Часть 5

      Юнхо видел своего капитана злым лишь однажды. Во время бунта. Хонджун дрался так, словно намеренно искал смерти, стараясь словить любую, пролетающую мимо пулю. Его выпады были яростными, а меч был настолько крепко сжат в ладони, что кожа стерлась в кровь. Это безумие в глазах и полное отсутствие здравого рассудка, впечатлили его. Казалось, не уважать Хонджуна просто не возможно. То, с каким яростным взглядом, капитан складывает в шлюпки мушкеты и ружья, волей-неволей заставляет задуматься о том, что битва будет кровавой. Поэтому он попросту не мог не переживать за одного человека, который прямо сейчас прятал в сапог запасной нож.       — Минги, — обратился он к нему, перехватывая его руку, — всё будет хорошо, слышишь?       — Думаешь? — Минги горько усмехнулся в ответ, проводив взглядом разозленного капитана, — А я вот не уверен. Ты же кинешься его прикрывать, как только предоставится возможность! Скажи ещё, что это не так!       Юнхо понимал, почему Минги так сильно негодует и поэтому не обижался на него. Ведь он, к сожалению, прав. Юнхо многим обязан Хонджуну, он его старпом, поэтому, если потребуется, он подставит собственную спину, но получит пулю, вместо него. Несколько лет назад такое уже произошло. Тогда Юнхо был уверен, что не доживет до утра, а потому из последних сил прижимал к себе рыдающего Минги, так как это было последнее, что он бы хотел запомнить перед смертью. Он не мог объяснить природу своих чувств, но его тянуло к Минги и очень сильно. Его тоже хотелось защищать.       — Почему ты такой идиот?! — совершенно не сдерживаясь, Минги с силой толкнул Юнхо в грудь и собирался уйти прочь, но был остановлен чужой рукой, что крепко вцепилась в плечо.       — Я тебе обещаю, что со мной ничего не случится, — говорил Юнхо, абсолютно в этом не уверенный, — ты будешь моим тылом и мы со всем справимся, хорошо?       Иногда Юнхо напоминал Минги добродушного пса, который верно служит своему хозяину, что совсем ему не нравилось. Он шумно выдохнул и, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не видит, смущенно поцеловал Юнхо в щеку.       — Только попробуй нарушить обещание! — раздосадовано выкрикнул он, уходя к шлюпкам под лучезарную улыбку Юнхо.       — Капитан, у нас всё готово! — скомандовал Сан, загружая в шлюпку смотанные веревки.       — Тогда отплываем к этому чертову острову, — выдохнул Хонджун, погружаясь в лодку.       Дождь уже усилился и превратился в настоящий ливень, что сильно хлестал прямо в лицо. Сан провел широкой ладонью по щекам, пытаясь стереть мешающиеся капли, но это мало помогало. Он зацепился взглядом за Уёна, что таращился на него в ответ, сидя рядом.       — Если уж решил идти с нами, то не отходи от меня, понял? — обеспокоено проговорил Сан, обхватывая рукой Уёна, пряча того от дождя словно зонтик.       Сан не просто так переживал за безопасность Уёна. Тот был, вне всяких сомнений, смелым пиратом, но совершенно был плох в ближнем бою, что подтверждали шрамы от ножа на его теле. Уён лишь молча кивнул, положив свою голову на плечо тому, кому очень сильно доверял.       Лодки приблизились к берегу под оглушительный звук выстрелов. Оставленные на берегу несколько пиратов заметили их и открыли огонь. Хонджун, не медля ни секунды, спрыгнул в воду, выстрелив в голову одному из пиратов.       — Чонхо, я полагаюсь на тебя! — ещё на корабле, Хонджун сказал всем, что командовать будет Чонхо, пожалуй, единственный среди них человек, который ни при каких обстоятельствах не потеряет концентрацию.       Чонхо, вынув меч из ножен, кинулся на ближайшего к нему пирата, перерезав тому горло. Его лицо выражало спокойствие и полную сосредоточенность. Следуя за ним, Сан, вооружившись ружьем, выстрелил в ещё одного, заслоняя собой Уёна.       — Какая приятная встреча, Хонджун! — послышалось из леса.       