Часть 35: Politics are done in light and in shadows

Политика во тьме ночной и в свете дня

120 ГОД ОТ З.Э.      

      

Даже после замужества с сиром Харвином Стронгом принцесса Рейнира продолжала активно участвовать в придворной жизни, выполняя многочисленные обязанности от имени своего отца. Она организовывала общественные мероприятия для придворных дам, принимала новых лордов, поддерживала социальные инициативы своей матери и даже участвовала в дипломатических переговорах от имени своих отца и брата. Все её достижения были по праву признаны её собственными, поскольку Визерис I заботился о том, чтобы ни один мужчина не мог претендовать на заслуги любой женщины, находящейся под его покровительством.

      

Отрывок из «Женских ролей в I царствовании Визериса, том 1» профессора Реи Тирелл из королевского университета Сада Иллирии

РЕЙНИРА

             С тех пор как Бронзовый Гигант два дня назад отбыл из залива Черноводной вместе с Реей, Селейной и их домочадцами, Рейнира наблюдала, как дядя погрузился в работу. Он казался чрезмерно весёлым для того, кто только что обнаружил потенциальную угрозу для своей дочери, почти легкомысленным. Тревожащий контраст.       — Muña! — услышала она голос и, обернувшись, увидела, что Джейс чуть ли не тащит Роуз, а Эймонд следовал за ней по пятам. В тот день она была в садах, устраивала вечеринку для нескольких леди из Королевских земель, которые недавно прибыли по вызову отца.       — Джейс, Эймонд, Роуз, — она поприветствовала их и получила от Роуз милый маленький реверанс, в то время как Эймонд и Джейс только кивнули. Джейсу исполнились четвёртые именины, а Эймонд приближался к своим шестым, будучи старше Роуз всего на две луны. — Могу я помочь?       — Muña, не знаешь, где мы можем найти леди Окхарт? Я хочу спросить, позволит ли она Роуз выйти замуж за меня и Эймонда! — на минуту Рейнира отступила, а затем моргнула, когда несколько дам вокруг них рассмеялись.       «Ну, они в том возрасте, когда это считалось бы скорее милым, чем скандальным», — подумала она про себя, прежде чем ответить.       — За тебя и Эймонда? Дорогой, у леди может быть только один муж.       — Это не так! У леди Тарбек было два мужа, — возразил Джейс, ухмыляясь, по её мнению, слишком похоже на своего отца.       — И почему тогда у мужчин может быть больше одной жены? — нахмурившись, спросил Эймонд. — У отца двое, у Эйгона Завоевателя — двое, а у Мейгора — шесть! Так почему у Роуз не может быть двух мужей?       — Ладно, это дело взрослых. Когда вырастешь, мы разберёмся в этом, — решила Рейнира.       — Нет! — парировал Джейс. — Пойдём, Роуз, Мон, мы найдём леди Окхарт, и она согласится с нами, что ты должна выйти за нас двоих! — сказал Джейс, таща Роуз за собой, и Эймонд преданно последовал за ними. Рейнира усмехнулась.       — Что ж, он живой ребёнок, принцесса, — с улыбкой сказала леди Эленда Баратеон, стоявшая рядом с ней. — Готовится ли возможная помолвка между вашим сыном и дочерью леди Окхарт?       — Харвин и я решили не обручать наших детей, — улыбнулась Рейнира.       — Хм… Жаль, мой добрый отец хотел бы возродить дружбу Таргариенов и Баратеонов, — Рейнира попыталась сдержать насмешку, но не смогла.       — Я заметила, что вы и ваш муж лишили свою старшую дочь шанса стать частью семьи моей кузины, — сказала она резко.       — Королева предложила взять Кассандру в свой дом в качестве леди принцессы Хелейны. Они ближе по возрасту, и мы подумали, что это имеет смысл. — Рейнира посмотрела на неё с некоторой жалостью.       — Дамы Хелейны редко оставались у неё на службе более полугода. Через шесть лун она просит отца отослать их, если они не хотят уйти первыми. В конце концов, сестре нравится играть с жуками, паукообразными и другими необычными существами, и большинство дам её возраста находят это отталкивающим. Кроме того, ей не нравится, когда люди прикасаются к ней без разрешения, и она очень разборчива в том, с кем хочет провести время.       Рейнира удивилась тому количеству скудных знаний, которые бессознательно собрала о младшей сестре.       Не нужно быть Мастером над шептунами, чтобы понять: Баратеоны пытались включить Кассандру в круг друзей Эйгона, но безуспешно. В возрасте восьми именин Эйгон считал всех девочек отвратительными, за исключением своих сестёр и кузин, и испытывал к ним искреннюю неприязнь.       Если бы Эленда хотела выдать одну из своих дочерей за Эйгона, у неё было бы больше шансов, отправь она их в Рунный Камень. Однако, если отец улавливал даже намёк на то, что Алисента желала этого брака, он был обречён с самого начала.       Визерис во многом уступал Алисенте, но она пришла к пониманию, что мало что из того, чем он её наделял, имело реальное значение. Она распоряжалась доходами дома и своим пособием, но не могла внести значительные изменения в пособие для своих детей.       Ей разрешалось устраивать мероприятия для дам и иногда пиры или турниры, но принимать решения без одобрения Визериса было невозможно. Она могла нанять столько стражников, сколько хотела, в рамках своего пособия, но все они должны сначала пройти проверку. Даже решение о жизни их детей должно сначала получить одобрение отца.       Увидев хмурое выражение на лице леди Эленды, Рейнира одарила её новой улыбкой.       — Очень надеюсь, что леди Кассандра сможет приспособиться к особенностям Хелейны, — сказала она и отвернулась, чтобы уделить внимание кому-то другому.       Хотелось бы, чтобы планы отца, которые он собирался обсудить с этими людьми в Красном замке, были действительно важными!

______________

      

Монархия Таргариенов претерпела значительные изменения в своём развитии, особенно в контексте религиозной политики. Эти изменения начались с правления Эймона I Таргариена, который в 185 году от З.Э. принял закон о свободе вероисповедания. Этот закон гарантировал свободу вероисповедания во всех Семи Королевствах при условии, что ни одна вера не должна преследовать или ущемлять права других.

