13. Попугай

Хотел я, значит, стать самостоятельным и самодостаточным и успешным. Вот попробовал. И ни хуя не получилось. И все мечты мои накрылись легендарными органами из порнушки. А самооценка моя… А не знаю, куда она делась. Наверно, ее и не было никогда. Или была. Но я не помню. Или не замечал. Ишачу с утра до ночи. За съёмную комнатушку плачу почти всю зарплату. Правда ем хорошо. До отвала и вкусно. Хоть какая-то радость в нищей омежьей жизни. И еще одна радость. Оказывается я ни хуя не толстею. И это производит на свет еще сразу две радости. Мне больше не приходится раскошеливаться на спорт зал и диетолога. Вообще-то я и раньше не раскошеливался. Но зачем-то регулярно их посещал. Сам не знаю зачем. И почему не знаю тоже. Короче все по почитаемой омегаверсной традиции. Ни хуя не знать. Так сейчас в тренде. Так сейчас модно. Верчусь за барной стойкой, как ошпаренный. Протираю рабочие поверхности. Временами выныриваю из-за нее, чтоб проверить порядок в зале и на столиках. Вчера опять порвал ебучую униформу. А завтра опять отец вычтет за нее из зарплаты. А говорил, что бесплатно… Пиздло… Стеклянная входная дверь открывается и захлопывается. Между данными величественными актами в нее проскакивает наш новый постоянный клиент. По его довольному ебальнику вижу, что недавно сношанулся. Вот же уебок. Вот же охуенно ему, а. — Ну и как? — Клепа присаживается на высокий стул за барной стойкой. — Устал, блять, Клепа. Устал, пиздец, натирать эти блядские стаканы. — Ой, — кривится и отмахивается, как прабабушка моей прабабушки, — Не выдумывай. Меню лучше дай. Бляздец, блять! Вот же взял моду. Приходит по три раза в день. Заказывает одно и то же. Но перед этим обязательно перечитывает все меню. И ебет мне мозг тупыми вопросами по половине напитков. О их содержимом. Небрежно кладу открытый буклет. И… О, ужас. Почему он сегодня решил посмотреть на обложку? Раньше ведь никогда не смотрел. Его глаза расширяются, и он, замерев, с удивлением пялится на лицевую сторону меню. А переведя взгляд на меня, становится такой злой, будто я виноват. Будто горит желанием мне вкусно въебать. — Это че за ебанина? — Поворачивает меню чтивом ко мне. — Ну… — Тяну время, не зная, как лучше ответить. — Клеп, я же тут не хозяин… Это отец придумал фишку. Для каждого вида отдельное меню. И для всех свои цены. И, между прочим, для омег, не состоящих в отношениях, они самые низкие. — Для омег или… — Снова тыкает пальцами в крупные буквы. — «Меню для заднеприводных»? — Ну… — Да, да… Опять чешу затылок… — Отец у меня, сам знаешь, с юмором. — Давай остальные. — Отчеканивает со злостью и протягивает руки. Мне ничего не остаётся, как с виноватым лицом протянуть Клепе другие экземпляры меню. И почему все выглядит так, будто я имею какое-то отношение к ебанутому чувству юмора своего ебанутого отца. — Так. — Клепа с интересом рассматривает первый. — «Для долбоебов»… — На секунду отводит задумчивый взгляд, откидывает экземпляр в сторону и принимается за следующий. — «Для яжмамок»… А это… «Пиздюки»? — Переводит на меня удивлённый взгляд. — У вас есть напитки для гамм? — А то. Сервис, ёпта. — Отвечаю с самодовольным еблетом и сам не понимаю, чем горжусь. — Понятно. — Отшвыривает в сторону стопку и переходит к последнему. — А почему это не подписано? — Это для бет. — Это я понял. А не подписано почему? — Ну, это же беты. Их типа официально не существует, что ли… — Да ладно. — Каждое его удивленное моргание все больше выталкивает глаза из орбит. — Так ты это… Ты что, официально сирота? — Ну… Типа. — Задумываюсь. Нам вот ни хуя не говорят. А может быть, я имею право на какое-то пособие… — Клеп… А у тебя как с родителями? Ну, в смысле, официально как? — Да так же, как и реально. Они расписаны, как истинные. Просто у меня родитель один — альфа, а родитель два — альфа. Судя по ориентации моего драгоценного друга, он пошел в одного из отцов. Или во второго. Или в обоих. И живет себе припеваючи. А я ведь, садовая голова, никогда не задумывался над разницей. Кем лучше быть? Потомством беты-вдовца или богатеньким сыном двух, разумеется, богатеньких геев-альф? — Клеп, — обращаюсь несмело и не могу врубиться, почему вопрос, который мне так хочется задать, никогда ранее не приходил мне в голову, — А как у двух альф может родиться омега? Разве такое возможно? — Ой, бляяя… — Клепа эротично посасывает горячий кофе через соломинку и возмущённо цокает. — Я не рассказывал тебе, что ли? — Неа. — Ну, короче, моя мать повстречалась с отцом целых два месяца, а потом начала истерить, что, видите ли, все ее подружки уже пожертвовали по ребру, родили омегу и свалили в закат. А она все еще в целках ходит. В общем, пилила она его, пилила. И в итоге уломала. Поехали они на остров в медовый месяц… — А на какой остров? — Бесцеремонно перебиваю. — На Ебали́. — Ага. Слышал. — Лепечу зачарованно. — Говорят там загадочно… — Ну, наверно. Не знаю. Так вот, отдала она отцу ребро. И как только я появился, она ему заявила, что выполнила долг и послала на хуй. — Какой долг? — Да откуда я знаю! — Кажется, Клепа раздражается от множества вопросов. И почему я всего этого об этом обо всем не знал? — Отец растил меня в одиночку целую неделю. А потом встретил моего второго отца. Потом они долго дружили. Потом стали лучшими друзьями. Потом долго не могли признаться друг другу в своих чувствах. Потом одновременно решились признаться. Потом одновременно признались. И вот уже несколько лет у меня два отца. — А ты их одинаково любишь или родного больше? — А ты думаешь, я знаю, кто из них родной? — Ты не знаешь? — От такого заявления охуеваю. Интересно, что бы на это сказал мой ебанутый отец? — И почему? — Так мне никто не говорил, — отвечает мне как ни в чем не бывало. И я уже не могу понять: это я задал абсурдный вопрос или он дал абсурдный ответ? — А почему ты сам не спросил? — Так мне никто не говорил, что нужно спрашивать. — Ну, а что, нужно спрашивать, если только говорят? — Что говорят? — Клепа отставляет стакан и смотрит на меня с искренним непониманием. — Когда? — Окончательно теряю нить разговора. — Да вчера вроде… — Клепа задумчиво озирается и вдруг восклицает, — Точно! Вчера! Пойдем вчера в супермаркет, возьмём рома и нахуяримся? — О! — Радостно подхватываю его интонацию. — А я то думаю, кого ты мне напоминаешь с этим попугаем на плече! — Он, кстати, и подсадил меня на ром. — Клепа ласково проводит пальцами по перьям огромной птицы. — Интересно… — С подозрением рассматриваю странный предмет гардероба на попугае. — А почему он в наморднике? — Да… Там… — Клепа недовольно отмахивается. — Короче, купил его у бет. Так он, как говорить начинает, я тут же краснею. — Слушай, — аккуратно касаюсь запястья Клепы, — Ну как в кафе никого не будет, дашь послушать? — Ладно, — снисходительно реагирует Клепа, — Тогда с тебя ром.