Хонджун почувствовал, как его волосы на затылке встали дыбом. Внутренний голос отчаянно пытался отрицать происходящее. Тот, в чьи руки попал Сонхва, был больной ублюдок Джек Рэкхем, который, слишком довольно улыбаясь, обнажил свой меч.       — Пришел лично за своей русалкой? — подначивал он, двигаясь к Хонджуну, — Боюсь, ты опоздал.       В голове возникла абсолютная пустота. Внутренний голос требовательно кричал только одно — убить. Хонджун яростно бросился на капитана Рэкхема, скрещивая их клинки друг с другом.       — Если ты думаешь, что я оставлю тебя в живых, ты глубоко заблуждаешься…       Хонджуну хотелось разорвать этого урода на куски, но тот, к сожалению, был опытным фехтовальщиком. И полным негодяем. Джек высоко закинул ногу, поднимая вокруг себя столб пыли. Песок больно резанул по глазам и Хонджун потерялся всего на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы чужой клинок вонзился в правую руку. Кровь быстрым потоком начала стекать вниз, падая крупными каплями на землю, но Хонджуну было плевать. Он, казалось, даже этого не заметил, продолжая яростно нападать.       — Слышал бы ты, как он кричал, — продолжал смеяться Рэкхем, — это была для меня такая сладкая музыка.       Юнхо подоспел во время, хватая Хонджуна за ворот назад, буквально вытягивая его из-под смертельно летящего в грудь меча. Он всем телом ощутил, что в него самого сейчас вонзят клинок, если бы не Минги, который пристрелил пирата прежде, чем тот успел навредить. Их взгляды, наполненные лишь общим волнением друг за друга, встретились всего на секунду, но это придало достаточно внутренних сил, чтобы Юнхо вновь кинулся в атаку.       — Ты покойник, — низким голосом произнес Хонджун, сделав выпад в сторону Джека.       Рэкхем не собирался сдаваться, но он всегда недооценивал Хонджуна, высокомерно полагая, что тот ему не ровня. Ловким ударом, Хонджун выбил у капитана Джека меч, отбрасывая тот далеко в сторону. Не дав возможности даже понять, что произошло, Хонджун резко вонзил свой меч в живот Рэкхема, безразлично отбрасывая тело того на песок. Все его мысли путались вокруг Сонхва. Сорвавшись с места, он побежал в лес, оставляя битву далеко позади себя на пляже.       Кромешную темноту дождевых туч, слабо разрезала луна, позволяя Хонджуну хоть немного видеть перед собой. Он выбежал к берегу реки, заметив привязанного к дереву без сознания Сонхва.       — Сонхва! — выкрикнул он, совершенно не поверив, что такой отчаянный вопль принадлежал ему самому, — Я здесь, очнись, пожалуйста!       Он упал на колени рядом, прикоснувшись рукой к бледному, испачканному в крови лицу и весь задрожал. Когда он оставил Рэкхема умирать там, на пляже, злость, что поддерживала в нём силы, яростно смешиваясь с адреналином, начала отступать, давая возможность боли в руке напомнить о себе, обрушиваясь невероятной усталостью на Хонджуна. Сонхва был такой бледный и такой пугающе холодный. Его ресницы начали медленно подрагивать.       — Хонджун… — слабо прошептал он.       — Я здесь! Всё хорошо!       Хонджун никогда не знал, какого это испытывать страх за дорогого сердцу человека. Ему всегда казалось, что люди слегка преувеличивают. Теперь же, лихорадочно срезая мокрую от дождя веревку, Хонджун полностью осознал, как он ошибался.       Сонхва, освободившимся руками, ухватился за лицо Хонджуна, притягивая его ближе к себе, словно не веря, что тот действительно рядом. За те несколько часов, что Сонхва провел с Джеком Рэкхемом, он успел попрощаться с жизнью несколько раз, жалея лишь о том, что больше никогда не обнимет Хонджуна.       — Они сильно мучали тебя? — спросил Хонджун, вытирая запекшуюся кровь с чужого лица.       — Всё в порядке, — отмахнулся Сонхва, целуя пальцы Хонджуна, — я боялся, что больше никогда тебя не увижу.       — Глупый, — улыбнулся Хонджун, стараясь сдерживать свои слёзы из последних сил, — я же говорил, что убью любого, кто посмеет тебе навредить.       — Тебе нужно уходить, сейчас же! — вдруг выпалил Сонхва, отталкивая Хонджуна от себя, — Он убьет тебя!       — Не думай больше о нём, я убил его первым, — Хонджун потянулся рукой к Сонхва, убирая его спутанные волосы со лба.       Выстрел раздался слишком неожиданно. Сонхва испуганно отследил взгляд Хонджуна, что был прикован к его руке и даже не сразу понял, что пуля угодила в его собственное плечо.       — Ты так спешил к своей русалке, что даже не подумал удостовериться в моей смерти!       Абсолютно поехавший рассудком, Джек Рэкхем держался за рану на животе, заливаясь садистским смехом. Хонджун быстро кинулся к нему, выставляя меч вперед. Сонхва, схватившись за рану на плече, заметил, что Хонджун не может драться в полную силу из-за сочащийся крови в правой руке. Ему стало страшно. Страшно, что он потеряет Хонджуна прямо на своих глазах. И он выглядел совершенно беспомощным, сил не осталось совсем из-за того, что он был ослаблен. Ему вдруг вспомнился образ отца, который также отчаянно защищал то, что ему было дорого, и в конце концов погиб, оставляя маму в нескончаемых по сей день страданиях.       Хонджун уже миллионный раз мысленно выругался на раненную руку, но всё равно продолжал атаковать Джека Рэкхема, который тоже держался из последних сил. Торчащий корень дерева так не вовремя поставил подножку Хонджуну, заставив того упасть на спину, оказываясь прямо под прицелом чужого клинка. Он понимал, что смерть уже здесь, стоит среди деревьев, наблюдая голодными глазами за ним, заботливо вытянув свои костлявые руки. Пока не услышал чужой голос, настолько сладкий и пленительный.       — Моя любовь к тебе навечно…       Хонджун почувствовал всеми фибрами своей души, как его обволакивает такое нежное, такое долгожданное тепло, которое никогда прежде не было ему знакомым. Это было похоже на горячий источник в холодную зиму, способный согреть даже в самые лютые морозы. Силы, что давно уже должны были покинуть его, начали медленно возвращаться, обрушиваясь на него одним несокрушимым потоком, давая невообразимую поддержку.       — Тебе лишь сердце отдаю…       Он не видел, но чувствовал, как Сонхва, собирая последние крупицы своей силы, поет ему песню. Руки, словно по волшебству, жестким ударом оттолкнули Джека Рэкхема, откидывая того в противоположную сторону, позволяя, наконец, встать на ноги, своими глазами наблюдая, как время вокруг словно остановилось, замерло навсегда каменным изваянием.       — Мгновение длится бесконечно…       Хонджун посмотрел на Сонхва и удивленно ахнул, увидев, насколько он был красив. Слабый свет исходил от его горла, а золотые глаза с тревогой смотрели на Хонджуна. И в этих глазах он увидел уютный дом, океан заботы и поддержки, открытые врата в бесконечный рай, что уготован лишь ему одному, в который он с радостью готов шагнуть прямо сейчас.       — С тобой у бездны на краю…       Он вдруг ощутил, буквально почувствовал, как Сонхва пробрался к нему в сердце, окутывая навсегда своим волшебством, прямо заявляя свои права на него. Хонджун понял, что Сонхва спел ему песню любви, навсегда привязав свою душу к его. Вот откуда взялись силы вновь встать на ноги. Вот откуда взялось бесконечно тепло в груди. Хонджун окончательно понял, что влюбился и звёзды будут тому свидетелями.       Но всё оборвалось так же быстро, как и началось, когда Хонджун увидел торчащий из своей груди клинок, окропленный его собственной кровью. Жар расплавил всё тело, опаляя огнём булькающий воздух в легких. Лезвие с характерным звуком выходит обратно, забрызгивая листву густым багровым потоком. Он полуобморочно улыбается, вспоминая, какие у Сонхва нежные на ощупь руки, сокрушенно жалея, что больше не сможет их коснуться. Сознание медленно начало покидать его под отдаленный выстрел за спиной и приближающиеся шаги.       — Хонджун! — выкрикнул Сонхва, подползая к нему, чтобы поймать его, перехватить, не дать чужому затылку больно стукнуться о сырую землю.       