не могу сказать, что не скучаю по тому времени, когда они были младше и любили, чтобы их всё время держали на руках, но уверена, что со временем они подарят и мне внуков!       — Ну, Алисса, безусловно, достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, — отметила Рейнис.       — Я знаю это, но известно ли это Деймону? — спросила Рея с игривой улыбкой на губах.       Корлис прибыл двумя минутами позже и застал их обеих в припадке смеха, когда они обменивались остроумными замечаниями по поводу чрезмерной опеки Деймона. Они просто проигнорировали её мужа, пока он пробормотал что-то о том, что женщин невозможно понять.