      

Однако основа концепции светской короны была заложена отцом и дедом Эймона. В 120 году от З.Э. Визерис I Таргариен начал отменять налоговые законы, которые благоприятствовали Вере. Ранее каждый замок в королевстве (за исключением Севера и Железных островов) был юридически обязан выплачивать Вере почти 15% годового дохода. Несмотря на протесты со стороны Веры, вопрос решался через референдумы с лордами королевства, что привело к значительному ослаблению политической поддержки Веры.

      

Позже, в 136 году от З.Э., Джейхерон I Таргариен принял законы, объявляющие акт религиозного преследования незаконным. Это произошло после того, как Верховный септон сжёг чардрево, посаженное королевой Селейной в Королевской Гавани. В ответ на это событие Джейхерон сделал официальное заявление, утверждающее светский характер короны. Это событие положило начало Великому Расколу между Короной и Верой, который оказал значительное влияние на дальнейшее развитие королевства.

      

Отрывок из «Ренессанс: революция в науке, политике, искусстве и литературе во втором столетии династии Таргариенов» профессора Аделии Ройс из королевского университета Сада Иллирии.

      

ВИЗЕРИС

             Абсолютно никому и никогда он не признался бы, что нервничает из-за того, что собирался сделать. Этот ход мог сделать его либо хорошим королём, либо ужасным, и он прекрасно осознавал это. Непрочный союз, который дед Джейхейрис заключил с Верой, вот-вот подвергнется испытанию, и последствия могут быть ужасными.       На ум пришла война.       И всё же он должен это сделать.       Эти законы нелепы, а способ их принятия граничил с государственной изменой. Хайтауэры и Вера будут жаловаться, но он уже достиг точки, когда его больше не заботило их мнение.       Тем не менее, он предпочитал по возможности избегать конфликтов. Большой совет освободил бы его от этого решения. Если люди решат, что хотят продолжать платить налоги Вере, это будет исключительно их проблемой.       Он наблюдал, как люди собирались в Тронном зале. Десять дней назад он потребовал вызвать ко двору лордов и регентов Королевских и Штормовых земель, не ставя в известность о деле. Он знал, что поначалу это может разозлить лордов, но в то же время они решили не сообщать Вере или Хайтауэрам о своём шаге, чтобы те не выкинули какую-нибудь глупость.       Теперь он наблюдал за прибытием лордов. Большинство из них прибыли быстро, небольшими группами, и их семьи последовали за ними, отстав на несколько дней, с ещё большей помпой. Он остался сидеть на троне — неудобном и смертоносном в больших отношениях, чем он когда-либо представлял. Леди Хорнвуд сочла это смертельной ловушкой и самым идиотским креслом в мире, и это мнение укреплялось с каждой неделей. Хотя теперь трон сиял при свечах после обычной дезинфекции, полировки и незаметного затупления краёв.       Справа от него стоял Деймон, гордый и с бесстрастным выражением лица, которое говорило о многом. Дядя Вейгон стоял рядом с ним, выглядя кислым, как будто его притащили на суд — и, вероятно, так оно и было. Визерис задумался, почему только Селейна, казалось, очаровала архимейстера. Слева от него стояла Алисента в красивом зелёном платье. Партия зелёных — Визерис не был слеп к политическим фракциям, формирующимся при дамских дворах: чёрные и зелёные, принцесса и королева. В этом разделе было что-то отталкивающее, но он не мог точно сформулировать, почему это так беспокоило его, поэтому просто решил не зацикливаться на этом. По крайней мере, сейчас.       «По одной проблеме за раз…»       — Все в сборе, ваше величество, — сообщил ему герольд.       Большинство лордов Штормовых земель находились на правой стороне, а Боремунд Баратеон, каким бы старым и седым он ни был, твёрдо стоял перед ними. Слева стояли лорды Королевских земель, в основном позади Рейнис. Они присягнули непосредственно Таргариену с Драконьего Камня, что означало, что Джейхерон был их сюзереном. Однако в его отсутствие — будь то из-за возраста, воспитания или текущего путешествия — последуют примеру других Таргариенов: Деймона или Рейнис. Помогло то, что кузина — леди Дрифтмарка, правая рука главы Дома Таргариенов. Среди них затесались лорды и леди, которые постоянно присутствовали при дворе.       — Начнём, ваше величество? — спросил герольд.       — Да, пожалуйста, — ответил он. Потребовалось меньше минуты, чтобы шёпот прекратился и герольд представил его — как будто люди ещё не знали.       Формальности…       — Добрые лорды и леди, недавно, в последние луны, лорд-десница, Мастер над законами и Мастер над монетой получили задание пересмотреть законы, написанные и принятые в годы регентств. Они вернулись ко мне с тревожным набором законов, принятых без одобрения короля. Законы о налогах, — подчеркнул он, позволив всем перешёптываться. Сердитое шипение и жалобы становились всё громче, поскольку люди ожидали, что повысят налоги, но его взгляд был прикован к кому-то другому: Отто Хайтауэру. Мужчина выглядел бледнее снега, и лицо исказилось смесью удивления и ярости. Он понял, что попался. — Эти законы в значительной степени благоприятствовали Вере, хотя, на мой взгляд, они возмутительны и выходят за рамки; а то, как они были приняты, граничит с государственной изменой.       Он наблюдал, как люди смотрели на нынешнего септона, который побледнел, как Отто Хайтауэр. Теперь оба пытались скрыть свой страх, но он всё ещё читался на лицах. Сердитое шипение превратилось в задумчивое бормотание.       — Вместо того, чтобы просто отменить их, мой совет и я решили дать всем вам шанс выбрать соблюдать этот закон или нет. Лорд Бисбери, пожалуйста, объясните нам налоги, — сказал он, жестом предлагая своему Мастеру над монетой взять слово и всё объяснить лордам.       Он подал знак слуге налить ему кубок вина, постоянно следя за тем, как лорды и леди выражали различные эмоции. Раздражение, возмущение, злость. Позже Деймон объяснил условия большого совета, возможности, которые будут у лордов защищать или оспаривать закон, если они захотят, и тайну голосования, а так же их расписание.       Позже в тот же день он оказался в своём солярии в компании Деймона и их дяди Вейгона.       — Интересное законодательство, которое вы пытаетесь отменить, — сказал Вейгон, потягивая чай. — Но зачем вы этим заморачивались?       — Эти законы — часть очень интересного набора, предложенного и принятого между 101–103 годами от З.Э., когда дедушка был прикован к постели, — усмехнулся Визерис. — Можешь догадаться, кто их подписал?       — Десница того времени стал бы моим первым предположением, — ответил архимейстер. — Должен сказать, меня удивляет, что ты проявляешь такой большой интерес к экономике, Визерис. По молодости ты ненавидел её всякий раз, когда я пытался чему-то тебя научить.       — Имеешь в виду, когда ты всё бубнил и бубнил самым скучным голосом, когда-либо бубнившем, об эффективности распределения ресурсов и недоступности бабушкиной благотворительности из-за отсутствия указания, откуда возьмутся средства для их обеспечения? — прокомментировал Деймон. — Я тоже это ненавидел.       — Но помнишь лучше меня, — возразил Визерис.       — На самом деле нет. Селейна нашла одно из его эссе в библиотеке и прочитала, когда придумывала план обеспечения приютских школ, — Деймон выглядел слегка раздражённым, и он рассмеялся. — Она упомянула об этом мне.       — Она написала мне, чтобы обсудить о том, что у образованных людей будет больше возможностей и что это в конечном итоге это окупится, — прокомментировал Вейгон. — Немного наивный взгляд, но не совсем ошибочный. Хотя она забыла учесть, что эти образованные люди могут предпочесть покинуть Рунный Камень и отправиться в другие земли, чтобы попробовать ещё лучшие возможности.       — Учитывая, что ей было чуть меньше девяти, она не должна была даже сформулировать эту гипотезу, — Деймон закатил глаза.       — Она также передала это эссе Джейхерону, поскольку он использовал его для обеспечения расширения одной из образовательных благотворительностей Рейниры, — вздохнул Визерис.       — Впечатляет, что ваши дети более зрелые и умные, чем вы оба, — язвительно заключил Вейгон. — Хорошее предзнаменование для будущего королевства. Вы намерены свести их?       — Они уже помолвлены; просто об этом не объявлено, — сказал Деймон с ухмылкой.       Когда они подписали контракт и планировали объявить о помолвке по исполнению Селейной шестнадцати, чтобы они поженились пятнадцатью лунами позже, Визерис подумал о ситуации, которой поделилась с ним Эймма по поводу нападок на неё, когда было объявлено об их помолвке. Однако оказалось, что у них уже имелось некоторое представление о том, кого Визерис выберет в добрые дочери. Деймон, однако, увидел в этом ещё одно преимущество.       Джейхерону было бы восемнадцать, ближе к девятнадцати, когда Селейна достигнет совершеннолетия. Двадцать на момент их свадьбы. Деймон хотел посмотреть, сколько семей решат придержать своих дочерей до объявления, надеясь, что Джейхерон выберет их, как Рейнира выбрала Харвина. Он долго воздерживался от попыток понять ужасное чувство юмора брата.       — И они знают?       — Узнают однажды, — ухмыльнулся Деймон.       — Деймон держится за иллюзию, что шестнадцатых именин Селейны никогда не наступит, а следовательно не будет и её замужества, — с некоторым весельем сказал Визерис их дяде.       — Он знает, что Селейне двенадцать и что, вероятно, она расцветёт через год или два, верно? — кисло спросил Вейгон.       — Не говори ему: в его представлении она всё ещё ребёнок, которого он может носить с собой, даже когда угрожает членам моего совета, — Деймон закатил глаза на их шутку.       — Ха-ха, я знаю, что Селейна взрослеет; это не значит, что мне это должно нравиться, — кисло сказал он.       — А другая твоя дочь, Алисса?       — Алисса сказала, что выйдет замуж после того, как вернётся с путешествия, уже выбрала жениха и всё такое, — сварливо ответил Деймон.       — Молодой Уэймар Ройс, верно? — он уточнил.       Конечно, он много знал об этом молодом человеке. Ройс, по имени и происхождению, двадцать именин, достаточно привлекательный, насколько он помнил. Алисса время от времени рассказывала о нём. Он стал первым мальчиком примерно её возраста, кто не смеялся над ней, когда она начала учиться сражаться, и кто не сдерживал себя, сражаясь против неё.       Она говорила о небольших знаках внимания, которые он время от времени оказывал ей: давал груши после долгих тренировок или помогал с проектами, даже не спрашивая об этом. Визерис знал, что Уэймар был не только хорошим бойцом, но и хорошим человеком. Подобно Алиссе, которая предложила помочь научить девочек из приюта сражаться, он обучал мальчиков и в настоящее время являлся командиром городской стражи Рунного Камня.       Он и его отец взяли на себя ответственность после нападения на Рунный Камень, когда Рея, Алисса и Селейна были ранены. За это Деймон посвятил его в рыцари.       Из всего, что он знал, он мог согласиться с тем, что мальчик — молодой мужчина — хороший человек и заботился о племяннице. И всё же часть его всё ещё верила, что Алисса, как принцесса Дома Таргариенов, могла бы выйти замуж за кого-то лучше, чем за сына оруженосца своей матери. Конечно, он также долгое время думал, что Рейнира выберет кого лучше, чем Харвин Стронг, но теперь вынужден признать, что никто не полюбит его дочь так, как лорд-командующий городской стражей.       «Обе старшие дочери предпочитают командиров лордам, разве это не интересная параллель?»       Его мнение об Уэймаре Ройсе улучшилось, когда он узнал, что тот тоже думал, что Алисса найдёт лучше него. Хотя Визерису пришлось признать, что договорённость между Алиссой и Уэймаром положит конец вопросу о наследовании Рунного Камня, который Алисента время от времени поднимала — конечно, по просьбе тёти и её мужа, Гунтора Ройса.       — Мальчик немного сдержан; если бы он не беспокоился, что недостаточно хорош для Алиссы, я бы почувствовал себя оскорблённым его нежеланием жениться на ней, — Деймон закатил глаза.       — Если тебе это поможет, Харвин тоже не верил, что будет достаточно хорош для Рейниры, но боготворит землю, по которой она ходит, — прокомментировал Визерис, и Вейгон усмехнулся.       — Конечно, боготворит, — прокомментировал архимейстер, а затем подошёл к окну. — Возможно, вы ещё не поняли этого, но именно таких мужчин предпочитают женщины Таргариенов. Ваша мать любила Бейлона, потому что он пошёл бы ради неё на край Света. Визерра и Сейра искали мужчин, которые поклонялись бы им и отказывали всем остальным, к большому неудовольствию наших родителей. Рейнис вышла замуж за Корлиса Велариона не только из-за его кораблей. Мой отец любил мою мать настолько, что ради неё нарушил многие обычаи. Поверьте мне, когда я говорю, что женщины Таргариенов ищут мужчин, которые сожгли бы мир ради них.       — И большинство мужчин Таргариенов сожгли бы мир ради женщин, которых они любят, — ответил Деймон с ухмылкой на губах.       — Это не то, чем стоит гордиться, Деймон, — вздохнул Вейгон.       — Не согласен. Мужчина, который боготворит землю, по которой она ходит, позаботится о том, чтобы моя дочь была счастлива в браке и сохранила свои права по рождению, а другая будет королевой; ей нужен король, который сжёг бы мир ради неё, когда многие попытаются избавиться от неё в своих собственных целях. Ничто меньшее не было бы приемлемо для моих дочерей, — сказал Деймон и отхлебнул вина.