Сонхва видел, как свет в глазах Хонджуна начинает медленно гаснуть. Его забило крупной дрожью, когда он отчаянно начал прижимать чужое лицо к себе, покрывая поцелуями, пытаясь отогнать смерть, навсегда спугнуть её.       — Пожалуйста, нет!       Севший рядом на колени Юнхо, совершенно не обратил внимание на собственные раны, когда всмотрелся в глаза Сонхва. Глаза, в которых читается вселенская скорбь, страх и печаль. Всё то, что может испытать влюбленный человек, когда увидит, как его вторая половинка падает замертво.       — Я люблю тебя… Как же это…       Бормочет Сонхва, дрожащими руками рыская в карманах одежды Хонджуна. Из внутреннего, он достает маленькую склянку и открывает её, приставив горлышко к бледным губам капитана.       — Давай же, слышишь? Ты не можешь оставить меня! — отчаянно кричит Сонхва, вливая свои слёзы ему в рот, но ничего не происходит. Хонджун выглядит умиротворенным, словно только что заснувшим. Но, сколько бы Сонхва не пытался его разбудить, тот всё никак не хочет открыть глаза. Свет, пробивающейся из-под облаков луны, делает и без того бледную кожу Хонджуна мраморной, словно белый камень статуи, и Сонхва вскрикивает, от бессилия прижимается поцелуем к чужому лбу, ужасаясь, насколько он холодный.       Тогда Юнхо становится по-настоящему больно. Он, наконец, в полной мере осознал, почему Минги так сильно плакал, когда он сам медленно умирал. И ему стало невыносимо стыдно. Сейчас, видя, как Сонхва согнулся в три погибели над бессознательным телом его капитана, продолжая что-то нашептывать и прижиматься поцелуями к лицу, он чувствует себя ужасно. Отыскав взглядом Минги, он просит подойти его, думая о том, что ему обязательно нужно будет попросить у него прощение.       — Мы заберем его на корабль, — тихо говорит он, обращаясь к Сонхва, — твои слёзы способны исцелять, думаю, всё будет хорошо.       Сонхва понимает, что так будет лучше, но сердце больно сжимается, а руки крепко цепляются за чужое лицо, когда Минги и Чонхо поднимают Хонджуна. Драгоценное время было утеряно мелкими частичками песка, что пропустили сквозь пальцы. Сердце болит, ноет в груди, когда Сонхва понимает, что больше не услышит рассказы Хонджуна об удивительных приключениях, не увидит его ослепительную улыбку, не спрячется в его тёплых объятиях. Он чувствует себя таким потерянным, таким разбитым, таким уязвимым.       — Ты пойдешь с нами? — с надеждой спрашивает Сан, опираясь на рыдающего Уёна, чтобы переместить вес с раненной ноги.       Но Сонхва не отвечает. Он лишь машет головой из стороны в сторону, а потом, бесконечно извиняясь, и во все погружается на дно реки, чтобы уплыть прочь. Ему необходимо было придти в себя. Собраться с мыслями. Подумать.       Вновь очутившись в океане, Сонхва оказывается сразу же зажат в кольце рук своего брата, сокрушаясь на того дикими рыданиями, позволяя позаботиться о себе. Юджон винит во всём случившемся только себя. Поначалу он намеревался отправиться домой, но, как бы он не старался, боль в хвосте игнорировать было попросту невыносимо. Практически задыхаясь, он вынырнул на поверхность и увидел перед собой корабль, надпись на корме которого гласила: «Судьба». Полностью доверяя чувствам своего младшего брата, до судорог в хвосте, он выныривает, цепляясь за висящую шлюпку, с трудом забираясь в неё. И он убедился в чувствах Хонджуна лично, наблюдая в его глазах такую же любовь, что была и во взгляде Сонхва. Поэтому Юджон глубоко сочувствует, видя своего младшего брата таким разбитым, что причиняет ему очень сильную боль. Он не видел, но слышал, как Сонхва пел песню любви Хонджуну, навсегда привязывая свою душу к его. Прекрасно зная, что никакой силой больше не разрушить эту связь, что его брат будет существовать до конца жизни в медленно съедающей его скорби, Юджон покрепче обнимает Сонхва, уплывая вместе с ним подальше от злосчастного острова.