Часть 4

      Судя по тому, как настойчиво пробивались лучи солнца в каюту, намеренно падая на лицо Хонджуна, уже наступило утро. Прошедший сон был настолько потрясающим, что капитан никак не хотел просыпаться, но резко подорваться все-таки пришлось, так как это был вовсе не сон. Он тупо уставился на дверь, буквально слыша вчерашние стоны в своей голове. Чтобы наверняка удостовериться в реальности происходящего, Хонджун посмотрел на вторую половину кровати и обнаружил ту мятой, но совершенно пустой. Его разум лихорадочно начал подкидывать образы того, как Сонхва усыпляет его своей песней, а потом выбегает на палубу, чтобы навсегда скрыться в глубинах океана.       — Да сбежал я, сбежал, — послышался голос с другой стороны, — вон, видишь, машу рукой тебе, дураку, на прощание.       Сонхва сидел в кресле, подогнув ноги под себя, весело тыча пальцем в оконное стекло. На его лице играла задорная улыбка, волосы были растрепанны, а обнаженное тело прикрывала лишь белая рубашка, которая едва ли доходила до середины бёдер.       — Ты меня убил и я попал рай? — парировал Хонджун, поднявшись на ноги.       — Нет, — мотнул головой Сонхва, — вчера ты слишком отчаянно умолял меня пощадить тебя.       — Однако щадить ты меня вообще не хотел, — ухмыльнулся он, подойдя вплотную к Сонхва.       Вчера они провели в объятиях друг друга всю ночь, пока их не срубило от усталости. Хонджун вспомнил, как Сонхва лежал на его груди, вырисовывая на коже неведомые узоры, пока не уснул.       — Думаю, я имею право вернуть должок, — Хонджун двумя пальцами приподнял подбородок Сонхва, заставляя того запрокинуть голову, чтобы он мог его поцеловать.       — Учти, — попытался отстраниться Сонхва, встав на ноги, но был сразу же прижат спиной к окну, — я могу убить тебя в любой момент и тогда ты точно будешь умолять меня, стоя на коленях, пощадить тебя.       — Не думал, что угроза может звучать так сексуально…       Конечно, Сонхва не собирался признаваться Хонджуну, что ему было мало вчерашней ночи. Он русалка, магическое создание и признаться в том, что он отчаянно хочет этого человека, означало бы неминуемое поражение. Поэтому он дразнится, с веселой улыбкой уклоняясь от настойчивых губ, но в конце концов всё равно сдается, когда руки Хонджуна требовательно сжимаются на его талии, позволяя жарко целовать себя.       — Кстати, — низким голосом произнес Хонджун, с трудом оторвавшись от чужих губ, — это не моя рубашка.       — Мне одолжил её Юнхо, когда я утром попросил у него, — честно признался Сонхва, довольно вглядываясь в глаза напротив.       — Ты ходил к нему голый? — Хонджун вдруг с ужасом осознал, что кто-то из его команды видел обнаженного Сонхва, и это ему совершенно не понравилось.       — Да, мне же совсем нечего стесняться, поэтому я прям голышом к нему и вышел, — ответил Сонхва, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.       — Тогда мне придется выколоть ему глаза в качестве наказания, — горячо прошептал на ухо Хонджун, притянув лицо Сонхва поближе к себе, чем заставил его щёки гореть.       — Сонхва, я принёс тебе новые штаны!       Юнхо влетел в каюту, совершенно забыв постучать. Увидев, как его капитан в одних штанах и с голым торсом, прижимает к окну одетого в одну рубашку Сонхва и что-то шепчет ему на ухо, старпому сразу же захотелось провалиться сквозь корабль и пойти на корм акулам. Громко шлёпнув себя по лбу, Юнхо с закрытыми глазами положил штаны на спинку рядом стоящего стула и, бесконечно извиняясь, испарился.       Гневно посмотрев, на захлопнувшуюся дверь, Хонджун захотел прямо сейчас выйти и разразиться на всех громкими ругательствами, но услышав звонкий и искренний смех рядом, замер. Сонхва по-детски высоко хихикал, прикрывая рот ладонью, благодаря чему гнев сменился на милость и Хонджун тоже рассмеялся.       — Надо будет ещё раз провести дисциплинарную беседу со всеми, совсем распоясались черти, — приговаривал Хонджун, пока шёл за любезно предоставленными Юнхо штанами.       — Хонджун, — услышал он и обернулся, — что с твоей спиной?       