______________

      

Королева Алисента Хайтауэр продолжает оставаться одной из самых противоречивых фигур в истории. Для многих она предстаёт как коварная соблазнительница, движимая стремлением к власти и решимостью любой ценой сохранить свою династию на престоле. Другие видят в ней всего лишь леди, воспитанную в духе беспрекословного подчинения приказам отца и в конечном итоге ставшую жертвой его амбиций. Возможно, она не была ни тем, ни другим: возможно, в ней сочетались оба этих образа. Однако, вне зависимости от того, кем она была на самом деле, Алисента Хайтауэр, несомненно, была человеком, и её истинные мотивы остаются предметом споров и догадок.

      

Отрывок из «Роли женщин в I царствовании Визериса, том 1» профессора Реи Тирелл из королевского университета Сада Иллирии

      

АЛИСЕНТА

             Она кипела.       После того неудачного заявления в Тронном зале Визерис заперся в солярии с архимейстером Вейгоном и Деймоном, отказавшись принять её. Она попыталась убрать сира Гаррольда с пути, но он стоял твёрдо.       «Ваше величество уже должна бы знать, что королевская гвардия следует приказам короля, а не его жены», — непреклонно ответил он.       Ей потребовалось всё самообладание, чтобы не закричать от гнева и ретироваться в свой солярий.       Она старалась сохранять спокойствие и не нестись по замку, как ветер. Её шаги были твёрдыми, но от напряжения, которое она испытывала, начала болеть челюсть. Тем не менее, она понимала, что должна вести себя достойно.       Что бы подумали Семь Королевств, если бы узнали, что их королеву видели в истерическом состоянии? Нет, этого не должно произойти!       Ворвавшись в свои покои, она, наконец, издала тихий вскрик разочарования. Как Визерис мог пойти на такие действия против Веры? Разве он не видел, что Вере нужны деньги для продолжения их священного крестового похода? Чтобы сохранить свои души чистыми? Как он мог оставить её в неведении?       Сидя за туалетным столиком, она с недовольным видом сняла с головы придворную корону, стараясь не растрепать волосы. У Алисенты есть две короны.       Первую использовали королевы Алисанна и Эймма. Корона сделана из золота, жемчуга и рубинов и надевалась всего два раза: на коронацию и для официального портрета.       Вторая корона была заказана самой Алисентой, когда она узнала, что многие драгоценности Эйммы переданы Рейнире или отложены для будущей жены Джейхерона. Эту корону она надевала в дни суда и заседаний Малого совета. Она сделана из золота, бриллиантов и изумрудов.       Для повседневной носки Алисента использовала диадемы или другие головные уборы, которые заказывала специально для себя.       Посмотрев на своё отражение, она заметила, как на виске пульсирует вена. Когда она начала делать глубокие вдохи, чтобы обуздать ярость, то услышала стук в дверь.       — Ваше величество, — сир Уиллис вошёл в комнату, получив разрешение, — ваш отец, сир Отто, ожидает аудиенции.       Она взяла себя в руки, как могла, но не потрудилась надеть корону.       — Впустите его, сир Уиллис, — приказала она, и королевский гвардеец кивнул.       Она глубоко вздохнула и поднялась на ноги, выпрямив спину и попытавшись изобразить приятную улыбку, когда в комнату вошёл отец, явно разъярённый.       — Как, во имя седьмого пекла, ты позволила этому случиться?! — он взревел.       — Позволила этому случиться? Думаешь, я вообще знала, что происходит? — она попыталась защититься.       Она почувствовала, как щека вспыхнула и заболела, когда голова повернулась в сторону. Задыхаясь, она коснулась щеки рукой.       Осмелился ли он?       Осмелился ли он ударить свою королеву?       — Ты его жена. Ты должна знать о делах совета, и это, безусловно, было решено на совете!       — Этого не так!       — Не перебивай меня! — взревел он, лицо исказилось в уродливой гримасе. — Я пожертвовал всем, чтобы водрузить корону на твою голову, и всё, что ты с ней сделала, — пустая трата силы, которую я тебе дал! Ты даже не можешь выполнять свою работу!       — Я не могу выполнять свою работу? — прошипела она ему. — Моей работой было родить дочь! Дочь, которую ты отверг!       — Твоей работой было управлять королевством и сделать наследника последователем Семерых! — Отто усмехнулся ей.       — Джейхерон — верный слуга Семерых… — её прервали.       — Но намеревается жениться на безбожноной язычнице!       — Он не знает, что контракт подписан. Визерис выбрал её в жёны Джейхерону, потому что Эймма так решила! — прорычала она. Эймме суждено навсегда остаться тенью её брака с Визерисом. Даже после смерти эта стерва Аррен имела больше права голоса, чем она. — Джейхерон — хороший мальчик: он молится в Септе, он жертвует бедным, он работает с Малым советом, чтобы быть хорошим королём, и учится каждый божий день! Я хорошо поработала с ним!       — Ты хорошо поработала? Мальчика воспитывала Рея Ройс! — она стиснула зубы от его язвительного комментария. — Мальчик молится Семерым, но насколько близок к септону Юстасу? Септон говорит, что мальчик предпочитает финансировать благотворительность своей сестры, чем идти к Вере. Что он почти ничего не платит Септе. Он не будет хорошим королём.       — Будет, если рядом с ним встанет Хелейна!       — Он стал бы, будь рядом с ним Алери; к сожалению, у него не будет ни одной, ни другой, если не позаботиться об этом дьявольском отродье, — прокомментировал отец, и она глубоко вздохнула, чтобы сдержать беспокойство. Никогда не было разумно планировать это вслух. Особенно там, где её муж мог просто войти.       — С ума сошёл? Нас окружают люди, верные королю! — прошипела она.       — Король, которого ты должна была сохранить как слабого и податливого человека!       — Слабого, податливого? Визерис никогда не был ни тем, ни другим! — усмехнулась она отцу. — Ты нравился ему настолько, что он выполнял большинство твоих желаний. Он уважал твою хитрость и ум, тот факт, что его дед назначил тебя своим десницей! Он считал тебя другом, тем, кому мог доверять! Ты слишком восхищён собственным интеллектом, чтобы понять, что ты не непогрешим. Твой план провалился. Впечатляюще! Потому что ты не подумал о возможных последствиях той ночи или подумал, что можешь придумать какие-то оправдания, и всё будет так, как было всегда! Угадай что? Ты переоценил себя и недооценил его!       Она почувствовала укол второй пощечины, но на этот раз подготовилась, и лицо не повернулось; вместо этого она посмотрела на него со всем вызовом, на который способна.       — Ты сказал, что мы играем в уродливую игру, отец, но никогда не учил меня играть! Тётя Джоанна пыталась, и всему остальному я научилась одна! Итак, можешь называть меня озлобленной, можешь называть меня бесполезной. Но помни, что я такая, какая есть, потому что ты отказался учить меня, прежде чем бросить в эту змеиную яму, которую они называют двором. Одну и без помощи!       — Без помощи? У тебя на голове блядская корона.       — Корона-пустышка. Власть королевы зависит от благосклонности, которую оказывает король. Я попала в милость Визериса только после того, как родила Эйгона, и даже сейчас, после четырёх здоровых детей, это непостоянная вещь, которая приходит и уходит со сменой ветра! — она невесело, измученно рассмеялась.       Измученная… Именно так она чувствовала себя всё время. Она неуклюже плюхнулась в кресло и вздохнула.       Она была измотана непрерывной борьбой за сохранение власти Хайтауэра и помощью их святому, но безмолвному крестовому походу. Однако её жертвы не были оценены по достоинству.       Она страдала от того, что её игнорировал собственный муж за обеденным столом, и от того, что ей приходилось умолять о контроле над собственной свитой. Её окружал двор, полный коварных людей, которые притворялись друзьями, но в любой момент могли отвернуться от неё.       Она была расстроена тем, что её считали злодейкой в истории идеальной маленькой Селейны, хотя всё, что она делала, было тем же, что и любая другая мать при дворе: пыталась помочь своей дочери.       Она измучена постоянным бессилием.       Она измотана постоянными проигрышами.       — Думаешь, я сижу и ничего не делаю? Мои кружки шитья позволяют мне находиться в обществе знатных дам королевства. Я устроила так, что Гвейн женился на хорошей девушке, девушке, которая унаследует состояние, которое он никогда не смог бы заработать! Я устроила так, чтобы Бетани вышла замуж за наследника Бракенов, и если бы Алери была чуть менее упрямой, она могла бы стать следующей леди Рейн из Кастамере. Я была той, кто договорился с Домом Хоторн о снижении налогов в контракте со Староместом. Именно я убедила лорда Аррена из Чаячьего Города принять торговое соглашение с Домом Маллендор. И я была той, кому удалось снова подчинить дома Рокстон и Грейсфорд, поскольку они стекались к Тиреллам. Это последний год!       — Жалкая… — сказал отец, не сочувствуя бремени. — У тебя есть сила, за которую женщины готовы убить, и вот ты плачешь из-за того, что не делаешь того, что должно.       — По крайней мере, я понимаю собственные ограничения.       — Единственные ограничения, которые у тебя есть, — это те, которые ты накладываешь на себя, — снова усмехнулся он. — Твоя мораль, твой…       — Моя мораль? — она прервала его, выгнув бровь и раздражённо фыркнув. — Имеешь в виду тот факт, что я не стану платить за то, чтобы кто-то насиловал девушку, независимо от того, как сильно я её ненавижу? — прорычала она, не подобающе леди и разъярённо.       — Девочка больше не имеет значения, — он пожал плечами. — Я возьму под контроль образование Эйгона и сделаю из него короля.       — Ты планируешь убить Джейхерона? — голос Алисенты дрогнул, когда она задала вопрос. Убить Джейхерона больше, чем просто измена, это немыслимо! Мальчика любили от Стены до Дорнийских марок. И он был добрым и воспитанным и не заслуживал смерти. — Ты сходишь с ума!       — Схожу с ума? Дом Хайтауэров четыре тысячи лет пытался превратить Вестерос в святое место! Место, куда вернутся Семеро! Империя, способная соперничать с проклятыми валирийцами! — то, как он произносит эти слова, заставило отшатнуться. Он не кричал, но контролируемая громкость была такой же ужасающей, как иногда крик. — Ты сказала, что я тебя не учил? Позволь мне преподать урок истории! Мы пытались объединить сотни королевств на этом континенте в течение тысяч лет, и всё, что потребовалось проклятым драконам, — это два года, и более половины континента склонилось перед ними! Затем мы решили переформулировать наш план. Мы позволили им захватить королевства, а затем сами отняли бы это у них!       — Сериса… — выдохнула она.       — Мы выдали её замуж за Мейгора Таргариена по плану. Он занял бы трон, и после рождения наследника и запасного, обучив их контролировать драконов, мы бы устроили трагедию для остальных Таргариенов. Мейгор мог бы жить дальше, пока не решил искать женщин. Затем мы пытались женить Джейхейриса, но он всегда был верен Алисанне. Это было бы романтично, если бы не неудобства. Мы избавились от Дейнерис и ожидали, что Джейхейрис женит Эймона на моей тёте Мелоре. А вместо этого они сошлись с Баратеонами — как будто они уже не связаны кровными узами со Штормовыми землями! Затем Дейлла вышла замуж за Родрика Аррена, и Хоберт пытался женить Деймона на Джоанне. Все планы были сорваны, кроме одного: моего выдать тебя замуж за Визериса! Наконец-то мы так близки к трону благодаря мне! Потому что моя дочь замужем за королём, и эта дочь родила принцев!       — За исключением того, что у Визериса уже есть наследник, — выдохнула она, нахмурившись и глядя на отца. — Смерть Эйммы не была трагедией!       — Необходимость, — небрежно сказал он. — Подобно Дейлле и Гейль, чем больше они рожали, тем меньше Таргариены решали жениться на людях, совершенно не связанных с ними. Они всегда смотрели на сестёр или кузин. Единственная причина, по которой Дейлла замужем за пределами Дома Таргариенов, заключалась в том, что Бейлор и Эймон уже были женаты, а Вейгон отказывался иметь что-либо общее с женщинами. Иногда я думаю, что этот человек — шпагоглотатель.       — Отец! — упрекнула она его, прежде чем смогла сдержаться.       — Это не имеет значения. План всегда заключался в том, чтобы посадить на трон одного из моих внуков. Я был бы доволен женитьбой Джейхерона на Хелейне. Но теперь мальчик и его отец проявляют слишком большое неповиновение слову Семерых, чтобы мне позволили вознестись. Мальчик должен умереть.       — Нет! Я не буду мириться с этим! — Алисента не могла припомнить, сколько раз так яростно протестовала против отца. На самом деле, это, должно быть, был второй раз, потому что первый случился, когда она отказалась тратить время на продвижение Алери к Джейхерону вместо её Хелейны.       — Почему бы и нет? Если Джейхерон умрёт, твой сын будет следующим в очереди на трон. Зачем быть вдовствующей королевой, когда можно быть королевой-матерью?       Она напомнила, что когда-то давно думала так же.       «Не все дети достигают совершеннолетия, и несчастные случаи происходят постоянно».       И всё же, желала ли она, чтобы эти несчастные случаи произошли, чтобы короновать её сына? Джейхерон всегда был милым мальчиком, и, хотя он был отстранён от неё, он был одним из немногих, кто проявлял непоколебимую доброту к её детям.       Он научил Эйгона и Эймонда сражаться, а Хелейну — читать. Он отказался от участия в путешествии своей мечты, прежде чем впервые смог обнять Дейрона. Он играл в рыцарей с Эйгоном и Эймондом и слушал, как Хелейна рассказывает о своих насекомых. Он был терпелив, когда Эйгон требовал внимания, когда Хелейна пачкала его одежду грязью и когда Эймонд начинал подвергать сомнению всё на свете.       Нет. Она не желала Джейхерону зла. Даже если бы это привело к коронации Эйгона. Джейхерон никогда бы не позволил, чтобы что-то случилось с его братьями и сестрой.       — Я не буду вести такие предательские разговоры, — сказала она, снова выпрямляясь и надевая придворную маску. — И если хочешь сохранить свою голову там, где она есть, я предостерегаю тебя от такого пути, отец.       — Ты угрожаешь мне? Собственному отцу? — спросил он с удивлением. — Ты предпочитаешь мальчика, который для тебя никто, твоему сыну?       — Я предпочитаю не участвовать в заговоре против того, кто призван стать хорошим, справедливым королём, чтобы твои амбиции могли реализоваться. Твоя жадность уже разрушила мою жизнь, я не позволю разрушить и моих детей, — сказала она и снова поднялась на ноги. — А что касается угроз тебе? Вовсе нет; я предостерегаю. Если пойдёшь этим путем, я умою руки.       — Неблагодарное дитя, — выплёвывает он, и она, прищурившись, звонит в колокольчик — комнату входит сир Уиллис.       — Сир Уиллис, пожалуйста, проводите моего отца и не позволяйте никому входить. Я хочу остаться одна, — приказала она.       — Конечно, ваше величество! Сир Отто, пожалуйста, следуйте за мной, — сказал королевский гвардеец.       Теперь, снова оставшись одна в покоях, она вздохнула, сдерживая гнев и отчаяние. Чувство усталости снова нахлынуло на неё. Она ненавидела быть королевой. Ненавидела корону и давление, которое она оказывала. Ненавидела то, что отец не подготовил её к этому, что ей приходилось ориентироваться при дворе вслепую.       Он критиковал её, говоря, что она слаба, что мораль сделала слабой, но так ли уж неправильно следовать Семиконечной Звезде? Стараться не быть лицемеркой и предавать все клятвы, которые она когда-либо давала? Не желать зла детям, даже если они ей очень не нравились?       Она будет придерживаться своих моральных устоев. Она будет стараться оставаться хорошей. Возможно, у неё не всегда будет получаться, но она будет держаться за них, пока ещё может.

______________

       Письмо от принца Джейхерона к сиру Рикарду Торну       

(…) Получив известие о том, что моя кузина подверглась очередному нападению на свою персону, я решил ненадолго посетить Рунный Камень. Призрак быстро доставит меня в Долину. Я призываю вас продолжить шествие к Последнему Очагу, поскольку намерен присоединиться к вам там, как только завершу свои дела в Долине. (…)

      

Отрывок из «Истории в письмах» мейстер Деверик

      

ДЖОН

                   Первым различием, которое Джон заметил между Стеной в своё время и Стеной настоящего, — увеличенное количество людей там. Хотя здесь не так шумно, как в Зимнем городе, мужчин заметно больше — возможно, в три раза больше, чем в его эпоху. Сюда входил Чёрный замок, что предполагает наличие более активных замков, вероятно, помимо трёх, которые он знал.       Ещё одним заметным изменением стал добровольный набор людей, когда как в прошлом большинство вступало из-за законного изгнания. Как и должно было быть всегда. Моральный дух людей там также полностью отличался от того, каким он будет через несколько сотен лет. Там были настоящие дух товарищества и уважение, эти люди действительно верили в то, что они делали. Стена не была для них тюрьмой или последним выходом, это был зов.       Однако Джона беспокоило состояние земель Нового Дара. В его время эти земли в основном превратились в леса из-за запущенности. В настоящее время, хотя они и не были полностью преобразованы в лес, казались заброшенными десятилетиями. Плодородные земли опустошены, поскольку природа взяла верх.       Пост лорда-командующего Ночного Дозора занимал Генри из Дома Слейтов, седьмой сын лорда Чёрной Заводи, который присоединился к дозору вместе с двумя кузенами. Каштановые волосы с проседью, чёрные глаза и обветренная кожа, столь распространённые на Севере, мужчина был высок ростом, имел непринуждённые манеры — по северным меркам — и всегда вежлив, и с ним соглашались на встречу.       Джон попросил, чтобы рядом были Арья, Эймон и Деван — хотя сир Рикард был само собой разумеющимся, поскольку мужчина редко отходил от него, а сир Лютор никогда не сводил глаз с Арьи дольше, чем на то, чтобы моргнуть. Сир Стеффон в настоящее время занимался обучением Адриана. С лордом-командующим стояли Первый разведчик, по иронии судьбы, им являлся Роберт Ройс, — старший брат Гунтера Ройса, который предпочёл вступить в дозор, а не жениться на леди Джоанне Хайтауэр, — лорд-стюард, человек по имени Моррисон Хоррен, и Первый строитель, Кларк Флинт.       — Ваше высочество, мне жаль, что потребовалось так много времени для возможности этого разговора, — сказал лорд-командующий, и Джон кивнул.       — Я так понимаю, вы были заняты разведчиками? — спросил он.       — Несколько из них вернулись, проведя некоторое время в Белом Дереве, маленьком поселении одичалых, — нахмурившись, сказал Роберт Ройс. Джон вспомнил Белое Дерево, но удивился, узнав, что деревня состояла из четырёх полуразрушенных одноэтажных домов, которые окружали овчарню и колодец, который уже существовал. — Одичалые там обычно мирные, и иногда мы обмениваем их мех на часть нашего зерна.       — Что-то случилось? — с любопытством спросил Джон.       — На них напало другое племя, — прокомментировал Генри, пренебрежительно пожимая плечами. — Это происходит постоянно. Племена живут так, будто не вышли из эпохи кланов. Каждый клан сам за себя, но некоторые нападают на небольшие поселения, которые имеют дело с Ночным Дозором, ради еды или других припасов. Называя их предателями, на мой взгляд, это превращает их в сборище лицемеров.       — Вы имеете дело со многими племенами? — спросил он, нахмурившись. В его время единственным, кто технически имел с ними дело, был Крастер, и что ж, на этом всё закончилось.       — Небольшие племена, расположенные ближе к Стене, иногда имеют с нами дело, — терпеливо объяснил Генри. — Они дают нам меха, кожу, а иногда и древесину из Зачарованного леса, взамен мы платим зерном и элем. Иногда, когда можем себе позволить, немного скота, и у них есть меха, чтобы это стоило того. Враждебные кланы недовольны этими обменами и нападают на поселения.       — Интересно… — он нахмурился. Думая о том, насколько это могла бы помочь такая сеть, когда Король Ночи вернулся.       — Однако я сомневаюсь, что принц спросил об этой встрече, чтобы обсудить наши отношения с возможной враждебной силой, — прокомментировал лорд-стюард.       — Ты прав, — повелительно сказала Арья. — Мы слышали жалобы от Ночного Дозора, но ни одной официальной.       Он заметил, как четверо мужчин обменялись обеспокоенными взглядами.       — Мы пришли не как враги, — решил вставить Эймон. — Но как наш принц может исправить любое пренебрежение или ошибку, допущенную его семьёй по отношению к вам, если они остаются в неведении о природе пренебрежения? — он рассуждал.       — И намерен ли принц загладить это пренебрежение? — спросил лорд-стюард, выгнув бровь и глядя прямо в его глаза.       — Да, — сказал он. — Я понимаю, что в своём стремлении помочь, возможно, мои прадедушка и прабабушка причинили больше вреда, чем пользы.       — Новый Дар… Мы знаем, что это должно помочь, но у нас едва хватает людей, чтобы обрабатывать землю на Даре Брандона, Новый Дар — всего лишь помеха, потому что мы не можем найти людей для обработки там, и это означает, что Север потерял плодородные земли напрасно, — сказал Генри со вздохом.       — Ночной Дозор создан не для фермеров, ваше высочество, — сказал Моррисон.       — Но вы не можете вернуть его, не показавшись неблагодарным, — предположил Деван, и четверо мужчин кивнули.       — Я буду честен с вами, — сказал Джон. — Мой отец не заберёт Дар, потому что очень сдержан в отмене любой работы своих бабушки и дедушки, что вполне объяснимо, учитывая, их мирную эпоху на континенте, — объяснил Джон и увидел, как мужчины нахмурились. — Я, однако, не испытываю подобных угрызений совести. То, что мои прадедушка и прабабушка были правы во многих своих поступках, не означает, что их ошибки не следует исправлять.       — Разумный подход, — прокомментировал Генри. — Но это означает, что на решение проблемы могут уйти годы.       — Мы должны ждать годы, возможно, десятилетия? — воинственно спросил Кларк Флинт.       — Лучше прождать годы, чем не дождаться, — в тон заявила Арья.       — Алисса, пожалуйста, — сказал он кузине, которая только сузила глаза. — Хотя я не могу забрать у вас Дар, я взять его за выкуп.       — Ваше высочество?       — Я сам заплачу дань за землю и, в свою очередь, передам Дому Старков — это я ранее обсуждал с лордом Старком и ожидаю вашего согласия. Таким образом, лорд Беннард Старк будет распоряжаться ею как мой кастелян.       — Вы действуете как посредник, — сказал Генри.       — Мой отец не будет жаловаться на то, как я потратил свои карманные деньги. И Старки ведь понимают, как сохранить Новый Дар?       — Это лучшее, чем дозор может себе позволить, ваше высочество, — прокомментировал Моррисон. — Но это было бы очень… великодушно с вашей стороны.       — Вы сами сказали, сир, — со вздохом начал Джон, — Что дозор создан не для фермеров. У вас недостаточно людей, чтобы работать в полях и следить за конфликтами на Стене. Моя прабабушка думала, что проблема с припасами разрешится, если дать больше земли, потому что именно этого хочет большинство мужчин на юге: земли. Чего Алисанна не смогла увидеть, так это того, что земля — большая проблема. Дополнительная ответственность, если хотите. Вы не фермеры, и уже обременены надзором за управлением пятнадцатью замками. Что вам нужно, так это люди и монеты. Я не прав?       — Вы прекрасно поняли наши потребности, ваше высочество, — сказал впечатлённый Моррисон.       — Вы узнали о наших проблемах от лорда Старка?       — Лорд Старк обсуждал это вместе со мной, конечно, — улыбнулся он. — Но Гризельда и Сигни, то есть леди Гризельда Вулл и леди Дастин, были подругами детства, и они больше говорили о том, что Дар пропал даром с тех пор, как его передали дозору. — Хотя, по правде говоря, всё это было выяснено, когда он служил в дозоре в качестве стюарда и лорда-командующего.       — Они не хотели этим обидеть, — вздохнула Арья, прикрывая их друзей, — но у нас достаточно совместных уроков истории, чтобы я расспрашивала их о том, как решения моих прадедушки повлияли на Север.       — Но это не единственная жалоба, не так ли? — спросил он.       — Люди, которых вы продолжаете отправлять на Стену… — прокомментировал Роберт. — Мы можем понять воров, тех, кто ворует ради пропитания. Но убийцы, насильники и предатели?       — Вы думаете, что это позорит Стену?       — Стена — это не тюрьма, ваше высочество, — коротко пояснил Роберт. — Большинство из нас присоединяются добровольно, но тех людей отправляют на покаяние, некоторые становятся проблемой для Кротового города, а другие… ну, они порочат само имя Стены. У нас самый низкий набор за три тысячи лет из-за традиции отсылать этих людей на нашу Стену.       — Тогда хорошо, что я планирую разобраться с этим, — прагматично сказал Джон. — У меня есть два плана, которые будут направлены на то, чтобы Стена больше не принимала отвратительных преступников, но и не теряла людей.       — И что это за планы?       — Чтобы держать преступников подальше от дозора, я намерен построить тюрьму, — это вызвало удивление у некоторых, и даже уголком глаза он заметил, что сир Рикард выглядел удивлённым. — Мы построим тюрьму на Кровавом камне.       — Мой отец, как и вы, отвергает идею отправлять людей без чести туда, откуда они могут легко сбежать и причинить ещё больше неприятностей, — сказала Арья ему вслед, немного надменно и уверенно, не выказывая слабости. — Его жестокость в обращении с преступниками вызывает порицание, и даже я считаю, что есть некоторые оттенки серого, которые следует принимать во внимание при вынесении приговоров. Но согласна с ним, что некоторые преступления не заслуживают повторения.       — В тюрьму мы отправим преступников, таких как убийцы и насильники, но что касается предателей? Их преступление нужно будет пересмотреть, и лорд-командующий должен будет принять их присутствие на Стене.       — Звучит разумно. — Моррисон кивнул.       — А ваш второй план?       — После того, как завершу возвращение Нового Дара Дому Старков, я обращусь к лорду-командующему и предложу кое-что немного другое.       — Другое?       — Знаете ли вы одну из худших проблем, когда дело доходит до набора людей во время войны после мирного времени? — Джон спросил лорда-командующего, который озадаченно посмотрел на него. — Находить компетентных людей и затем обучать их во время войны. Я намерен открыть один или два военных братства для подготовки людей перед войнами.       — Ваше высочество видит войну на горизонте? — Роберт спросил, нахмурившись.       — Я считаю себя человеком, полным надежд, но не наивным. Я надеюсь, что в моё время войны не будет, но отказываюсь давать шанс застигнуть себя врасплох. Я надеюсь, что один из таких учебных центров будет у Стены. Селейна называет их школами меча. Школы будут служить двум целям: поддерживать гарнизон людей, лояльных Дому Таргариенов, готовыми к войне, а также иметь несколько человек на Стене, которые, хотя и не будут официальной частью Стены, будут обслуживать её в течение трёх лет, пока они будут учиться.       — Это великолепный план, ваше высочество.       — Дозор, конечно, хорошо вознаградят за то, что позволил нам использовать замок или два и предложил необходимую подготовку, чтобы превратить недисциплинированных мальчиков в способных мужчин, — сказал Деван с ухмылкой. — Возможно, некоторые из них даже захотят остаться, если сможете внушить им важность Стены.       — И почему ни один из этих планов не может осуществиться сейчас? — спросил Флинт.       — Нынешний Мастер над законами очень любит борьбу за первенство, — Эймон закатил глаза. — Традиция давать второй шанс преступнику на Стене предшествует Железному трону и, если не ошибаюсь, даже пришествию андалов, хотя последние во многом воспользовались этой традицией. Есть традиция, есть приоритет, поэтому для него вполне нормально просто послать сюда людей.       — Лорд Стронг хороший человек, но любит следовать традициям и старшинству, — вздохнул Джон.       — Мы знаем о доброте лорда Стронга, ваше высочество, — сказал лорд-стюард. — Каждый год он в большом количестве присылает нам еду, одежду и оружие из Харренхолла. Один из его племянников, Симас Стронг, два года назад добровольно присоединился к нашим силам.       — Я этого не знал, — прокомментировал Джон, очень впечатлённый Лионелем.       Они провели ещё некоторое время, обсуждая будущие проекты, в то время как четверо руководителей дозора делились с ним взглядами на то, как воплотить идею академии в жизнь. Он уходил на покой, когда к нему подошёл мейстер дозора с пергаментом, без печати, но с его именем на нём.       «Мой принц просил сообщить о здоровье его любимой принцессы, и я приношу печальные новости. Бронзовый Гигант подвергся нападению по прибытии на остров Ведьм, и был послан наёмный убийца, чтобы убить принцессу Селейну. Он нейтрализован сиром Маликом Мандерли, а принцесса осталась в безопасности. Однако один из моих людей выяснил, что планируется второе нападение, когда принцесса отправится в город со своей матерью и охраной, чтобы присмотреть за одним из проектов, над которыми она так усердно работает. Я отправляю нескольких своих людей попытаться помешать их цели, не мешая принцессе, как вы требовали, но не могу гарантировать, что это возможно, если атаки участятся.       Ваш, Скейл»       Ему потребовалось тридцать минут, чтобы взять кое-какую одежду, написать два письма — одно Арье, другое сиру Рикарду — и уйти. Только глубокое знание Чёрного замка позволило ему проскользнуть мимо стражи, добраться до Призрака, не будучи пойманным, и улететь на юг, руководствуясь только луной.