Сперва не поняв, о чём вообще идет речь, капитан потянулся пальцами к лопаткам. И тут же захотелось влепить себе по лицу. Ему было так хорошо, что он совершенно забыл о том, почему он никогда не снимает рубашку, даже при своих людях.       — Ничего серьезного, — поспешил он успокоить Сонхва, натянув улыбку на лицо, — всего лишь напоминание из прошлого.       — Было больно?       Хонджун даже на секунду забыл, как дышать, когда Сонхва подошел к нему и нежно прикоснулся к коже. Шрамов от кнута было не сосчитать. Пиратов капитана Джека Рэкхема всегда заставляли снимать одежду, прежде чем бить кнутом. Так, раны дольше заживали и шрамы оставались на всю жизнь, чтобы своим зудом напоминать о строгости наказания за неповиновение. Когда в первый раз Хонджуна наказали за потерянный провиант, он долго плакал, свернувшись калачиком в своём гамаке, пачкая ткань сочившейся кровью. А потом удары кнутом повторялись так часто, что он разучился плакать. В последний раз он получил наказание в пять ударов плетью, когда заступился за Минги, что плохо закрепил паруса.       — Это было так давно, что я уже и не помню, — соврал он, уловив то, с какой тревогой на него смотрел Сонхва, — со мной всё в порядке.       Сонхва ему не поверил, но и ковырять старые раны не стал. Ночью, когда он бесчисленное количество раз трогал спину Хонджуна, то ощущал некоторые неровности кожи, но тогда он даже подумать не мог, что это длинные, затянувшиеся со временем, рубцы, которые исполосовали всю спину от шеи до поясницы. Не придумав ничего лучше, Сонхва прижался поцелуем к самому болезненному, что шёл по диагонали от левого плеча.       — Мне жаль, — прошептал Сонхва, — тебе наверняка было трудно.       Хонджун повернулся к нему лицом, нежно касаясь своими губами его губ, стараясь больше не продолжать этот разговор, иначе он рискует сильно влюбиться в того, чьи руки обвивают его шею, притягивая ближе.       — Думаю, нас уже все заждались, — протягивая штаны Сонхва, Хонджун чмокнул его ещё раз в губы и медленно проковылял к своим вещам, что были разбросаны вчера по полу в порыве страсти.       На палубе тем временем царил полный порядок. Каждый матрос был занят своим делом, под чутким надзором Чонхо. Кучевые облака двигались вперед попутным ветром, что плавно раздувал белоснежные паруса.       — Лучше бы мои глаза этого не видели, — Юнхо всё никак не мог придти в себя, после увиденного в каюте капитана, всеми силами пытаясь не смотреть лишний раз в калейдоскоп воспоминаний, — как я буду им в глаза смотреть?       — А, по-моему, это довольно романтично, — усмехнулся Уён, слегка ткнув локтем в бок смущенного рассказом Сана, — наш капитан влюбился в русалку и об этом точно буду слагать легенды!       — Если вы прямо сейчас не возьметесь за работу, то моряки будут слагать легенды о беспощадном капитане, что заставил всю свою команду драить палубу одними пальцами от рассвета до заката, ясно?       Уён от испуга подпрыгнул на месте, когда над его ухом раздался недовольный голос Хонджуна.       — Так точно, капитан! — все трое тут же разбежались по палубе, как тараканы на свету, словно их здесь и не было.       — Бездельники! — крикнул им в след Хонджун, устало потерев глаза, — Нужно спросить у Ёсана, когда мы доплывем до острова.       Хонджун машинально потянулся рукой, чтобы ухватиться за плечо Сонхва, но того рядом не оказалось. Он обеспокоено стоял у правого борта, скрестив руки на груди, будто закрываясь от всех на свете, устремив свой взгляд в воду.       — Что-то случилось? — спросил Хонджун, вплотную приблизившись к Сонхва.       — Я не могу этого объяснить, — его голос тревожный, слегка дрожащий, — мне нужно в океан.       Прошло уже три дня с тех пор, как Сонхва в последний раз погружался в воду. Русалки могут без последствий пребывать на суше лишь несколько дней. Потом медленно начинает наступать обезвоживание, пока солнце окончательно не высушит их кожу и не убьёт. Когда они с Хонджуном поднялись на палубу, он почувствовал, как голова закружилась, а сердцебиение ускорилось. Океан звал его обратно.       — Тогда почему ты до сих пор стоишь тут? — Хонджун недоуменно всматривался в ошарашенные глаза напротив.       — Я думал… у нас же уговор?       Хонджун, честно, пытался сдержать улыбку, но уголки губ всё равно предательски поползли вверх. Сонхва был слишком добрым, слишком чутким. Пребывая в крайне плохом физическом состоянии, он всё равно, в первую очередь, подумал про их дурацкий уговор, а не сбежал с первыми лучами обратно в океан. Капитан не удержался и притянул Сонхва рукой к себе, нежно целуя чужие губы.       — О каком уговоре может идти речь, когда тебе плохо? — совершенно искренне спросил он, чем заставил щёки Сонхва густо покраснеть, — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется.       — Прекращай так самодовольно улыбаться, — смущенно стукнув кулаком в чужое плечо, Сонхва достал из кармана маленькую баночку, — возьми, но я надеюсь, что в моё отсутствие тебе это не понадобится.       Хонджун удивленно взглянул на склянку, что отдал несколько дней назад Сонхва. Только вот, вместо крови, она была наполнена кристально прозрачной жидкостью. Его взгляд устремился к чёрным глазам напротив, в которых ярко отражались утренние лучи солнца.       — Это мои слёзы.       Когда Сонхва впервые услышал от Хонджуна, что кровь русалок обладает целительными свойствами, то очень сильно удивился. Моряки, конечно, рассказывали друг другу самые разные байки о русалках, но кто впервые поведал об этой чуши другим, он не знал. Признаваться своим похитителям в том, что это чистая ложь, Сонхва не захотел. Однако теперь, смысла дальше поддерживать чужую ложь не было. Слёзы русалок обладают поистине волшебными свойствами. Поэтому они стараются лишний раз не плакать, чтобы не ронять их просто так. Слишком уж они ценны. Вчера ночью, когда Хонджун уже крепко спал, Сонхва аккуратно выпутался из чужой хватки и сел в излюбленное кресло напротив окна. Он смотрел на плещущуюся в водной глади серебряную луну, периодически кидая взгляды на посапывающего капитана. Чувства, которые он испытывал к Хонджуну были настолько сильны, что сердце болезненно сжималось в груди, напоминая своей болью о том, что Сонхва русалка и его место не здесь, не в объятиях человека. Осознание этой несправедливости заставило глаза наполниться слезами. Тогда он твердо решил, что соберет их в маленькую склянку и отдаст тому, кто так нежно целовал его блестящую перламутром кожу, укрывая в своих руках от всех опасностей в мире.       — Слёзы? — всё ещё недоумевал Хонджун, — А раньше сказать не мог? Я же наверняка выглядел полным идиотом, рассказывая русалке о том, что её кровь способна исцелять!       Сонхва звонко рассмеялся, обвивая руками шею Хонджуна.       — Прости, но ты действительно был похож на высокомерного придурка, — честно признался он, извиваясь в щекочущих его руках.       — С тебя должок, понял? — горячо прошептал Хонджун, прижавшись к уху поцелуем.       — И я верну тебе его сполна, капитан, — в ответ прошептал Сонхва, выпутываясь из чужих объятий, чтобы сжать ладонью шею Хонджуна, — но учти, если я увижу кого-то другого в твоих объятиях, то ты пойдешь на дно вместе со своим кораблем, понял?       Ревность Сонхва была очаровательна, но и смертельно пугающе одновременно. Она напоминала ему смерч. Если смотреть на него издалека, то он выглядит бесподобно, возвышаясь к небу нескончаемыми потоками воздуха, но, если подойти вплотную, то тебя разорвет на куски прежде, чем ты успеешь об этом подумать. Хонджун перехватил его руку и поднес к губам, целуя костяшки.       — Только спой мне напоследок, чтобы я перед смертью смог увидеть тебя, извивающегося в стонах подо мной, договорились?       Сонхва, весь раскрасневшийся от смущения, пихнул Хонджуна в сторону и, медленно сняв штаны, лишний раз посмеявшись с того, как капитан пытался его прикрыть, прыгнул за борт, с радостью погружаясь в холодные воды океана.       Хонджун посмотрел в воду, провожая взглядом Сонхва, с удивлением отмечая давно забытое для себя чувство. Ему стало тоскливо. Он помнил, что это за чувство, когда подростком убегал из разрушенного дома. Тоска по родителям мучительно ныла ещё несколько лет, пока не была стерта временем. Хонджун и не думал, что ему когда-либо придется вновь испытать это.       Убрав склянку во внутренний карман камзола, Хонджун развернулся и столкнулся с внимательным взглядом чужих глаз напротив. Юнхо, Уён, Сан, Ёсан и Минги удивленно таращились на него. Капитан раздраженно закатил глаза, прекрасно понимая, что эти идиоты всё это время наблюдали за ними. Это было понятно по тому, как Сан сдерживал слёзы, а Уён глупо улыбался.       — Вы издеваетесь что ли? За работу, живо! Я вас всех накажу сегодня, ясно?!       Сонхва, сделав круг вдоль корабля, поплыл дальше. Хвост с непривычки немного ныл, но эта боль была настолько сладкой, настолько приятной, что он никогда и ни на что не променяет её. Честно, он очень скучал по океану. Ощущение того, как сильное течение подхватывает тебя и уносит дальше невероятно захватывающее. Опускаясь глубже в темно-синюю бездну, Сонхва изогнулся дугой и с силой отправился обратно на поверхность, выпрыгивая из воды. Плеск волн с радостью подхватил его обратно, вновь погружая под воду. Хоть он и невероятно скучал по пробирающему до самого сердца холоду морской воды, мысленно он всё ещё был невероятно смущен тем, как Хонджун ответил ему на собственную попытку подразнить его.       «Только спой мне напоследок, чтобы я перед смертью смог увидеть тебя, извивающегося в стонах подо мной, договорились?»       Это прозвучало пугающе серьезно. Хонджун прекрасно знал о том, что Сонхва не может своей песней наслать на него иллюзию по своему усмотрению. Он может только заставить человека погрузиться в самые счастливые воспоминания в его жизни. Принимая во внимание этот факт, Сонхва приходит к выводу, что он стал частью счастливых воспоминаний Хонджуна, что не могло не вызвать радостный трепет в груди. Ему так сильно захотелось вернуться обратно на корабль, чтобы с силой впиться в чужие губы поцелуем и никогда больше не расставаться.       Но вдруг, непонятно откуда взявшаяся тревога больно сдавила сердце, вынуждая Сонхва остановиться, размахивая руками в разные стороны. Он почувствовал это каждой чешуйкой на хвосте. Почувствовал чужое отчаяние и страх, что усиливала морская вода. Кто-то из его соплеменников был в опасности. Кто-то из последних сил посылал сигнал, надеясь на чужую помощь. Сонхва, не думая ни секунды, решительно поплыл на отчаянный зов помощи, внутренне извиняясь перед Хонджуном за своё опоздание, ведь в нем сейчас кто-то нуждался. Русалки крайне редко поют песню последней надежды, только если не находятся одним плавником в объятиях смерти. Эта песня, в отличие от других, требует невероятной концентрации, ведь исполнять её приходится мысленно, прикладывая всю волшебную силу, что осталась. И, чем дальше Сонхва уплывал от корабля Хонджуна, тем отчетливее становился зов.       Он осторожно вынырнул на поверхность, увидев перед собой большой остров. Для внутреннего успокоения, он посмотрел по сторонам, но никого, к счастью, не обнаружил. Также он не обнаружил на горизонте, посмотрев за спину, корабль «Судьба», что могло говорить о том, насколько далеко уплыл Сонхва. Медленно выдохнув, он поплыл по руслу реки, что уходила в глубь острова.       Там, в чаще джунглей, среди бесконечной груды камней, река постепенно мелела, опасно теряя глубину. Вынырнув на поверхность, Сонхва с трудом сдержал вопль ужаса. На деревьях вдоль берега реки были привязаны скелеты, наполовину погруженную в воду. Любые слова были излишни, Сонхва узнал в этих скелетах своих сородичей. Привязанные таким варварским способом, наполовину на суше, наполовину в воде, русалки медленно были оставлены умирать в самых страшных муках, какие только можно вообразить. Русалки могут жить только в воде и несколько дней на суше, но, если их тело находиться на поверхности, а хвост погружен в воду, то они просто погибнут. Не способные погрузиться в реку и выйти на сушу, Сонхва буквально слышал крики своих братьев и сестер, которых таким образом пытали. И он даже догадывался зачем. Оставленные вот так скелеты служили остальным русалкам напоминанием, что всем правит только человек. Эта показательная казнь должна была запугать русалок, чтобы в будущем они никогда не думали нападать на моряков. Ожерелье сестры на шее неожиданно стало ощущаться болезненно тяжелым.       — Юджон! — выкрикнул Сонхва, увидев, привязанного к дереву, своего старшего брата.       Он отчаянно подполз к нему, пытаясь развязать на стволе дерева руки. Теперь он понял, кто звал на помощь. Длинные, запачканные грязью, белые волосы налипли на зеленеющий от гематомы лоб, а с погруженного наполовину в воду розового хвоста уже практически облезла вся чешуя. Сонхва отбросил в сторону чертову веревку, ловя в свои объятия еле дышащего русала.       — Приди в себя, родной, — плакал Сонхва, дрожащими пальцами вытирая запекшуюся под носом кровь, роняя слёзы на бледное лицо напротив, — я здесь, я услышал твою песню, ты в безопасности.       — Сонхва? — осипшим голосом спросил он, пытаясь сфокусировать мутный взгляд, — Я искал тебя, но меня поймали в сети…       — Тише, — успокаивал его Сонхва, медленно погружая брата под воду, растирая ладонями чужой хвост, — со мной всё хорошо, тебе нужно набраться сил.       Когда Юджон оказался в воде, он наконец-то смог расслабиться. Речная вода действительно придавала ему сил, заботливо укутывая в своих объятиях.       — Тебя так давно не было, — слабо выдохнул он, крепко сжимая ладонь Сонхва, словив ту на собственном хвосте, — хоть дельфины и передали нам твоё послание, я всё равно беспокоился. О каком человеке, с которым ты был на корабле, они говорили?       Дельфины, хоть и являются ближайшими друзьями русалок, они те ещё болтушки. Никакие секреты им доверять нельзя. И Сонхва умолял их не упоминать о том, что он с людьми, чтобы не волновать родных. Однако теперь ему приходиться лихорадочно придумывать, как объяснить старшему брату, что его хвост запутался в сетях пиратского корабля, а он сам запутался в объятиях капитана этого самого корабля.       — Его зовут Ким Хонджун, — честно признался Сонхва, стараясь не смотреть в строгие глаза напротив, — он капитан корабля «Судьба» и я действительно дорожу им…       Глухой треск валявшейся где-то за спиной ветки, заставил Сонхва испуганно толкнуть брата под воду. Сердце бешено забарабанило по ребрам, буквально крича, что надо бежать. Но железная хватка на левом плече, крепко удержала его на месте. Сонхва увидел столпившуюся вокруг свору пиратов, мысленно выдохнув от облегчения, что Юджон успел скрыться в воде.       — Сколько ж этих тварей развелось, а? — язвительный смешок неприятно полоснул по уху, — только одного привязали, а уже второй нарисовался!       Сонхва яростно зашипел, когда его руки грубо подняли над головой, скручивая кожу колючей веревкой. Он намеревался прокусить шеи каждому, но в нос больно врезался чужой кулак, с силой впечатывая его затылок к жесткой коре дерева. Холодная струйка крови вытекла из носа, пачкая своим бордовым цветом его губы.       — Вы же слышали его, капитан? — ухмыляясь, выкрикнул один из пиратов, потуже затягивая веревку на запястьях Сонхва, — Он говорил, что спелся с Хонджуном.       Из тени деревьев медленно вышел мужчина с потертой треуголкой на голове. Густая борода, поседевшие виски, пистолет на поясе, испачканные в грязи и крови сапоги, зажатая в зубах дымящаяся трубка, всё в нем кричало об опасности. Он медленно, с явным удовольствием, натирал меч куском ткани, смотря одним глазом на Сонхва.       — Этот Ким Хонджун, — растягивая каждый слог, проговорил он, — старая заноза в моей заднице, что всегда напоминает о себе.       Резкий выпад капитана напугал Сонхва. Почувствовав кожей холод острого металла, он понял, что к его горлу только что приставили меч.       — Приведешь нас к нему и тогда, может быть, останешься жив, договорились? Капитан вплотную приблизился к Сонхва, выдыхая клубок ядовитого дыма, пройдясь большим пальцем по его губам, размазывая ещё сильнее вытекшую из носа кровь, чем заставил его буквально вжаться в дерево. От него веяло ужасом, от него веяло мучительной смертью. Но Сонхва не стал отвечать. Он злобно плюнул в лицо напротив, оголяя свои острые клыки.       — Тварь всегда останется тварью, верно? — спросил капитан, разразившись садистским смехом, стискивая в своих грязных пальцах лицо Сонхва.       — Как ты посмел плюнуть в капитана Джека Рэкхема?! — кто-то из пиратов вонзил своей меч в его хвост.       Острая боль поразила электрическим разрядом, вынуждая глаза заплыть туманом. Вода постепенно стала окрашиваться в красный. Мозг лихорадочно зацепился за имя капитана, подкидывая воспоминания о разговорах с Юнхо, когда тот его мимолетно упоминал. Зная совсем немного о команде Хонджуна и его тяжелом пути к званию капитана, пазл начал складываться. Сонхва угодил в руки настоящего садиста, опасного убийцы, того, кто бесчисленное количество раз приказывал бить плетью в качестве наказания. Громкий выстрел, прозвучавший рядом, заставил Сонхва вздрогнуть. Пират, что вонзил меч в его хвост, упал замертво. Джек Рэкхем убрал пистолет обратно за пояс, зацепившись взглядом за ожерелье на шее Сонхва.       — Знакомая безделушка, — усмехнулся он, поддев украшение острым наконечником собственного меча, — припоминаю одну русалку, что попыталась со своими подружками потопить мой корабль, — Сонхва старался держаться, не давать вспомнившейся улыбки сестры вставать перед глазами, мысленно заглушая её заразительный смех и полные ладони собранных на дне ракушек, что он так бережно хранит до сих пор, — так и слышу её охрипший от нескончаемых воплей крик, гляди, прямо в душу тебе смотрит.       Капитан отодвинулся немного в сторону, вынуждая взгляд Сонхва зацепиться за зияющие вечной темнотой дыры в черепе вместо глаз, привязанного напротив скелета. Ему казалось, что он сходит с ума, видит собственную смерть в сгнившем трупе сестры, слышит, как её призрак взывает к нему, как протягивает невидимые руки, пытаясь утянуть за собой. А разум всё продолжал цепляться за руки Хонджуна, что так нежно и властно прижимали к себе, не давая окончательно сгинуть в пучине собственного горя и отчаяния.       — Ну что, надумал?       Хонджун никак не мог найти себе место. Он ходил туда-сюда вдоль борта, периодически смотря в воду. Солнце медленно садилось за горизонт, скрываясь в грозном рыке черных облаков. Сонхва не было уже много часов, что не могло не волновать. С другой стороны, какая опасность для русалки может быть в океане? Он скорее всего отправился к своему племени, чтобы успокоить их лично, и сейчас уже наверняка плывет обратно.       — Думаете, с ним могло что-то случиться? — спросил подошедший Сан, буквально останавливая Хонджуна за руку.       — Не знаю, — тихо признался Хонджун, посмотрев в глаза Сану, — надеюсь, что нет.       — Капитан! — позвал его с другого борта Чонхо, — Скорее сюда!       Хонджун быстро подбежал к Чонхо, который тянул за канат, поднимая на верх шлюпку. Он не поверил своим глазам, когда обнаружил в ней тяжело дышавшего русала. Скорее всего, тот специально в неё запрыгнул, намеренно привлекая внимание.       — Кто из вас Ким Хонджун? — спросил он, покрепче схватившись за борт корабля.       — Это я, что-то случилось с Сонхва? — обеспокоено проговорил Хонджун, хватая русала за руки, чтобы помочь ему сесть на борт, чем очень сильно удивил его.       — Мой брат в большой опасности, его схватили пираты — ответил Юджон, — он спас меня, но сам угодил в ловушку. У меня нет сил доплыть до своего племени. Я бы никогда не обратился за помощью к людям, если бы он не сказал, что ты важен для него.       Хонджун всем телом ощутил, как холодный пот прошиб спину. Рука непроизвольно сжалась вокруг склянки в кармане. Сонхва был в опасности и он очень нуждался в нём. Злость тяжелой волной прилила к голове. Он убьет каждого без раздумий, кто посмел причинить ему боль. Заставит мучиться в болезненной агонии, захлебываясь собственной кровью. Сделает всё, но спасет Сонхва, чего бы ему это не стоило.       Дождь медленными каплями начал обрушиваться на палубу. Неожиданно, с вороньего гнезда донеслось громкое:       — Земля на горизонте!